Жизнь в стиле бизнес

Заниматься бизнесом в России – занятие исторически непростое. Представьте шкалу двадцатого века: на втором десятилетии предприниматели-купцы мощно прореживаются Октябрьской революцией и гражданской войной. Следующая волна «нэпманов» сметается сталинской моделью экономики. Далее на пятьдесят лет – подполье и чёрный рынок. Бизнеса в классическом понимании не существует – ты или «красный директор» или «жулик с рынка». И в обоих вариантах угроза тюрьмы, а то и расстрела.

В шестидесятых-семидесятых предпринимательство приобретало более или менее респектабельные (хоть и подпольные) черты – «цеховики», «фарца». И чуть легальный подвид – кооператоры. Все занимаются делами: кто-то обустраивает теневое производство, другие торгуют импортным ширпотребом. Лишь в девяностые бизнес стал оформляться тем, чем должен быть. Что из этого получилось – вопрос другого порядка. Но что-то же вышло!

«Купец, Виталя, при любой власти живёт хорошо», – говаривал Антоныч, один из моих первых бизнес-коллег. И был прав, конечно. При любой власти и в любом обществе востребован человек, способный что-то достать, раздобыть, обеспечить, организовать, договориться, решить любую проблему.

Олды помнят песню «Человек из Кемерова». Бизнес в России – история про таких. Настоящий предприниматель способен лавировать между каплями дождя, дышать в токсичной среде, знать всех и вся. Уметь выживать…

Тем не менее, бизнесмен не всегда синоним слова «богач». Если дела идут хорошо, меняешь машину на получше. Если дела никуда не идут, пересаживаешься на попроще. Не сказал бы, что какой-то адский ад, нормально. Уметь схлопнуть все расходы: снять рекламу, сократить до минимума работников, сменить офис. Жизнь идёт волнами (полосами) и волны постоянно меняются: большая, маленькая, чёрная, белая. Как говаривал царь Соломон: «Всё проходит… Пройдёт и это».

Эта книга – не учебник. Исключительно срез моего личного опыта в совершенно конкретных направлениях. Кому-то будет полезен, кому-то нет. Жизнь гораздо хитрее любых книг и любого опыта – пара жирных «чёрных лебедей» способны прикончить любой проект (вспомним Олега Тинькова). Но, возможно, даже мой опыт кому-то пригодится.

Кто такой предприниматель?

Предпринимательство, на мой взгляд, не профессия. Невозможно «выучиться на бизнесмена» в каком-то конкретном институте. Это особое состояние духа, которое возможно только прожить, проникнуться. «Жизнь в стиле бизнес» – совершенно другая история, чем найм. Мне в этом смысле повезло, поскольку никогда ни у кого не работал. Окончив школу, поступил в Свердловский институт народного хозяйства на факультет «Машины и аппараты пищевых производств». Не то чтобы тянуло к мясорубкам, но с техникой действительно дружил с детства – паял, химичил, конструировал. Однако, поступать «в политехнический» показалось скучно.

Начало девяностых и вообще атмосфера «торгашеского» ВУЗа наложили неизгладимый отпечаток – свой первый магазин  открыл раньше, чем получил диплом. Длилось недолго – на рынке появилась масса других товарищей, обладающих более масштабным конкурентным опытом.

Впоследствии перепробовал массу занятий: торговал продуктами, компьютерами, лыжами, трикотажем, рыбой, спиртными напитками, акциями, взаимозачётами, вышибал долги, держал оборону от других вышибателей, бедствовал, сорил деньгами и много чего делал, что характеризует бизнесмена в «переходный экономический период». Единственное правило, которого всегда придерживался – избегать государственной службы и вообще, работы на «кого-то».

«Свободное плавание» волшебно! Тот, кто ковал финансовое счастье подобным образом, будет продолжать делать это снова и снова. Суть не в деньгах, конечно. Любой клиент любого казино расскажет, что ходит туда не за зарплатой. Игра, риск! Вот что влечёт игроков. Бизнес – тоже своего рода игра. Но кроме азарта, даёт ощущение свободы. Именно ощущения, поскольку «свой бизнес» привязывает человека почище любых цепей. Но он сам выбрал свой путь, это осмысленное решение.

Свобода пробовать и ошибаться. Выигрывать и проигрывать. Открывать и закрывать проекты. Именно это понимаю под выражением «строить свою судьбу». Вы всегда решаете свои проблемы сами.

Фирменное выражение предпринимателя: «Не беспокойтесь, я разберусь».

В реальном мире вы самый настоящий Бэтмен, и в этом ваша сила.

Откуда что берётся? 

Из детства, разумеется. То, что хотелось получить ребёнком, но не было возможности, непременно захочется реализовать взрослым человеком. Однажды в далёком «эсэсэсэровском» детстве меня пригласили на день рождения к другу, я был поражен обилием новенькой мебели в его комнате. Эта мебель так шокировала, только и делал, что задвигал и выдвигал ящики. Придя домой, решил с максимализмом ребёнка: «Сам сделаю не хуже!»

И сделал, из спичечных коробков. Родители добродушно посмеялись, а я неожиданно повзрослел: «Вырасту – куплю настоящую!»

Позже вспоминал, что именно мог бы назвать своим первым бизнесом. Скорее всего, печатание чёрно-белых фотографий, которыми какое-то время промышлял в школе. Сейчас сделать фотку элементарно: на кнопку – щёлк, файл – в комп, картинку – на принтер. А сорок лет назад целая история: отснять плёнку, набодяжить химические растворы, совершить ритуал «проявления» изображения, получить ленту полупрозрачных негативов, с которых напечатать снимки.

Пятьдесят копеек за штуку – как сейчас помню. Пользовались популярностью обложки альбомов тогдашних рок-кумиров: Manowar, Metallica, Judas Priest, Kiss, Accept, Motorhead, AC/DC, Iron Maiden и много чего еще. Шепотом предупреждали друг друга: Kiss и AC/DC запрещены, потому что «фашисты». Приводили в восторг фантастические сюжеты на обложках пластинок, которых панибратски называли «пласты».

Оборудовал в подвале дома почти фотолабораторию. В принципе можно печатать и дома, но я тогда пробовал курить – это добавляло процессу отдельный шарм.

Для копирования плакатов или обложек виниловых дисков использовался фотоаппарат «Смена». Закреплённый на штативе и настроенный на расстояние в пятьдесят сантиметров, с которого, собственно, и производилась съемка. «Смена» из рук вон плохо держала фокус. И для того, чтобы получить идеально чёткий негатив, требовалось сделать несколько снимков подряд. А уже проявив плёнку, отобрать наиболее удачные кадры.

Печатать «фотки» интересно! Прибор «увеличитель», пластмассовые ванночки под «химию»: проявитель и закрепитель. Дабы не испортить фотоматериалы, для освещения использовался красный фонарь. Свет лампы экспонировал изображение негатива сквозь линзу увеличителя на лист фотобумаги. Затем бумага погружалась в раствор проявителя, где и происходило волшебство: на гладкой поверхности из небытия появлялись контуры изображения. С каждой секундой картинка становилась контрастней, чётче… Важно не «передержать» снимок. Иначе он начинал чернеть, превращаясь в мрачную непонятность. Требовалось вовремя выдернуть фотобумагу из раствора, сполоснуть в воде и через пятнадцать минут в «закрепителе» снимок готов.

Представляете, сколько возни? И всё для того, чтобы на свет появилась серия чёрно-белых фотографий, которые можно повесить на стену или продать. Родители отнеслись к увлечению настороженно, но не вмешивались. Отец, правда, заметил на стене фотографию Рэмбо, перепечатанную из журнала «Ровесник». Помните, где актер с голым торсом и пулеметом наперевес? Папа снял фото, попенял, мол, нечего врагов соцгосударства держать в квартире, и этим всё кончилось. Против полуэротического фэнтэзи Manowar он не возражал.

Когда за день распродал весь сделанный накануне тираж, задумался о расширении «бизнеса». Но далеко идущим планам не суждено было сбыться. На третий день был пойман с поличным школьным завучем. «Товар» изъяли, меня пропесочили за страсть к чуждым капиталистическим ценностям… Шёл 1986 год.

Ковбои и клуб «Блюз»

Ещё опыт, который можно отнести к началу бизнес-движений – возня с музыкой на виниловых пластинках. В то время в моём городе сложилась тусовка меломанов, часть которых оформилась в клуб «Блюз», а другая ковбойствовала на областном вещевом рынке – «туче». Так называлась известная в восьмидесятых свердловская барахолка на железнодорожной станции Шувакиш. Работала по выходным и народ гроздьями обвешивал пригородные электрички, лишь бы туда сгонять. Около часа езды в переполненных вагонах, где народ плотнячком забивался в тамбуры и чуть не висел на подножках.

Полчаса езды в забитом вагоне и вы попадали на огромную поляну в лесу близ железнодорожной станции. Если откровенно, это трудно назвать рынком. Скорее, сборище разнокалиберного жулья. Но именно там прошли школу все: и знаменитые в девяностых рэкетиры, и не менее известные нынче предприниматели.

Купить, конечно, можно было далеко не всё. Но многое. Фирменные американские джинсы, дублёнки, машины, ботинки. Ширпотреб, но тогда в магазинах и этого не было. На стационарных столах торговали ношеными вещами, фирменные шмотки толкались с рук в процессе движения-брожения в толпе.

Отдельную толпу образовывали торговцы менялы грампластинок. Фирменные виниловые американские, английские, немецкие пластинки. Стоили как месячная зарплата в те времена – от ста до двухсот рублей. Отмечу, там всегда можно было выпить и закусить. Спиртное предлагалось мутными личностями, тут же бабушки торговали варёной картошкой и солеными огурцами.

Каким-то чудом обзавелся собственным обменным фондом – пластинкой в ценовой категории «около ста рублей» (напомню, средняя зарплата в то время была сто пятьдесят рублей). Фонд позволял чувствовать себя востребованным как среди солидных участников «Блюза», так и среди ковбоев.

Естественно, если ты слушаешь такую музыку, неминуемо пробуешь играть сам, лелея мечту стать рок-звездой. Раздобыл акустическую гитару, самоучитель по всей этой истории. Полистал, что-то понял, но больше нет. Где-то в школьной кладовке заметил пару гитар «Урал» – ритм и бас. Каким-то образом сумел выпросить у директрисы (как она вообще на это повелась?). Никто из друзей толком не умел ни на чём играть (включая меня), поэтому решил быть сразу за всех. Ох, это время волшебных экспериментов!

Для полного фарша требовались магнитофон (очень кстати родители подарили кассетник) и микрофон (купил в отделе радиодеталей магазина «Энергия»). Дополняли картину пионерский барабан и тарелка – конструкция играла роль примитивной ударной установки.

Дело обстояло так. Сначала записывал голос с гитарой на один магнитофон. Потом через самодельное подобие микшера запускал плёнку с первого магнитофона на запись второго, параллельно накладывал бас. Наконец, третий раз накладывал барабаны. Колдовствоооо…

Сделал пару несложных каверов, попробовал писать что-то своё – тексты, и музыку. Махровая любительщина, но спустя годы воспринимаю как некую искру вдохновения. И знаете, так жаль, что кассета с записями не сохранилась…

Много позже одна психологиня сказала, что во мне «ярко выражен романтизм». Да, я, безусловно, романтик. Но ещё, сука, циник)

Активная фаза музыкальной возни длилась год-полтора, кое-какие острые моменты отразил в рассказе «Винил» (сборник «Мы»). Потом вся эта беготня надоела, завязал. Пластинку продал, купил, кажется, синтезатор. И вынес два драгоценных знакомства, которые помогли реализовать ценный проект в моей жизни – оператора кабельного интернета и ТВ «Интерра».

К слову, в настоящее время поселок Шувакиш – дачное захолустье. И толпы людей там – давно история.

«Волга»

Другой пример закрытого гештальта из детства – отцовская машина. Тогда папа очень хотел купить автомобиль ГАЗ-24 «Волга». К приобретению готовились несколько лет: копились деньги, отстаивалась длиннющая очередь на право приобретения (!) автомобиля, подручными средствами строился гараж. До сих пор помню, как мы с отцом ходили в тот самый гараж. Папа крепко держал меня за руку, и мои детские пальчики были надежно укрыты от возможных неприятностей в огромной папиной ладони. Он рассказывал про своё детство в мордовской деревне с названием Лысая Гора. К слову, сейчас деревушка фактически не существует, умерла, как отмирает что-то очень-очень древнее и уставшее. В гараже отец принимался мастерить: какие-то шкафчики, полочки, приспособы… А я отправлялся играть по окрестностям.

Это было волшебно. Там и сям валялись металлические останки того, что когда-то было автомобилями. Чем-то походило на кладбище, с той разницей, что из промасленных шестеренок можно было что-то собрать. Очень хотелось оживить останки, собрать из них самую настоящую машину (ну или хотя бы маленькую модель таковой).

В 1981 году семейная мечта наконец была реализована. Я невероятно хотел приложиться к рулю этого автомобиля, но папа всякий раз находил какие-то отговорки, чтобы не пустить туда. Ни одна из попыток не увенчалась успехом: папа с природной мордовской хитростью отбивал потуги на святое. Папа очень любил эту машину, наверное, не хотел, чтобы я что-то там сломал или испортил. А запрет, как вы понимаете, только подогревал интерес к автотехнике.

Вывернувшись наизнанку, в 1993 году купил вишнёвый ВАЗ-2102 семьдесят какого-то года выпуска. Ухаживал за ней и упорно боролся со ржавчиной на кузове. Именно на этой машине научился ездить, а уже затем вспомнил про права. Вернее, про их отсутствие. После двух показательных поимок «гаишниками», с соответствующим препровождением на штрафную стоянку, это оказалось особенно легко.  К тому моменту, когда я получил права на управление автомобилем, ржавчина победила. «Двойка» перестала дышать, кое-как продал…

Потом случились десятка два самых разных машин, но я никогда не забывал про отцовскую «Волгу». И когда в 2018 году папа решил завязать с гаражом, автомобиль переехал ко мне.

За последующие четыре года я поставил туда «тойотовский» двигатель, салон от «ауди», капитальным образом отреставрировал всё остальное. «Волга», таким образом, получила вторую жизнь, теперь использую как машину выходного дня.

Конечно, оказывает влияние и общая семейная история. Имею в виду не генетику, скорее социум – как кто ведёт себя в семье, что рассказывает, какие примеры, модели поведения демонстрирует, и так далее. Конкретно мой исторический бэкграунд: со стороны папы – его мама (моя бабушка) Анастасия Ивановна Лобанова – «кулацкая» дочь. Что это значит? Что её семья жила не в деревне, а на хуторе. Корова, лошади, овцы. Наёмные работники. Отец папы (мой дед) Дмитрий Алексеевич. Его отец (мой прадед) погиб в первую мировую войну близ Брест-Литовска.

Дед Дмитрий окончил несколько классов церковно-приходской школы, воевал в Великую Отечественную, демобилизовался по ранению в районе Старого Оскола. Такой, знаете, Тони Старк из мордовского села Лысая Гора. Умел всё: плотничать, кузнечное, печное дело. Валял валенки. Однажды сделал балалайку. Разбирался в пчеловодстве. Молчун. Курил страшно… Умер в 59 лет.

Со стороны мамы – её мама (моя бабушка) Мария Яковлевна Марочкина. Закончила 10 классов (в довоенное время это своеобразный подвиг) и учительские курсы. Прадед Яков Марочкин – кузнечничал всю жизнь. Отец мамы (мой дед) – Алексей Васильевич. Окончил педучилище, но поработать не успел. Был призван на фронт в апреле 1942 года, в сентябре уже погиб… Его отец Василий Калёбин всю жизнь проработал мельником на деревенской ветряной мельнице. У всех всегда своё хозяйство: корова, овцы, огород…

Школьником я строил планы в блокноте на какие-то перспективы. Умом понимал, что половина идей не срастётся по тем или иным причинам. Тем не менее, заметил, что планирование и расчеты отлично дисциплинируют по пути к достижению цели. И вообще, цели могут быть вполне себе эфемерными, но сам процесс движения зачастую важнее конечной станции.

– Какой совет вы бы дали себе двадцатилетнему?

– Да никакой, блин. Не слушай никаких советов, делай что нравится.

Много позже

– Папа, а наш город при Советском Союзе образовался?

– Нет, раньше.

– При царе?

– При царе.

– А потом что?

– Царя свергли.

– А потом?

– Советский Союз накрылся.

– Медным тазом?

– Ну… Типа того.

– И ты тоже под тазом был?

– Все были, доченька!

– А потом что?

– Потом родилась ты и мы поехали в школу.

Каким бизнесом лучше заниматься?

Однозначно – к чему душа лежит. Попробуйте много всякого-разного и посмотрите, что у вас получается, от чего не тошнит – где-то там ваше призвание.

Любопытство – двигатель любого бизнеса. Как это устроено? Кто это придумал? Это можно разобрать? А собрать? А потом заработает? А сделать такое же? А сделать ещё лучше? Это принесёт какие-то деньги? Надо попробовать! Так я описываю душевные метания пытливого бизнесмена)

Рождение бизнеса – чаще всего воля случая. Сразу после школы я поступил в «торгашевский» ВУЗ – Свердловский институт народного хозяйства, СИНХ. Сейчас академия, или университет, но смысл тот же. Самое начало девяностых, все в институтской группе сходили с ума от желания «поднять бабок». Как Буратины, верили в возможность внезапного обогащения, и, самое удивительное, некоторым удавалось. Иногда настолько легко, что казалось, праздник будет вечным: авантюрные спекуляции, разборки и прочие атрибуты туземной бедности и богатства… Вот эти разговорчики про сделки, биржи, векселя, акции. А по факту один сторожил на табачной фабрике, другой – грузчик в столовой. Кто-то пытался бандитствовать – не слишком удачно.

Однажды на курс занесло самого настоящего бандита – из тех, когда челюсть вперёд, мощные надбровные дуги, а разговор начинается с апперкота. Отчислили довольно скоро… Но громила успел чувствительно вломить одному «ботанику» – кажется, заставлял делать какую-то курсовую. Дело кончилось больницей…

Другой знакомый где-то добывал газовые баллончики с неким жгучим содержимым, продавал оптом. Газ позиционировался как нервно-паралитический, но по факту вряд ли. Из любопытства купил баллончик, показал другому знакомому. Взрослый дядька, работал на заводе, моментально собрал список желающих со своего цеха.

– Привези такое!

Был приятно удивлён… Настрелял денег на первую партию, привёз. До сих пор не знаю, пригодилось кому, или нет. Лучше бы, конечно, если нет.

Приземлилась «газовая» тема на неожиданной ноте. Как-то предложили качественные макеты пистолета «Макарова». Когда взял «оружие» в руку, был поражён достоверностью исполнения. Внутри, конечно, муляж, но внешне не подкопаешься, даже вес какой надо. Один «ствол» продал парню с Уралмаша – он с отцом держал там киоск. Другим макетом заинтересовался мужчина из Первоуральска. Договорились встретиться возле проходной завода металлоизделий. Пересеклись, показываю. Дядя крутит «пистолет», затвор дёргает. А из-за стекла заводской проходной наблюдают бойцы вневедомственной охраны (ныне «Росгвардия»). Вы не представляете, каким сюрпризом стал выход вооруженных людей в форме! «Пистолет» отобрали… Чуть не охрип, доказывая, что всего-навсего игрушка! Угорел на стоимость товара. Бывает…

За год до окончания института глаз зацепился за объявление «продаю телефоны с определителем номера». Сейчас такая функция привычна, но тридцать лет назад выглядела чуть ли не космической. Ну реально ноу-хау: видеть на экранчике номер звонящего!

Некие самоделкины разработали схему подобных устройств для советских телефонных сетей. А другие самоделкины, более практического свойства, втискивали свежеспаянные потроха в копеечные отечественные аппараты. Поскольку производители не особо могут в продажи, я сам захотел продавать, интересно же! Откровенно говоря, я и сам в продажи тогда не особо, но общаться с людьми не боялся, поэтому почему нет?

Купил оптом десяток аппаратов, выбил для себя скидку. Укатал одного приятеля в подельники, засели у знакомых в офисе. Дали в газете объявление про «продаём телефоны с автоматическим определителем номера», принялись собирать реакции.

Звонки интересующихся стали самой настоящей школой. Требовалось объяснить человеку, что именно продаём. Потом сходить к нему домой, прикрутить устройство. В ходе продаж приноровился общаться, и даже (представьте!) обзавёлся некими полезными знакомствами, которыми пользуюсь и по сегодняшний день…

Весной 1994 года, за три месяца до защиты институтского диплома, загорелся идеей собственного магазинчика бытовой электроники. Проект из тех, что «с нуля». Отлично запомнился первый покупатель. Ещё нет вывески, витрин, кассы. Даже рекламы не было. И само помещение – в цокольном этаже (сейчас там салон красоты). Товарная база: несколько видеоплееров «Голдстар» и чёрно-белый советский телевизор для проверки товара.

Вдруг вбегает какой-то мужик в драной куртке и вытертых джинсах. Разглядывает стопку «Голдстаров», говорит:

– Это… Парни… Я слышал, тут «видаки» продают?

Откуда он взялся – кто же его знает. Но именно ему продал первый видеоплеер.

Рассовал рекламных объявлений по газетам – погнали… Спрос удивил настолько, что остро встал вопрос об оборотных средствах на закуп товара – на складе требовалось постоянное наличие двадцати телевизоров доступных моделей и дюжина видеоплееров.

Выручило знакомство ещё школьных времён (пластиночный клуб «Блюз»). Один из тех парней замутил фирму по скупке всевозможных акций, в том числе тех самых ваучеров. Дело шло бойко, а парни были абсолютными циниками – понимали, что живут буквально текущим днём, и всё скоро кончится. Поэтому вкладывались не в акции (хотя казалось бы), а просто освежали жилищные условия и решали другие личные вопросы.

– Всё это игра, – говорил один. – Если не ты управляешь кассой, а кто-то другой – считай всё, потерял свои деньги.

Тем не менее, я уговорил инвестировать небольшие (для них) средства в развитие магазинчика. Мы сотрудничали весьма точечно, и надеюсь, остались довольны друг другом. Парни заработали свой процент, я смог экономически встать хотя бы на одно колено.

Бизнес по-пацански чёткий: берёшь телевизор «Фунай» за 80, продаёшь за 180. Никаких тебе фискальных накопителей, онлайн-касс и прочей хиромантии. Естественно, периодически появлялась разного рода нечисть, которая пыталась откусить что-то своё. От обычного хулиганья помогал опорный пункт с участковым и большой газовый пистолет, который я таскал в кобуре под мышкой. Серьёзные бандиты на огромных джипах приезжали редко. Мой скромный бизнес не представлял для них интереса: полным ходом шло акционирование заводов и фабрик.

Для вчерашнего студента время стало почти золотым. Я быстро набирался опыта, получил права, последовательно сменил три (!) машины – таратайки, конечно, но ведь опыт!

В магазинчик взял партнёра, которого все звали Антоныч – именно он держал договор аренды на подвальчик. Сильно старше, торгаш прожжённый, но прикинул, что могу у него нахвататься. Продукт альянса назвали «Меркурий» – бог торговли, все дела…

Комбинации Антоныч придумывал интереснейшие! Вы никогда не меняли оргтехнику на партию китайских пледов? Или продукты питания на корейские телевизоры? Заказывали разработку эхолота сумасшедшему изобретателю? Привозили вагон дальневосточной рыбы для тагильских жуликов?

Я участвовал в подобных историях, и это было отличное время! Как вы понимаете, телевизоры и видаки меркли на фоне подобного. Тем не менее, магазин обретал более или менее приемлемые формы. «Меркурий» обзавелся красивой вывеской, раздобыли что-то вроде выставочных стеллажей, навели относительный порядок с бухучетом, нашли собственного бухгалтера. Добавилась пара парней, которых позже стали называть «продавец-консультант». А ещё расчистили в подвале заброшенную комнату – она выполняла роль склада. Тем не менее, мы дружно курили в коридоре магазина, и покупать у нас, откровенно говоря, было то ещё испытание.

А спустя полтора года, когда всё казалась налаженным, я ушёл из обжитого подвальчика в никуда. Потому, что Антоныч не был бизнесменом (так и не стал, кстати). Именно это послужило основой для расхода.

Коммерческий стол

До сих помню дикий случай из начала девяностых. Приехал к родителям на какое-то мероприятие – день рождения или ещё какая-то дата, не помню. И родители решили сделать всё типа широко. Новомодная по тем временам газировка, салаты, апельсины, бутерброды с красной икрой, ликер «Амаретто», шампанское, шоколад…

Когда сели отмечать, кто-то произнёс фразу:

– Вот, теперь и у нас коммерческий стол.

Всякий раз вспоминаю эту сценку с острым чувством жалости к поколению, у которого только раз в год на столах появлялась икра с апельсинами – чтобы «всё как у людей». Отдельно отмечу – как у богатых людей того времени, тех, кто ездит на иномарках и не считает купюры в кармане. А мы словно случайно приоткрыли дверцу в другое измерение, тот самый театр Буратино за потайной дверцей…