Джон Локк. Его жизнь и философская деятельность

Глава VI

Педагогическая деятельность Локка. – Отношение педагогической деятельности Локка к его философии. – Мнение Екатерины II о Локке. – Педагогический трактат Локка «Мысли о воспитании». – Педагогические идеалы Аристотеля и Локка – «свободный человек» и «джентльмен». – Общий характер воззрений Локка на воспитание и образование.

Локк посвятил много сил и времени педагогической деятельности, поэтому ей должно быть отведено подобающее место в его биографии. Нам известно, что многие философы более или менее занимались теорией и практикой воспитания юношества. Одни начинали с педагогической деятельности, и она приводила их к общим вопросам о человеческой природе и к философии; другие, наоборот, занимались педагогической деятельностью, чтобы проверить свои воззрения на природу человека или осуществить свои общие задачи. К числу последних принадлежал Локк. Мы уже знаем, что он любил беседовать с детьми и занимался воспитанием двух поколений лордов Ашли. В то же время педагогическая деятельность никогда не служила ему ремеслом, он искал в ней, очевидно, осуществление своего идеала джентльмена и вообще непосредственного знакомства с природой человека. Из этого следует, что Локка нельзя считать таким педагогом-философом, какими были Песталоцци и Гербарт. Несмотря на то, педагогическая деятельность состоит в тесной связи с его философией. Педагогика прикрепила философа к земле и не дала, так сказать, отрасти его крыльям; он постоянно думал об обыкновенных людях, их задачах и силах. Может быть, педагогическая деятельность и сделала Локка великим учителем обыкновенных людей всех времен.

Локк и в глубокой старости не переставал интересоваться вопросами воспитания, давая в этом деле советы своему другу, леди Мешем.

Самое характеристическое и ценное в воззрениях Локка – это отсутствие рутины: «Мысли о воспитании» заключают в себе энергичное воззвание к самостоятельной независимой деятельности на педагогическом поприще. Таково же влияние всех сочинений Локка; оно будет всегда плодотворно, как бы ни устарели его отдельные взгляды.

«Мысли» Локка оказали свое благотворное влияние и на педагогическое дело в России. Это сочинение трижды было переведено на русский язык в 1838, 1858 и 1890 годах. Второй перевод мы находим в «Русском педагогическом журнале», редактором которого в то время состоял известный педагог Вышнеградский; последний стремился оживить педагогическое дело в России, избавить его от формалистики и рутины. Влияние Локка бросается в глаза и в знаменитом наказе Екатерины Второй, и в статьях современных нам русских педагогов. Д'Аламбер написал однажды русской императрице: «Во французской литературе только одна новость: один епископ провозгласил Локка и Ньютона нечестивыми». Императрица отвечала с явным негодованием: «Локк и Ньютон не должны чувствовать боли (ни того, ни другого тогда не было на свете) от укуса шмеля; тот не друг истины, кто откажется назвать их великими людьми; в том нет ума, кто клеймит их именем нечестивых». Лагарп, воспитатель Александра I, говорит, что императрица требовала, чтобы августейшие внуки ее учились бы так же охотно, как и играли. В этом требовании проявляется также влияние Локка. Физическое же воспитание великих князей совершенно отвечало программе Локка. Сподвижник императрицы, Бецкий, был также рьяным приверженцем Локка. Во Франции, где в восемнадцатом столетии влияние идей Локка было вообще очень велико, его взгляды на воспитание оказали сильное влияние на Руссо. Сочинения энциклопедистов, проникнутые идеями Локка, по всей вероятности, распространили эти идеи в России. Главное педагогическое сочинение Локка – «Мысли о воспитании», – как и все другие его сочинения, представляет ряд размышлений над явлениями действительной жизни. Локк не обнаруживает ни малейшей претензии создать какую-нибудь цельную систему воспитания – напротив, стремится обратить внимание родителей и воспитателей на важность строгого и серьезного отношения к этому делу. Любовью к детям проникнуто все сочинение Локка, и любовь эта трогательна главным образом потому, что нигде не переходит в сентиментальность, а выражается сдержанно и на деле. Это сочинение имело громадный успех в Англии и было вскоре же переведено на все европейские языки.

Локк начинает свою книгу о воспитании следующими словами: «Здравый дух живет в здоровом теле».

Много и подробно говорит он о том, что нужно делать для того, чтобы укрепить молодое тело и закалить его для борьбы со всевозможными вредными влияниями, предлагая целую систему правил физического воспитания. Многие из этих правил не отвечают настоящему состоянию науки. Но главная мысль Локка не утратила своей верности; он стремится к тому, чтобы человек был ближе к природе, избегал бы всего искусственного и расслабляющего.

В конце своего трактата о воспитании автор говорит:

«Я покончил со всем тем, что относится к телу и здоровью. Все существенное сводится к небольшому числу легко исполнимых правил: быть много на воздухе, побольше двигаться и спать; немного или даже нисколько лекарств; одежда не слишком тесная, не слишком теплая; необходимо также приучить к холоду ноги и голову и почаще мыть их холодною водою».

Итак, согласно Локку, задача физического воспитания сводится к укреплению и закаливанию тела, исключающим всякое излишество и изнеженность. Теми же соображениями руководствуется он в воспитании духа, высказывая следующее мнение: «Если крепость тела состоит в труде и усилии, то же может относиться и к духу. Главный принцип, основание всякой добродетели, всякой заслуги, заключается в том, чтобы человек был способен отказывать себе в удовлетворении собственных желаний, умел бы противостоять своим собственным склонностям и следовать начертаниям своего разума, если бы они шли вразрез со всеми другими желаниями».

Из этого легко вывести, что задача воспитания должна заключаться в закаливании тела и духа.

Воспитание духа, в глазах Локка, есть развитие в человеке хороших наклонностей, доброжелательного отношения к людям, чувства чести и уважения к человеческой природе; оно состоит также в образовании твердости характера, в практичности и уменье ладить с людьми. Научное образование Локк считает делом второстепенным и ставит его намного ниже нравственного воспитания.

Такое умаление значения умственного развития объясняется протестом Локка против схоластического направления школы того времени, набивавшей молодые головы совершенно бесполезным и ни к чему не ведущим знанием, которое не давало человеку ни силы характера, ни внутреннего счастья.

Локк отводит в воспитании последнее место изучению школьных наук, потому что в то время все воспитание сводилось к этому изучению. Джентльмен, по его мнению, заботясь о воспитании своего сына, должен желать ему, сверх обеспеченного состояния, еще и добродетели, благоразумия, хороших манер и образования. Итак, образование занимает здесь последнее место. Локк сам понимал, что это должно вызвать удивление, и объясняет свой взгляд следующим образом:

«Вы, может быть, удивитесь, что я говорю об образовании после всего. Такое мнение может показаться странным в устах ученого, и этот парадокс является чересчур смелым еще и потому, что теперь образование составляет единственную цель воспитания. Но когда я вижу, какой муке подвергаются люди, чтобы научиться немного латинскому и греческому языкам, сколько лет употребляют они на эту работу, сколько это доставляет им хлопот и страданий и какой ничтожный получается результат, я не могу удержаться от негодования, что родители живут, постоянно опасаясь школьного учителя». Локк, отрицая современную ему школьную мудрость, считает существенно необходимым знать всем и каждому весьма, немногое, а именно: уметь читать и писать. Философ признает пользу научного образования только для людей способных, для других же считает его скорее вредным; относительно последних он дает родителям следующий совет: «Отдайте вашего сына в такие руки, которые могли бы по возможности сохранить его невинность, развить и воспитать в нем добрые наклонности, без всякого насилия исправить и излечить дурные и приучить его ко всему хорошему. Вот что важно. Как скоро это достигнуто, образование может быть приобретено в придачу и, как мне кажется, очень удобно, при помощи методов, какие нетрудно придумать». Далее Локк говорит, что он не видит смысла в держании детей на цепи, как каторжников, в продолжение семи, восьми или десяти лет, которые можно назвать лучшими годами в жизни, и все ради того, чтобы научить их одному или двум языкам. Восставая против всего этого, Локк составил собственную программу образования, необходимого для джентльмена, и придумал свой метод обучения. В самом – раннем возрасте ребенка следует выучить читать, писать и чертить, затем необходимо приступить к изучению родного языка, а потом французского. Только после этого он может взяться за латинский язык, уступая всесильной моде. Греческий язык необходим для ученого, но не требуется для джентльмена. Вслед за латынью по плану Локка идет география, арифметика, астрономия, геометрия, хронология, история, учение о нравственности и право. К этим предметам он присоединяет и философию естествознания, под которой понимает знание природы вообще. Философ решительно выступает против риторики и формальной логики. Софистическое направление ума Локк менее всего считает приличным для джентльмена или друга истины. В то же время он очень ценит хороший слог и советует обращать на него внимание с раннего детства. Во главе искусств Локк ставит танцы, которые воспитывают стройность и грацию движений. Он требует также изучения хотя бы одного ремесла.

Изучение латинского языка Локк считает неприятным для всех возрастов.

Главное искусство учителя состоит в том, чтобы овладеть вниманием ученика и сохранить это внимание. Нужно заставить ребенка понять, что его любят и пекутся о его благе. «Мы, – говорит он, – любим свободу с колыбели. Мы знаем множество вещей, которые внушают нам отвращение только потому, что были нам навязаны в детстве. Я всегда думал, что всякое серьезное занятие может обратиться в удовольствие».

Итак, вместе с заботой о том, чтобы сообщить телу силу и крепость, сделать его послушным и совершенным орудием души, главным и преимущественным занятием воспитателя должно быть правильное образование этой последней, чтобы расположить ее неуклонно следовать тому только, что сообразно с достоинством и познанием разумного существа. Эту способность Локк называет твердостью души, которая, как и крепость тела, состоит преимущественно в перенесении трудностей; она есть главное основание и начало всякой добродетели и всякого успеха. Локк особенно заботится о развитии этой способности. Он говорит:

«Один из важных недостатков, замеченных мною в нашем воспитании, состоит в том, что недостаточно рано начинают приучать детскую душу к покорности известным правилам, подчинению рассудку, не заботятся об этом в то время, когда она еще весьма нежна, гибка и способна следовать всякому направлению.

В отношении к животным бываем мы благоразумны – начинаем их воспитывать с первого дня жизни и таким образом делаем их полезными для себя. Свое же собственное дитя оставляем в этом отношении без всякого попечения и наивно ждем, что из дурного ребенка выйдет хороший человек».

«Мысли о воспитании» изобилуют также многими отдельными замечаниями и правилами эмпирического характера; мы приведем некоторые из них:

«Чувствовать влечение еще не порок; но порок состоит в неуменье подчинять его указаниям и ограничениям рассудка. Различие между людьми состоит не в том, чтобы иметь или не иметь желания, – их имеют все, – но в умении властвовать над ними. Тот, кто в молодости не привык подчинять свой произвол рассудку других, едва ли будет подчиняться и своему собственному.

Чрезмерное снисхождение и свобода в обращении с детьми не ведет ни к чему хорошему.

Глубокое уважение к родителям и некоторый страх в самом начале должны дать им власть над умами детей, а любовь и дружба должны поддержать ее в юношах.

На взрослых детей должно смотреть как на подобных нам людей, имеющих те же страсти и стремления.

Давайте поменьше законов, но, раз давши, строго смотрите за исполнением их.

Бог кладет неизгладимую печать на душу каждого человека; природный характер, конечно, может быть несколько видоизменен. Но едва ли можно совершенно сгладить природную особенность характера и превратить его в другой, противоположный. Поэтому лица, находящиеся при детях, должны внимательно изучать их природу и способности; они должны стараться угадать, к чему дети склонны и что им по душе.

Воспитатель не только должен тщательно исследовать, к чему особенно склонен ребенок, но также знать то, чего не достает в характере дитяти.

Данное природой ребенку должно развивать; намерение же истребить в душе его то, что дано ему от природы и посеять в ней нечто новое, искусственное – всегда будет тщетным усилием и поведет только к притворству.

Неестественная серьезность и спокойствие нрава детей, может быть, и понравятся людям недальновидным, любящим детей робких, недеятельных, нешумливых; но из таких детей выйдут люди бесполезные для друзей и ни на что не нужные.

Аффектация и притворство не принадлежат к числу недостатков детского возраста; их не порождает природа, предоставленная самой себе; они скорее принадлежат к тем видам сорных трав, которые растут не на пустырях, но на грядах у небрежного или неискусного садовника.

Любопытство в детях есть только особый вид любознательности, поэтому его следует поощрять не только как хороший признак, но также как великое орудие, данное природой для извлечения человека из состояния невежества».

Во всех этих замечаниях и правилах проявляется та наблюдательность, которая составляла отличительную черту Локка, а именно: наблюдательность, руководимая любовью к природе вообще и к природе человека в особенности.

Нам уже известно, что Локк с большим успехом прилагал на практике выработанные, им педагогические взгляды; мы знаем в то же время, что не внешние обстоятельства принуждали его брать на себя обязанности воспитателя; из этого можно заключить, что он имел склонность к педагогической деятельности. Воспитывая детей, Локк изучал природу человека, проверял свои взгляды и черпал свою мудрость из живой книги действительности, поэтому его взорам эта деятельность представлялась весьма сложной и разнообразной. Он говорит: «Хотя я достиг теперь конца изложенных мною замечаний о воспитании, возникших в моем уме, однако я вовсе не желаю, чтобы кто-либо смотрел на эти замечания как на руководящее сочинение о столь важном предмете. Есть тысячи других вещей, которые следовало бы также подвергнуть рассмотрению, – в особенности, если допустить, что различные характеры, наклонности и недостатки, встречающиеся в детях, требуют соответственных средств. Разнообразие до того велико, что если бы описание его составило целые тома, то и тогда бы многое осталось недосказанным. В характере каждого человека, как и в его наружности, есть некоторая особенность, которая отличает его от прочих людей; и едва ли найдутся два ребенка, которых можно было бы воспитать по одинаковой методе. Сверх того, я полагаю, что сын князя, сын вельможи и сын обыкновенного человека должны быть воспитаны различно».

Последние слова особенно замечательны; в них проглядывает англичанин, строго придерживавшийся традиционного деления на сословия. Видно также, что Локк, излагая свои мысли о воспитании, постоянно имел перед собою конкретный образ джентльмена. Это также как нельзя лучше характеризует английского философа.

Для подтверждения этого мнения приведем статью Локка «О пользе, извлекаемой из чтения».

Чтение, говорит Локк, служит усовершенствованию ума, последнее же имеет двоякое назначение: во-первых, ум необходим для приобретения знаний, а во-вторых, – для передачи их другим. И то, и другое важно для джентльмена, но универсальное знание не составляет для него существенной необходимости, и сообщение знаний другим ему не менее нужно, чем приобретение знаний. Главное назначение джентльмена – служить своей собственной стране, поэтому нужнее всего то, что непосредственно относится к этому назначению – знание человеческих добродетелей и пороков, законов общественного устройства и искусства управления государством; все это сводится к изучению законодательства и истории. Но чтение дает ему запас фактических знаний, само же понимание приобретается только известным отношением к прочитанному; необходимо хорошенько переварить или продумать прочитанное, проверить связь между отдельными положениями. Иначе легко обратиться в человека ученого, но мало знающего, то есть не имеющего никаких самобытных знаний. Неизбежно также быть требовательным относительно своих собственных суждений и иметь определенное понятие о правильном мышлении.

Итак, чтение само по себе еще не служит к расширению знания, а только при известном отношении к нему помогает усовершенствованию нашей мыслительной способности. Но это далеко не все, чего должен искать джентльмен в чтении; оно также может облегчить ему возможность передавать свои знания и убеждения другим. Хорошая речь зависит от двух условий: от точности выражения и правильности мышления. Передача понятий значительно облегчается точностью языка и возбуждает ясностью удовольствие в слушателе; всякая же запутанность, напротив, вызывает глубоко неприятное чувство и сомнение в знаниях говорящего. Лучшим средством для усовершенствования в красноречии служит чтение авторов, излагавших свои мысли с безукоризненною ясностью на родном языке.

Локк не довольствуется этими общими указаниями и приводит ряд сочинений, относящихся к различным областям знания, которые могут служить достижению намеченных им целей, но большинство указанных сочинений важны только для англичан.

В конце этой статьи Локк говорит, что самый интересный предмет изучения для джентльмена есть, конечно, сам человек; он должен знать людей, не упуская из виду ни свою частную жизнь, ни государственную деятельность. Это знание можно почерпнуть из сочинений о человеческой природе, написанных гениальными людьми; к числу таких сочинений принадлежит учение Аристотеля о страстях человека, заключающееся во второй книге его «Риторики». Сверх того, Локк приводит ряд сочинений, принадлежавших неизвестным нам английским авторам.

Итак, Локк в своем педагогическом трактате главным образом преследовал цели воспитания джентльмена. Аристотель также утверждает, что воспитание свободного человека должно существенно отличаться от воспитания раба, но программа Аристотеля отличалась большею широтою взгляда. «Свободный человек» Аристотеля – такой же конкретный образ, как и «джентльмен» Локка, но в нем больше общечеловеческого и меньше национального. Трактат Локка о воспитании вводит нас в определенный круг деятельности английского джентльмена семнадцатого столетия. Ценные и плодотворные для всех веков мысли Локка встречаются здесь большею частью не в чистом виде, а в соединении с местными и временными мнениями. Для того чтобы как следует воспользоваться этими мыслями, мы должны их, так сказать, выделить. Локк как нельзя лучше сознавал это сам. Он говорит: «Я печатаю теперь эти мысли, случайно вылившиеся, несмотря на то, что они далеко не полны и не в состоянии удовлетворить каждого воспитателя; но я все же надеюсь, что они могут помочь тем людям, которые, заботясь о воспитании своих дорогих малюток, скорее решатся действовать по собственным своим убеждениям, чем буквально следовать обычаям старины».

В данном же случае эти педагогические воззрения для нас важны постольку, поскольку они выражают взгляды и убеждения Локка. В теории воспитания проявляется также идеал человека, который носит в душе своей каждый истинный философ, у человека вполне отвлеченного, погруженного в свои собственные мысли, идеал имеет также отвлеченный характер. У людей наблюдательных, чутких к действительности, наоборот, он принимает конкретные образы. Локк и Аристотель, бесспорно, принадлежат к числу последних; в их идеалах, как в чистом зеркале, отразилась окружавшая их действительность, поэтому небесполезно провести параллель между аристотелевским свободным человеком и джентльменом Локка. Начнем с физической стороны. И древний эллин, и англичанин XVII века, безусловно, здоровые люди, но эллин уступает англичанину в силе, а главное – в выносливости, зато превосходит его гибкостью и грацией. Эллин ищет наслаждения в труде и считает унизительным для себя стремиться только к полезному. Англичанин, напротив, добровольно ограничивается исключительно полезным. Путь его узок, но он прямой и определенный. Немногое полагается ему знать для того, чтобы служить своей стране. Любознательности же эллина нет пределов. Джентльмен – гражданин в полном смысле этого слова, однако в то же время он не чужд общечеловеческих интересов. Эллин весь предан последним, хотя отдает некоторое предпочтение нуждам своего отечества.

Мы видим, что особенность характера Локка отчетливо проявилась в его мыслях о воспитании. Перед нами и здесь рисуется человек с твердою волею, неуклонно направленной к добру, но руководимый самыми скромными желаниями и требованиями, человек, знающий жизнь, как говорится, вдоль и поперек. Религиозное смирение сказывается и во взглядах на воспитание, несколько ограничивая умственный кругозор свободного мыслителя. Несмотря на это, упомянутый трактат изобилует прекрасными мыслями; приведем, например, рассуждение Локка о значении наказания и наград.