- -
- 100%
- +
Он действительно не понимал, кого звал.
За дверью скрипнула последняя ступень. Второй нападавший, стоявший у кровати, попытался вернуться к тому, что начал, но его член оставался вялым. Он дёргал его, злился, всё чаще косился в сторону выхода.
— Что за херня…
Дверь вылетела из петель.
Дубовая створка ударилась о стену, перекосилась и упала. Мужчина у изголовья отскочил, заслоняясь рукой от щепок.
В проёме стоял чёрный.
Огромный, рогатый, едва помещавшийся под притолокой. По смоляной коже стекала прозрачная вязкая влага. Между мощных бёдер высился огромный напряжённый член.
Он посмотрел на мужчин.
— Кто здесь меня звал?
Никто не ответил.
— И кому нужно было отлизать?
Несколько секунд назад они заполняли собой всю комнату. Громкими голосами, руками, движениями, уверенностью в том, что могут сделать с ней что угодно.
Теперь оба молчали.
Один медленно опустил руку. Второй застыл у кровати с расстёгнутыми брюками, не решаясь даже прикрыться. Взгляд бегал от рогов к лицу демона и обратно.
Майя продолжала двигать пальцами между ног.
Аля услышала её частое дыхание и с отвращением отвернулась. Женщина смотрела на чёрного с жадным возбуждением. Его появление не испугало её так, как спутников, — словно зрелище лишь стало интереснее.
Демон шагнул к ней.
Майя шире раздвинула бёдра.
Он опустил руку между её ног, ввёл в неё длинный палец и начал двигать им резко и глубоко. Женщина закричала, выгнулась на стуле. Второй палец вошёл в её анус. Несколько движений — и её тело свело сильным оргазмом.
Она обмякла, соскользнула со стула и потеряла сознание.
— Азелла, — произнёс демон, не повышая голоса.
В комнате и без того было слышно каждое слово.
— Займись ею. Пусть вымотается от собственных желаний. Исполни всё, что захочет.
Аля вспомнила, как легко сбывалась во сне каждая мысль. И голос Азеллы, приказавшей остановиться, потому что она сама могла не выдержать.
Теперь остановить, похоже, никто не собирался.
Демон повернулся к мужчинам.
Того, кто нависал над Алей, он сдёрнул с кровати одним движением. Человек отлетел в сторону, выпустив нож. Лезвие звякнуло возле ножки стула.
— А вам пора спать, мальчики.
Один из них открыл рот. Кажется, хотел что-то сказать или попросить, но не успел.
— Быстро.
Аля сползла с матраса, прижимая к себе разорванную одежду.
Мужчины легли на освободившуюся постель. Без спора, без попытки бежать. Будто услышали приказ, который тело выполнило раньше, чем разум понял смысл.
Через несколько секунд оба спали.
Аля стояла возле стены. Колени тряслись, ступни казались чужими. Она не знала, можно ли теперь уйти.
Демон повернулся к ней.
Она сжалась, ожидая знакомого гнева. Но он смотрел иначе. Ненависти, которую она видела во сне, не было. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти покровительственное.
Аля не могла перестать смотреть.
Он пришёл из-за неё.
Не позволил им продолжить.
Она отчаянно нуждалась в этом простом объяснении и всё же не знала, что ещё стояло за его взглядом. Забота? Злость на тех, кто тронул принадлежащее ему? Разницы в эту секунду тело не чувствовало: опасные руки убрали с неё, нож больше не касался горла.
Демон исчез.
Аля осталась посреди комнаты с двумя спящими мужчинами, женщиной на полу и сорванной дверью.
Несколько щепок лежали возле её босой ноги. Она заметила их, переступила и вышла в коридор.
До лестницы дошла, держась за стену.
* * *
На кухне всё оставалось как прежде.
Ужин ждал в посуде. Три чистые тарелки стояли у плиты. Аля посмотрела на них и почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
Она готовила им еду.
Проверяла постели. Думала, как удобнее разместить троих людей в двух комнатах. Они в это время ехали сюда, обсуждая, что можно забрать у одинокой женщины в большом доме.
Аля открыла шкафчик.
Бутылка водки стояла за посудой. Она достала её, попыталась отвернуть пробку, не смогла с первого раза. Пальцы дрожали слишком сильно.
— Да что ж такое…
Пробка поддалась.
Аля сделала глоток из горлышка и закашлялась. Спирт обжёг горло, выступили слёзы. Она поставила бутылку, наклонилась над столом и ждала, пока сможет нормально вдохнуть.
Потом выпила ещё.
Ей хотелось, чтобы перестали дрожать руки. Чтобы из головы исчезли их лица, рука с ножом, женщина на стуле. Но стоило закрыть глаза, всё появлялось снова.
Она не успела даже добраться до телефона.
В голове крутилась собственная фраза: «У меня ничего нет». Как будто деньги были главным. Как будто можно было правильно ответить — и они сразу бы отстали.
Аля посмотрела на дверь кухни.
Наверху было тихо.
Демон остановил их. Тот самый, от которого она пыталась сбежать в гостиницу. Она видела его руку на своей шее — и видела, как этой рукой он убрал от неё другого мужчину.
Воспоминания не соединялись в удобную, понятную картину.
Она была благодарна: без него не представляла, чем всё закончилось бы. Вместе с тем тело помнило его ничуть не хуже, чем сегодняшний нож.
Аля опустилась на стул, положила ладони на стол. В пальцах всё ещё подрагивали мелкие мышцы. Она просидела так долго, потом подняла бутылку и снова отпила.
Позже вспомнила о телефоне.
Он лежал в гостиной, там, где она оставила его перед приездом троицы. Аля принесла его на кухню. Экран засветился, показывая обычные значки и уведомления.
Можно было позвонить в полицию.
Сказать о нападении, ноже. Это было настоящим, человеческим преступлением. Его не требовалось объяснять рогами, снами или чужими годами.
Аля открыла набор номера.
Потом посмотрела на потолок.
Там спали трое. Вернее, с ними теперь делали то, о чём она могла только догадываться. Мужчина с чердака уже вынес своё решение. Что произойдёт, если в дом войдут ещё люди и попытаются забрать у него этих троих?
Она вспомнила вылетевшую дверь.
Телефон остался у неё в руке. Аля долго смотрела на экран, не нажимая вызов. В конце концов положила его рядом с собой.
Сейчас она не могла решать ничего.
Алкоголь начал действовать. Дрожь понемногу стихала, зато голову повело, а движения стали неловкими. Аля закрыла бутылку, отодвинула её подальше и кое-как убрала еду в холодильник. Тарелки оставила на столе.
На лестнице пришлось держаться за перила обеими руками.
Мимо гостевой она прошла, не заглядывая. Проём зиял тёмным прямоугольником. Внутри тихо посапывали.
Аля добралась до своей комнаты, закрыла дверь и легла прямо в одежде.
Сон провалился под ней сразу.
* * *
Утром болела голова.
Аля открыла глаза, некоторое время смотрела в потолок. Во рту пересохло. Платок сбился на бок, одежда смялась.
Никаких снов она не помнила.
Потом вернулся вечер.
Аля села так резко, что перед глазами потемнело.
— Блядь…
Они были здесь.
Все трое остались в гостевой. Она уснула, пока они лежали за стеной.
Несколько секунд Аля прислушивалась, не решаясь спустить ноги на пол. Затем взяла телефон, поднялась и вышла в коридор.
Дверь гостевой стояла на месте.
Аля остановилась.
Вчера створка лежала на полу, вырванная из петель. Она видела щепки, переступала через них. Теперь дерево выглядело целым. Даже возле замка не осталось трещины.
Аля провела пальцем по кромке.
Дом снова был готов принимать гостей.
Она не слышала, когда дверь вернули. Не видела, кто это сделал.
Осторожно нажала на ручку.
В комнате спали трое. Майя теперь лежала на кровати рядом с мужчинами. Одежда была на месте, сумки стояли у стены. Ножа на полу Аля не увидела.
На первый взгляд — неудачно разместившаяся компания, которой тесно на одной постели.
Потом она посмотрела на лица.
Волосы у всех троих стали белыми. Не отдельная седина у висков, а сплошная, почти бесцветная масса. Щёки обвисли, губы запали. Лица пересекали глубокие морщины, руки лежали на покрывале сухими, узловатыми ветвями.
Лет восемьдесят.
Не меньше.
Аля осталась на пороге. Приближаться не хотелось — даже к таким. Но она всмотрелась, убеждаясь, что видит вчерашних нападавших.
Их. Того, кто держал нож. Того, кто встал у изголовья. Майю на стуле.
Азелла говорила, что чужие годы видны только ей.
Значит, кому-то другому эти люди показались бы обычными сорокалетними постояльцами. Аля же видела, сколько у них осталось сил. Мало. До страшного мало.
Один мужчина пошевелил рукой, и она поспешно отступила.
Закрыла дверь.
Снова целую дверь.
На кухне Аля налила воды, выпила почти весь стакан и поставила кофе. На вчерашнюю бутылку даже не посмотрела.
Азелла появилась, когда она доставала чашку.
— Сейчас они проснутся и уедут.
Аля повернулась к ней.
— Что вы с ними сделали?
— Ты видела.
— Они…
— Ничего не помнят о вчерашнем вечере, — перебила Азелла. — Спустятся, возьмут вещи и выйдут. На тебя больше не нападут.
Аля посмотрела на лестницу, потом обратно на женщину.
— А на других?
Взгляд Азеллы стал холодным.
— Не успеют.
Она подошла ближе.
— И не вздумай сейчас жалеть их, Алька. Ты даже не представляешь, что они собирались с тобой сделать.
— Некоторое представление я получила.
— Только начало.
Аля почувствовала, как к коже снова будто прикасается лезвие. Опустила чашку на стол, прежде чем та выскользнула из пальцев.
— За ними тянется много таких историй, — продолжила Азелла. — Женщины. Мужчины. Люди, которые тоже открывали дверь и думали, что встретили кого-то вполне обычного. Ты не знаешь, сколько они сломали.
Говорила она без вчерашней насмешки. Не смаковала подробностей, но каждое слово звучало жёстко.
— За последнюю сотню лет мне редко попадалась такая гниль.
Аля уставилась на неё.
Сотню лет.
В другой день она зацепилась бы за это сразу. Сегодня вопрос о возрасте Азеллы не смог вытеснить вопрос о людях наверху.
— Сколько они проживут?
Женщина помолчала.
— Неделю. Может, меньше. У них почти ничего не осталось.
Аля опёрлась ладонью о стол.
— Они умрут?
— Да.
Никакого торжества. Будничная констатация, от которой почему-то стало холоднее, чем от угроз.
Азелла смотрела на неё прямо.
— Для остальных они останутся прежними. Но снаружи можно скрыть возраст. Вернуть потраченную жизнь одним этим нельзя.
Аля не ответила.
Она боялась их. Даже сейчас, зная, как они выглядят, не хотела оказаться рядом с ними без стены или закрытой двери. Мысль, что они уедут и никогда не вернутся, приносила облегчение.
Мысль, что они скоро умрут, была другой.
Азелла явно ждала, что обе сложатся для неё в одно простое, удобное чувство.
Не складывались.
— Я не просила их убивать, — тихо сказала Аля.
— Они тоже не спросили, чего хочешь ты.
Женщина исчезла.
Аля осталась на кухне с горячей чашкой в руках. Кофе пах так же, как вчера. И позавчера. Этот запах сопровождал все утра, каким бы ни оказывалось продолжение.
На лестнице скрипнула ступень.
Она отступила за край кухонного проёма.
Троица спускалась медленно. Один мужчина держался за перила, второй неловко переставлял ноги, тяжело опираясь на стену. Майя шла последней. На её лице не осталось ни возбуждения, ни злорадства — лишь пустая усталость.
Аля смотрела на сгорбленные спины и сухие руки. Знала, что для другого наблюдателя картина была бы иной, но двигались они и в самом деле с трудом. Силы ушли независимо от того, кто мог увидеть возраст.
Мужчина поднял на неё глаза.
Она задержала дыхание.
Он только кивнул в знак прощания.
Второй подхватил сумку. Майя пробормотала:
— До свидания.
Аля не ответила сразу. Потом всё-таки произнесла:
— До свидания.
Ей было важно увидеть, как они выйдут. Как закроется дверь и между ними окажется двор, дорожка, ворота.
Вскоре завёлся двигатель.
Машина тронулась медленно, остановилась перед выездом, потом покатила дальше.
Аля дождалась, пока она исчезнет из виду, и только тогда позволила себе выдохнуть.
Они уехали.
На кухонном столе всё ещё стояли три тарелки, приготовленные к вчерашнему ужину. Аля взяла их и убрала в шкаф по одной, стараясь не стучать фарфором.
Дом снова стал тихим.
Она подняла глаза к потолку. Теперь тишина означала для неё ещё и то, что наверху находится единственный, кто сумел остановить тех троих.
Она всё ещё боялась его.
И всё сильнее хотела понять, почему он за неё вступился.
Глава 10. Неосторожное желание
Аля поднялась на чердак сама.
Никто не звал её, не приказывал идти наверх. От этого каждый шаг казался особенно странным. Она могла вернуться на кухню, выпить кофе, открыть рабочую почту. Вместо этого держалась за перила и прислушивалась к тишине над головой.
Последняя ступень скрипнула.
Аля остановилась перед дверью. Вспомнила, как та же тяжёлая поступь вчера приближалась к гостевой, и коснулась ручки.
Ей нужно было поговорить с ним. Хотя бы один раз — самой, по собственной воле.
Она открыла дверь.
Под крышей пахло пылью и старым деревом. Сквозь узкое окно падал косой свет. Паутина натянулась между балками тонкими нитями, в дальних углах стояла плотная тень.
Никого.
Аля сделала несколько шагов и обняла себя за плечи.
— Ты здесь?
Ответа не было.
— Я знаю, что слышишь.
Она остановилась, не решаясь пройти дальше. До сих пор встречаться с ним приходилось там, где он сам выбирал: в спальне, во сне, рядом с кроватью. Теперь она оказалась в той части дома, куда он уходил после своих появлений.
— Почему ты за меня вступился?
Пылинки медленно кружились в полосе света.
— Вчера. Ты не позволил им… — Аля сглотнула и договорила иначе: — Ты остановил их.
Его голос раздался из темноты под балками:
— Тебе объяснили, что они собирались сделать.
Она вздрогнула, но не отступила.
— Я спрашиваю о тебе.
Пауза.
— Ты принадлежишь мне, Алечка. А я своё берегу.
В этой фразе было столько уверенности, что на секунду она ощутила почти облегчение. Если он действительно намерен беречь, то с ножом к её горлу больше не подойдут. Не придётся снова ждать, лежа под чужими руками, успеет ли кто-нибудь вмешаться.
Потом вспомнилась гостиница.
Аля коснулась шеи.
— Очень избирательно бережёшь.
Темнота перед ней не изменилась. Но тишина стала другой, настороженной.
— Я тебя боюсь, — сказала она. — Ты сам сделал всё, чтобы боялась. С Азеллой хотя бы можно разговаривать. Иногда она отвечает, даже если сначала обложит со всех сторон.
— Тебе мало ответили?
— Мне много приказывали.
Произнести это было трудно. Аля слушала собственный голос и ждала, когда придётся пожалеть о каждом слове.
Вместо угрозы раздался низкий смешок.
— Во сне ты не всегда такая испуганная.
Она замерла.
— Когда я касаюсь тебя, ты хочешь меня. Очень сильно.
Он говорил так, будто этого было достаточно, чтобы закончить разговор.
Аля смотрела в тень.
Она давно подозревала. Азелла почти не скрывала, кого посылает к ней; совпадали голоса, глаза, властные движения. Но между чёрным рогатым телом наяву и мужчиной с закрытым тьмой лицом оставалась щель, в которой ещё можно было держать сомнение.
Сейчас он убрал её сам.
— Значит, это всё время был ты.
— Да.
Слово прозвучало совсем близко, возле уха. Аля резко повернула голову, никого не увидела.
— И когда мне было хорошо. И в гостинице.
— Ты уже знаешь ответ.
Она выдохнула.
Признание не сделало его понятнее. Просто теперь окончательно исчезла возможность мысленно разделить нежного любовника и того, кто душил её. Это был один человек. Или одно существо. Тот же, кто вчера вышиб дверь и остановил нападавших.
Аля стояла под балками, пытаясь вместить всё сразу.
— Ты хоть лицо своё покажешь? — спросила она.
Снова короткая пауза.
— Иди к себе. Ложись в постель.
Голос стал ниже, мягче. Он уже не отражался от дальних стен, а словно звучал внутри.
— Я хочу тебя видеть.
Аля посмотрела на выход.
Она могла бы спросить, почему обязательно во сне. Почему он сам не выйдет из тени, раз уж она сюда пришла. Но желание увидеть его лицо оказалось сильнее вопроса. К нему примешивалось знакомое влечение, которому трудно было сопротивляться, пока голос касался её имени.
Она развернулась.
По дороге вниз ощущение его присутствия не исчезло. Аля вошла в спальню, закрыла дверь, села на кровать. На мгновение задержалась, глядя на собственные руки.
Потом легла и прикрыла глаза.
* * *
Под ногами была трава.
Белые цветы тянулись до самой дальней линии деревьев. Тёплый воздух пах летом. Посреди поляны стояла огромная кровать, застеленная белым шёлком.
Аля посмотрела на неё и невольно подумала, что у местного хозяина представление о необходимых удобствах совершенно не зависит от пейзажа.
За спиной кто-то шевельнулся.
Она обернулась.
Он стоял рядом — высокий, сильный, совсем близко. Аля медленно протянула руку. Мужчина принял её пальцы и коснулся губами.
Она подняла глаза.
Лицо больше не скрывалось.
На вид ему было около сорока. Густые чёрные волосы, тёмная щетина на подбородке, резкие, уверенные черты. Глубокая складка на лбу, выразительные губы. Его глаза оставались тёмными, но сейчас в них не было ни огня, ни ненависти.
Он смотрел на неё с нежностью.
Она не могла отвести глаз.
Вот каким он мог быть.
Мужчина шагнул ближе и обнял её. Поцеловал шею, ключицы, спустился губами к груди. Аля положила руки ему на плечи, почувствовала под ладонями тепло кожи и напряжённые мышцы.
Он поднял её.
Она обвила ногами его бёдра, и он глубоко вошёл в неё. Аля выдохнула ему в шею, вцепилась в плечи, удерживаясь, хотя его руки держали надёжно.
Он двигался то медленно, давая почувствовать каждый толчок, то ускорялся, и тогда она уже не могла сдержать голос. Оргазмы накатывали один за другим. Аля прижималась к нему, цеплялась пальцами, шептала что-то возле уха и забывала слова сразу после того, как произносила.
На краю сознания оставалось удивительное чувство: она всё ещё может думать.
Она видела его лицо. Чувствовала, как он держит её. Ей было так хорошо, что на мгновение захотелось сохранить это навсегда, получить нечто, что останется после пробуждения.
«Я хочу ребёнка от него».
Мысль возникла целиком, внезапно, без рассуждений о том, что будет завтра.
«Хочу почувствовать, как он наполняет меня своим семенем».
Мужчина напрягся.
Он излился в неё с такой силой, что Аля судорожно прижалась к нему. Горячее семя переполняло её, стекало по бёдрам. Он всё ещё держал её на руках, а она задыхалась от последней волны удовольствия, не успевая осознать, что изменилось в его лице.
Поле исчезло.
— Алька!
Кто-то тряс её за плечи.
— Открывай глаза, дура!
Она очнулась в собственной постели.
Азелла склонилась над ней. Пальцы сжимали плечи так сильно, что стало больно.
— Как ты это сделала?!
Аля моргнула, пытаясь понять, где находится.
— Что?
— Не прикидывайся! Как?!
Она ещё чувствовала его руки. Траву под ногами, которой уже не было. Тепло, исчезавшее медленно, неохотно.
Азелла снова встряхнула её.
— Отпусти, — выговорила Аля. — Ты мне плечи оторвёшь.
Женщина убрала руки и отступила от кровати.
Её лицо было почти неузнаваемым. Ни лени, ни привычной усмешки. Только злость и что-то похожее на панику.
— Как ты заставила его кончить?
Аля села, прижав к себе простыню.
— Я никого не…
— Кто ты такая вообще?
— Ты меня спрашиваешь?
Азелла резко провела рукой по волосам.
— Ты понимаешь, что сейчас произошло?
Аля хотела сказать, что прекрасно понимает: они занимались сексом, а потом её снова выдернули из сна. Но в памяти всплыла собственная мысль, и слова застряли.
— Я просто подумала…
Женщина замерла.
— Что именно?
Аля отвела глаза.
— Что хочу ребёнка от него.
В спальне стало тихо.
Азелла смотрела на неё так, будто та произнесла фразу на языке, которого не имела права знать.
— Ты думала во сне?
— Да.
— Осознанно?
— А как ещё?
Аля поёжилась под её взглядом и пояснила:
— Я понимала, чего хочу. Как в прошлый раз. Подумала, что второй мужчина мог бы ласкать меня, пока первый… Ну, ты понимаешь. И появился второй.
— Это сделала ты?
— Я не знаю, кто это сделал. Я подумала — он появился.
Азелла отвернулась и прошла к окну. Сразу вернулась, снова остановилась у кровати.
— Ты меняешь сон.
Аля подтянула простыню выше.
— Ты сама говорила, что вы исполняете фантазии. Я решила, так и должно быть.
— Люди обычно не распоряжаются нашими снами, Алька. Они желают. Мы видим, чего именно, и воплощаем это. Человек идёт за ощущениями, почти не понимая, что происходит. А ты…
Она не закончила.
Аля смотрела на неё всё внимательнее. Вот теперь вопросы женщины пугали сильнее крика. В них не было готового ответа.
— Я думала, он сам это делает, — повторила она.
— До некоторого момента так думала и я.
— А сейчас?
— Сейчас мне нужно понять, где кончается его воля и начинается твоя.
* * *
Азелла опустилась на край кровати, но тут же встала.
Сидеть спокойно у неё не получалось.
— Вспоминай. Ты знала, что спишь?
Аля помедлила.
— Не всё время думала об этом. Но да. Знала, что поляны в моей спальне нет.
— Могла пожелать что-нибудь другое?
— Наверное.
— Почему не оттолкнула его?
Аля подняла глаза.
— Потому что в этот раз не хотела отталкивать.
Сказать это вслух оказалось неожиданно легко. Куда легче, чем объяснить самой себе всё, что стояло за ответом.
— Мне было хорошо, — добавила она. — Я сама хотела продолжения.
Азелла скрестила руки.
— Прекрасно. А в гостинице? Почему там не приказала ему остановиться?
Аля замолчала.
Ей не пришлось долго вспоминать. Достаточно было снова почувствовать во рту невозможность вдохнуть, увидеть его глаза над собой.
— Я боялась.
— Значит, там не могла думать?
— Могла. Только об одном: пусть перестанет. Я не знала, что могу что-то изменить. Я даже сейчас не понимаю, что именно умею.
Азелла медленно кивнула.
— Когда страх захватывает тебя целиком, ты перестаёшь управлять вниманием. Смотришь туда, куда тебя заставляют смотреть. Ждёшь следующего удара. Весь сон для тебя становится одной угрозой.
Аля слушала, сжав простыню в пальцах.
— А когда страх отступает, — продолжила женщина, — ты начинаешь действовать. Не просто получаешь то, что мы показываем. Вмешиваешься сама.
— То есть я могу это делать только тогда, когда не боюсь?
— Пока похоже на то.
Слово «пока» прозвучало непривычно. Азелла обычно не оставляла места сомнениям. Сейчас была вынуждена.
— В гостинице ты отдала власть кошмару, — сказала она.
Аля резко подняла голову.
— Я никому ничего не отдавала. Он пришёл и сделал это.
Женщина посмотрела на неё.
— Я объясняю, почему у тебя не получилось сопротивляться.
— Тогда так и говори. Я не знала, что могу. И не приглашала его меня душить.
Азелла поджала губы, но спорить не стала.
Некоторое время обе молчали.
Аля смотрела на смятую ткань у себя на коленях. Почему не догадалась раньше? Почему не попробовала? Можно было избежать гостиницы, приказать исчезнуть, оказаться в другом месте…
Она остановила себя.
Легко придумывать решения, сидя на кровати утром, когда воздух свободно проходит в горло. Тогда она едва понимала, как пережить ещё одну секунду.
— И что теперь? — спросила Аля. — Мне нужно научиться?
— Сначала нужно понять, что ты уже натворила.
— Ты всё время это повторяешь.
Азелла подошла ближе.
— Ты заставила его сделать то, чего он не собирался делать.
Аля вспомнила, как напряглось его тело, как исчезло поле. До этой минуты она воспринимала случившееся как исполнение желания. Теперь услышала другую сторону и растерялась.
— Я думала, он сам… Ты же говорила, он воплощает фантазии.
— Оказалось, не только он.
— Вы предупредили меня обо всём, кроме того, что действительно нужно знать.
— Мы не знали, что ты способна на такое!
Голос Азеллы снова сорвался.
Аля вздрогнула.
Женщина отвернулась, сделала несколько шагов, потом остановилась у окна. За стеклом шевелились листья. Ничего похожего на катастрофу во дворе не происходило.