Кто ты?

Мари Люброн

Кто ты?

Глава 1

Милана стояла у края вырытой могилы и смотрела, как опускают гроб.

Чёрная вуаль прикрывала часть лица. Под распахнутым пальто виднелось чёрное платье; в опущенной руке Милана сжимала платок. Когда по щеке скатилась слеза, она поднесла его под край вуали и осторожно промокнула кожу.

Вокруг стояли люди. Кто-то негромко всхлипывал, кто-то смотрел под ноги. Слышался шорох одежды, когда собравшиеся отступали, освобождая место у могилы.

Милана не двигалась.

Первые комья земли глухо ударили по крышке гроба. Она вздрогнула и прижала платок к губам.

К ней подошла пара. Мужчина остановился чуть поодаль, а женщина осторожно коснулась её локтя.

— Мы соболезнуем вашей утрате.

Милана повернула голову.

— Вы были замечательной парой, — продолжила женщина. — Держитесь, Милана. Вам сейчас нужны силы.

Милана попыталась ответить, но лишь слабо кивнула. Промокнула ещё одну слезу и тихо произнесла:

— Спасибо.

Женщина слегка сжала её локоть и отпустила. Пара отошла, уступая место Филиппу.

Сын её мужа остановился рядом. Несколько секунд они молча смотрели на могилу.

— Милана, идёмте, — наконец сказал он. — Нам пора ехать. После похорон все соберутся на обед.

Она повернулась к нему не сразу. Опустила платок, ещё раз посмотрела вниз и только потом кивнула.

Филипп предложил ей руку.

По кладбищенской дорожке они шли медленно. Под ногами похрустывал гравий. Милана держалась за его предплечье, другой рукой придерживая пальто. Когда они поравнялись с машиной, Филипп открыл перед ней заднюю дверь.

Она села, поправила край платья на коленях. Он обошёл автомобиль и устроился рядом.

Дверь закрылась, приглушив голоса снаружи.

Некоторое время оба молчали. Милана смотрела перед собой, сжимая платок. Филипп расстегнул пиджак, провёл ладонью по колену и повернулся к ней.

— Через несколько дней у нас встреча с нотариусом. Будем обсуждать завещание отца. Вам тоже нужно присутствовать. Если хотите, можете прийти со своим адвокатом.

Милана опустила голову.

— Я пока не хочу об этом думать.

Последние слова прервались всхлипом. Она поднесла платок к лицу, попыталась вдохнуть, но дыхание сбилось.

Филипп замолчал.

— Я не знаю, как переживу смерть твоего отца…

Она придвинулась к нему и опустила голову ему на плечо. Край вуали смялся о воротник его пиджака.

Филипп на мгновение застыл, затем осторожно обнял её за плечи.

Милана прижалась лицом к тёмной ткани и зарыдала.

Когда они приехали в поместье, гости уже собирались у входа. Филипп помог Милане выйти из машины и проводил в дом.

В гостиной были накрыты столы. Люди негромко здоровались, снимали пальто, останавливались небольшими группами. Кто-то держал бокал, так и не пригубив вино, кто-то искал взглядом Милану, чтобы выразить соболезнования.

Она осталась рядом с Филиппом. Пальто с неё уже сняли, но вуаль по-прежнему прикрывала лицо. Милана то складывала платок, то снова расправляла его на ладони.

В разговорах постоянно звучало имя Франциска.

Вспоминали, как он вёл переговоры, как умел настоять на своём, как неожиданно помогал там, где от него ничего не ждали. Иногда кто-нибудь начинал рассказ, и рядом сразу отзывались:

— Да, я помню. Я тогда тоже был с ним.

На лицах появлялись короткие улыбки. Потом говорившие замолкали, опускали глаза, делали глоток.

Один из мужчин подошёл к Милане и Филиппу. Несколько секунд он стоял перед ними, держа бокал за ножку, затем покачал головой.

— Никто не мог представить, что Франциск так рано нас покинет.

Милана подняла на него глаза.

— Мне очень жаль, Милана. Примите мои соболезнования. И ты, Филипп…

Он коснулся плеча Филиппа и убрал руку.

Рядом постепенно стихли разговоры. Мужчина обернулся к собравшимся, словно только теперь заметив, что его слушают.

— Франциск был сердцем нашей команды. А в бизнесе… — Он запнулся, подбирая слова. — Мы привыкли, что он знает, что делать. Даже когда остальные уже не представляли, куда двигаться дальше. Со всеми трудными вопросами шли к нему.

Филипп стоял неподвижно, глядя на говорившего.

— Мы потеряли не только руководителя. Для многих из нас он был отцом. Мог отчитать так, что мало не покажется, а потом сам же помогал исправить то, что мы натворили.

Кто-то возле окна молча кивнул.

— Мы все были немного его детьми, — добавил мужчина уже тише.

Милана отвернулась и поднесла платок к щеке. Под краем вуали блеснула слеза.

Мужчина опустил бокал. Несколько мгновений никто не говорил, затем рядом снова послышались приглушённые голоса.

Гости оставались ещё долго.

К Милане подходили по одному и парами. Брали за руку, обнимали за плечи, повторяли слова поддержки. Она благодарила, иногда кивала, не поднимая глаз. Филипп держался неподалёку.

Постепенно в гостиной стало свободнее. В прихожей зашуршали пальто, начали открываться и закрываться двери. На столах остались недопитые бокалы и почти нетронутые тарелки.

Последний гость задержал руку Миланы в своих.

— Держитесь.

— Спасибо, что приехали, — тихо ответила она.

Он попрощался с Филиппом и вышел.

Милана осталась у двери. Платок был зажат в её пальцах; в наступившей тишине отчётливо прозвучал щелчок замка.

Филипп взял своё пальто.

— Я тоже поеду домой.

Она повернулась к нему.

Он надел пальто, поправил воротник и ненадолго задержался рядом.

— Вы держитесь, Милана.

Она кивнула.

Милана закрыла за Филиппом дверь и задержала ладонь на ручке.

Несколько секунд стояла неподвижно. Из глубины дома донёсся негромкий звон посуды: убирали после гостей.

Она медленно выдохнула. Плечи опустились.

Больше никто не подходил к ней с соболезнованиями, не брал за руку, не ждал ответа. Можно было подняться к себе.

Милана сняла вуаль ещё на лестнице. Тонкая сетка зацепилась за серьгу; пришлось остановиться и осторожно высвободить её. Остаток пути она прошла, держа вуаль вместе с платком.

В спальне положила их на туалетный столик и сняла туфли. Несколько мгновений постояла босиком, разминая пальцы ног, затем направилась в ванную.

Под ярким светом особенно заметными стали покрасневшие веки и тёмные следы под глазами. Милана смочила ватный диск средством для снятия макияжа и приложила к закрытому веку. Подождала, стёрла остатки туши.

Первый диск отправился в корзину. За ним второй.

Она умылась, промокнула лицо полотенцем и убрала волосы со лба. Закрыла кран.

Теперь в комнате было тихо.

* * *

Через несколько дней Милана сидела рядом с Филиппом в кабинете нотариуса.

Сумку она поставила возле кресла, пальто повесила на спинку. На ней снова было чёрное платье, но уже без вуали.

Нотариус раскрыл папку. Проверил лежавшие перед ним документы, поправил очки и поднял глаза.

— Мы ознакомимся с завещанием Франциска и обсудим дальнейшее оформление наследства. Оценка имущества ещё продолжается, поэтому некоторые цифры сегодня предварительные.

Филипп кивнул.

Милана сложила руки на коленях.

Нотариус назвал дату составления завещания и начал читать. Ровно произносил полные имена, перечислял имущество, иногда останавливался, чтобы пояснить сказанное.

Милана слушала, глядя на лист в его руках.

— Своей супруге Милане я завещаю денежную сумму в размере двух миллионов евро.

Он продолжил чтение. Следующее распоряжение прямо ограничивало её наследственные права этим денежным завещанием.

Милана слегка приподняла подбородок.

Нотариус перевернул страницу.

Всё остальное имущество Франциск оставлял сыну.

Филиппу переходили принадлежавшие отцу доли в компании, поместье, другая недвижимость и оставшиеся денежные средства.

Пока нотариус перечислял имущество, Милана перевела взгляд на Филиппа. Тот сидел, наклонившись вперёд, и следил за документом на столе.

— После выделения двух миллионов супруге остаётся около пятнадцати миллионов евро, — пояснил нотариус. — Это предварительная сумма денежных средств, до окончательных расчётов по обязательствам наследства. Компания и недвижимость сюда не включены.

В коридоре послышались шаги и вскоре стихли.

Милана разомкнула пальцы.

— То есть мне оставлены только два миллиона?

Нотариус посмотрел на неё.

— По завещанию — эта сумма. Долей в компании и недвижимости вам не оставлено. Вашего собственного имущества это распределение не касается.

Она чуть кивнула.

— А дом?

— Поместье переходит Филиппу.

Милана посмотрела на лежавшую перед нотариусом страницу.

— Я там живу.

— Да. И право бесплатно проживать там в течение года со дня смерти супруга за вами сохраняется. Завещанием отменить его нельзя.

Он ненадолго опустил глаза в документ.

— Но отдельным распоряжением Франциск исключил ваше пожизненное право проживания.

Филипп повернулся к ней. Милана продолжала смотреть на нотариуса.

— Понятно, — произнесла она.

Тот придвинул к ней копию документа.

Милана взяла её за край, положила перед собой и нашла абзац со своим именем.

Два миллиона евро.

Она перечитала предложение, затем следующее. Может быть, дальше было что-то ещё? Отдельное распоряжение, которое она пропустила, пока нотариус перечислял имущество?

Но дальше стояло имя Филиппа.

«И это всё?»

Милана медленно перевернула страницу.

Сумма была большой. Милана понимала, как прозвучал бы со стороны вопрос, почему ей оставили так мало. Но перед глазами стояли другие цифры: пятнадцать миллионов сыну. И компания. И недвижимость. Даже дом, в котором она жила, переходил ему.

А ей — два миллиона и право временно пользоваться чужими комнатами.

«Почему, Франциск?»

Она прижала пальцем загнувшийся угол листа.

Он ведь ничего ей не говорил. Она принимала соболезнования в этом доме, стояла рядом с Филиппом, пока гости вспоминали его отца. И всё это время существовал документ, в котором уже было решено, что ей достанется, а что придётся оставить.

Особенно задевало распоряжение о проживании. Он не просто оставил поместье сыну. Он отдельно позаботился о том, чтобы она не могла остаться там навсегда.

«Ты считал, что двух миллионов мне достаточно?»

— Милана?

Она подняла глаза. Филипп смотрел на неё.

Милана ослабила пальцы, сжимавшие край бумаги.

— Я слушаю.

Вопросы никуда не делись. Но задавать их сейчас, при его сыне, она не стала.

— Милана, — сказал Филипп, — вы с моим отцом прожили совсем недолго. Но он оставил вам целое состояние.

Она перестала листать завещание.

«Совсем недолго».

Милана повернулась к нему. Филипп сидел вполоборота, положив руку на подлокотник.

— Я ничего не говорила.

— Я просто…

— Лучше бы твой отец был жив и сидел сейчас рядом с нами, — перебила она. — А нам не приходилось слушать его завещание.

Последние слова прозвучали тише. Милана опустила глаза, разгладила ладонью страницу.

Она только уточнила, что ей оставлено. Не спорила с нотариусом, не требовала пересмотреть завещание. А Филипп уже отвечал так, будто она пришла торговаться.

Филипп откинулся на спинку кресла.

Милана продолжала смотреть в документ, не читая. Ждала, что он ответит, но заговорил нотариус:

— Завещанную сумму вы получите после оформления. Сегодня перевода не будет.

Она подняла глаза.

— Сначала нужно оформить денежный легат, получить сведения из банков и проверить обязательства наследства. После этого определим дату выплаты.

— Сколько времени это займёт? — спросил Филипп.

— Ориентируйтесь на несколько месяцев. Если документы поступят быстро и не возникнет разногласий, возможно, раньше. Точного срока пока обещать не могу.

Милана чуть кивнула.

Значит, даже эти деньги пока существовали для неё только на бумаге.

Нотариус повернулся к ней:

— Моя сотрудница сообщит, какие документы от вас понадобятся. Также предоставьте банковские реквизиты для перечисления.

— Хорошо.

Милана сложила страницы по порядку и положила их перед собой. Больше вопросов она не задала.

— Я могу идти? — спросила Милана.

Нотариус поднял глаза от документов.

— Да, конечно. Мы свяжемся с вами.

Она убрала копию завещания в сумку, взяла пальто и поднялась. Филипп остался сидеть.

В коридоре Милана надела пальто и направилась к лестнице. Позади открылась дверь кабинета, послышались быстрые шаги.

— Милана.

Она остановилась на площадке между этажами и обернулась. Филипп спустился к ней, придерживаясь за перила.

— Вы пока живёте в поместье.

— Да.

— Я знаю, что по закону вы можете оставаться там год со дня смерти отца. Но хочу сразу предупредить: к окончанию этого срока дом должен быть свободен. Ни днём позже. Вы меня поняли?

Милана подняла на него глаза.

Ещё на похоронах он предлагал ей руку. Сидел рядом в машине, обнимал за плечи, пока она плакала. Сейчас говорил сухо, отчётливо, словно хотел исключить любую возможность неправильно его понять.

— И ещё, — продолжил Филипп. — Наши отношения на этом заканчиваются. Общение тоже. Отца больше нет. Я не вижу смысла нам с вами поддерживать связь.

Милана помолчала.

Вот как быстро всё изменилось. Достаточно было выйти из кабинета с завещанием, по которому поместье переходило ему.

Она поправила ремешок сумки на плече.

— Как скажешь, Филипп.

Он ещё смотрел на неё, но Милана уже повернулась к лестнице.

На улице пришлось на мгновение прищуриться. Машина стояла неподалёку от входа. Водитель заметил её, вышел и открыл заднюю дверь.

Милана села, поставила сумку рядом. Когда дверь закрылась, откинулась на спинку сиденья и посмотрела на часы.

Водитель занял своё место.

— В поместье, мадам?

Она задержала взгляд на циферблате, затем опустила руку.

— Поедем в «Бельрив». Самое время пообедать.

— Хорошо, мадам.

Машина отъехала от тротуара. Милана смотрела вперёд, пока водитель вливался в поток.

Глава 2

Когда машина остановилась у ресторана, Милана взяла сумку и посмотрела на водителя.

— Если хочешь, можешь прогуляться. Я буду обедать, раньше чем через час точно не вернусь.

— Хорошо, мадам.

Она вышла и направилась к входу.

В ресторане негромко разговаривали. Звенели приборы, между столиками проходили официанты. Милана остановилась, расстёгивая пальто, и дождалась, пока к ней подойдут.

— Добрый день, мадам. Вы одна?

— Да, одна.

— Прошу за мной.

Официант проводил её к свободному столику, помог снять пальто. Когда Милана села, положил перед ней меню.

— Я вернусь через несколько минут.

Она кивнула и раскрыла меню.

Несколько строк прочитала, почти не вникая. После разговора с Филиппом хотелось спокойно поесть, но внимание всё ещё возвращалось к лестничной площадке и его сухому: «Ни днём позже».

За соседним столиком заговорил мужчина.

— Я вас услышал.

Голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Милана задержала палец возле названия блюда и невольно подняла глаза.

Мужчина сидел вполоборота к ней. Лет сорока, может, сорока пяти. Тёмные волосы были коротко подстрижены по бокам, сверху лежали чуть небрежно. Густая ухоженная борода подчёркивала тяжёлую нижнюю часть лица. Прямой нос, густые брови; между ними обозначилась складка, пока он смотрел на собеседника.

В расстёгнутом вороте чёрной рубашки виднелись татуировки. Рисунок поднимался по шее почти к самой бороде и уходил вниз, под ткань. Рубашка свободно лежала на широких плечах.

Милана задержала взгляд на его лице. Светлые, серо-зелёные глаза резко выделялись на фоне тёмных волос и загорелой кожи.

Напротив сидел другой мужчина. Он что-то объяснял, подавшись над столом, время от времени поворачивая ладонь вверх. Говорил негромко, но торопливо, словно боялся, что ему не дадут закончить.

— Если вы позволите, я всё-таки объясню…

Бородатый отвёл взгляд в сторону зала. По тому, как плотно сомкнулись его губы, Милана решила, что объяснения ему давно надоели.

— Вы уже объяснили.

Он произнёс это без нажима. Собеседник сразу замолчал, хотя рука ещё оставалась приподнятой над столом.

Милана опустила глаза в меню.

От этого голоса по спине неожиданно прошла мелкая дрожь. Она чуть выпрямилась, провела ладонью по предплечью.

Надо же.

Он даже не повысил голос. В его манере не было ни суеты, ни попытки смягчить отказ. Милана поймала себя на том, что прислушивается, ожидая следующей реплики.

Она снова посмотрела на меню.

Строка, возле которой остановился её палец, была всё та же.

К столику подошёл официант.

— Вы выбрали, мадам?

Милана сделала заказ и вернула меню. Пока официант записывал, за соседним столиком отодвинули стул.

Собеседник бородатого поднялся. Поправил пиджак, но уходить не спешил.

— Благодарю, что уделили мне время. Надеюсь, вы не слишком сердитесь из-за этих обстоятельств, месье Антуан.

Милана услышала имя, пока официант уточнял её заказ.

Антуан ничего не ответил.

Мужчина постоял ещё секунду, коротко кивнул и направился к выходу.

Когда принесли обед, Милана уже успела просмотреть сообщения на телефоне. Она убрала его в сумку и взяла приборы.

Мясо легко поддавалось ножу. Отрезав небольшой кусочек, она задержала вилку над тарелкой и повернула голову.

Антуан смотрел на неё.

Несколько мгновений Милана удерживала его взгляд. Через узкий проход между столиками светлые глаза казались ещё заметнее. Он не отвернулся, когда она его застала, и не попытался прикрыть интерес улыбкой.

Милана первой опустила глаза.

Подцепила отрезанный кусочек, но вместо того, чтобы поднести ко рту, передвинула его к краю тарелки.

Смотрел ли он на неё всё это время или она просто повернулась не вовремя?

Проверять сразу не хотелось. Это было бы слишком заметно.

Она отделила ножом ещё один кусочек и только тогда заметила, что первый так и лежит нетронутым.

Она отложила нож, взяла бокал с водой и сделала глоток.

Милана всё-таки снова повернула голову.

Антуан смотрел на неё. На этот раз, встретившись с ней глазами, он чуть подался вперёд.

— Извините. Могу я узнать, как вас зовут?

Она не сразу ответила.

Успела пожалеть, что обернулась: он наверняка заметил её интерес. И всё же удивилась тому, как просто он задал вопрос. Ни неловкости, ни попытки придумать повод для разговора.

— Милана.

— Очень приятно. Антуан.

Имя она уже слышала, но произнести его самой оказалось неожиданно приятно.

— Рада познакомиться, Антуан.

Он посмотрел на свободное место напротив неё.

— Могу я к вам присоединиться? Пообедаем вместе, если вы не против.

Милана положила вилку на край тарелки. Ещё недавно ей хотелось, чтобы все наконец оставили её в покое. Но сейчас перед ней был человек, которому не нужно было отвечать на соболезнования или объяснять своё отношение к завещанию.

— Нет, я не против компании.

Антуан подозвал официанта и попросил перенести свой обед за её стол. Пока тот переставлял тарелку, приборы и бокал, Милана убрала сумку со свободного стула.

Антуан сел напротив.

Теперь между ними оставалась только ширина столешницы. Милана заметила тонкие морщины возле его глаз, рисунок татуировки над воротом рубашки. Вблизи он казался крупнее, чем за соседним столом.

— Наш город не такой большой, — сказал он. — Но раньше я вас не встречал.

Она чуть улыбнулась.

— Возможно, вы знали моего мужа.

Антуан задержал на ней взгляд.

— Так вы замужем?

— Была. Мой муж умер несколько дней назад.

Он выпрямился, убрав руку от бокала.

— Примите мои соболезнования. И простите, что навязался с разговором.

Милана узнала эту осторожную интонацию. Ей совсем не хотелось снова становиться женщиной, рядом с которой положено понижать голос.

Она слегка усмехнулась.

— Ничего страшного. Обедать в компании не запрещено.

Антуан посмотрел на неё внимательнее.

Милана взяла приборы и придвинула к себе тарелку. Пусть примет ответ без дальнейших извинений.

Через секунду он тоже вернулся к обеду.

— Вы живёте в городе? — спросил Антуан.

— За городом. В Левиле.

Он чуть кивнул.

— Тихое место. Хотя ради обеда приходится ехать сюда.

— Иногда хочется сменить обстановку.

— Значит, можете позволить себе никуда не торопиться.

Милана положила вилку.

Вот к чему он подбирался.

— Сегодня — могу. А вы всегда так много узнаёте о человеке по тому, где он обедает?

— Пока я узнал только, где вы живёте.

— И уже сделали вывод о том, как я распоряжаюсь временем.

Антуан посмотрел на неё поверх бокала.

— Ошибся?

— Вы ещё не сказали, что именно предположили.

Он усмехнулся.

Милана выдержала его взгляд. Ей не хотелось ни оправдываться за свободный день, ни перечислять то, чем владела.

— Хорошо, — сказал он. — Спрошу иначе. Чем вы занимаетесь, когда не меняете обстановку?

— Тем, что мне интересно.

— Работа позволяет?

— Я не говорила, что работаю.

— Тогда собственное дело?

Она слегка наклонила голову.

— Вы непременно хотите найти мне занятие?

— Хочу узнать вас немного лучше.

— Пока ваши вопросы больше напоминают знакомство с моим расписанием.

Антуан отставил бокал. Улыбка ещё оставалась на его лице.

— И всё-таки?

— У меня есть увлечение. Не уверена, что вам будет интересно.

— Предоставьте мне самому это решить.

— После того как вы расскажете о себе.

Он откинулся на спинку стула.

— Что вы хотите знать?

— Например, что позволяет вам задерживаться за обедом с незнакомой женщиной.

— Возможность перенести следующую встречу.

— Начальство не возражает?

— Обычно мне удаётся с ним договориться.

Милана улыбнулась.

— Вы сами себе начальство?

— В некотором смысле.

— Теперь вы отвечаете так же, как я.

— Перевозки и логистика, — сказал он. — У меня группа компаний.

Она взяла бокал.

— Здесь, в городе?

— Здесь головной офис. Работаем в нескольких европейских странах. Грузовые перевозки, складские комплексы, доли в портовых терминалах.

Милана сделала небольшой глоток.

Портовые терминалы.

До этой минуты за его словами могла стоять обычная транспортная фирма. Теперь Милана прислушалась внимательнее.

— Вы создали эту группу?

— Начинал с одной компании. Остальные появились позже.

— И вам по-прежнему удаётся всем распоряжаться самому?

— Мне принадлежит контрольный пакет. Но без людей, которым можно поручить работу, я бы сейчас с вами не сидел.

Она кивнула, словно её занимала именно организация его дня.

Контрольный пакет. Международные перевозки. Терминалы. Ни оборотов, ни долгов она не знала, но за этими словами могло стоять куда более внушительное состояние, чем у Франциска.

Сотни миллионов? Вполне возможно.

Она поставила бокал.

— Значит, свободным временем вы распоряжаться умеете.

— Когда есть причина.

Антуан смотрел на неё, ожидая ответа.

Милана чуть улыбнулась.

— Тогда посмотрим, насколько удачно вы перенесли встречу.

* * *

Антуан усмехнулся.

Ему понравилось, как она вернула ему его же намёк и спокойно продолжила обед. Не попыталась произвести впечатление после рассказа о компании, не стала расспрашивать о терминалах.

Он задержал взгляд на её лице.

Тёмно-каштановые волосы были подстрижены в каре. Когда Милана наклоняла голову, прядь скользила к щеке, и она убирала её привычным движением. В карих глазах при свете из окна появлялся тёплый янтарный оттенок. Чёткие брови, внимательный взгляд. Очень красивая женщина.

Она замечала, когда он начинал рассматривать её слишком откровенно. Тогда поднимала глаза, и ему приходилось возвращаться к разговору.

Впрочем, именно разговаривать с ней хотелось всё больше.

О его работе люди обычно спрашивали охотнее, чем о нём самом. Милана пока не дала понять, что её интересовало. Зато стоило ему спросить чуть больше, чем она собиралась рассказать, — и он уже отвечал на встречный вопрос.

Сообразительная.

И, судя по тому, что он успел услышать, обеспеченная. Левиль сам по себе ещё ничего не доказывал, но она держалась так, словно давно привыкла выбирать, где жить и чем занимать день.

Обед заканчивался, а он до сих пор не узнал почти ничего, кроме её имени, места жительства и того, что она недавно потеряла мужа.