Дабог. Авторская версия 2017 года
- -
- 100%
- +
Несколько раз ему пришлось пробиваться через завалы машин, сминая ступоходами «Беркута» закопченный металл.
По другую сторону невысокой горной гряды начиналась равнина. Игорь думал, что скалы защитили агротехнические фермы от последствий произошедшей катастрофы, но ошибся. Уровень радиации лишь немного понизился, по-прежнему представляя опасность для жизни.
Низкие пепельные облака не давали пробиться солнечному свету, формируя сумеречное пространство. По краю дымящегося поля, пошатываясь, брела ослепшая корова. Один ее бок полностью сгорел, из-под обугленной шкуры торчали окровавленные ребра. Животное кричало от боли. Игоря настолько потрясла эта сцена, что он позабыл об управлении, и «Беркут» остановился, издав затухающий вой сервоприводов.
Ослепшая корова остановилась, повернулась на звук, и взгляду Игоря предстала ирреальная картина: другой бок животного совершенно не пострадал…
К горлу подкатил ком. Крик боли взывал о милосердии, но пальцы дрожали, не в силах сжать гашетку, – в эти секунды сознание Рокотова начало подламываться. Все как будто застило туманом. Он ведь отчаянно надеялся, что по эту сторону скальной гряды все будет иначе, но жестоко просчитался. Строения агроферм стояли без крыш. Выбитые окна оплыли потеками стеклопластика. С одной стороны стены зданий покрывала копоть, а на ее фоне выделялся светлый контур человеческой фигуры: кто-то стоял тут в момент ядерной вспышки.
Слезы непроизвольно навернулись на глаза. Затуманенный взгляд находил лишь свидетельства смерти. Деревья, высаженные вдоль дороги, выворотило с корнем, а те, что устояли, тянули к пепельному небу обугленные сучья, похожие на изломанные руки.
И только сканеры «Беркута» продолжали сбор информации, выводя на экраны скупые строки отчетов.
Произошло несколько ядерных взрывов. Направление ударной волны и излучения немо свидетельствовали, что второй крупный город материка тоже уничтожен. Кроме того, датчики серв-машины зафиксировали группу пробудившихся на побережье вулканов, – именно они являлись источником отсветов, то и дело озаряющих горизонт.
И лишь зонд, выпущенный в направлении столицы Дабога, показал постепенное понижение уровня радиации.
Побелевшие губы Игоря дрожали. Что бы ни случилось, прежняя жизнь уже не вернется… никогда.
Кричащая корова, один бок которой превратился в кровавое месиво, а другой лоснился ухоженной шкурой, была, как две половинки разломанной жизни…
Он все же сжал гашетку, избавив животное от страданий.
Сканер частот по-прежнему потрескивал помехами. В воздухе кружил пепел.
Прошло несколько минут, прежде чем «Беркут» вновь тронулся с места и пошел напрямик, через поле, взяв направление на столицу.
У Игоря осталось мало времени. Энергии в бункере музея хватит на три-четыре часа, не больше, – мысль о детях прояснила рассудок, помогла взять себя в руки.
Я должен привести к ним помощь…
* * *Десантно-штурмовые модули Земного Альянса вошли в атмосферу планеты, снижаясь в направлении столицы Дабога, – единственного крупного города, не подвергшегося ударам из космоса.
Над этой частью материка все еще светило принявшее красноватый оттенок солнце, но фронт напитанной пеплом облачности быстро приближался.
– На связи ДШМ-1, – майор Шерман наблюдал за группами вулканов, пробудившимися вдоль побережья. – Прошли зону низких орбит. Сопротивления нет. Радиоперехватов нет. Город, – он переключился на данные с зондов, – выглядит покинутым.
Жителя Земли не впечатлили внезапные извержения. И не такое довелось повидать. Например, огромные конические трубы мусоросжигателей мегаполиса Европа имели диаметр в несколько километров и вздымались до границ стратосферы. Несколько раз в сутки из них вырывалось пламя, озаряющее небосвод от горизонта до горизонта…
Модули резко пошли на снижение. Кибернетические системы вели постоянное сканирование, но не находили целей. Это настораживало. По плану операции столица Дабога должна быть захвачена в течение получаса, а ее население, устрашенное орбитальными ударами, нанесенными по другим городам, превратиться в покорных заложников, готовых предоставить доступ к бункерам и выдать накопленные за века колонизации данные биологических исследований.
Похоже, допрашивать тут некого… Куда же подевалось население? – думал майор, просматривая карты сигнатур.
Вздымая тучи пыли, десантно-штурмовые модули один за другим совершали посадку на окраине города. С лязгом откидывались многотонные рампы, по ним съезжали БПМ: издали их литые колеса походили на исполинские фрезы.
Спустя минуту боевые машины уже достигли опоясывающей мегаполис кольцевой дороги и устремились к заранее намеченным позициям.
Шерман наблюдал за обстановкой из тактического отсека, продолжая недоумевать: куда же подевались горожане?! По идее сейчас на улицах должны царить паника и хаос, но они пусты!
Тем временем БПМ-1 достигла верхнего уровня ближайшей лепестковой развязки и остановилась, мягко покачнувшись на подвеске. Десантники в бронескафандрах начали высадку. Кибернетическая система машины зафиксировала цель, – комплекс связи на крыше одного из высотных зданий. Башня плазмогенератора резко повернулась, небольшой сгусток энергии, похожий на шаровую молнию, сформировался в тисках силовых полей, и вдруг устремился ввысь.
Через несколько секунд сверкнула вспышка, со звоном посыпались обломки оплавленных металлических конструкций.
– Узел связи уничтожен. Аборигенов не видно, похоже они сдохли от страха, – позволил себе нервную, грубую шутку капитан Джошуа, – командир дивизиона планетарных машин.
После нанесенного удара в воздухе остался резкий запах озона. Вскоре его узнают во многих мирах, – так пахнет высокотехнологичная смерть.
Шерман ничего не ответил капитану. Ему не нравилась эта тишина.
* * *Вот уже час, как Игорь вел «Беркута» по автомагистрали, двигаясь со скоростью более ста километров в час, опережая фронт пепельных облаков. Уровень радиации постепенно понижался, и это вселяло надежду. Вдалеке уже показались туманные очертания мегаполиса. Казалось, еще немного, и он встретит людей, или хотя бы поймает сигнал аварийных служб.
Потом вдруг подул горячий шквалистый ветер. Густые, клубящиеся облака затянули небо от горизонта до горизонта. Напоенные пеплом, они расслаивались на космы, проносились так низко, что казалось сейчас заденут рубку серв-машины.
Видимость снова упала, пространство вокруг «Беркута» как будто схлопнулось, и в довершение ко всему вдруг хлынул проливной дождь.
Капли несущей смерть, смешанной с частицами пепла воды секли по броне серв-машины. Протянувшиеся вдоль трассы плантации дерева Бао увядали на глазах. Игорь заметил, как молодые еще не окрепшие побеги бессильно роняют макушки, погибая под воздействием радиоактивных осадков.
Внезапно сканер частот поймал сигнал связи.
«Ну наконец-то!» – Рокотов коснулся сенсора коммуникатора, но канал передачи данных оказался зашифрованным!..
«Как же так?! Разве службы спасения не должны вещать на открытой частоте?..» – его мысль осеклась. На одной из консолей «Беркута» вдруг осветился дополнительный экран. Игорь еще не видел в действии этой подсистемы, связанной с нейросетями серв-машины.
Обнаружен защищенный коммуникационный канал.
Задействована криптографическая подсистема. Идет анализ.
Игорь знал: история освоения Дабога таит много неясных, темных моментов. Из-за крушения колониального транспорта группы людей выходили из криогенного сна с интервалом в многие месяцы, а то и годы. Они забирали доступную технику и основывали первичные поселения. Часто такие анклавы враждовали между собой. Однако, Рокотов даже не предполагал, что в столкновениях многовековой давности могли принимать участие серв-машины!
И, тем не менее, «Беркуту» потребовалось всего несколько минут, чтобы взломать защищенный канал связи!
Чужой голос ударил по нервам. Игорь в первый момент попросту не узнал языка, на котором велись переговоры, – ему потребовалось какое-то время, чтобы понять – это интерганглийский, на котором говорил весь Дабог, но сильно изменившийся, пестрящий непривычными речевыми оборотами и незнакомыми словами!
Он похолодел, вслушиваясь в звуки чужого голоса, постепенно свыкаясь с его акцентом, начиная различать слова, а когда понял, о чем идет речь, то до крови закусил губу, продолжая слушать…
…
– Проклятье, майор, они попрятались, как крысы!
– Ротмистров, докладывай толком, фрайг тебя раздери! В чем проблема? Куда подевалось население?
С треском накалили помехи, затем снова послышалась речь:
– …не можем их достать. Тут глубоко эшелонированная система бункеров! Еще один город, только подземный!
– Они поняли, что происходит?!
– Да. И наглухо закрыли все входы!
– Много их?
– Не понял? Кого?
– Входов, болван!
– В подвале каждого здания! Поэтому они так быстро успели спуститься в свои убежища!
– Ну так найди вентиляционные шахты, другие коммуникации!
– Все перекрыто. Вероятно, в бункерах есть системы жизнеобеспечения замкнутого цикла. Наверняка остались от прошлого. Надо было и по этому городу сразу шарахнуть из космоса!
Снова раздалось сипение помех.
Смысл услышанного медленно проникал в сознание Игоря. Слова, будто брошенные в воду камни, погружались сквозь муть жутких впечатлений последних часов и ложились на дно его измученной души тяжелыми глыбами не поддающих двойной трактовке фактов…
– …Ротмистров, выкури их оттуда! Это в твоих же интересах! Если надо, взорви перекрытие или распечатай одну из шахт и пусти туда газ!
– Пусть передохнут под землей? Вариант, конечно, но как отреагирует Нагумо? Адмиралу нужны…
– Заткнись и выполняй! – рявкнул Шерман. – Адмиралу нужна контролируемая среда бункеров и автоматические заводы! Нагумо с нас шкуру сдерет, если вовремя не доложим о захвате планеты! Да нас с тобой сгноят на рудниках Ганимеда, во славу дядюшки Хаммера! Врубаешься, недоумок?!
– Я-то врубаюсь, не сомневайся, майор. Только и ты подумай, если не возьмем пленных, кто даст нам коды доступа? От кого мы получим данные биологических исследований?
– Я сказал: к фрайгу! Нужные нам сведения наверняка есть в их компьютерах! Все! Действуй! Через час мне докладывать на «Тень Земли»! Вскрой эти бункера! Плевать сколько народу там погибнет, понял?! Мне своя задница дороже!
…
Игорь слушал перепалку двух офицеров, а в его груди разрастался холод.
Удар из космоса… Своя задница дороже… Газ…
Они не могли быть людьми!.. Он не верил в это!.. Не хотел верить!..
– Я, наверное, сошел с ума… – сипло прошептал Рокотов, стиснув ладонями пульсирующие виски… – Я сошел с ума!..
Он забыл, что его коммуникатор все еще подключен к шифрованному каналу связи.
– Эй, кто там каркает?! Что значит «сошел с ума»?! Кто влез на командную частоту?
…
На прокушенных губах ощущался солоноватый вкус крови… Он и не подозревал, как сильно может измениться человек всего за несколько часов.
Из его жизни одним ударом вычеркнули все… Разум не хотел в это верить, а душа уже, видно, поверила… Он вспомнил бледный человеческий силуэт на стене, ослепшую корову, ковылявшую по обочине, и понял: услышанные слова не пустая угроза… Пришельцы с далекой, давно позабытой прародины уже решили для себя, что имеют право прийти и убить…
Глава 3
Дабог. Пригород столицы…
Дождь хлестал, не переставая.
Боевая планетарная машина с номером «7», пересекла город, двигаясь по центральному проспекту, и, не встретив сопротивления, вырвалась из теснины зданий на простор автомобильной развязки.
Лейтенант Патрик Гудман совершенно не так представлял себе высадку в колониях. Вторжению предшествовала агрессивная информационная кампания, где Дабог преподносили, как мир, пригодный для немедленного переселения. Новая «Земля Обетованная» до сих пор оставалась недоступной лишь из-за эгоистичного упрямства горстки колонистов, – так утверждали средства массовой информации.
Датчики боевой машины говорили сейчас об обратном. Несмотря на проведенные колонистами преобразования, человека с Земли здесь подстерегало множество смертельных опасностей…
– Седьмой, на связь! Доложить обстановку!
– Вышел к южной развязке автомагистралей, – ответил лейтенант. – Десант еще прочесывает здания, но, думаю, это пустая трата времени.
– Держи позицию. И поменьше думай, – в голосе капитана Джошуа он не услышал победных ноток, лишь раздражение и обеспокоенность.
Гудман снова взглянул на экраны. Он не знал настоящей жизни, никогда не видел реальный смерти. Все его «ценности», сформированные виртуальной средой общения, не могли подготовить молодого лейтенанта к встрече с иным миром. Он знал, что сегодня на Дабоге погибло много людей, но не сопереживал случившемуся.
Внезапный сигнал сенсоров дальнего действия заставил его вздрогнуть.
В первый момент Гудман оцепенел. Оказывается, сознание четко различает реальности. Это тебе не виртуальный полигон. В цифровом пространстве он не испытывал и сотой доли тех ощущений, что нахлынули сейчас.
– Докладывает седьмой! У нас гости! Непознанная сигнатура, дистанция пятнадцать километров, быстро приближается! Пеленг четыре-шестнадцать-юг! – скороговоркой выпалил он.
Его сообщение пробежало по сети дивизиона вторжения, как нервный импульс. К ситуации мгновенно подключился майор Шерман, отвечавший за наземную часть операции.
Взглянув на данные анализа сигнатуры, он вышел на связь:
– Не суетись, лейтенант. Это наверняка заплутавший робот с одной из агроферм. Хоть какое-то разнообразие в нашей дождливой прогулке, верно?
Гудман не оценил его потуг на юмор:
– Я сверился с базами разведданных. Сигнатура не опознана!
– Не паникуй! Просто проверь, что это такое. И не забывай, у БПМ нет достойных противников!
Включилась телеметрия. Теперь боевая планетарная машина была видна на экранах тактического модуля с разных ракурсов съемки, которую вели сопровождающие ее зонды.
Огромные ребристые колеса с дымком пробуксовали по мокрому покрытию дороги, и многотонная машина рванулась вперед со скоростью гоночного флайкара.
Майору Шерману определенно понравилось рвение лейтенанта, в котором угадывалась нервная дрожь хищника, впервые почуявшего вкус крови. Кто бы там не прятался в глуби погибающих от радиации лесопосадок, он сейчас нарвется на смертельные проблемы!
* * *Плантации дерева Бао, – основной сельскохозяйственной культуры Дабога, окружали город сплошной стеной. Сейчас они увядали. Рокотов вел «Беркута» по останкам растоптанной жизни.
Он совершенно не понимал, как можно придти в чужой дом и безжалостно убивать, находя какое-то оправдание содеянному?.. Все, что он любил, во что верил, – погибало на глазах. Невидимая смерть витала повсюду: она падала с небес в каплях дождя, хлюпала под ступоходами серв-машины в раскисшей от обильных осадков почве.
Его словно оглушили. Рассудок затопила звенящая пустота.
Развернув «Беркута» к южной окраине города, где находился грузовой портал одного из древних колониальных убежищ, Игорь знал, что должен сделать в ближайшие десять-пятнадцать минут, но совершенно не понимал, как жить дальше?
На самом деле, ломкие секунды безысходности, – это горнило. Душа, словно ржавый кусок железа, брошена на переплавку и молча сгорает, роняя окалину прошлого. Чтобы жить дальше, он должен был подавиться безысходностью, скрипя зубами принять непоправимость случившегося, но что же тогда останется? Из чего будет выплавлен новый внутренний стержень?
Из ненависти? Безумия? Отчаянного безрассудства?
Это невозможно предсказать. Все решат секунды, ведь настоящее столкновение цивилизаций происходит лицом к лицу, глаза в глаза …
Сейчас он заполнил гложущую внутреннюю пустоту мыслями о Даше и детях. Надо добраться до грузового портала… Там я найду вездеход с неприкосновенным аварийным запасом и отправлю его в бункер музея…
Игорь был обычным человеком. Он шел тропой отчаянной надежды, всерьез полагая, что за шлюзами и гермозатворами можно спастись от конфликта двух мировоззрений, который и есть – война.
Он выпустил зонд, и тот исчез среди поникшей листвы, а через пару секунд на карте местности вдруг вспыхнула россыпь алых маркеров.
Земляне?!
Система еще обрабатывала полученные данные, когда стена деревьев неожиданно разломилась под напором огромной тупоносой машины: скрытая вуалью маскирующего поля, она зашла во фланг древнему агророботу и стремительно атаковала.
Игорь не успел ничего сообразить. Разряд плазмы опалил левый борт рубки, датчики «Беркута» выжгло, погасли обзорные экраны, раздался затухающий вой сервоприводов, а по броне уже молотили снаряды, – один из них прошил рубку, перерубив дугу пилотажного ложемента, разорвав край подголовника кресла.
Ошеломляющий удар на миг погасил сознание Рокотова…
…
Седьмой взвод космической колониальной пехоты (так, в связи с начавшейся операцией, теперь именовались планетарные соединения), вышел к южной дорожной развязке.
Пехотинцы были злы и усталы после прочесывания брошенных жителями городских кварталов. Их камуфлированная броня, покрытая капельками дождя, сливалась с серым фоном улицы, по закрытым забралам шлемов изредка пробегали электростатические полоски, смахивающие радиоактивную морось.
Внезапно приданная взводу боевая планетарная машина глухо взревела двигателями и сорвалась с места. Сработали фантом-генераторы, и БПМ исчезла со сканеров, лишь ее путь отмечали поваленные деревья.
– Куда это рванул Гудман? – озадачено спросил компьютерный техник взвода.
– Без понятия. Вроде, какую-то сигнатуру обнаружили, – ответил сержант и добавил: – Приказано занять позиции и ждать дальнейших указаний.
В той стороне, где скрылась БПМ, внезапно разлился бледный отсвет плазменной вспышки и дробно зачастили курсовые электромагнитные орудия.
…
Побелевшие от напряжения губы лейтенанта Гудмана мелко дрожали. Вид исполина, с которым удалось разделаться внезапной атакой, внушал невольную оторопь. Он в жизни не видел ничего подобного! Сочащаяся дымом рубка колониального механизма возвышалась над пожухлыми кронами деревьев, а те имели не меньше пятнадцати метров в высоту!
– Я подбил его!.. – сипло выдохнул Патрик.
Лейтенант жестоко заблуждался, полагая: все кончено. На самом деле машину, созданную Гансом Герветом, недостаточно подбить, это придется делать снова и снова, а затем с опаской обходить гору покореженного металла: а вдруг оживет?
Даже сейчас это исчадие колониальных технологий вызывало неосознанную тревогу.
– Добей его!.. – раздался по связи отрывистый приказ майора Шермана.
– Не понял?
– Добей пилота! Он еще жив! Разве не видишь?!
Гудман взглянул на суммирующий дисплей и невнятно выругался: действительно на фоне общей сигнатуры сканеры выделили тепловой контур человека!
Внезапной потливой дрожью вернулся страх.
Подсознательно Гудман не ощущал торжества победы, словно внутренний голос постоянно нашептывал: что-то не так лейтенант.
Реактор огромного колониального механизма по-прежнему работал. Раскаленная плазменным попаданием броня щерилась несколькими пробоинами, но оттуда уже выдавливало серую, вспенивающуюся и моментально твердеющую массу. Система исполина явно восстанавливала герметизацию рубки управления!
«Да сдохни же наконец!..» – думал он, ловя в прицел тепловой контур пилота.
* * *Война, – это ад, где призрак близкой смерти мгновенно срывает все напускное, показывая истинную суть каждого из нас.
Жизнь берет людей и швыряет их в омут войны, как слепых котят. Кто-то выплывет, кто-то утонет, а кто-то, спасая себя, будет карабкаться по головам, топя друзей или врагов, – тут уж как придется.
В любом случае, изначально никто не умеет плавать, но этому учатся – быстро, болезненно и жестоко…
У Патрика Гудмана наружу поперло что-то звериное. Он давил в себе страх, а тот лишь рос, требуя немедленной кровавой жертвы.
Сдохни!.. – одно только слово слышалось ему в ноющем звуке сервомоторов точной наводки.
…
Рокотов пришел в сознание среди багряного тумана боли. В горле першило от едкого дыма. По виску и щеке стекало что-то горячее, липкое. Очертания приборных панелей двоились перед глазами. Звон контузии гасил все остальные звуки.
Герметизация рубки восстановлена.
Выпущен резерв датчиков.
Подтверждая сообщения системы, вновь заработали голографические экраны.
Игорь с трудом сфокусировал взгляд на атаковавшей его машине. В лобовом скате ее брони располагались два курсовых электромагнитных орудия. Их стволы неожиданно шевельнулись: словно живые они дернулись вверх и вправо, нацеливаясь… на него!
Спину обдало ледяной испариной.
Это был страшный миг замешательства, дикого желания жить, ноющего в груди холода. Рокотов вдруг отчетливо понял, еще несколько секунд промедления и его убьют…
На панелях управления ярко сияли индикаторы резерва. Система уже обошла поврежденные цепи и восстановила все функции.
Ладони Игоря охватили джойстики управления. Большой палец правой руки сбросил скобку предохранителя на гашетке горнопроходческих лазеров. Глухо взвыли сервомоторы, выпрямляя и разворачивая торс «Беркута».
…
Лейтенант Гудман не верил своим глазам.
Огромная серв-машина, секунду назад неподвижная, понуро накренившаяся к раскисшей земле, вдруг ожила, начала выпрямляться. Из рваных пробоин корпуса еще выталкивало комки герметизирующей пены.
Сканеры БПМ тревожно взвизгнули, фиксируя неожиданный всплеск энергии: в недрах колониального механизма заработали устройства накачки, а два тяжелых лазера, расположенных на загривке робота, вдруг начали раскручивать роторные стволы, с закрепленными в них излучающими стрежнями.
– Гудман, стреляй! – заорал по связи майор Шерман. Командир дивизиона наблюдал за происходящим из тактического отсека десантного корабля, находясь на безопасном удалении от места событий.
Курсовые орудия БПМ резанули длинными очередями, но исполинская серв-машина рывком ушла с линии огня, – лишь несколько снарядов вскользь чиркнули по ее броне, и срикошетили, превратив в щепу ближайшие деревья.
В следующий миг рубка «Беркута» неожиданно развернулась: робот колонистов двигался по просеке, ведущей к городу, но его тяжелые лазеры по-прежнему держали под прицелом планетарную машину Альянса.
Плазмогенератор БПМ еще не успел перезарядиться, – новый сгусток энергии только начал расти в тисках силовых полей…
– Гудман, уходи! – майор Шерман видел картину в целом, понимал, что сейчас произойдет, но его приказ опоздал.
Излучающие трубки необычайно мощных роторных лазеров, вращаясь по кругу, разрядились шквалом когерентного излучения.
Пространство узкой прогалины вскипело. Броню боевой планетарной машины вспороло по всей длине корпуса, прожигая насквозь.
– Фрайг! Я промахнулся!.. Ааа!!! – предсмертный крик Гудмана потонул в грохоте.
Кипела грязь. Пылали деревья. Гейзеры перегретого пара били в небо, все заволокло густым туманом, изображения с видеокамер зондов погасли, и лишь один аппарат разведки, двигавшийся вдоль края плантаций, продолжал вести трансляцию, автоматически взяв максимальное увеличение.
Майор Шерман отчетливо видел, как от жара сворачиваются в трубочку мясистые листья незнакомых деревьев, как из столба пламени вылетело горящее, кувыркающееся в воздухе ребристое колесо с огрызком оплавленной оси. Затем вновь ударила серия мощных взрывов и в фокусе видеокамеры промелькнула развороченная, почерневшая корма БПМ, – обломок боевой машины пролетел несколько сот метров и с лязгом врезался в опору дорожной развязки.
* * *Бойцы колониальной пехоты едва успели занять позиции, как за стеной дождя вновь пророкотали очереди автоматических орудий, сверкнула ослепительная вспышка, судорогой прокатилась взрывная волна.
Когда обугленный обломок БПМ, высекая искры, проволокло по стеклобетону, никто не ударился в панику. Слишком велико оказалось изумление. Раздались лишь бессвязные возгласы, – ведь даже ветераны локальных конфликтов никогда по-настоящему не смотрели смерти в глаза. Войны двадцать седьмого века сводились к демонстрации техногенной мощи и крайне редко – к бесконтактным ударам. Крейсер на орбите мог контролировать целую планету, держа под прицелом ее города, диктуя жителям внутрисистемных колоний волю Всемирного Правительства.
Сейчас бойцы были ошеломлены, – только что на их глазах скончался миф о непобедимости БПМ. Страх пришел через несколько секунд, когда раздался воющий звук сервомоторов и над стеной деревьев вдруг появился огромный хищный контур колониального механизма.
Окутанный паром, он был похож на жуткую галлюцинацию.