Колония

Это письмо пришло сегодня утром по электронной почте. Выдержка из ежемесячного обозрения двадцатилетней давности не сопровождалась какими-либо пояснениями, автор послания, несмотря на строгую процедуру проверки всех входящих в корпоративную сеть сообщений, сумел сохранить полное инкогнито, и Марк вдруг почувствовал, что его толкнули. Иначе это ощущение не назовешь – кто-то дернул за ниточку, потревожив его память, заставив совершить несвойственный Келли поступок: резко поменять утренние планы и поехать сюда…

– Останови.

«Дэйш» уже шел на приличной скорости, и Келли ощутимо толкнуло вперед, когда машина резко покачнулась на магнитных подвесках и застыла.

– На место пассажира, – коротко приказал Марк андроиду. – Подключись к центральной базе данных корпорации.

Андроид молча повиновался.

Келли вышел из машины и пересел в водительское кресло. Застегнув страховочные ремни, он плавно возобновил движение, включив частичные функции автопилота. Заработавшие лазерные дальномеры моргнули точечными искрами индикаторов, и «Дэйш» вновь начал набирать скорость, ни на миллиметр не отклоняясь от четкой разделительной полосы автобана, по которой скользило алое пятнышко лазерного луча.

Келли посмотрел на часы.

До встречи, назначенной на полдень, оставалось еще сорок минут.

– Я жду инструкций, Марк, – напомнил о своем существовании андроид. Он занял переднее кресло пассажира и погрузил тонкие шунты жестких компьютерных интерфейсов в соответствующие разъемы на приборной панели.

Келли полуобернулся, взял с заднего сиденья электронный планшет органайзера, коснулся сканера активации и передал прибор дройду:

– Проанализируй.

Лаконичность фраз и обращение по имени, которое позволил себе дройд в отношении хозяина, недвусмысленно говорили о полном взаимопонимании между человеком и роботом, более того, опытный психолог мог сделать далеко идущие выводы: Келли явно не страдал киберфобиями, для него не имел никакого значения выбитый на кожухах андроида серийный номер – он одухотворял кибернетический механизм, обращаясь к нему как к равному, возможно, у андроида имелось даже собственное имя.

Любопытный образец отношений.

Дорога стремительной серой лентой стелилась под колеса мощной машины, плавное ускорение ощущалось легкой перегрузкой, и Марк поймал себя на том, что продолжает увеличивать скорость, хотя индикатор на электронном спидометре уже вплотную приблизился к красной ограничительной отметке.

Келли заставил себя расслабиться.

Он уже понял, что отправитель письма рассчитывал на определенную реакцию и, похоже, добился некоего результата. Видеть начальника службы безопасности неуравновешенным – это уже стоило многого.

Укол в подсознание, пробивший обычную невозмутимость Марка, был точно направлен в недремлющий участок травматической памяти. Такие письма не. приходят по ошибке или злому озорству. Он кожей ощущал угрозу, но из-за отсутствия комментариев в тексте не мог понять: от кого она исходит и какие цели преследует неведомый отправитель?

Чего он хотел? Всего лишь нарушить утренние планы Марка? Увести его от обычных дел? Заставить сорваться с места и уехать из офиса?

«Нет. Слишком утонченный ход, – думал Марк. – Ближайшая встреча, имеющая важное значение, не сорвана, значит, цель данного послания состоит именно в том, чтобы нарушить душевное равновесие, освежить болезненный участок памяти».

– Что у тебя, Генри? – теряя обычное терпение, спросил Марк, одновременно сбрасывая скорость, чтобы не появиться на южном КПП раньше намеченного срока.

– Необходимые базы данных получены, – ответил Дройд, не поворачивая головы. – Идет логическая обработка информации.

Тонкая трель вызова нарушила воцарившуюся в салоне машины тишину. Марк коснулся сенсора, включая все опции автоматического пилотирования, и только после этого ответил на вызов:

– Слушаю, Келли.

– Сэр, докладывает оперативный дежурный. Минуту назад через двенадцатый контрольный пункт в сектор освоения прибыл некто Багиров Иннокентий Осипович, русский, археолог, до этого специализировавшийся на поиске древних земных цивилизаций.

Марк нахмурился. Что за бред? Какой еще археолог? Марс – неподходящее место для археологических изысканий – тут попросту нечего исследовать, разве что тонкий культурный слой, оставленный первыми поселенцами из числа людей, но кому это интересно? Наверное, дежурный ошибся, неправильно взаимосвязав профессию вновь прибывшего с целью его визита. Респектабельный археолог больше подходил на роль обыкновенного клиента корпорации.

– Внимательнее читайте контракт, – посоветовал Марк дежурному. – Он прибыл на поселение?

– Нет, сэр. Я тщательно изучил документы, прежде чем беспокоить вас. У него на руках трудовое соглашение, подписанное самим Майлером фон Брауном шесть месяцев назад.

– Точнее. Дата?

– Двадцать четвертое декабря две тысячи четыреста четырнадцатого года.

Келли напрягся.

За два дня до скоропостижной кончины Майлера фон Брауна…

– Подлинность проверили?

– Контракт подписан с применением записи генетического кода. Это прижизненная подпись главы корпорации. Сумма контракта составляет…

– Не имеет значения, – оборвал его Келли, пытаясь мысленно связать два экстраординарных события. – Меня интересует параграф трудового соглашения.

– Господин Багиров должен произвести археологические изыскания на неосвоенных территориях. Цель – поиск следов исчезнувшей марсианской цивилизации. Срок действия контракта ограничен шестью месяцами со дня прибытия.

Марк ненадолго задумался и, не придя к однозначному выводу, ответил:

– Хорошо, я понял. Пусть следует в зону карантина, разберусь с ним позже. Фридман извещен о его прибытии?

– Я решил сначала доложить вам, сэр.

– Продублируйте информацию для Дитриха Фридмана. Кстати, где сейчас управляющий?

– Его машина следует по семнадцатой трассе к южному КПП.

– Свяжитесь с ним. Заодно сообщите, что я на подходе, буду вовремя.

– Принято, сэр, исполняю.

Коммуникатор отключился.

Марк убрал прибор мобильной связи и, вновь взглянув на часы, припарковал машину к обочине. До встречи еще оставалось двадцать девять минут. Достаточно для короткого тайм-аута. Два экстраординарных события подряд, в преддверии далеко не легкой встречи заставляли задуматься.

– Генри… – Марк облокотился о руль, машинально коснувшись пальцем сенсора стеклоподъемника. – Ты закончил анализ информации?

На этот раз андроид повернул голову:

– Полного расклада еще нет, но некоторые выводы имеют девяностопроцентную степень достоверности. Тот, кто отправил тебе письмо, рассчитывал, что ты воспользуешься поисковым стандартом или не сделаешь даже этого…

– Не парь мне мозги… – грубовато произнес Марк, прикуривая сигарету. – Я знаком с твоими аналитическими способностями. Переходи к сути.

Вместо ответа на навигационном дисплее бортового компьютера машины, расположенном чуть выше рулевой колонки, появилась рельефная карта местности. Три станции переработки атмосферы, явившиеся двадцать лет назад источниками глобальной техногенной катастрофы, обозначились на ней алыми кружками.

– Я востребовал все базы данных, включая секретные файлы из архива корпорации. Твой уровень допуска позволил мне докопаться до любопытных сведений. – Для постороннего слуха термин «любопытных» прозвучал как фальшивая нота в синтезированном голосе машины, еще раз подтвердив, что данный кибернетический механизм резко отличается от своих типовых собратьев. Оставалось лишь понять: использование определенных терминов, отражающих свойства сугубо человеческого образа мышления, навязано ему хозяином для придания общению непринужденной формы или дройд обладает собственным пониманием семантической нагрузки некоторых слов?

Келли выпустил дым в приоткрытое окно. Его взгляд неосознанно отыскал на компьютерной карте крохотное изображение домика – еще один укол в самое сердце. Дорога, существующая и поныне, шла мимо агротехнической станции, где работала его мать, вливаясь, спустя полсотни километров, в центральную улицу строившегося в ту пору городка с полузабытым сейчас названием: Нью-Даймонд.

Станция переработки атмосферы, принадлежавшая корпорации, была расположена к северо-востоку от населенного пункта, дальше частой цепочкой столбиков компьютер отметил границу трех секторов освоения – к северу, сворачивая в долину, зажатую двумя невысокими горными хребтами, располагались территории концерна «Новая Азия», южнее зеленым фоном обозначались земли русских. Глядя на карту, Марк машинально отметил, что в этом регионе двадцать лет назад впервые тесно соприкоснулись три основные зоны освоения, и виной тому были горы.

– Включить моделирование событий?

Келли кивнул.

В долине у новоазиатов внезапно возникла ярчайшая вспышка, выбросившая в небо клубящийся грибовидный столб радиоактивного облака; взрывная волна, прорисованная компьютером, рванула по расширяющейся окружности, но на ее пути встали горные отроги, и тяжкая судорога отразилась от них, вернулась в долину, прошла тугим валом, вторично перемешивая обломки, коснулась тупика и покатилась назад, к расширяющейся горловине рельефной ловушки.

Интервал между двумя ударными волнами составлял приблизительно пять–шесть секунд. Игрушечные домики Нью-Даймонда уже лежали в руинах, но станция переработки атмосферы устояла – из сложной конструкции она превратилась в треснувший снизу доверху усеченный конус, с которого смахнуло все пристройки, рассыпав их обломки ровным слоем бетонного щебня.

Вторичная ударная волна, отраженная от гор, прокатилась по улицам городка, ломая уцелевшие стены полуразрушенных домов, и достигла атмосферного процессора.

Келли смотрел на рельефную модель катастрофы, мысленно представляя, как мчится в этот момент по дороге их машина… Вот впереди показалось здание КПП, и мать, не справившись с управлением, в отчаянии вскрикнула…

…Игрушечное изображение атмосферного процессора корпорации вдруг начало пульсировать, и спустя сорок шесть секунд на анимированной компьютерной схеме вспух прозрачно-огненный пузырь ядерного взрыва.

Нестерпимый свет на миг затопил все вокруг в радиусе сотен километров, сжигая землю, превращая обломки домов в остекленевшие пригорки, а ровные ряды деревьев в пепел, который тут же подхватывали ураганные порывы обжигающего ветра.

Вал катастрофических изменений стер рельеф, видоизменив его до полной неузнаваемости, в радиусе двухсот километров от эпицентра не уцелело ничего рукотворного, лишь светящиеся, источающие жар скалы возвышались над покрытой прахом, безликой, нивелированной равниной, которая всего несколько минут назад была готовой к заселению терраформированной зоной…

Взгляд Келли невольно переместился к третьему атмосферному процессору, расположенному в Российском секторе освоения. Разрушительный удар двух ядерных взрывов расколол коническую конструкцию, разрушив саркофаг реактора, но шли секунды, из трещин под давлением вырывались облака пара, усеченная вершина конуса то и дело выбрасывала призрачные языки пламени, но…

– Третьего взрыва не было, – вторгся в мысли Марка голос андроида.

Келли с трудом оторвал взгляд от компьютерной модели, которая вошла в режим повторного воспроизведения.

Дотлевший до пальцев окурок жег кожу, он выбросил его за окно и обернулся.

Дройд смотрел на хозяина немигающим взглядом.

– То, что ты увидел, технически необоснованно, – глубокомысленно изрек он.

– Не понял, – резко повернул голову Марк.

– Сеть атмосферных процессоров возведена двести лет назад. За период активной эксплуатации на станциях случались серьезные неполадки, но ни одна из имевших место нештатных ситуаций не привела к ядерному взрыву. Автоматическая система экстренного гашения активной зоны срабатывает за четыре секунды, полностью исключая вероятность возникновения неуправляемой цепной реакции.

Келли искоса посмотрел на схему, где в этот момент в режиме повтора рванул реактор новоазиатов.

– У любого правила есть исключения, – хмуро заметил он, щелкнув ногтем по анимированному изображению взрыва. – Как и у всех следствий, есть причина, их порождающая, – добавил Марк.

– Верно. Я проанализировал все доступные данные, характеризующие воздействие внешних факторов на момент, предшествующий первому взрыву. Интересная деталь: сейсмологическая станция корпорации за одну секунду до катастрофы зафиксировала легкий толчок. Его эпицентр расположен точно под реактором двенадцатой станции, принадлежащей концерну «Новая Азия». Импульс слишком слаб, а главное – нехарактерен для микроземлетрясения. Ничтожный по своей силе толчок обладает узкой направленностью, то есть его воздействие не распространяется во все стороны, как обычные колебания планетной коры.

– Ты подводишь меня к мысли о направленном взрыве? – Марк разминал в пальцах неприкуренную сигарету, что само по себе являлось признаком волнения.

Дройд вел себя совсем как человек. Он кивнул, выразительно взвизгнув сервомоторами, и добавил:

– Я успел создать ряд математических моделей, но лишь одна из них удовлетворила заданному следствию, включая запись с датчиков сейсмологической станции. – Он сменил изображение на мониторе бортового компьютера, и Келли увидел трехмерное изображение типового реактора, опутанного сложной структурой технических коммуникаций. – Два килограммовых заряда взрывчатки в эквиваленте таугермина, снабженные «рубашкой» направленного взрыва, должны быть расположены тут и тут, – на схеме появились две алые точки. – Их одновременная активация дает точную копию записи сейсмографов и неизбежно ведет к ядерному взрыву. Система защиты в данном случае несостоятельна – она опаздывает, несмотря на свое быстродействие. Направленные взрывы выбивают штатные замедлители, а аварийные элементы, поглощающие избыток свободных нейтронов, входят в активную зону реактора с секундным опозданием, когда там уже начался лавинообразный процесс неуправляемой цепной реакции.

Келли все больше хмурился, мысленно оценивая комментарии дройда, но логика машины, подкрепленная математическим моделированием, спокойно выдерживала критический взгляд Марка.

– Значит, это была диверсия?

– Подскажи мне другую формулировку, и я воспользуюсь ею.

Келли пожал плечами.

– Неполадка в системе охлаждения, прорыв трубопровода высокого давления, например? – предположил он.

– Мелочь по сравнению с двумя зарядами таугермина, – категорично ответил дройд. – Нужны сильный удар и точный расчет направления, чтобы выбить поглощающие пластины из активной зоны. Почему ты пытаешься опровергнуть мои выводы?

– Я ищу логику, а если точнее – заказчика диверсии. Того, кому это было выгодно.

– Тогда обратись к электронному посланию, – посоветовал дройд. – Там, на мой взгляд, содержится недвусмысленный намек на вероятную причину событий.

Келли хмуро покосился на часы. До встречи оставалось десять минут.

– Домыслы журналистов… – начал он, но его фразу прервал отрицающий жест андроида:

– До сегодняшнего утра ты задумывался об истинных причинах взрыва?

– Нет.

– Техногенная катастрофа – и этим все сказано, верно? Все и ничего. Очень удобная формулировка, если не вникать в технические детали. Почему не взорвался реактор в российском секторе освоения? Две станции переработки атмосферы равноудалены от эпицентра первого взрыва и должны были получить приблизительно одинаковые повреждения, не находишь?

Марк вновь внимательно посмотрел на схему. Генри был прав, нравилось ему это или нет. Защита российского реактора устояла, в то время как процессор «Фон Брауна» подхватил эстафету неуправляемой цепной реакции… Зная всю строгость контроля над объектами повышенной техногенной опасности, трудно было предположить, что атмосферная станция корпорации находилась на момент первого взрыва в плачевном состоянии. Это выглядело очевидным нонсенсом – вокруг простирался полностью терраформированный, готовый к заселению регион, в который на протяжении нескольких лет вкладывались миллиардные инвестиции…

Мысли Келли прошли по замкнутому кругу и вернулись к породившему их сообщению. Не в первый раз он слышал либо читал о странных проблемах, которые возникли в этом регионе освоения Марса два десятилетия назад. Подобные слухи не рождаются на пустом месте.

«…Стоит отметить, что проблемная зона корпорации, откуда на протяжении последних месяцев поступали противоречивые слухи о массовых отказах кибернетических механизмов и систем автоматического управления, теперь превращена в радиоактивную пустошь…»

После технического обоснования, произведенного андроидом, цитата из журнальной статьи не казалась домыслом, скорее ее автор догадывался об истинных причинах катастрофы…

Самым главным в марсианском проекте «Фон Брауна» был и остается по сей день параграф о неукоснительном соблюдении всех гарантий, которые давала корпорация своим клиентам. Такой подход был оправдан – случись в колонии серьезные проблемы, и это мгновенно отпугнет богатую прослойку земного общества. Кому тогда будут нужны терраформированные земли, отстроенные «под ключ» элитные усадьбы, кто захочет платить огромные суммы и лететь сюда?

Никто, подсказывала интуиция.

На фоне подобных рассуждений сама собой теряла необоснованность мысль о потере нескольких миллиардов евро. Майлер фон Браун всегда отличался жесткостью и радикальностью в решении острых неприятностей, встающих на пути развития марсианского проекта. Это был его стиль – одним ударом уничтожить источник глобальных проблем, сделав при этом виновником произошедшего новоазиатов, в то время как корпорация выглядела пострадавшей стороной…

– Генри, ты считаешь, что подрыв атмосферного процессора был организован руководством корпорации? – обратился он к дройду.

– Факты указывают на такой сценарий событий, Марк, – с неожиданной мягкостью ответил андроид. – Два десятилетия назад здесь происходило нечто загадочное. По моим сведениям, целый регион был охвачен эпидемией экзовируса, который с одинаковым успехом паразитировал как на машинах, так и на людях. У меня нет фактического материала для подтверждения, но взрыв второй процессорной станции явно свидетельствует о неполадках в кибернетических цепях, иначе система защиты исполнила бы свою роль.

– А ты сам? – внезапно сощурившись, спросил Марк. – Помнится, когда мы повстречались в первый раз, ты медленно врастал в землю, неподалеку от зоны тотальных разрушений.

– Да, – кивнув, согласился дройд. – Но то была охота на ведьм. Корпорация постаралась на славу – причиной сбоев они объявили серию кибермеханизмов производства концерна «Новая Азия». Я отношусь к их числу…

– Ладно, я понял. Повторяться не будем. – Келли коснулся сенсора зажигания, и двигатель машины заработал с едва слышимым утробным урчанием. – Я был слишком юн в ту пору, ты ничего не знаешь, но ведь кто-то стучится в дверь, желая напомнить о трагедии двадцатилетней давности. Не подскажешь – зачем? На мой взгляд, реанимировать скандал такой давности – затея весьма хлопотная и призрачная в плане успеха. Даже если намек на циничные действия «Фон Брауна» имеет под собой реальную почву.

– Извини, Марк, я недооценил отправителя, – ответил дройд. – Он намного умнее, чем показалось на первый взгляд. Конечно, поднимать скандал, опираясь на те события, бессмысленно. Целью являешься ты.

«Дэйш» слегка притормозил, сбрасывая скорость перед крутым поворотом дороги, огибающей холм.

– Выражайся конкретнее.

– Майлер умер, и сейчас назревает крупный дележ марсианского пирога. Ты – сильная фигура, Марк, за тобой стоит вся служба внутренней безопасности колониального отдела корпорации, а это, если называть вещи своими именами, маленькая, но хорошо вооруженная и дисциплинированная армия.

Келли помрачнел.

Было над чем задуматься. Строки электронного послания вкупе с последующими выводами уводили сознание в пучины памяти, словно за приборной панелью дорогой машины сидел не зрелый мужчина, а перепуганный, дезориентированный семилетний мальчик, только что ставший сиротой.

«Корпорация лишила тебя детства, – нашептывал внутренний голос, – и она же взрастила тебя, Келли, как лучшего из своих служащих».

Если автор послания рассчитывал на подобную реакцию, то он ее бесспорно добился.

– Подключись к базам данных, Генри, – произнес Марк, когда за поворотом дороги показались строения южного КПП. – Попробуй выяснить, кто, кроме самого Майлера фон Брауна, мог быть причастен к тем событиям. Меня интересуют живые, – уточнил он, паркуя машину. – И не высовывайся. Думаю, тебе не стоит светиться, пока я не выясню, что за птица наш новый управляющий. Сядь за руль и изображай электронного болвана, короче, сам знаешь… – Келли привычным движением освободил захваты скрытой под пальто наплечной кобуры. – Все, я пошел.

Назначенная на полдень встреча несла для Марка Келли двойную нагрузку: во-первых, ему предстояло разобраться с очередным нарушением границ со стороны новоазиатов, а во-вторых, к данному событию была приурочена его первая личная встреча с прибывшим накануне новым колониальным управляющим, присланным советом директоров корпорации после смерти Майлера фон Брауна. Генри был прав: назревал крупный дележ марсианской собственности, и такая манера «знакомства» с начальником службы безопасности говорила о хорошей осведомленности Дитриха Фридмана, – в частности, он заранее знал, что Келли большинство острых проблем решает лично, без помощников и свидетелей, но тем не менее настоял на встрече.

«Решил посмотреть на спектакль? Или желает составить обо мне личное мнение?» – думал Марк, направляясь к приземистому зданию КПП, подле которого стоял вездеход с эмблемой колониальной администрации. Рядом переминались с ноги на ногу двое личных охранников Фридмана, сам Дитрих, очевидно, зашел в помещение контрольно-пропускного пункта.

Келли кивком поздоровался с двумя новыми сотрудниками и прошел через автоматические двери внутрь приземистого здания.

Дитрих Фридман действительно поджидал его внутри. Вчера Келли разговаривал с ним по видеосвязи – заочное знакомство посредством телекоммуникаций состоялось сразу по прибытии управляющего на Марс, но видеокартинка и реальный образ имеют между собой мало общего, поэтому Марк не скрывал своей заинтересованности, пожимая руку Фридману.

Такой типаж людей ему нравился – Дитрих выглядел лет на сорок, его сухощавость не имела ничего общего с худобой – подтянутая фигура говорила в пользу систематических занятий спортом, а заостренность черт лица скрадывал подвижный цепкий взгляд серо-стальных глаз, в которых Марк не сумел прочесть ожидаемого выражения вальяжной самоуверенности.

Впрочем, он мог ошибаться в своих мысленных оценках, хотя первое впечатление оказалось приятным.

– Вы неуловимы, господин Келли, – посетовал Фридман, отвечая на крепкое рукопожатие. – Я полагал, что начальник службы безопасности сидит в офисе, а по регионам мотаются его подчиненные.

Марк принял доброжелательный тон и доверительно ответил:

– Есть сорт проблем, которые я привык решать лично.

Дитрих кивнул и тут же переспросил: А в чем, собственно, заключается нынешняя проблема? Насколько я понял, это связано с нашими соседями?

Келли подошел к настенному информационному экрану и включил его, вызвав изображение карты местности.

– Вот тут проходит условная, – он подчеркнул интонацией это слово, – граница между территориями «Фон Брауна» и концерна «Новая Азия». Четкого разграничения нет, после катастрофы двадцатилетней давности эти земли были отнесены в разряд зон повышенной опасности. По колониальному кодексу, преимущественное право на владение такими участками марсианской поверхности получает та организация или даже частное лицо, которое приложит эффективные усилия по очистке зараженного региона.

– По моим сведениям, наши службы приступили к деактивации зоны спустя год после катастрофы, – выказал свою осведомленность Фридман.

– Верно. Эти усилия продолжаются до сих пор, – кивнул Келли, указывая на неровные границы очищенных от радиации территорий. – Азиаты поначалу не проявляли никакой активности в этом направлении, но год назад тут появились их люди и техника. Я выяснил, что работы по вторичному терраформированию ведет одна из множества дочерних фирм концерна, которые возникают и исчезают, словно насекомые-однодневки. Это обычная практика новоазиатов, особенно в буферных зонах освоения, чуть что пойдет не так – фирма ликвидируется, будто ее никогда и не было.

– Ну, это не ново, – криво усмехнулся Фридман.

– Здесь не Земля, – с неожиданной жесткостью в голосе оборвал его Келли. – Я не склонен мириться с методами дикого бизнеса, – чуть понизив тон, добавил Марк, – в особенности когда речь идет об экологической безопасности.