Ковчег

Глава 1

Подарок алтаря

Эргавс, удрученный своими совсем, надо сказать, невеселыми мыслями, медленно брел по дороге вдоль высокой, закругляющейся кверху стены. По правую руку от Управляющего простиралось поле, совсем недавно засеянное соей. Вид у посадок был удручающим, и именно это безрадостное зрелище торчащих из земли чахлых, обглоданных побегов заставляло Эргавса вздыхать и качать головой.

Нашествие крыс оказалось внезапным и опустошительным. Глядя на тонкие стебельки, сочные макушки которых начисто объели полчища грызунов, Управляющий понимал, что от этого поля в данном сезоне уже не будет никакого толка.

«Мрачные Боги… – думал он. – Вы обрекаете меня на мучения, а за что?! – Эргавс нахмурился, отчего сошлись вместе его кустистые брови, а нос чуть вздернулся, приподнимая верхнюю губу. Из глотки Управляющего вырвалось низкое, раздраженное рычание. – Вы несправедливы ко мне, – мысленно продолжал он свой монолог, адресованный незримым, но вездесущим, по мнению Эргавса, оппонентам. – Ведь Амбуш не станет слушать никаких оправданий. Это его предки свергли вас с сияющих престолов, так за что должен страдать я – потомок невинного народа?» – Такая своеобразная, раздраженная молитва крутилась в голове Управляющего, пока он шел краем разоренного поля. Теперь ему придется отчитаться за будущий неурожай. Конечно, Амбуш не станет выслушивать его объяснений – ведь Высокородным этнамам нет никакого дела до трудностей своих подданных. Тот, чьи руки обагрены кровью Богов, не станет снисходить до мелких, сиюминутных проблем собственных вассалов…

«Эх, если бы у меня было достаточно клонгов, чтобы поставить пост у каждой дыры, что проделало время в стенах Мира, то уж, пожалуй, крыс можно было б остановить…» – думал Эргавс, машинально повернув в длинный тоннель, что отходил от края поля, в том месте, где стена Мира начинала плавно изгибаться. Недавно тут, разбирая старинный завал, нашли несколько скрытых помещений, и он, погрузившись в безрадостную задумчивость, вдруг неосознанно подчинился давнему желанию – пойти взглянуть, что же там, собственно, обнаружили?..

Когда Эргавс понял, что ноги самостоятельно принесли его к обрушившемуся участку стены, поворачивать назад было поздно. Часовой, оставленный подле дыры, что вела в новый придаток их Мира, уже заметил его и лениво встал с грязного пола тоннеля, выставив вперед длинное копье.

– Стой! – хрипло и недружелюбно произнес он, гортанно растягивая звуки.

Верхняя губа Эргавса опять злобно вздернулась, – часовой был грязным, тщедушным и оборванным, но он принадлежал к народу этнамов и потому думал, что ему позволено орать на Управляющего, который, к своему непреходящему разочарованию, родился среди сенталов…

«Сын дохлого шерстобрюха… – подумал Эргавс, замедлив тем не менее свой шаг. – Твоя мать, должно быть, согрешила не с этнамом, а с крысой, дав тебе такую гнусную рожу…»

Действительно, внешний вид стражника никак не соответствовал утверждению Правителей Эрди об их божественном происхождении. Тот, в ком течет кровь Падших Богов, никак не может быть таким грязным, словно это не этнам вовсе, а какая-то замызганная половая тряпка. Голубой подшерсток, давно не мытый и не чесаный, покрывал тело этнама сплошной серо-голубой коростой, а на лице, как успел мысленно подметить Эргавс, он отсутствовал вообще, открывая взгляду коричневые складки кожи.

– Ты не узнаешь меня, этнам? – тем не менее вежливо осведомился он, остановившись в нескольких шагах от часового, который выставил вперед копье, целя в грудь непрошеного визитера. – Я – Управляющий Полями!

– Вот и иди на свои поля! – зло мурлыкнул часовой.

– Но я должен осмотреть новый участок Мира, – резонно возразил ему Эргавс. – Амбушу не понравится, если пригодный для возделывания участок будут пропущен только из-за того, что ты не пустил меня осмотреть новую землю!

Слова Эргавса, сказанные уверенным тоном, заставили часового задуматься. Конечно, он узнал Управляющего Полями, но разве мог этнам, чьи предки свергли Богов и завоевали Мир, подчиниться требованию какого-то сентала – волосатого слуги? По крайней мере, делать это сразу было неприлично. Этнам для того и рожден этнамом, чтобы волосатые знали свое место… Хотя, с другой стороны, не пускать его совсем не было никакого резона…

– Ладно… – хмуро кивнул часовой, проведя такой мысленный диспут с собственным, не очень, кстати, развитым, сознанием. – Ты можешь войти, – он опустил копье и с безразличным видом вновь сел на грязный пол тоннеля. – Только предупреждаю: нет там никакой земли. Только больное железо и старый Алтарь,[1] – высокомерно поведал он. – Да еще Пасть-Которая-Жрет-Отходы,[2] – добавил часовой, уже потеряв всякий интерес к Эргавсу и впадая в обычную для себя сонную меланхолию.

Управляющий Полями не стал тратить время и силы на гнев. К этому чувству можно вернуться позже, а сейчас он просто протиснулся мимо часового в узкую щель, которая больше напоминала трещину в стене, чем нормальный вход.

Новый участок Мира показался Эргавсу даже более бесполезным, чем предположил охранник. Несколько комнат с провисшим потолком, соединенных между собой арочными проходами, заливал тусклый, красноватый свет.

Остановившись на «пороге», сразу за трещиной, Эргавс некоторое время, подслеповато прищурившись, созерцал «больное железо», которое торчало тут и там, демонстрируя рыжие пятна поразившей его шелушащейся проказы, а затем сплюнул на покрытый гладкими пластинами и заваленный мусором пол. «При таком освещении тут, конечно, ничего не будет расти, – решил про себя Управляющий, – даже если я велю клонгам натаскать сюда земли…»

Конечно, разве день, начавшийся с нашествия крыс, может принести что-нибудь, кроме новых разочарований?

Пока он размышлял, стоя у стены, глаза свыклись с красноватым сумраком, и он, движимый не до конца удовлетворенным любопытством, пошел вперед.

Эргавс никогда не понимал, отчего Мир устроен именно таким образом. Слушая легенды о могуществе Падших Богов, он все чаще начинал сомневаться в рациональности современного положения вещей. Предания рассказывали о том, что раньше, до первого греха, этнамы и сенталы жили в покое и счастье. Вокруг было много еды и света, Боги часто навещали их, а когда те отсутствовали, то горячая молитва перед Алтарем всегда оставалась услышанной, и любой, кто взывал к Богам, как правило, получал то, что хотел.

«Зачем этнамы нарушили то течение жизни? – часто спрашивал себя Эргавс. – Если предания не лгут, то Мир был гораздо лучше, когда им управляли Боги. Теперь же все совсем не так, как то живописуют легенды. Когда этнамы в своем стремлении уподобиться Богам бросили тем вызов, все изменилось, и далеко не в лучшую сторону…»

Такие мысли считались преступлением, но Эргавс не боялся явной крамолы, что жила под его волосатым, чуть приплюснутым черепом. В конце концов, никто не мог узнать о ней, а в обществе он всегда вел себя благоразумно, не высказывая подобных суждений вслух. Просто он понимал, что ему как Управляющему Полями жилось бы намного проще, возьми на себя часть его забот Падшие Боги.

Но это было невозможно. От Богов остались лишь Алтари да перекореженный Мир, полный больного железа. И еще глупые, скрипучие голоса, что часто донимали тех, кто осмеливался покинуть обжитой участок и выйти на простор Сумеречной Зоны – огромного мертвого и опасного пространства, которое простиралось над освещенным, плодородным участком, где уже много лет обитали два народа: этнамы и сенталы…

Легенды говорят, что раньше, при правлении Богов, предки Эргавса обитали намного выше, в тех местах, где Сумеречная Зона сейчас оканчивается мрачными, непреодолимыми вершинами Перевала Тьмы… Там, за ними, лежит та земля, которую утратил его народ…

«Нет, Падших Богов не вернуть… Они ушли, бросив Мир на медленную погибель… И земли, что лежат за Перевалом Тьмы, не больше чем очередная, красивая сказка…»

Размышляя таким образом, Управляющий Полями прошел две арки и оказался в последнем, третьем помещении, которое было намного просторнее предыдущих и оканчивалось глухой стеной. По полу бежала длинная полоса изрядно обветшавшего железа, из которой, словно зубы, торчали острые куски толстого стекла.

«Очевидно, что тут когда-то была перегородка, делившая надвое этот участок Мира», – проницательно заключил Эргавс, задрав голову. На обвисшем потолке четко выделялась точно такая полоса с зазубренными краями.

«Бессмысленный кусок Мира… Один хлам…» – с досадой подумал он, озираясь вокруг.

Однако при более тщательном осмотре внимание Управляющего привлекли два устройства, явно принадлежавших некогда Падшим Богам. Одним из них был Алтарь, а другим Пасть-Которая-Жрет-Отходы. Подойдя ближе, он заметил, что слева от Алтаря возвышается еще несколько прямоугольных постаментов, на которых, словно крысиные глаза, тускло горели маленькие, злобные огоньки.

Эргавс поежился. От этого места пахло древностью. Теми временами, когда тут ходили Падшие Боги.

«Может быть, этот Алтарь еще слышит голос тех, кто возносит молитвы? – мелькнула в его голове облеченная в форму слабой надежды мысль. – Что, если попробовать?»

Взглянув на мертвое, квадратное око Алтаря, Эргавс уловил в его глубинах собственное отражение, тусклое и неясное в красноватом свете. Внезапно Управляющего охватила дрожь. Он понял, по слою пыли и отсутствию крови, что еще никто не прикасался к Алтарю, с тех незапамятных времен.

Каждый младенец из народа сенталов знал, что Алтари непредсказуемы. Обращаться к ним – то же самое, что играть в лотерею, которую иногда устраивал Амбуш, чтобы обобрать своих не особенно умных подданных: никогда не знаешь, что выиграешь, но почти всегда отдашь больше, чем получишь. Иногда Алтари могли убить, если вдруг взрывались с треском и голубым светом. И очень редко исполняли желания. Наверное, в том были повинны Падшие Боги, что, умирая, прокляли Мир, поразив железо ржавчиной, а Алтари – безумием. «Но, может, этот не такой? – с сомнением и страхом подумал Эргавс, осторожно приближаясь к темному оку. – Может, Боги забыли проклясть его?»

Управляющий отступил на шаг и воровато, затравленно огляделся. Он был убежденным материалистом, как и большинство его сородичей. Жизнь сентала была трудна и полна тяжких невзгод. Выживали в основном те, кто уповал на собственные силы, а не на мифы ушедших поколений.

«Хоть бы одну крысу… – нервно поежившись, подумал он. – Чем же я воздам Алтарю, когда буду высказывать просьбу?»

Ритуальная кровь была обязательным условием обращения к Богам. По крайней мере, так утверждали легенды…

«Не отдавать же свою собственную?.. – с некоторым страхом подумал Эргавс. – А быть может, мне покормить Пасть? – вдруг осенило Управляющего. – Не зря же она стоит рядом с Алтарем!.. Может, жертвоприношение, отданное Пасти, распространит свое действие и на это темное око?!»

Мысль показалась ему здравой. Управляющий знал, что Пасти – а их на территории плодородных земель было несколько – жутко прожорливы. Они охотно пожирали все, вплоть до экскрементов, и никогда не выказывали недовольства. Но они обладали едва ли не большим могуществом, чем Алтари, – стоило забыть покормить хотя бы одну из них, и последствия наступали почти немедленно. Сначала начинал мигать свет, потом он мог погаснуть, и тогда несчастные, что проявили такую беспечность, могли блуждать во мраке до тех пор, пока не исправят свою ошибку или не умрут от наступавшего вслед за мраком холода.

Эргавса все больше лихорадило от внезапного возбуждения. «Этнамы тупы… – злорадно подумал он, торопливо собирая с пола валявшийся там в изобилии мусор. – Взглянув на этот свет, можно было догадаться, что перед ними голодная Пасть», – мысленно рассуждал он. Набрав достаточно различных обломков, он осторожно подошел к темной Пасти и привычным движением ноги открыл зев приемника. Вывалив туда подношение, он отступил на шаг и застыл в ожидании эффекта от своего действия.

Прошло не меньше десяти или пятнадцати минут, прежде чем оцепеневший от страха и любопытства Управляющий Полями заметил первые признаки того, что был абсолютно прав в своей догадке насчет голодной Пасти.

Он ждал, что начнет разгораться свет, как это обычно бывало в других местах, когда тупые клонги забывали покормить свою Пасть, но в этот раз все происходило иначе. Яркие огоньки, похожие на жадно горящие во тьме крысиные глаза-бусинки, вдруг суматошно забегали по темному материалу прямоугольного выступа, который располагался в нескольких метрах от проглотившего приношение приемника отходов, и почти сразу, на глазах у парализованного ужасом Эргавса, начал оживать Алтарь.

Поганые Боги, как же он испугался! Одно дело слушать невнятные россказни старух, уже выживших из ума и ни на что не способных, кроме как болтать про старину, а другое – воочию убедиться в том, что под их словами, оказывается, крылась правда!..

Темное, квадратное око Алтаря вдруг осветилось ровным, голубым светом, и в его призрачных глубинах начали суматошно возникать какие-то значки, словно там роились черные мухи…

Эргавс вскрикнул и хотел было бежать, но запоздал с этим разумным решением…

Он стоял слишком близко к Алтарю и, что самое ужасное, не предложил тому ритуальной крови, как то предписывала традиция. И одно и другое показалось Эргавсу непростительной ошибкой, когда от Алтаря вдруг отделились два тонких, извивающихся провода. Словно живые, они метнулись к его голове и, проскользнув меж спутанных, грязных волос, плотно приросли к вискам.

Управляющий Полями не мог двинуться с места. Его ноги ослабли и начали подкашиваться. Он ждал, что обиженный, не насытившийся кровью жертвы Алтарь сейчас высосет из него всю жизнь, без остатка. Совершенно ошалевший от страха Эргавс даже на секунду представил, как с глухим стуком упадет на пол его сморщенная телесная оболочка, – но, к его изумлению, шли секунды, которые складывались в голове Управляющего Полями в гулкую вечность, а ничего страшного не происходило. Если Алтарь и пил его жизнь, то это не вызывало болезненных ощущений, только в висках чувствовалось легкое покалывание, словно там в кожу впилось какое-то насекомое.

Он так и стоял, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в скошенный край Алтаря, на котором располагалось множество светящихся квадратиков с какими-то символами; рот Управляющего Полями был перекошен и открыт, словно в нем застыл немой крик, – так продолжалось до тех пор, пока два впившихся в виски провода вдруг не выскользнули из-под спутанной шевелюры Эргавса и страшный, гулкий голос, который шел из ниоткуда, не произнес:

– ВНИМАНИЕ! В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО! ЗАРЕГИСТРИРОВАН НЕДОПУСТИМО НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ИНТЕЛЛЕКТА! СИСТЕМА В АВАРИЙНОМ РЕЖИМЕ! ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА ЦЕПЕЙ! В ВАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД, ПОСЛЕ ЧЕГО БИОКРИОГЕННЫЙ МОДУЛЬ ПОТЕРЯЕТ УПРАВЛЕНИЕ! ИНИЦИИРОВАН ПРОЦЕСС ЭКСТРЕННОЙ РЕАНИМАЦИИ! ГЕНЕТИЧЕСКИЙ ПРИОРИТЕТ! ПОВТОРЯЮ: КАПСУЛА ВЫШЛА ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ ЭНЕРГОСБЕРЕГАЮЩЕГО РЕЖИМА!..

Эргавс рухнул на колени перед Алтарем, в благоговейном ужасе закрывая голову волосатыми руками. Управляющий Полями не владел священным языком и не понимал ни слова, но голос – глухой, идущий сразу со всех сторон – не вызывал никаких сомнений в его божественной сути.

Разум Эргавса был подавлен не поддающимся осмыслению, страшным величием этих секунд. Он слышал голос, который, несомненно, принадлежал Падшим Богам!..

– ВНИМАНИЕ, КАРТОЧКА ГЕНЕТИЧЕСКОГО КОДА ВЫДАНА! – При этих словах из беснующегося огнями прямоугольного ящика на пол перед ошалевшим Эргавсом вылетела тонкая серая пластина, способная уместиться в ладони. – ТЕРМИНАЛ ОТКЛЮЧЕН! КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА ЭНЕРГОСИСТЕМЫ!..

Дальше в понятии Управляющего Полями наступил конец Мира, который множество раз предрекали тайные служители культа Падших Богов. Алтарь внезапно вспыхнул неистовым светом и рассыпался тысячью обжигающих искр, при этом от грохота у Управляющего заложило уши, глаза ослепли, а в нос ударил едкий, противный запах, от которого Эргавс забился на полу в приступе мучительного кашля.

Когда он наконец сумел несколько раз судорожно вдохнуть, дым уже понемногу начал рассеиваться. Преодолевая ужас, он открыл глаза, еще не веря в свое чудесное спасение, и с замиранием сердца огляделся вокруг.

В помещении, где еще плавал сизый дым от взорвавшегося Алтаря, по-прежнему горел тусклый, красноватый свет. Пожирающая отходы Пасть безразлично щерилась открытым зевом приемника. Из квадратного ока Алтаря, в котором зияла безобразная дыра, еще сыпались искры. Крысиные глаза на темном прямоугольном ящике погасли, но – ПОГАНЫЕ БОГИ!..

ОН БЫЛ ОТКРЫТ!

Эргавса сотрясала крупная дрожь. Управляющий Полями никогда не считал себя трусом, но он привык иметь дело с существами из плоти и крови, которые имели хорошую привычку умирать после доброго удара дубиной или меткого попадания копья, а общение с духами было для него в новинку…

Выпучив глаза, он встал, пошатываясь от внезапной тошноты, которая была вызвана плавающим вокруг едким дымом.

Он знал, что не должен заглядывать в открывшийся ящик. «Нужно бежать…» – твердил себе Управляющий Полями, но – такова уж, видно, природа всех мыслящих существ из плоти и крови – как только их разум хоть на секунду выскальзывает из цепких, корявых пальцев смертельного страха, в нем тут же просыпается неистребимое и не совсем здоровое любопытство.

Опираясь на край ящика, чтобы утвердиться на ватных ногах, он только одним глазком взглянул на его содержимое – просто бросил один-единственный, ничего не значащий мимолетный взгляд внутрь и тут же взвыл от запоздалого раскаяния и нового приступа тошнотворного страха.

В темных глубинах ящика лежало меленькое, красное, сморщенное существо – едва родившийся детеныш, но ЧЕЙ?!..

Управляющий Полями уже всерьез подумал о том, что такого сделал взбесившийся Алтарь с его головой, разве могло привидеться нормальному сенталу такое отвратительное уродство?!

В первый момент, глядя на красное, сморщенное, влажное существо – эдакий комок осклизлой плоти, он с отвращением подумал, уж не детеныш ли это какой-нибудь гигантской крысы, посланный ему Падшими Богами в отместку за то, что он поскупился на каплю собственной крови для подношения Алтарю, но, с содроганием присмотревшись, он понял, что у сморщенного тельца, что распласталось на дне ящика средь каких-то тонких проволочек и других непонятных предметов, наблюдается большое сходство с сенталами, если не брать в расчет то, что голова ребенка была непропорционально большой для столь крохотного тела и сильнее походила на округлое яйцо, чем на нормальный, приплюснутый череп сенталов, с выпяченной челюстью и тяжелыми, нависающими над глазами надбровными дугами…

«Скорее всего появление подобного уродца в обыденной жизни можно было отнести к тому редкому случаю, когда самка из народа сенталов вдруг понесет от перепившего Высокородного…»

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове собравшегося бежать Управляющего Полями, но этому здравому желанию так и не суждено было воплотиться в жизнь.

Ребенок вдруг дернулся и закричал – тонко, беспомощно…

Этот слабый, писклявый крик буквально пригвоздил Эргавса к месту. Ему очень хотелось бежать как можно скорее и как можно дальше от этого жуткого, полного таинственной воли Падших Богов места, но что-то вдруг шевельнулось в первобытной душе Управляющего, заставив того вновь обратить взгляд на странное, уродливое существо. Разве не так кричали его собственные дети, когда хотели есть или просто чувствовали потребность в материнском тепле? Пусть этот крохотный комок плоти не больше чем исчадие Алтаря, но ведь он, Эргавс, так или иначе, повинен в его появлении на свет…

Откуда же было знать Управляющему Полями, что тот, о ком он думал, размышляя над мерой своей ответственности, родился много сотен лет назад и его жизнь, доверенная в вихре разрушительных событий заботам одной из немногих уцелевших автоматических систем, была просто приостановлена процессами низкотемпературного сна…

Конечно, ни о чем подобном Эргавс даже и не думал.

Просто ему вдруг стало жаль это маленькое, пискляво орущее создание, посланное ему древним Алтарем в отместку за скупость…

Протянув руки, Управляющий Полями, содрогаясь от отвращения, коснулся волосатыми пальцами холодного, покрытого какой-то желеобразной массой тельца, и легко вытащил его из ящика.