Серв-батальон

Пролог

Знойный, хмурый полдень на Везувии озаряли отсветы множества извержений.

Отравленный выбросами вулканической деятельности воздух не годился для дыхания, низкое небо, сплошь затянутое косматыми, свинцово-серыми облаками, висело низко, отражая багрянец огненной стихии.

Казалось, что распростершийся под низким, давящим небом мир совершенно непригоден для жизни, но война изменила многие критерии целесообразности.

Везувий был не просто колонизирован, а плотно заселен: здесь располагались промышленные базы Земного Альянса, обеспечивающие ремонт пострадавшей в боях техники, – с театров боевых действий на орбиты планеты через гиперсферу буксировали поврежденные космические корабли, которые затем доставляли на поверхность при помощи специальных технических носителей. Немало прибывало транспортов с разбитыми серв-машинами, которые еще подлежали ремонту, или же предназначались для разборки на запасные части.

На Везувии базировались не только ремонтные доки для крупнотоннажных кораблей, но и заводы по восстановлению планетарной техники, – в суровых условиях горячей, молодой планеты, где деятельность вулканов не требовала дополнительных средств маскировки, а полезные ископаемые залегали буквально на поверхности, существовало еще одно преимущество: расположенные тут полигоны, предназначенные для испытаний восстановленных серв-машин, идеально отвечали критериям условий «приближенных к боевым».

…

Джонатан Кроу относился к жизни легко.

Служба на испытательных полигонах Везувия в другое время не показалась бы синекурой, но, когда идет страшная по количеству жертв и накалу боев война, которой, как пожаром охвачен весь освоенный людьми космос, жизнь под низким, свинцовым небом покажется райской, если альтернатива – практически гарантированная смерть.

В общем, он не роптал на судьбу.

Сегодняшний день не сулил неприятностей и вряд ли в понимании Джонатана отличался от сотен других серых и скучных, наполненных трудной, но не опасной работой.

Сегодня ему предстояло прогнать тест у трех «Хоплитов», восстановленных после ожесточенных боев. Ничего сложного или необычного – прогулка по коварной, пересеченной местности в условиях плохой видимости из-за постоянного падающего с небес вулканического пепла, пара прыжков на реактивных ускорителях через неширокие реки лавы, пересекающие равнину, и стрельба по мишеням.

Кроме необходимости провести много часов в стареньком боевом скафандре иных неудобств не предвиделось.

Покинув ангар, Кроу уверенной походкой направился к крайней в ряду машине. «Хоплит11М» являлся новой моделью, недавно поступившей в войска, но обещающей стать настоящей «рабочей лошадкой» десантных подразделений на ближайшую перспективу.

…

Подойдя к сорокапятитонному исполину, Джонатан невольно обратил внимание на внешний вид «Хоплита»: оба подвесных орудия были заменены, по правому борту красовался новенький ракетный блок, зенитная турель вообще отсутствовала, вместо нее конструктора установили два лазера средней мощности на вращающихся ложементах.

«Интересная конфигурация», – подумал Кроу, обходя серв-машину. Под слоем свежего маскирующего покрытия «хамелеон» (в данный момент дезактивированного) на некоторых бронеплитах сегментированной обшивки угадывалось множество выщерблин, – «досталось же ему», – мысленно удивился Джонатан, заметив, что все кожухи, закрывающие сервомоторные узлы, отливают свежим заводским глянцем, – их заменили, как и подавляющую часть бронирования. Создавалось впечатление, что сервомеханизм получил не просто критические повреждения, он был в буквальном смысле изрешечен…

Трудно даже представить в какой «мясорубке» пришлось побывать «Хоплиту», чтобы получить такие повреждения.

Ладно. Мое дело протестировать механизм.

Настроение у Джонатана было отличным, он открыл защитную заслонку и коснулся сенсора технического доступа в рубку.

Послушно открылся люк, вниз соскользнул сегмент подъемника.

Насвистывая веселый мотивчик, Джонатан поднялся к рубке, прошел через шлюз и оказался внутри серв-машины.

Обзорные экраны включились при его появлении, подвижные приборные панели, плотно обступающие пилотажный ложемент, отодвинулись, освобождая пилоту проход к креслу.

Он активировал дистанционную связь через устройства импланта, – при этом не инициировался полноценный нейросенсорный контакт разума человека с системой «Одиночка», но включался режим мысленных команд, – вполне достаточно для технического тестирования, тем более что большинство операций машина будет производить сама, а дело Джонатана – подкидывать ей внезапные вводные, на которые киберсистема должна реагировать быстро и адекватно.

«Ну что детка, начнем?»

В ответ канал связи отозвался глухой тишиной. Приборные панели автоматически вернулись на место, зажглись огни индикации автопилотов, – машина демонстрировала полную готовность к прохождению испытаний, но модуль «Одиночка» не желал разговаривать с человеком.

Джонатан разозлился.

Вообще он был покладист, даже немного трусоват, – лишь в общении с бездушными и безропотными машинами позволяя себе снисходительную развязность.

В конце концов, чтобы там ни твердили о наличии полноценного самознания у нового поколения «Одиночек» модели «Беатрис», которая, судя по спецификации, установлена на борту этого «Хоплита», Кроу относился к машинному разуму, как к подделке, – подумаешь искусственный интеллект, что ж теперь с каждым андроидом пехотной поддержки беседовать, как с равным?

«Нет уж детка, заканчивай привередничать. Наверное, у тебя милый голосок. Ну, скажи: „доброе утро пилот“».

Тишина в коммуникаторе неприятно оглушала. Она казалась вязкой, неприязненной, враждебной.

«Ладно. Я с тобой разберусь», – с нотками раздражения подумал Джонатан, застегивая страховочные ремни. Амортизационные дуги пилотажного ложемента, катапультируемого в случае критических повреждений машины, автоматически сомкнулись, приборные панели придвинулись еще ближе, – все сигналы индикации свидетельствовали о полной готовности к ходовым испытаниям.

«Вперед, прямо на пятьсот метров, затем поворот – девяносто градусов вправо. Пошла!»

«Хоплит» не шелохнулся.

«Вот дрянь… Ты что возомнила о себе, железка? Я ясно сказал – начинаем движение!»

В следующий момент произошло нечто невероятное. Вместо того, чтобы подчиниться приказу, машина внезапно зажгла на пульте злобный предупреждающий сигнал, затем раздался характерный звук раскрывающихся, будто металлический бутон, бронеплит рубки управления, и пилотажный ложемент с онемевшим от неожиданности Джонатаном выбросило в хмурые небеса Везувия ударом аварийно-спасательной катапульты.

«Хоплит», избавившись от пилота, включил канал телеметрии, транслируя данные о работе систем на центральный диспетчерский пункт полигона, и начал движение, – на пятьсот метров прямо, потом направо, и дальше, – по собственной инициативе, преодолевая различные преграды и расстреливая внезапно появляющиеся мишени.

Когда Джонатан, освободившись от страховочных ремней благополучно приземлившегося ложемента, доковылял до командного пункта, «Хоплит» уже завершил тестовую программу, самостоятельно вернулся к ангару и занял место в центре разметочного круга.

Войдя в помещение диспетчерской, Кроу, уже успевший разгерметизировать шлем, разразился яростной бранью.

Начальник полигона – майор, потерявший в боях обе руки, которые ему заменяли кибернетические протезы, повернулся, посмотрел на разъяренного пилота и произнес:

– Успокойся.

– Успокойся?! Да эта фрайгова машина вышвырнула меня из рубки!

– Я видел.

– И что?! – лицо Кроу исказила злобная гримаса.

– Видно ты пришелся не по душе «Беатрис», – сохраняя хладнокровие, ответил майор. – Я тут посмотрел документы, – она потеряла пилота в последнем бою.

– У нее травматический шок?! Не может видеть других людей? Не желает слушать чужих приказов?! Страдает по своему пилоту?

– Да, наверное, – с холодной неприязнью в голосе ответил майор.

– С каких это пор «Одиночкам» позволено переживать, а тем более вышвыривать человека из рубки?!

– У нее погиб пилот, – словно не слыша его слов, повторил старший офицер полигона. В отличие от Кроу он знал, каково терять боевых друзей, и, сравнивая хамское поведение пилота-испытателя, со сдержанной реакцией искусственного рассудка, познавшего боль смертельной утраты, находил сравнение не в пользу человека.

– Вот что, – устало произнес майор. – Машина полностью прошла тест. Она исправна. Давай, подписывай акт испытаний, и забудем о случившемся.

– Что?!

– Ничего. Я уже наложил свою резолюцию: испытания успешны, «Хоплит» рекомендован к эксплуатации в автоматическом, беспилотном режиме. Подписывай, или клянусь богом – я найду способ отправить тебя на фронт!

Лицо Джонатана вытянулось, побледнело, – он в первый раз видел флегматичного майора разъяренным, и ни на миг не усомнился, что тот выполнит обещание.

«Проклятье!»

– Ладно, я подпишу… – вслух произнес Кроу.

Склонившись к планшету, где отображались данные по испытаниям он, ставя цифровую подпись, краем глаза успел взглянуть на другие документы.

Для большинства машин, из последней партии, в графе «подразделение-отправитель», значилось одно и тоже: «тринадцатый серв-батальон».

Глава 1

Они прибыли на Юнону в составе последнего пополнения.

Двести человек в возрасте от семнадцати до девятнадцати лет.

Челнок, доставивший их с борта общевойскового транспорта, приземлился на рассвете, когда край пылающего диска Юны едва показался из-за линии горизонта.

Первое впечатление о том, что планета полностью терраформирована и утопает в зелени, оказалось обманчивым. Под маскирующими лесопосадками, состоявшими из одной породы хвойных деревьев, модифицированных в военных лабораториях Новой Земли, пряталась разветвленная структура военных баз, космодромов и полигонов, предназначенных для испытаний новейших образцов техники, – планета представляла собой отнюдь не лесопарк, как виделось с орбиты, а единый научно-производственный комплекс, где разрабатывались и проходили обкатку передовые образцы вооружений.

Встречавший новобранцев капитан дождался, пока нестройная толпа подравняется и перестанет гомонить: от обшивки челноков исходил жар, в постепенно наступившей тишине слышалось потрескивание остывающих бронеплит, клочья утреннего тумана выдавливало из небольшой низины, образованной сетью дренажных канав на краю стартопосадочного поля, оранжевые лучи Юны озаряли верхушки деревьев пламенеющими оттенками ядовитого багрянца, – все это, складываясь вместе, производило сильное впечатление на тех, кто привык прозябать в слое киберпространства.

Капитан терпеливо ждал, зная, что воздействие Юноны угомонит молодежь лучше всяких окриков. Жители земных мегаполисов, никогда раньше не видевшие просторов терраформированной планеты, беспечные, неорганизованные, еще не осознающие до конца, куда и зачем их привезли, действительно притихли, а их взгляды, впитав новую реальность, невольно обратились к стоявшему особняком офицеру.

– Мальчики и девочки, – негромко начал он, заставив смолкнуть другие голоса. – Я знаю, что лишь немногие из вас прибыли сюда по своей воле, записавшись добровольцами на мобилизационных пунктах. Впрочем, теперь уже не важно, какие желания, мотивы, убеждения или их отсутствие заставили вас скрываться от мобилизации или добровольно прийти в пункт вербовки. Оглядитесь вокруг и осознайте тот факт, что находитесь на иной планете, вне привычной обстановки. Я не стану орать на вас, обзывать недоносками, и обещать сделать из каждого крутого солдата. Кто насмотрелся фильмов, может забыть о ложных впечатлениях. Отныне вы – пилоты серв-машин. Первый шаг с трапа челнока стал шагом от безалаберной гражданской жизни в войну.

Обратной дороги нет. Никто не станет унижать или пытаться сломать вас, чтобы превратить из толпы в «настоящих солдат». Там, куда вы отправитесь, выживает только сильнейший и искуснейший. Просто забудьте все, что было в прошлом. Отныне каждый из вас – личность. Личность пилота. Только индивидуальные качества определят в первом же бою, кому выжить, а кому умереть. Запомните мои слова, – те, кому повезет, будут потом часто вспоминать их. Пилот серв-машины прежде всего – индивидуальность, ибо в руках каждого из вас будет сосредоточена техногенная мощь, способная уничтожить любое препятствие на пути. Понятия «дружбы» в условиях современной войны зачастую теряют свой смысл. Просто рядом может не оказаться ни одного живого боевого товарища, – только машины.

Поэтому каждый должен научиться быть лидером, повторяю – неважно, кем вы были вчера.

А теперь – он повернулся, – следуйте за мной.

– Чокнутый какой-то. Наверное, контуженный на всю голову, – вызывающе пробурчал один из новобранцев. – Что думаешь? – обернулся он к шагавшему рядом сухощавому подростку, – как тебя зовут?

– Сергей Верхолин, – коротко ответил тот.

– А я Саймон. Саймон Грин, – парнишка чуть сбавил шаг. – Давай держаться вместе?

– Да без проблем, – охотно ответил Сергей.

– Слушай, а как тебя загребли?

– Просто. Всех нас привезли сюда по одной причине, – Верхолин шел, глядя себе под ноги, будто на гладких плитах космодрома могло попасться какое-то неожиданное препятствие. – Бесплатные капсулы в общественных инмод-центрах.

– Подумаешь, бесплатные инмоды, – фыркнул Саймон. – Я каждый день коннектился в слой через один из них. В чем подвох?

– Сам подумай. Через общественный аккаунт доступны только симуляторы серв-машин.

Саймон поджал губы.

– Думаешь нас из-за этого загребли? – недоверчиво переспросил он. – Конечно симуляторы боевой техники – это прикольно, особенно когда заняться вообще нечем. Но не до такой же степени!

– Именно до такой, – усмехнулся в ответ Верхолин.

Саймон притих, невольно втянув голову в плечи.

Нет, он не трусил, чувство проходило на ином уровне восприятия: вдруг стало ясно, что слова встретившего их офицера отнюдь не пустые штампованные фразы.

«Он ведь говорил с нами, как с равными», – невольно подумалось Саймону. – Неужели Серега прав и сюда нас привел рейтинг лучших виртуальных пилотов серв-машин?!

Теоретически приходилось признать: поднявшись в рубку «Хоплита» или «Фалангера» никто из них не раскроет рот от удивления…

Он покосился на Сергея, но обсуждать с новым товарищем внезапные перспективы почему-то расхотелось. «Посмотрим… Посмотрим зачем на самом деле нас притащили сюда…»

У Человечества, по крайней мере в той его части, которая развязала войну в космосе, дважды появлялся реальный шанс остановить боевые действия, но его ни разу не использовали.

Почему? Почему не смотря на огромные цифры потерь, война, замерев на миг в мертвой точке, не затухала, а напротив вспыхивала новым, яростным и непримиримым накалом боев?

Говорят, что спустя десять лет после падения Дабога войну со стороны Земного Альянса в основном вели машины, и этот фактор все сильнее раскручивал маховик противостояния, не давая ему остановиться.

Общепризнанная ложь.

Войну начали люди, а машины, если говорить просто и прямо, всегда оставались заложниками созданных для них программ.

Адмирал Купанов удобно расположился в кресле, и сидел, сознательно прикрыв глаза, отдавшись во власть дополненной реальности.

Экстренное совещание только что началось. Обмен данными между флагманами семи ударных флотов осуществлялся на основе плавающих каналов гиперсферных частот, что исключало возможность прослушивания.

Шел пятнадцатый год Галактической войны.

Силы Земного Альянса, так и не сумев овладеть территориями развитых планет-колоний, оказались втянуты в борьбу с противником, чья материально-техническая база уже не уступала формированиям прародины Человечества.

– Господа, я должен начать наше совещание с прискорбной вести: Джон Уинстон Хаммер скончался сегодня утром.

Высшие офицеры флота молча встали.

На их лицах не отразилось эмоций. Каждый постарался сохранить непроницаемое выражение, не выдавая ни скорби, ни радости, ни ошеломления. Все приглашенные на совещание имели тысячи причин ненавидеть и бояться человека, единоличным решением развязавшего Галактическую войну, но каждый держал мысли под жестким контролем.

– Прошу садиться, – выдержав паузу, произнес адмирал Нагумо. Он почти не изменился за полтора десятилетия боевых действий и выглядел все так же: сухощавый старик с морщинистым лицом и водянистым взглядом.

– В связи с кончиной Джона Хаммера, я приступил к исполнению обязанностей Главы Всемирного Правительства и Верховного Главнокомандующего.

Слова Нагумо не встретили ропота, ответом послужила тяжелая, осязаемая тишина. Подобный исход кулуарной борьбы последних лет виделся вполне очевидным, Александр Нагумо командовал объединенным генеральным штабом флотов уже более десяти лет, и ни у кого из присутствующих не возникало мысли о правомочности подобного заявления.

Они, не сговариваясь, молчали, ожидая, что же будет дальше?

Со смертью Джона Хаммера наступила отрешенная, выжидательная пауза. Все понимали: сейчас можно остановить войну, вступить в переговоры со Свободными Колониями, ибо скончался человек, который единоличным решением положил начало боевым действиям.

Все понимали это, но семь адмиралов, командующих отдельными формированиями ВКС Земного Альянса, молчали, каждый что-то выжидал, вынашивал в душе некие планы, вот и Купанов, к примеру, даже не помыслил о том, чтобы поднять вопрос прекращения боевых действий.

Он смотрел на Нагумо и думал, подмечая мельчайшие детали в облике человека, чья слава была столь же велика, сколь и зловеща: «А ведь он долго не удержится у власти. Постарел, сдал, да и врагов у него достаточно. Что же станет, когда свершится очередной переворот?»

Семь флотов, семь адмиралов. Земному Альянсу реально грозил распад…

Его мысли нарушил голос Нагумо:

– Каждый из вас сегодня получит развернутый план действий флота на ближайшую перспективу. Мы кардинально меняем стратегию. Переходим к широкому пространственному охвату скопления Центральных Миров, с целью блокады стратегических гиперсферных трасс и захвата удаленных, еще не втянутых в войну колоний эпохи Великого Исхода.

…

Маховик войны, застывший на миг в мертвой точке, скрипнув, вновь начал свое движение, под ледяное молчание власть предержащих.

…

Никто из собравшихся не попытался оспорить слова Нагумо, что-то возразить или предложить, тем более что адмиралам, командовавшими флотами, переговоры со Свободными Колониями сулили разве что скорую отставку.

Каждый думал о себе и никто – о Человечестве.

– Разрешите вопрос, господин адмирал? – сломал тягостное ощущение конформизма молодой, дерзкий голос.

– Да, слушаю, – Нагумо даже не повернул головы, он и так знал, кто осмелился отпустить реплику.

Со своего места поднялся командующий пятым флотом, самый молодой из плеяды высших офицеров новой волны – некто Табанов, – темная лошадка, по мнению большинства.

– Наличие проработанного плана подразумевает, что его готовил сам Джон Хаммер?

– Вопрос провокационный, но я отвечу: идея принадлежит мне, – ответил Нагумо, все же одарив Табанова неприветливым взглядом. – Еще в начале войны стало ясно: позволяя колониям вести разведку за пределами «освоенного космоса» мы совершаем ошибку, упуская стратегическую инициативу. Создание сети военных баз и планетных опорных пунктов, которые замкнут Центральные Миры в своеобразную «сферу», позволит сформировать на границе освоенного космоса подконтрольную нам буферную зону, которая не даст колониям наращивать свою мощь за счет ресурсов удаленных звездных систем, – вот стратегия на перспективу и одновременно – главная тактическая задача текущего момента. В предстоящей широкомасштабной операции у каждого из флотов будет свое специфическое задание.

Купанов слушал Нагумо, не пытаясь вмешаться. Лишние вопросы, заданные сейчас, несомненно, аукнутся впоследствии. Память у Нагумо крепкая, несмотря на возраст. Павел Петрович являлся не только опытным адмиралом, но и прожженным политиком. Он начал карьеру, командуя артиллерийской палубой крейсера «Эммануил», принимавшего участие в атаке на систему Дабог, дослужился до звания командующего флотом и прекрасно понимал: за общими фразами Нагумо действительно кроется новая стратегия боевых действий в космосе. Способность анализировать ситуацию, воспринимать не только высказанные вслух мысли, но и их подтекст, не раз помогали ему в трудных ситуациях постоянной кулуарной борьбы за власть.

Вот и сейчас он интуитивно понял, – Нагумо не просто так обозначил новую стратегию, – он устранял угрозу, перемещал флоты, намеренно разделяя их, давая каждому адмиралу свою задачу и определенный сектор космического пространства. Старик не желал терять власти, либо устраняться от дел. Но что произойдет, когда его не станет?

«Наверняка он сейчас пытается увидеть лидера среди нас. Человека, способного занять высокий пост и удержать Альянс от дробления».

Слова Нагумо действительно прозвучали для большинства присутствующих, будто отмашка на старт в короткой, но яростной гонке за первенство, по результатам которой «верховный» рано или поздно объявит имя своего преемника, а сам уйдет в тень, под гарантии личной неприкосновенности.

«Что ж… Посмотрим, какую задачу он поставил седьмому флоту», – подумал адмирал. Он уже не сомневался, что кроме общих целей войны в каждом из заданий скрывается некий шанс, либо подвох. Нагумо хотел увидеть кто из адмиралов поймет его намек, сумеет не только достичь намеченной цели, но и вырвать для себя некое неоспоримое преимущество.

Совещание продолжалось, но Купанов слушал дальнейшие доклады без особого внимания. Главное он уже выделил, и теперь ему не терпелось просмотреть файлы с конкретной задачей флоту.

Он принял условия игры, предложенные верховным главнокомандующим, и не собирался упускать открывшего ему шанса стать первым среди равных.

На следующий день уже адмирал Купанов собрал совещание высших офицеров флота.

Он не ошибся в интуитивном предвидении ситуации, но доводить подобные мысли до офицерского состава не собирался. Адмирал оставался себе на уме, рисуя варианты развития событий на ближайшую перспективу.

– Итак, господа, новая стратегия озвучена, – обратился он к притихшей в ожидании аудитории.

Купанов мысленным приказом включил систему голографического воспроизведения данных. Посреди обширного помещения появилось объемное изображение космического пространства. Многие звезды были помечены различными маркерами, по взаимному расположению которых, их наличию, либо отсутствию приглашенные офицеры получали наглядное представление о современном положении дел на фронтах Галактической войны.

Звездные системы, где планетные цивилизации колонистов еще до начала вторжения со стороны прародины сумели (после четырехсотлетней изоляции) вторично выйти в космос, окружали плотные скопления различных условных обозначений. Здесь присутствовали маркеры пространственных минных полей, дрейфующих в космосе форпостов, – чем ближе к системе звезды, тем плотнее сходились пиктограммы, образуя структуры глобальной противокосмической обороны.

Однако основные боевые действия последних лет велись уже не в системах Центральных Миров, – отчаянные и кровопролитные схватки происходили на удалении в пять-семь, а то и все десять световых лет от постепенно набирающих мощь колоний.

В звездных системах, где велись наиболее упорные бои, как правило, не существовало обитаемых планет, либо они были уничтожены в ходе отчаянного противостояния.

Чем же обуславливалось значение пустынных и безжизненных уголков космоса? Быть может ресурсами?

На заданный вопрос исчерпывающе отвечала только теория гиперсферы – аномалии пространства-времени, через которую перемещались космические корабли.

Силы двух звездных союзов сходились в ожесточенных схватках за контроль над так называемыми «точками промежуточного всплытия», а если выражаться проще: за системы, откуда возможен прыжок к Центральным Мирам.

Пока что закрепиться, организовать мощный заслон, блокирующий саму вероятность перехода вражеских эскадр на новую горизонталь гиперсферы, не удавалось ни одной из сторон.

В результате сложилась патовая ситуация: военно-космические силы Земного Альянса не имели возможности наносить прямые удары по планетам противника, а Флот Свободных Колоний, по сути, находился взаперти – любой маневр, ведущий в обход упомянутых систем, уводил корабли в зону неисследованного космоса, а в условиях, когда гиперсферная навигация все еще находилась на стадии становления и исследований, подобные подвижки сил флота граничили с авантюрой.