- -
- 100%
- +
– Смотри же, смотри! – Бутов привстал, потеряв самообладание. Его рука прошла сквозь изображение, указывая на только что появившиеся элементы внутренней структуры пришельца: под защитой силового поля располагались некие ажурные конструкции, – вероятно, именно они задавали форму корпуса! Еще «глубже», за дымчатой вуалью струящихся энергетических искажений, без видимой опоры парило множество дисков! Некоторые висели неподвижно, другие медленно перемещались, следуя определенными маршрутами.
Еще мгновение, и пришелец нырнул в фотосферу звезды, видоизменяясь по ходу опаснейшего маневра.
Его корма начала раздуваться, в средней части корпуса, где теперь наблюдались скопления дисков, внезапно появились четыре симметричных выроста, принявшие форму лепестков. Носовая часть пока что осталась без изменений, лишь по закругляющемуся периметру ее кромки сформировались энергетические жгуты – извиваясь, они выдвинулись за границы силового поля, по-видимому, измеряя плотность, химический состав и температуру окружающего звездного вещества!
Объемное изображение по-прежнему оставалось четким, контрастным. Взглянув на развертку сопроводительных данных, Мишель поняла, почему так происходит. Температура внутри силового поля не изменилась ни на градус. Чужой корабль с легкостью пронзал солнечную атмосферу. Зримые потоки раскаленного звездного вещества омывали его, вытягиваясь вслед движению пылающим шлейфом…
Технологии неведомой космической расы не имели аналогов, превосходили любые достижения современных цивилизаций, пожалуй, на фоне возможностей, продемонстрированных чужим кораблем, бледнело все, включая техносферу легендарных армахонтов!
Мишель коснулась сенсора, увеличивая изображение. Кончики ее пальцев побелели и дрожали. «Зачем он нырнул в фотосферу?» – спрашивала себя девушка, понимая, что у каждого маневра есть определенная цель.
Почему же на ум не приходило ничего хорошего? Откуда взялось въедливое чувство тревоги, граничащее с откровенным страхом перед назревающими событиями?
«Существа, настолько развитые и могущественные, должно быть, путешествуют по Вселенной, изучая ее тайны. Какое им дело до цивилизаций, прозябающих на обломках величия армахонтов?»
На самом деле пытливый рассудок девушки успел связать полученную накануне информацию с происходящим, интуитивно предугадать дальнейшее развитие событий, предотвратить которые уже невозможно…
– Связь с Н-болгом, Родион Иванович! Скорее! – не выдержав, взмолилась она.
– Пробовал! Не работает! – отрывисто ответил Бутов, неотрывно наблюдая за таинственным кораблем.
Четыре эллипсоидных выроста, образованные по всему периметру цилиндрической части чужого, внезапно изменили свойства. Если секундой ранее они имели вид пылающих силовых линий, обозначенных лишь контуром, то теперь их напитала энергия.
Фотосфера взъярилась.
По видимой поверхности солнца прокатилась судорога искажений. Сотни плазменных выбросов ударили в пространство, но это было лишь незначительным побочным эффектом произведенного пришельцем воздействия: его «лепестки» захватили четыре сгустка звездного вещества, и корабль, плавно изменив курс, устремился в направлении Н-болга.
Мишель непроизвольно вцепилась в подлокотники кресла.
Корабль вырвался из солнечной атмосферы. За его кормой бесновался плазменный шторм, который вскоре достигнет планет, опалит их, навсегда изменит ход эволюции, но, по всей видимости, начавшийся катаклизм расценивался пришельцами как «сопутствующий урон» – их главной целью являлся Н-болг!
Бутов ошибся в расчетах, оценивая время, необходимое загадочному кораблю для атаки станции. Он не мог предвидеть такого развития событий.
«Лепестки» угасли, а четыре сгустка захваченного ими звездного вещества устремились в направлении Н-болга.
Чужой резко сбросил скорость. Диск, образующий носовую часть корабля, пришел в движение, поворачиваясь перпендикулярно оси курса, вытягивая длинные, переплетающиеся между собой жгуты энергии в направлении грядущей катастрофы.
Сгустки разрушились. Четырем исполинским протуберанцам, извергнутым со скоростью сотен километров в секунду, требовались считаные минуты, чтобы преодолеть расстояние до приговоренной станции!
Спасения не было.
– Зачем?! – вскрикнула Мишель.
Родион Иванович мрачно смотрел, как чужой корабль, объятый пронзительным мерцанием, развернулся, двигаясь между исходящим от звезды, набирающим силу плазменным штормом и четырьмя пылающими выбросами.
Чужие действовали наверняка. Никто не способен противостоять их оружию или укрыться от него. Ни одна из известных Бутову космических конструкций не выдержит такого испытания, разве что «Созидатель Миров»?
Пожалуй, сборщики энергии, поставляющие ее модулю молекулярного репликатора, могли бы утилизировать один из выбросов, и то не факт. Учитывая потревоженную фотосферу звезды и надвигающийся плазменный шторм, любое противодействие бесполезно и даже бессмысленно!
– Зачем они это делают?! – потрясенно шептала Мишель.
Она не отвернулась, хотя хотелось зажмуриться, не смотреть.
Н-болг вспыхнул.
Древняя, давно пришедшая в упадок конструкция выставила слабенькие щиты, но они не продержались и секунды. Обшивка станции мгновенно раскалилась, вспухая магниево-белыми волдырями, извергаясь в космос гейзерами расплавленного вещества, смешанного с декомпрессионными выбросами.
Мутные облака, окутавшие Н-болг, тут же рассеяло ураганными порывами солнечного ветра.
Огромные по площади участки брони испарялись, обнажая ребра каркаса – они светились, теряя прочность, деформируясь, оплывая…
К этому моменту на борту станции уже не осталось никого живого.
– Уходим! – Родион Иванович коснулся руки Мишель, накрыл ее дрожащие пальцы своей ладонью. – Соберись. Мы должны выжить!
– Они… – Девушка смотрела, как разрушается станция. Ее лицо приняло землистый оттенок. – Они сделали это намеренно!
– А как ты думала? Разве мы не видели последствий такой же атаки?
– Я надеялась. До последнего надеялась, что это случайность!
– Не время сейчас! – Бутов повысил голос. – Ну? Ты нужна мне! Приди в себя!
– Я в норме… – Мишель окатила его пустым, заледеневшим взглядом. – Я в норме… – повторила она, хотя сама не верила в сказанное, едва ли слышала, что говорит, но пальцы уже машинально коснулись текстоглифов, вводя команды.
Взвизгнули приводы пилотажного кресла. В полу рубки обозначились прорези, из них начали подниматься сегменты герметичной капсулы. Еще секунда, и они сомкнулись, их внутреннюю поверхность подернуло дымкой силовой защиты, поверх спроецировались экраны телескопического обзора, заработал модуль мысленного интерфейса, вновь взвизгнули сервомоторы, поднимая астронавигационные рули.
Чужой корабль исчез в черной, пронизанной нитевидными прожилками энергий воронке гиперперехода.
Бутов уже проложил курс, уводящий вниз к поверхности покрытой океаном планеты.
* * *Грузовой корабль пронзил атмосферу.
В небесах приговоренного мира бесновались сполохи разноцветного сияния – первые предвестники надвигающегося плазменного шторма.
Используя антигравитационный двигатель, «Гермес» снизился над гладью океана, затем с глухим плеском коснулся поверхности и начал быстро погружаться под воду, оставляя за собой пенистый след пузырьков.
Бутов задействовал дополнительные системы локации. По этой планете имелись только устаревшие данные. В далеком прошлом здесь располагался один из многочисленных природных заповедников, созданный армахонтами. С тех времен сохранились лишь каркасы подводных куполов, откуда строители межзвездной сети могли наблюдать за глубоководной жизнью.
Мишель молчала. Уничтожение станции потрясло девушку. Воображение рисовало ей ужасные картины. По самым скромным подсчетам, к моменту атаки на борту Н-болга находились десятки тысяч существ. Морфы, населяющие станцию, экипажи космических кораблей, прибывшие для торговли, остановившиеся на отдых или зашедшие в док для мелкого ремонта и пополнения припасов.
«В чем их вина? Почему по воле таинственных пришельцев они сгорели вмиг, превратились в бледные, едва заметные тени на фоне искаженных адскими температурами поверхностей?»
Не в силах оттолкнуть жуткие видения, она все больше мрачнела.
Мрак окутал корабль. На экранах проступили контуры подводных хребтов, затем появились пострадавшие от времени участки разветвленной инфраструктуры глубоководного поселения. Рукава обветшавших тоннелей вели в различных направлениях, соединяя между собой остовы куполов. Ранее их герметизировали защитные поля, но источники энергии давно иссякли, океан ворвался внутрь.
Бутов передал обновленные данные курса. Он намеревался найти укрытие под сводами центральной постройки комплекса.
– Придется выйти наружу. У нас очень мало времени. Попробуем подключить питание к системам защиты.
– Разве толщи воды недостаточно?
– Боюсь, что нет, – ответил Родион Иванович. – Вспомни, что случилось с планетами З’Ашта!
Мишель невольно поежилась.
Почему случившееся вызвало глубокое и острое чувство сопереживания? Симпатия к инопланетным существам никогда не являлась отличительной чертой ее характера, а здесь, в изолированных секторах, за тысячи световых лет от Рубежа, два человека, путешествующие без должной охраны, рассматривались многими обитателями Н-болгов как легкая и даже законная добыча. Морфов и эшрангов Мишель откровенно недолюбливала, к хонди (по известным причинам) относилась нейтрально. Звенги казались ей крикливыми и бестолковыми. Циритов она опасалась: никогда не знаешь, что на уме у вышедших из-под контроля биологических роботов исчезнувшей цивилизации. Кроме перечисленных существ, на станциях им встречались представители ранее незнакомых рас. Чаще всего их экзотический вид вызывал лишь настороженность.
Они облачились в скафандры и покинули корабль.
Мишель двигалась вслед за Бутовым, не теряя его из виду, стараясь не отставать.
Нечто потаенное встрепенулось в ее душе под сокрушительным напором событий.
«Чувство вселенской справедливости? – Она лишь покачала головой в ответ навязчивым мыслям. – Глупо. Я должна страшиться увиденного, невольно примерять продемонстрированную пришельцами мощь к системам Рубежа. Думать, как защитить родные миры, а не переживать по поводу Н-болга. Случись кому-то из его обитателей встать на нашем пути, я действовала бы не задумываясь, разве не так?»
– Родион Иванович, как ты справляешься с этим?
– С чем? – не понял Бутов.
– Ну, тебе жаль погибших? Они чужие, а все равно – сердце щемит. Не понимаю, что со мной не так?
Он остановился. Корабль погрузился под своды разрушенного купола и теперь лежал на песчаном, лишенном растительности дне. Вокруг царил мрак, и лишь системы сканирования позволяли видеть контуры окружающего рельефа.
– Не понимаешь, что с тобой?
– Нет, не понимаю! – Мишель не хотела его отвлекать, но затянувшийся внутренний спор ей совершенно не нравился.
– Думаю, ты испытываешь обыкновенное сострадание, разве не так?
– Любой из морфов, представься случай, придушил бы нас, чтобы завладеть кораблем.
– Верно, – усмехнулся Родион Иванович. – И не только морф, но и любой из чужих, – добавил он, жестом указав на отлогий нанос песка, образованный придонным течением. – Нам туда.
Внезапно сполох яркого света пробился в глубины, на миг озарил все вокруг, вырвал из тьмы плавно изгибающиеся балки купола, облепленные бесцветными студенистыми наростами, и изящные, наполовину погребенные в песке постройки, над которыми царил слоистый выступ скал, украшенный потрескавшимися барельефами.
И этого Мишель не понимала.
Созидать, строить, вывести на просторы космоса десятки цивилизаций и вдруг все бросить, исчезнуть, равнодушно раствориться в бездне пространства, не оглядываясь назад, продолжить жить где-то в иных пределах, ни о чем не сожалея, не беспокоясь, – разве это не верх циничной жестокости?
«Мы не рождаемся ангелами или демонами, но становимся ими, совершая поступки, выбирая свой путь», – внезапно вспомнились ей слова отца.
– Как я могу сострадать тем, кого откровенно недолюбливаю? – вырвалось у нее. – Похоже на двуличие, – немного тише добавила она.
– Раньше я тоже не понимал. – Бутов при помощи устройств скафандра очистил от песка вход в постройку. Наклонный люк крепко прихватило многовековыми отложениями, и он не поддавался усилиям. – На Пандоре мы воевали с эшрангами, хонди, морфами – со всеми, кто стоял на пути выживания. Но когда планета начала погружаться в аномалию, о ненависти пришлось забыть. Общая беда способна объединить кого угодно, – добавил он, выходя на связь с кораблем. – И это не двуличие. Жизнь. Сегодня ты сострадаешь чужим, а завтра, встретившись с одним из них в темном коридоре Н-болга, позволишь ли ограбить себя?
– Нет!
– Вот и я о том. Уж поверь, много раз зарекался, по полочкам все раскладывал: с кем дружить, кому сострадать, а кого ненавидеть. – Он отвернулся, глядя на медленно приближающийся корабль. – Вот только не выходит по-моему. Не разделить мир на черное и белое. И за примерами далеко ходить не надо. Взять Эшора. Вместе вырвались с Пандоры. Вместе сражались на Рубеже против морфов. Братья по оружию, верно? – усмехнулся он, отходя в сторону. – А встретил его недавно на станции – скулы свело от ненависти. Знаю ведь, пакость очередную эшранг затеял. Возьмешься судить меня за двуличие?
– Нет. – Мишель тоже посторонилась. Вспышки над океаном стали ярче и чаще. Их отсветы проникали в глубины, озаряя рельеф дна мягкими сполохами.
Транспортный корабль выдвинул стыковочный сегмент, сверкнул устройством плазменной сварки.
– Пошли.
В боковой части короткого тоннельного перехода обозначился люк.
– Но как же мне разобраться? – Мишель последовала за Бутовым. Автоматика уже вскрыла вход в древнюю постройку. За вырезанным отверстием гнездился плотный мрак.
В шлюзе появились сервы. Один шустро проскользнул вперед, ведя разведку, второй, нагруженный энергоблоками, пока оставался на месте.
– Забудь все, о чем мечталось, – посоветовал Родион Иванович, вслед за сервом перешагнув порог древней постройки. – Легко не будет. Это с Рубежа все выглядело понятным. А здесь каждый раз приходится действовать по ситуации. – Он остановился, поймал взгляд Мишель. – И особо далеко наперед не загадывай.
Последняя фраза Бутова отрезвила. Он говорил с ней честно и открыто. Ни подыгрывать ее чувствам, ни грубо ломать их не собирался, но предлагал посмотреть правде в глаза.
Н-болг уничтожен. Стационарные пробойники метрики превратились в шлак. «Мы сейчас вне сети, без связи, без реального способа вырваться из звездной системы, охваченной плазменным штормом».
Мишель догнала Родиона Ивановича, пошла вровень, благо ширина уводящего вниз коридора позволяла.
– При снижении я сканировал комплекс, – не дожидаясь вопросов, пояснил он. – Под нами расположен технический уровень.
– Но он ведь затоплен!
– Не беда. Аварийные системы армахонтов очень надежны и весьма специфичны.
– Стазис? – Мишель вдруг стало зябко, неуютно. Да, взгляд из глубин хорошо защищенных лабораторий Рубежа резко отличался от грубого восприятия реальности. Дистанционно изучать устройства армахонтов, скользить от узелка к узелку их сети, используя сохранившиеся каналы обмена данными, видеть существ, объятых изумрудным сиянием безвременья, и самой оказаться на их месте…
– Нет, стазис нам никак не подойдет, – вразрез с ее мыслями ответил Бутов. – После всего, что удалось узнать, застрять тут на неопределенное время – не выход. – Он остановился перед массивными, плотно закрытыми дверями, маркированными знаками опасности. – Хочу разблокировать технический портал и загнать наш корабль поглубже. Надеюсь, что системы защиты сработают при критическом уровне угрозы.
– Я так не думаю, – возразила Мишель. – Почему купола разрушились? Здесь нет энергии, разве не очевидно?
– Поначалу обойдемся автономными источниками. Затем подключим питание с борта нашего корабля. Главное, чтобы времени хватило.
* * *Технический уровень простирался на многие километры. Сканирующие комплексы скафандров вычерчивали схемы коммуникаций в радиусе пятидесяти метров, дальше их излучение не проникало.
Вода в коридорах и залах постепенно пошла на убыль. Сначала под сводом начали встречаться воздушные карманы, затем уровень затопления существенно понизился, и теперь они брели по колено в морской воде. Многие устройства, законсервированные стазисом, выглядели неповрежденными, но до них не добраться, а отключать эмиттеры Бутов отказался наотрез.
– Последствия непредсказуемы, – объяснил он. – Будь тут вакуум, еще куда ни шло. Но с водой шутки плохи!
Мишель и сама это понимала. Двигаясь вслед за Родионом Ивановичем, она с настороженным любопытством поглядывала по сторонам. Локальные зоны стазиса попадались часто, и каждый раз сердце невольно замирало от мысли: «А вдруг в очередном поле замедления времени заключено не оборудование?»
Встретить армахонта – это ли не мечта всей жизни? Особенно сейчас, когда их вмешательство было бы уместным, неоценимым!
Увы. Аварийные системы сохранили важные устройства, но не живых существ. Видимо, к моменту затопления подводного города он был давно покинут.
– Сюда! – Бутов свернул, остановился, сверяясь с электронной картой уровня, спроецированной на забрало его гермошлема. – Впереди док. Если подадим питание к его механизмам, то сможем открыть ворота и завести наш корабль внутрь! Разберешься в этих консолях? – Он указал в сторону приподнятой над уровнем воды площадки, где серыми обтекаемыми контурами виднелся комплекс оборудования.
Мишель поднялась по широкой лестнице. Модуль управления имел вид многоуровневой «подковы». На полу, среди лужиц воды, валялись три кресла. В былые времена они свободно перемещались в поле антигравитации.
Как правило, системы армахонтов работали в режиме «полный автомат», но для них всегда предусматривалась резервная опция ручного управления.
«Зачем?» – часто спрашивала себя девушка, прекрасно зная – сети наномашин, обращающиеся в крови строителей сети, обеспечивали им связь с исполнительными механизмами, позволяли сформировать виртуальную рабочую станцию где угодно, при любых обстоятельствах. Армахонты обладали абсолютной властью над созданной ими техносферой и не нуждались в примитивных аварийных устройствах. Эти кресла, каскады пультов выглядели излишними, неуместными.
«Да, но именно при помощи таких вот полуавтоматических систем морфы до сих пор управляют Н-болгами», – думала она, осматривая темные панели.
Складывалось впечатление, что резервные посты созданы намеренно, словно армахонты заранее знали – однажды им придется покинуть этот сектор пространства, и тогда примитивные консоли, с которыми умеют обращаться морфы, спасут жизни миллиардов различных существ.
Она отыскала силовой модуль. Серв, следовавший за нею по пятам, без труда вскрыл кожух. Внутри небольшой ниши располагались усеянные кристаллами схемы и два темных, давно истощенных источника энергии.
В крови Мишель тоже обращались древние колонии нанитов. Она получила их от отца путем обыкновенного переливания крови, но абсолютной власти над техникой армахонтов не приобрела. Многие функции наносети так и остались заблокированными. Виной тому – хондийский нерв.
Серв извлек разряженные энергоячейки, установил в гнезда принесенные с собой накопители.
На консолях управления появились редкие световые сигналы, в основном свидетельствующие о неисправностях.
– Ну, что там? – спросил Бутов.
– Док открыть не смогу, – ответила Мишель.
– А в чем дело?
– Вода хлынет внутрь. Раньше тут использовался энергетический шлюз. Наших источников питания явно недостаточно для его формирования!
– Серв справится с управлением?
– Нет.
– Но ворота ты сможешь открыть? – настойчиво допытывался Родион Иванович, осматривая мощное перекрытие наполовину врезанного в скалы сооружения.
– Да, но какой смысл? Тут же все затопит!
– Нам нужна дополнительная защита. Я возвращаюсь на корабль. Разгерметизируй док, только осторожно.
– Осторожно не выйдет. Механизмы в ужасном состоянии.
– Ладно. Меняемся. – Он взобрался на платформу. – Просто покажи, где и что нужно нажать?
– Удар воды будет очень сильным!
– Я закреплюсь. – Бутов выпустил технические манипуляторы скафандра, и они впились в конструктивный элемент платформы. – Видишь? Все в порядке.
Мишель не хотелось оставлять его одного, но спорить с Родионом Ивановичем бесполезно.
– Вот модуль управления воротами. Боюсь, вода замкнет цепи питания. Может, не рисковать?
Ответом ей послужил сильный подземный толчок.
– Поспеши! – не принял возражений Бутов.
– Нет, я останусь с тобой! – заупрямилась девушка. – Канал связи устойчивый. Подведу корабль к доку на дистанционном управлении.
– Ну хорошо. Действуй.
* * *Плазменный шторм набирал силу. Верхние слои атмосферы переливались всеми цветами радуги. Океан нагревался, над его поверхностью разыгралась буря.
Мишель вела корабль на глубине пятисот метров. Здесь не так сильно ощущались удары стихии, лишь изредка происходили подземные толчки, да из трещин скалистого дна вырывались, устремляясь к поверхности, гейзеры пузырьков.
Разведывательные зонды, отправленные в атмосферу, отказывали один за другим, не проработав и минуты.
Времени на разговоры не осталось. С каждой минутой ситуация становилась все сложнее и напряженнее. Бортовые датчики корабля вновь зафиксировали серии вспышек, озаривших дно. В пучинах океана набирали силу тектонические процессы, Мишель чувствовала их отголоски в виде сильных, внезапно возникающих течений, омывающих подводное плоскогорье.
Нужно отдать должное Бутову: он избрал оптимальный вариант для спасения. Погрузись они на бо́льшие глубины – угодили бы в зону извержений. Оставаться на поверхности тоже не вариант. Лишь тут, под защитой толщи воды, скал и сохранившего надежность древнего сооружения, у них был шанс пережить надвигающуюся катастрофу.
Пока Мишель вела корабль к доку, Родион Иванович протестировал аварийные системы. По его указанию сервы произвели мелкий ремонт. Теперь появилась надежда, что затопление дока не вызовет серьезных разрушений и массивные ворота удастся закрыть.
– Сколько еще? – отрывисто спросил он.
– Меньше километра.
Бутов проверил надежность креплений ее скафандра, предупредил:
– Открываю технические люки. Начинаю затопление.
Еще секунда – и внутрь с ревом хлынула вода.
Пенясь, дробясь на потоки, закручиваясь водоворотами, она скрыла под собой докировочные механизмы, стремительно поднялась до уровня площадки, где находились люди, затем напор уменьшился, под сводом образовался обширный воздушный карман. Как Бутов и рассчитывал, большинство консолей управления не пострадало.
– Триста метров.
– Открываю створы!..
Массивные ворота, теперь полностью скрытые под водой, дрогнули, начали раздвигаться.
– Сто пятьдесят метров. Проем еще слишком узкий!
– Ничего страшного! Приводы продолжают работать!
Она закусила губу, сбросила скорость, пытаясь удержать корабль на одном месте. Восприятие раздваивалось. Находясь на прямой связи с системами транспорта, Мишель видела происходящее с разных ракурсов. Она стояла подле древних консолей управления и одновременно парила в толще воды, над каменистой площадкой, напротив отвесной стены, в которой медленно открывался овальный проем.
Течение становилось все сильнее, норовило снести корабль в сторону, но их усилия не пропали зря. Мишель удалось удержать транспорт в заданной позиции, пока ворота дока не открылись на достаточную ширину!
Она вновь задействовала планетарные двигатели. К счастью, все грузовые космические суда оснащались гибридной силовой установкой. Типовые решения, разработанные армахонтами, аккумулировали опыт межзвездной торговли, предполагающий посадки на планеты с различными средами.
Еще минута, и транспорт успешно вошел в док, поверхность воды вскипела, над ней показалась верхняя часть обтекаемого корпуса.
– Отлично! – Бутов продолжал работать ручным управлением. – Мишель, бегом на борт! Я закрою ворота и иду следом!
– Вместе пойдем! – отрывисто ответила она.
– Нет! Уходи! Немедленно! – Родион Иванович, не отключая страхующих его захватов, немного сместился, насколько позволила гибкость манипуляторов, чтобы закрыть от девушки тревожно помаргивающий сигнал: ворота не спешили закрываться!
Мишель нехотя подчинилась. Технологическая оснастка ее скафандра сложилась в походное положение, и девушка сделала шаг в направлении лестницы.
Еще один яркий сполох прорвался внутрь, свет брызнул из-под воды, озаряя огромное помещение нитевидными, струящимися по своду бликами.