- -
- 100%
- +
Мишель испуганно обернулась, заметила, как массивные створы дрогнули, начали медленно смыкаться, но Родион Иванович почему-то медлил, не спешил деактивировать захваты. Он тянулся к консоли, расположенной справа. Мишель помнила, там находился неработающий экран и группа переключателей, отвечающих за аварийный сброс параметров энергетической защиты.
Ее охватил страх.
«Какую процедуру он пытается отменить, если технический уровень давно омертвел, лишился питания?!»
Она не успела задать вопрос. Внезапно раздался оглушительный рокот, судорогой прокатилась серия мощных подземных толчков, свет, прорывающийся внутрь дока, стал яростным, нестерпимым.
Вода неожиданно вскипела. Густой пар мгновенно взвихрился вокруг, образуя непроницаемый для взгляда полог, датчики скафандра отказали, последнее, что запечатлело ее сознание, были рубиновые искры аварийной индикации, прыснувшие по внутреннему ободу забрала…
* * *Мишель с трудом пошевелилась.
Ее разум еще сковывал ужас, из пересохшего горла рвался крик, мышцы дрожали от перенапряжения, но сервомоторы не подхватили усилие. Она услышала скрежет, ощутила, как сочленения бронескафандра вибрируют, преодолевая непонятное сопротивление.
По забралу гермошлема струился песок.
Кровь отхлынула от лица. Страх цепко схватил за горло, не давая дышать. Она отчетливо помнила внезапно вскипевшую воду и густой пар, окутавший все вокруг, так откуда же тут взяться песку?!
Где Родион Иванович? Что с ним?
Мишель со стоном перевалилась на бок, с усилием приподняла руку, но вновь почувствовав вибрацию, услышав скрежет, остановила начатое движение.
Скафандр неисправен. «Если произойдет разгерметизация, я погибну!»
Сердце, словно бешеное, молотилось в груди, и как же тут не наделать глупостей, если тревога плеснула через край, оглушила, стирая осторожность и здравомыслие?
Мишель вновь попыталась встать, но сервомоторы окончательно заклинило. Она могла сколько угодно напрягать мускулы, – это ни к чему не вело.
«Ладно… – В ушах шумело, во рту появился неприятный железистый привкус, – а если так?» – Она с трудом дотянулась кончиком языка до сенсора.
Среди алой россыпи аварийной индикации появился сиротливый изумрудный сигнал. Колонии нанороботов, являющиеся обязательным элементом оснастки бронескафандров, разработанных корпорацией «Прометей», сейчас активизировались.
Им требовалось от нескольких минут до часа на полное восстановление кинематических систем, все зависело от степени повреждения экипировки.
Мишель притихла. Ее тревога не исчезла, на глазах невольно выступили слезы, страх и неопределенность по-прежнему терзали рассудок, но к ним внезапно добавилась неодолимая слабость.
«Что же произошло?»
Не видя ничего вокруг (датчики скафандра не работали, а забрало гермошлема засыпало песком – он уже не струился ручейками, а лежал плотной массой), она вдруг испытала острый приступ клаустрофобии, будто была похоронена заживо.
Дыхание резко, непроизвольно участилось, зрачки расширились, затем вдруг наступил спазм, едва не окончившийся удушьем.
Слезы брызнули из глаз, потекли по щекам. Мгновения замешательства и слабости едва не стоили ей жизни. Каково ощутить себя погребенной под толщей песка в неработающем скафандре?
Информационные подсистемы не реагировали на мысленные запросы, она даже не могла узнать, сколько времени прошло с момента роковой вспышки.
«Сколько у меня осталось кислорода?»
Оперативные окна, прочерченные серыми контурами в объеме проекционного забрала, не несли ответов.
Неактивны? Кибернетические компоненты тоже не работают?
По горьковатому привкусу дыхательной смеси она поняла: устройство регенерации воздуха отключилось, и сейчас она дышит неприкосновенным запасом из небольшого резервуара, рассчитанного на шестьдесят минут автономного режима.
Песок по ту сторону забрала выглядел сухим.
Куда подевалась вода?
Где Родион Иванович? Что с ним?
Мишель с трудом сдерживала слезы. Никогда ранее она не попадала в подобные ситуации. Да, ее обучали приемам выживания, но пропасть между теорией и практикой сейчас казалась неодолимой.
Терпеть. Не сходить с ума.
Проще подумать, чем сделать.
* * *Время тянулось медленно. Сначала вынужденное бездействие казалось ей совершенно невыносимым, но приводы по-прежнему не работали, и в какой-то момент восприятие поменяло знак.
Теперь каждая секунда, каждый вдох стали бесценными, невосполнимыми.
Жизнь ускользала. Дыхательной смеси становилось все меньше. Мишель не ощущала никаких признаков работы нанороботов, и зеленая искра индикации больше не внушала оптимизма. «Может, они не приступили к ремонту, и моя надежда не имеет под собой ничего, кроме… надежды?»
Внезапно на ободе забрала зажглась еще одна изумрудная точка.
«Ну, наконец-то!»
Она осторожно пошевелилась.
Песок вновь заструился тонкими ручейками-осыпями, затем вдруг хлынул беззвучным потоком. Яркий свет мгновенно затемнил забрало гермошлема. Мишель привстала, чувствуя, как заработали приводы скафандра, и вскрикнула от неожиданности.
Вокруг простиралась пустыня.
Солнце сияло в зените.
Скалы, торчащие из песка, отбрасывали резко очерченные угольно-черные тени.
«Атмосферы нет!..» – Она подавленно озиралась по сторонам.
Океан выкипел. Невдалеке виднелся иззубренный край скалистой гряды, с вкрапленными в нее фрагментами технических сооружений. Взгляд остановился на огромной покосившейся раме ворот, возвышающейся среди скал, скользнул ниже, где раньше располагались причальные приспособления подводного дока.
Транспортный корабль, наполовину погребенный в песке, выглядел ужасающе. Его обшивку оплавило, а местами и вовсе прожгло насквозь.
Губы дрожали. Еще никогда в жизни Мишель не испытывала столь сильного потрясения.
Она в полном оцепенении смотрела на корабль, не в силах пошевелиться. Ее зрачки расширились от ужаса.
Ледяное дыхание смерти парализовало волю, ведь жить оставалось считаные минуты! Нанороботы отремонтировали кинематику, но внутренние системы по-прежнему не работали. Регенератор воздуха, терморегуляция – все отказало!
Мишель судорожно всхлипнула. «Что же мне делать?!» Сердце молотилось в груди, в ушах стоял шум, перед глазами все расплывалось.
Сбоку прорывалось зеленоватое мерцание, и она невольно взглянула в ту сторону, наверное, уповая на чудо, но увидела картину жуткую, ирреальную: вспененный вал воды застыл в десятке метров от нее, в границах стазиса. Взгляд прошел сквозь вихрь замерших навеки пузырьков, проник глубже и дальше, где у древних консолей управления застыл Родион Иванович.
Вода захлестнула его до плеч. Одной рукой он держался за ветхий погнутый поручень, другой тянулся к панели ввода команд.
Боже…
Разработанные армахонтами системы включались автоматически в случаях чрезвычайных, когда иного способа спасения уже не существовало. Они могли работать веками, тысячелетиями. До сих пор тайны этой технологии не удалось разгадать, устройствами научились пользоваться, менять их настройки, замедлять и даже ускорять время, но еще никто не смог воспроизвести стазис при помощи собственного, вновь созданного оборудования!
Бутов попал в ловушку. Панель управления, посредством которой можно вручную отключить эмиттеры, оказалась законсервированной внутри поля.
«Ему никто не сможет помочь. Так же, как и мне…» – в отчаянии думала Мишель.
Индикатор давления дыхательной смеси принял тускло-оранжевый оттенок. Она ощущала жар – лучи солнца постепенно раскаляли скафандр.
Мишель наивно полагала, что готова к любым испытаниям. Она рвалась навстречу приключениям, жаждала невероятных открытий и только сейчас поняла, сколь равнодушна беспощадная стихия космоса. Отец предупреждал, приказывал, уговаривал, но она не слушала, считая себя вправе испытать судьбу.
«А как бы действовал он?» – метнулась мысль.
Представить отца, покорно склонившего голову в ожидании смерти, Мишель не смогла. «Он бы нашел выход!» – упрямо кричало подсознание, и да, да, она верила внутреннему голосу, ведь те, кто выжил на Пандоре, всегда и во всем боролись до конца! И побеждали!
«Но что бы он сделал?!» – надрывно, беззвучно кричала она, словно и впрямь ожидала ответа.
Взгляд остановился на погребенном в песках корабле.
«Он полон припасов! Беги к нему, пока есть силы, глоток воздуха, лучик надежды! Не думай ни о чем, – беги!»
Мишель задыхалась. Жар, постепенно проникший сквозь оболочки скафандра, уже казался нестерпимым, от него воздух становился сухим, горячим, в горле начинало першить, из легких рвался судорожный кашель.
«Беги!»
Она неуверенно встала, сделала шаг, затем еще один.
«Где-то поблизости край площадки!» – метнулась паническая мысль, но поздно – песок под ногами пришел в движение, увлекая ее за собой, вниз.
Она скатилась по отлогому склону, ударилась о выступ скалы, вскочила, озираясь по сторонам.
Борт корабля вздымался из-под наносов метрах в двадцати от нее. Ближайшая пробоина сочилась сумраком.
«Песок не выдержит моего веса! Я увязну!»
«Тень! Зайди со стороны кормы!» – бился в рассудке холодный, отрешенный от безысходной ситуации голос.
Она вняла интуиции, побежала, и действительно – в условиях вакуума, там, где резко очерченная тень корабля отсекала палящие лучи, песок под ногами вдруг стал твердым, видимо, солнце никогда не заглядывало сюда, оставив небольшой клочок пространства во власти холода и льда, сцементировавшего сыпучие частицы.
Боль разрывала грудь. Учащенное дыхание обжигало. Губы потрескались, сознание ускользало.
«Не стой на месте!»
Мишель кинулась к техническому люку, расположенному между двигательными секциями, но быстро опомнилась, остановилась в поисках другого пути, ведь шлюз не откроется, энергии нет, реактор давно погашен в аварийном режиме, иначе вместо корабля тут осталась бы остекленевшая воронка!
Но как попасть внутрь?
Индикатор давления принял красноватый оттенок.
Она представила деформированные переборки, намертво заклиненные межсекционные люки, внутренне сжалась, похолодела, но приступ отчаяния незаметно проскользнул мимо, бледным призраком канул в глубины рассудка, словно эмоции стали не важны, организм отказывался тратить на них последние капли сил.
«Ты знаешь, как действовать! Знаешь!»
Взгляд скользил по обшивке. Кормовая часть транспорта почти не пострадала. Броня потемнела, но следов плавления Мишель не заметила. Зато ее внимание привлек технический порт, закрытый «лепестковой» диафрагмой. За ней располагалось небольшое углубление, где установлена аварийная консоль, закреплен набор инструментов для ремонта корпуса, и – она вздрогнула – там же есть резервный модуль жизнеобеспечения!
Она бегом рванулась вверх по покрытому мелкой рябью песчаному склону, рухнула на колени подле спасительного люка, не задумываясь, сильным ударом продавила диафрагму, ухватилась за края пружинистых «лепестков», используя мощь сервомускулатуры, разогнула их в стороны и увидела мертвые, лишенные энергии агрегаты.
В комплект инструментов входил набор соединительных кабелей. Она сильно рисковала, подключая один из них к внешним разъемам скафандра, ведь из пяти энергоблоков экипировки работал лишь один, последний, да и в нем емкость уже исчерпана на треть, но…
Острые, неведомые ранее чувства овладели ею. Все происходило на грани, на пределе выносливости психики. Одно неверное движение, одна ошибка, и жизнь оборвется короткой мучительной агонией – Мишель понимала это отчетливо, но куда подевался страх? Дрожали пальцы, сжималось сердце, но страха не было.
«Вот и все…» – Она коснулась сенсора на запястье, переключая питание.
На выступе модуля жизнеобеспечения вспыхнул рубиновый сигнал, затем на контрольном дисплее устройства появился столбец сообщений, шли секунды, а автоматика бездействовала, и ей пришлось задержать дыхание, экономя последние глотки воздуха.
«Неужели все напрасно?!»
В тени корабля царил лютый холод. Если несколько минут назад Мишель страдала от высокой температуры, то теперь почувствовала стылый озноб. Видимо, внешние слои скафандра сильно повреждены – при выдохе изо рта вырвалось облачко пара, забрало шлема вдруг начало запотевать изнутри.
«Ну, давай же!» – Ее измученный взгляд неотрывно следил за автономным устройством, но надежда таяла…
Строки, бегущие по крохотному экрану, исчезли. В обшивке модуля открылись технологические отверстия, оттуда начали выдвигаться гибкие, оплетенные приводами шунты, предназначенные для тестирования внешних устройств. Уровень заряда последнего накопителя резко упал, еще одна тревожная искра зажглась на ободе забрала.
«Я не выдержу…» – Мишель судорожно сглотнула. Нестерпимо хотелось жить, обжигающие слезы катились по щекам.
Прошлое таяло. Мечты, чаяния, честолюбивые амбиции юности подергивались дымкой. Она дошла до грани отчаяния и шагнула за черту. В такие минуты человек не осознает перемен, происходящих в душе и рассудке, но они необратимы. Пути назад нет.
Ее сознание боролось до последнего.
Пружинистые «лепестки» диафрагмы медленно втянулись в предназначенные им пазы. От аварийной системы жизнеобеспечения отделился автономный модуль – его выстрелило выше плеча, вслед тонкой нитью вытянулся кабель. Сферический аппарат пролетел с десяток метров и упал, взметнув песок. Его оболочка раскрылась на пять сегментов, изнутри выдвинулись тонкие, похожие на крылышки мотылька поглотители энергии.
Мишель ощутила вибрацию. К внешним разъемам ее скафандра подсоединились шунты, кабели и два прочных гофрированных шланга, рассчитанных на работу в условиях вакуума.
Внутрь поврежденной бронированной оболочки хлынул поток воздуха, несущий тепло.
Ноги подкосились. Неодолимая слабость овладела ею. Мишель не понимала, почему организм так отреагировал на помощь, пришедшую извне? Казалось, она должна испытывать ликование, смеяться, плакать, как-то выражать эмоции, но наступила глухая апатия, и она поддалась, села, привалилась плечом к борту корабля, ощущая лишь бессилие и глухую тоску.
* * *Только спустя шесть часов, после длительного ремонта внешний модуль жизнеобеспечения приступил к перезагрузке системы ее скафандра.
Мишель уснула. Она чувствовала себя настолько одинокой, измотанной, обессиленной, что не стала сопротивляться внезапной сонливости, просто провалилась в небытие, а когда открыла глаза, вокруг царила ночь.
Солнце ушло за горизонт, и теперь лишь зеленоватый свет стазиса озарял окрестности.
В толще проекционного забрала каскадом расположились полупрозрачные оперативные окна.
Она бегло просмотрела отчеты.
Повреждения скафандра оказались критическими. Многие удалось устранить, но некоторые узлы не подлежали восстановлению. Они в буквальном смысле могли рассыпаться, и Мишель поняла, что именно произошло с ней. Она уже сталкивалась с подобными повреждениями, возникающими в случае некорректного отключения стазиса, когда темпоральный поток расслаивался, искажался, воздействуя непредсказуемо. Одни детали утрачивали прочность, другие оставались целехонькими. На организм человека такие расслоения времени воздействовали куда губительнее, чем на технику, но в этот раз, похоже, обошлось – ее не задело, пострадала лишь экипировка.
Единственной хорошей новостью стало сообщение об активации части бортового оборудования корабля. Она получила доступ в грузовые отсеки, где могла сменить скафандр, взять кое-какие припасы и инструменты. В остальном отчеты не радовали. «Гермес» был разрушен. Он уже никогда не поднимется в космос.
Вопрос «что делать дальше?» встал перед ней с особой остротой.
Мишель выжила, но по-прежнему не испытывала радости. Ее в дрожь бросало, стоило лишь взглянуть в направлении исправно работающего сегмента стазиса и заключенной внутри поля измененного времени фигуры.
Она отчетливо понимала – вызволить Родиона Ивановича не в ее силах и возможностях. По роковому стечению обстоятельств модуль ручного управления эмиттерами законсервирован.
«И каков же итог? – думала она, отключая стационарное питание. – Я осталась одна на выжженной дотла, лишенной атмосферы планете! Отремонтировать корабль невозможно. Максимум, что смогу сделать, – это загерметизировать пару грузовых отсеков, а дальше? До конца своих дней прозябать тут?»
Перспективы, нарисованные воображением, казались гнетущими.
«Но на борту есть информационное хранилище, – тут же подумала она. – Может быть, работы Стременкова, посвященные исследованиям стазиса, помогут вызволить Родиона Ивановича?»
Насколько знала Мишель, Павел Аркадиевич в свое время создал на Пандоре периметр, остановивший армады чужих. Он использовал устройства армахонтов, чтобы защитить единственный человеческий город на планете.
«Может, в его трудах я найду ответ?»
На душе было тоскливо, одиноко и пусто.
* * *Двое суток Мишель провела на борту корабля.
Грузовой отсек, ставший ее прибежищем, в качестве жилища критики не выдерживал. Здесь не предусматривалось систем жизнеобеспечения, за исключением аварийных модулей. Немного воды, еда в концентратах, разреженный воздух (защита не работала, а корпус имел микротрещины), холод ночью и жара днем – вот условия, которые предлагала сила обстоятельств.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Подробнее о событиях в трилогии «Прометей».
2
Подробнее о судьбе «Первопроходца» в дилогии «Соприкосновение».
3
Идеомоторика – неконтролируемые движения мышц.
4
Генератор высокой частоты отвечает за пробой метрики и погружение корабля в гиперкосмос, генератор низкой частоты работает исключительно на выход из пространственно-временной аномалии.
5
Эмшир – аэрокосмический истребитель во флоте эшрангов. Фаттах – хондийская бионическая машина аналогичного предназначения.