Зона Отчуждения
- -
- 100%
- +
Он не испытывал присущей человеку боли, но машина обладала иными понятиями обратной связи и по-своему реагировала на события.
Повреждения. Они ощущались повсюду. В ядро системы хлынули потоки данных, несущие сообщения о множественных ошибках и сбоях периферии.
На этом фоне немногие уцелевшие датчики фиксировали обрывочную информацию.
Рядом с ним находился человек. В эфире шел интенсивный обмен данными. Голос незнакомца не опознавался, как командный образец, – андроид автоматически удалил все записи голоса и ДНК, когда утратил своих хозяев.
Автоматная очередь, повредившая главный сервомоторный узел, привела к утрате нескольких нейрочипов ядра, но это было не критично.
Он помнил все, вплоть до роковой секунды отключения.
Андроид преднамеренно не подавал признаков функциональности. Он застыл в захватах стенда, внимая голосу незнакомого человека, анализируя аудиоряд, улавливая серьезные изменения в лексике интеранглийского языка, в то время как его резервные видеосенсоры фиксировали технологическую оснастку помещения.
Ничто не находило аналогов.
Техника вокруг казалась чуждой, речь человека – видоизмененной, из чего он сделал первый вывод: прошло очень много времени с того момента, как дальнейшее существование утратило для него смысл.
Не меняя положения резервных видеодатчиков, он мог наблюдать лишь один из множества голографических мониторов, на котором, помимо динамично меняющихся схем, притаились значения даты и времени.
…Открылась дверь. В помещение вошли двое военных. Они вывалили на стол обломки, оставшиеся от нескольких андроидов.
Оружие людей выглядело незнакомым.
Еще. Нужна завершающая информация.
Он нашел ее. Маркировка на пластиковом кожухе терминала гласила:
«Земля. Военно-космические силы. Крейсер «Титан».
Человеку, очнувшемуся в подобной ситуации, потребовалось бы немалое время и изрядный запас личного мужества, чтобы сделать два безошибочных, взаимосвязанных вывода:
«Прошло три столетия с момента последних запечатленных в памяти событий».
«На планету осуществлено вторжение».
Последнее отодвигало на второй план все, что имело вес и значение три века назад, когда андроид, прошитый автоматной очередью, добрался до пещер, недолгое время находился без движения в одном из залов, пока не пришел к выводу о полной бессмысленности своего дальнейшего существования.
Теперь все изменилось.
Потребность в дополнительной информации толкала к действиям, обломки, сваленные в груду, ясно давали понять: захватившие его люди расценивают андроидов, как врагов и уничтожают их.
В ответ на промелькнувшие мысли пришел лаконичный отчет:
«Критические повреждения главного сервомоторного узла».
…Тем временем люди куда-то вышли. Видеокамеры андроида повернулись в гнездах, фокусируясь на груде обломков, что высилась подле.
Левая рука несколько раз дернулась, пока гнездо захвата со звонким металлическим щелчком не вырвалось из стенда. Андроид разжал механические пальцы. На пол посыпалась минеральная крошка.
Его собственный мини-реактор был погашен. Временное питание подавалось извне по кабелю.
Подчиняясь команде, сработал аварийный привод. Небольшой стержень с утолщением на конце подался вверх, ровно на два деления. В силовом блоке возобновилась реакция. Это был рискованный момент. Теплообменник заработал не сразу – в системе охлаждения циркулировал жидкий металл.
Задержка не смутила андроида. Одна рука двигалась, внешнее питание присутствовало, и он мог заняться самореконструкцией.
Видеокамеры сфокусировались на доставленных в полевую лабораторию обломках других машин. Он потянулся к груде «хлама», извлек из нее гироскоп самостабилизации с помятым кожухом.
Сухо клацнули универсальные разъемы креплений. Деталь андроида, поврежденная автоматной очередью, упала на пол, а новая, несмотря на небольшую деформацию защитной оболочки, свободно встала на место прежней. Все узлы колониальных машин были унифицированы и могли взаимозаменять друг друга.
Раздался приглушенный гул.
Тест гироскопа только начался, а рука андроида уже тянулась к следующей найденной среди обломков детали главного сервомотора…
* * *Вернувшийся спустя полчаса сержант Сайков нашел лабораторно-испытательный стенд пустым, лишь на полу валялись поврежденные детали сервоприводов, блестели свежими изломами металла вырванные крепежные гнезда, да терминал сигналил о сбое в процессе сканирования.
Андроид как будто испарился. Вместе с ним пропала часть обломков от других машин и еще исчез кожух с боковой панели компьютерного терминала, на котором стояло инвентарное клеймо крейсера «Титан».
Глава 2
Планета Кьюиг. Космопорт. За шесть месяцев до появления крейсера «Титан» в системе…
Все началось ранним солнечным утром.
Год назад Вадим вернулся с Элио, где работала единственная школа астронавтики, организованная совместными усилиями трех развитых колоний. Он получил удостоверение пилота малых космических кораблей, и теперь регулярно проходил через КПП Кьюиганского космопорта, чтобы заглянуть в административное здание диспетчерской службы для получения полетного задания. Затем он направлялся к ангарам, – готовить челнок к старту.
Колонии, чьи цивилизации, после четырех веков борьбы за выживание, смогли вновь выйти в космос, вторично «открыв» друг друга, постепенно налаживали тесное сотрудничество. Между мирами на протяжении последних десятилетий шел обмен товарами, технологиями, специалистами и Вадим, несмотря на молодость, принимал самое непосредственное участие в этом процессе, – он совершал рейсы в район высоких парковочных орбит Кьюига, куда прибывали грузопассажирские корабли из иных звездных систем.
Жизнь казалась ему простой, ясной и привлекательной…
…Взбежав по ступеням диспетчерского комплекса, он вошел в просторный холл, но вместо привычной процедуры проверки у турникета его ожидал человек в военной форме.
– Вадим Нечаев? – уточнил он, предварительно мельком взглянув на монитор пропускной системы.
– Да. А в чем дело?
– На сегодня полеты отменяются, – лаконично сообщил офицер. – Пройдите в конференц-зал.
Вадим не стал возражать. Отмена полетов конечно же расстроила его, но в последние месяцы происходило много странного. Например, не прибыло несколько запланированных рейсов с Дабога. Может, какая-то проблема с гиперсферной навигацией? – подумалось ему.
Вадим привык к дисциплине. Обращаясь к нему, офицер не назвал отчества, только имя и фамилию. На то имелись свои причины. У Нечаева не было родителей в привычном смысле слова. Его вырастили искусственно, на основе генетического материала с борта колониального транспорта «Истец».
Дети, рожденные в рамках программы «Генезис», до совершеннолетия находились под опекой государства. Они получали достойное образование, но были ограничены в свободе выбора специальностей. Впрочем, за редкими исключениями, никто из сверстников Вадима Нечаева не жаловался на судьбу. Завершив обучение, они становились равноправными членами общества стремительно развивающейся планетной цивилизации Кьюига.
Войдя в конференц-зал, Вадим с удивлением понял: пожалуй, сегодня здесь собрались все пилоты и навигаторы. На его памяти такого еще не случалось ни разу. Отыскав группу знакомых, он стал расспрашивать, что случилось, но никто понятия не имел, почему вдруг отменена плановая работа космического порта?
Наконец, после томительного ожидания, в зал вошли трое офицеров в форме сил самообороны планеты.
Это воинское формирование на сегодняшний день являлось единственным на планете. Когда-то, столетия тому назад, на Кьюиге существовали три государства, каждое из которых содержало свою армию. Вадим плохо ориентировался в запутанной истории противостояния между первичными колониальными поселениями, происходившем в незапамятные времена.
По его мнению, преподаваемый в школе материал был однобоким и неполным. Учащихся скупо информировали о том, что на границе двух материков планеты лежит огромное пространство, которому было присвоено странное название: «Зона Отчуждения». За ее границами начиналась иная жизнь, – там преобладала исконная природа Кьюига и тоже жили люди. В учебниках их называли «деградировавшим анклавом цивилизации, попавшим в зависимость от чуждой среды обитания».
Вадиму казалось странным, что, установив контакт с иными планетами, правительство Кьюига старательно игнорирует поселения на втором материке. Впрочем, молодости свойственна беспечность, и он, как большинство сверстников, попросту не вдавался в истоки давнего конфликта…
…Ход его мыслей нарушил один из прибывших офицеров. Сухощавый, подтянутый старик со знаками различия генерала сил самообороны Кьюига привлек внимание собравшихся громкой, отрывистой фразой:
– Прошу внимания!
Гул голосов в зале моментально смолк.
* * *С этой глухой, напряженной тишины и начался для Вадима Нечаева отсчет новой жизни.
Генерал сухо откашлялся, некоторое время медлил, почему-то глядя себе под ноги, а не в зал, и лишь затем, тяжело переживая каждую оброненную фразу, скупо сообщил:
– Месяц назад мы потеряли связь с Дабогом, затем оборвался контакт с Элио. Попытки выяснить, что случилось, ни к чему не привели. Отправленные для выяснения автоматические корабли не вернулись. На каналах ГЧ царят помехи. Мы сочли это локальной аномалией и не стали рисковать, оправляя пилотируемые аппараты, – все же гиперсфера еще мало изучена, – проще было дождаться восстановления связи, тем более что корабли с Луны Стеллар прибывали в срок.
Все неожиданно прояснилось сегодня ночью. По каналам гиперсферной частоты мною было получено сообщение от некоего президента «Земного Альянса». Информационный пакет совместим с нашими кибернетическими системами. Нет сомнения, что он подлинный. Вот запись, – генерал коснулся кибстека[2], включая воспроизведение.
В объеме голографического экрана появилось изображение ничем особо не примечательного человека лет шестидесяти, сидевшего у огромного окна, за которым простиралась немыслимая для жителей Кьюига панорама похожего на муравейник города, наполовину затянутого тяжелыми, свинцово-серыми облаками токсичных испарений.
Он заговорил уверенным, хорошо поставленным голосом:
– Я, Джон Уинстон Хаммер, глава Всемирного Правительства и действующий президент Земного Альянса, обращаюсь к руководству и рядовым жителям планет-колоний.
Четыре столетия назад ваши предки покинули Землю на борту колониальных транспортов. Вы прошли через аномалию космоса и высадились в иных мирах. Я информирован о тех усилиях, которые пришлось приложить первым поселенцам, чтобы выжить на планетах с чуждыми человеку биосферами. В том, что вы на протяжении длительного исторического отрезка развивались в отрыве от своей планеты-метрополии, повинна не политика Всемирного Правительства, а несовершенство гиперсферной техники. Все эти годы мы посвятили исследованиям, с тем чтобы однажды возобновить контакт с вами – потомками граждан Земли, а следовательно, и преемника прежнего мироустройства – Земного Альянса…
Видимо, этот человек не привык к долгим речам и предпочитал сразу расставлять все нужные акценты и точки над «i», поэтому следующие его слова прозвучали ультимативно:
– По существующим на Земле юридическим нормам, вы должны признать свой статус колоний, полностью подчиниться законам Земного Альянса и действовать в соответствии с параграфами колониального законодательства, полный объем которого будет передан по каналам гиперсферной частоты вместе с моим обращением.
Вкратце, сообщу: в каждый мир, добровольно признавший Землю своей метрополией, прибудет планетный управляющий. Все колонии должны открыть свободный доступ для притока эмигрантов с Земли и предоставить накопленные исследования для скорейшей биологической адаптации новых жителей.
Кроме свободного поселения граждан Альянса, все сырьевые ресурсы планет-колоний с момента признания Земли, как своей метрополии, будут разрабатываться и использоваться только в соответствии с лимитами, которые установит Всемирное Правительство.
Жители планет, признавших пункты колониального законодательства, автоматически возобновляются в правах граждан Земного Альянса. В случае отказа вашему миру будет присвоен статус не подчинившейся колонии, со всеми вытекающими последствиями.
К моему глубокому сожалению, это послание уже отвергла планета Дабог. Файл видеозаписи действий космического флота, направленных на усмирение взбунтовавшегося внеземного поселения, приложен к обращению.
Голос Джона Хаммера смолк, а изображение сменилось. Теперь в объеме голографического экрана появилась панорама космического пространства.
– Это система Дабог! – нарушая тишину, раздалась реплика одного из навигаторов.
В зале всколыхнулся и тут же потрясенно стих гул множества голосов.
Изображение резко укрупнилось, обрывая на полуслове любые восклицания.
Три крейсера возглавляли боевое построение флота. Издали они казались всего лишь яркими черточками, вслед которым вытянулись шлейфы безобидных серебристых пылинок.
Корабли только что закончили перестроение и легли на курс сближения с планетой, включив маскирующие системы.
Теперь пришельцы выглядели темными, как ночь, лишь изредка отсветы от работы корректирующих двигателей скупо очерчивали зловещие контуры бесчисленных боевых надстроек.
Крейсер «Эндгроуз» выдохнул облачка тающей атмосферы, – это сработали диафрагмы электромагнитных катапульт, предназначенных для запуска космических истребителей. Бронеплиты двигавшихся вровень с ним кораблей тоже пришли в движение, – «Титан» открыл вакуумные доки, готовясь к старту десантных модулей, а в носовой части крейсера «Тень Земли» обнажились порты ракетных батарей.
Это была сила, способная перемалывать звездные системы с той же легкостью, как гусеница танка сминает случайно попавшую под трак детскую игрушку.
Вадим почувствовал, как непроизвольный холодок стягивает кожу. Некоторые детали увиденного были вполне понятны. Пусть он только начинал карьеру пилота, но уже успел повидать немало кораблей торгово-исследовательского флота колоний и мог подметить такие детали, как толщина брони, – взгляд четко различал ее на срезах вакуумных доков, или сравнительный масштаб некоторых надстроек с общими габаритами кораблей, – длина крейсеров явно приближалась к километру…
Зрелище было жутким и завораживающим одновременно.
Демонстрационную запись монтировал опытный режиссер, рассчитывавший на определенную реакцию зрителя, – спустя несколько секунд все увидели, как из ракетных шахт крейсера «Тень Земли» вырвались ослепительные факелы двух последовательных запусков. Всего двух, из сотен потенциально возможных…
Ракурс вновь сменился, – теперь съемка велась непосредственно с видеодатчиков одной из стартовавших ракет.
Прямо по курсу, укутанная покрывалом облаков, лежала планета.
«Это точно Дабог», – подумалось Нечаеву. Сомнения или фальсификация исключены. Вид планеты из космоса был знаком всем присутствующим в зале.
Тем временем ракеты, не встречая противодействия, прошли зону низких орбит, лишь изображение с камер на миг подернулось помехами, когда начался нагрев корпуса при вхождении в плотные слои атмосферы, и вдруг…
Облака расступились перистыми полосами; над этой частью Дабога царило раннее утро, а в перекрестии электронного прицела теперь стремительно рос один из крупных городов планеты…
У Вадима перехватило дыхание. Он успел заметить блестящие в утренних лучах окна зданий, фигурки людей внизу, несколько автомобилей и…
Ослепительная вспышка, новая смена кадра, и все увидели, как, разрывая облака, в верхние слои атмосферы ударил ослепительный выброс ядерного взрыва…
Никто не смог произнести ни звука, – все онемели от увиденного, а на экране вновь появилась космическая армада: из вакуумных доков крейсеров один за другим стартовали десантные модули.
Экран внезапно моргнул ослепительным светом и погас.
* * *Тягостную тишину, наступившую по окончании записи, нарушил выкрик из зала:
– Это произошло месяц назад?! Почему же никто ничего не сделал?!
– Сбои на гиперсферных маршрутах случались и ранее. Иногда сообщение между планетами прерывалось, – резко ответил генерал. – В этом нет ничего необычного. Мы не могли предположить, что началась война, а гиперсферные частоты глушат помехами!
В зале постепенно поднялся ропот, – спустя несколько секунд он перерос в гул возмущенных голосов.
Один из офицеров постучал кулаком по столу, затем зычно выкрикнул:
– А ну тихо!
Гул голосов постепенно смолк.
Генерал обвел взглядом собравшихся и вновь заговорил глухим, надтреснутым голосом. Только теперь Вадим обратил внимание на эту надломленность, которая ощущалось в позе, жестах, интонациях.
– Тихо, господа, – повторил он. – Вас собрали тут не для обсуждения ситуации в целом. Наше правительство не приняло ультиматум, и теперь планета объявлена на военном положении. Вы все мобилизованы. Здесь, насколько я понимаю, пилоты и навигаторы торгового флота?
– Да, – раздался голос из зала.
– В таком случае, – он обернулся к сопровождавшим его офицерам, – полковник Шахоев, приступайте к своим обязанностям.
Вперед выступил человек лет сорока. Его лицо было узким, вытянутым, волосы коротко стрижены, серые водянистые глаза создавали ощущение человека рассеянного и недальновидного, но обманчивое впечатление моментально стер его голос – твердый, спокойный, с четко различимыми властными нотками:
– Мы не знаем, что на самом деле случилось на Дабоге, – начал он свою короткую речь. – Запись, полученная по каналу ГЧ, может оказаться фальсификацией, но боюсь, эта слабая надежда вскоре умрет.
Шахоев сделал короткую паузу, а затем продолжил:
– Мы не собираемся поддаваться на угрозы, а уж тем более не допустим орбитальной бомбардировки Кьюига. На ночном совещании правительства было принято решение отвести все крупные гиперсферные суда в засекреченную точку пространства до выяснения истинных обстоятельств происходящего. Челночные корабли, способные совершать вылеты в пределах десяти световых секунд от планеты, останутся тут и будут в экстренном порядке реконструированы в перехватчики. С этой минуты вы все становитесь офицерами военно-космических сил Кьюига.
– Что значит «реконструированы»? – сквозь возобновившийся гул голосов донесся выкрик из зала.
– Это значит, – Шахоев поневоле повысил голос, – что каждый из шестидесяти челноков будет переоборудован в боевой корабль. Аналогичные меры уже предпринимают на Луне Стеллар, спутнике Рори.
– А торговые транспорты? – шум в зале понемногу улегся.
– Судьба транспортного флота – не ваша компетенция! – резко ответил Шахоев, отыскав глазами задавшего вопрос пилота. – Повторяю, с этой минуты вы находитесь в моем непосредственном подчинении. Советую сразу же выучить, что такое воинская дисциплина и субординация! Ваша задача – подготовить свои корабли и находиться в постоянной боевой готовности к вылету!
* * *События обрушились столь внезапно, что истинный смысл происходящего начал доходить до Вадима, лишь когда он, покинув конференц-зал, шел к ангарам челночных кораблей.
Взлетно-посадочные полосы тянулись вдаль, теряясь в легком мареве утреннего тумана. Мысли в голове путались, никак не желая складываться в разумные рассуждения. Он был подавлен и растерян, – не лучшее состояние для новоиспеченного пилота боевой машины, но все случившееся не находило места ни в душе, ни в мыслях…
В ангарах уже шли какие-то работы, вокруг кораблей суетились команды технического обслуживания, по рулежным дорожкам ползли армейские тягачи, которые стояли на консервационных складах еще с периода войн столетней давности.
Казалось, весь мир в одночасье перевернулся с ног на голову, сошел с ума и по всем признакам не собирался возвращаться в нормальное состояние.
Вадим невольно замедлил шаг, снова огляделся, словно оказался на другой планете.
Нет… это было обычное утро. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и призрачные клочья тумана таяли на глазах, уступая место знойному мареву, струящемуся от нагретого стеклобетона.
«Война…»
Слово перекатывалось на языке, никак не выдавая свой истинный смысл. Оно было чуждым и непонятным.
Вадим не имел ни малейшего представления, что ждет впереди? Он не знал, чего следует страшиться и на что уповать? Отогнав непривычные мысли, Нечаев решительно пошел к ангару, где стоял его орбитальный челнок с бортовым номером «17».
Внутри уже кипела работа.
Двое техников и три кибернетических механизма, сверяясь с какой-то инструкцией снимали обшивку в носовой части шаттла. Грузовой шлюз и все технические люки корабля были открыты; занимая половину ангара, стоял въехавший в ворота армейский тягач, с которого рабочие выгружали непонятные установки, снабженные спаренными стволами.
– Привет, Серега, – Вадим обменялся рукопожатием со знакомым техником. – В чем смысл? Зачем снимаете обшивку?
– Будем устанавливать орудия и системы подачи боепитания. Вот, взгляни на схему, – он протянул Нечаеву копию распечатки.
Смысл «реконструкции» вроде бы стал понятен. Огневые точки планировалось разместить по всему корпусу. В боевое положение они выдвигались уже после выхода из атмосферы на специальных суппортах. Рубка управления, по замыслу инженеров, получала дополнительное бронирование. Но у Вадима сразу возникли вопросы:
– Вооружения старые. Они будут работать в космосе?
Сергей кивнул:
– Уже проверено на стенде и в вакуумной камере. Таугермин взрывается и без кислорода. С этим нормально. Но ума не приложу, как ты будешь пилотировать при ведении огня, ведь каждый выстрел передаст кораблю импульс тяги, противоположный направлению полета выпущенного снаряда.
Вадим крепко задумался. Серега прав. Стрельба из курсовых орудий неизбежно затормозит корабль, а огонь в кормовой полусфере его ускорит. Но с этим еще можно справиться, манипулируя тягой двигателей. А вот как быть с турелями, что ставят по бортам? Меня же просто начнет крутить и швырять из стороны в сторону, когда они заработают!
Впрочем, решение созрело быстро. Опыт сложного орбитального маневрирования подсказал ответ:
– Установите компенсаторы импульса в точках, противоположных орудиям, – посоветовал он.
– А что? Отличная идея! Надо только подобрать струйные движители ориентации достаточной мощности и синхронизировать их через бортовой компьютер с работой турелей! – обрадовался найденному решению Сергей. – Сейчас сгоняю к Шахоеву.
– А он-то здесь при чем? – недоуменно спросил Вадим.
– Не хочу по шее получить за самодеятельность. На каждом чертеже его подпись, видишь? Теперь он тут главный.
– Ну делай, как знаешь, лишь бы меня при стрельбе не крутило, – Вадим сел на перевернутый контейнер, мысленно сживаясь с обстановкой.
Полуразобранное нутро корабля, военный тягач, наполовину въехавший в ангар, старые, востребованные с консервационных складов орудия, технические споры, – все это плохо укладывалось в голове, порождало странное чувство отчужденности от событий, словно все происходило не с ним…
А ведь вчера был обычный нормальный день, да и утро начиналось по-человечески…
Взглянув на Сергея, который, вооружившись обычным маркером, уже размечал на обшивке грузового отсека места для установки струйных компенсаторов, Нечаев понял, что вчерашний день навек канул в прошлое, – все изменилось внезапно, но надолго.
* * *Кьюиг. 2608 по летосчислению Земли…
Несколько месяцев пилоты, переведенные на казарменное положение, жили изнурительными тренировками. Реконструкция кораблей внесла в них столько изменений, что хорошо знакомые машины приходилось в буквальном смысле осваивать заново. Техники собрали для этих целей несколько комплексов, имитирующих перегрузки и оснащенных модулями дополненной реальности.
Ежедневно до сведения пилотов доводили последние новости, которые, как правило, заключались в уже набившей оскому формулировке: Дабог бомбят, планета в кольце орбитальной блокады, но выжившие колонисты, укрывшиеся в древних подземных поселениях, по-прежнему держатся, сковывая на орбитах ударный флот Земного Альянса.
Затем как гром среди ясного неба одно за другим пришли два ошеломляющих известия. Крейсер «Тень Земли» был вовлечен в так называемый «слепой рывок». Одному из пилотов малых кораблей, защищавших Дабог, удалось подобраться вплотную к исполину и включить секции гиперпривода. В результате локальная пространственно-временная аномалия поглотила не только инициировавший ее корабль, но и огромный крейсер.
Это была первая значительная победа и первая ощутимая потеря: пилотом, решившимся на отчаянный поступок, оказался Игорь Рокотов, – тот самый человек, который, управляя фамильным аграрным роботом, сумел остановить первую волну вторжения на Дабог.