Самолеты, поезда… и чувства

Livy Hart

Planes, Trains, and all the Feels

© 2023 by Livy Hart. All rights reserved

© Генералова Е., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2026

За Пестик и Пузырек, моему Цветику

Глава 1

Кэссиди

Мать откажется от меня, если я пропущу этот рейс.

Я пообещала, что буду в полном ее распоряжении целую неделю и помогу с мельчайшей деталью подготовки к свадьбе моей сестры Изабель. Мамины требования к проведению мероприятий находятся на высоте примерно пяти миллионов футов над уровнем моря, и грядущее событие должно соответствовать им всем. Это важнейший день в жизни ее любимой старшей дочери. К тому же хороший шанс блеснуть в роли матери невесты.

И если я облажаюсь… Скажем так, в Лос-Анджелесе не найдется человека яростнее Франчески Блисс.

На лбу выступают капли холодного пота, когда я на своей «Тойоте» по имени Трикси делаю еще один круг по стоянке аэропорта Шарлотт. Вихрь мокрого снега и льда – и это-то весной, благодаря капризам матушки-природы, – вьется вокруг машины, затрудняя обзор. Ничего не разглядеть и на пару метров вокруг.

План задобрить родную мать был сорван Матерью всего и вся. Великолепно.

Все было бы прекрасно, если бы я приехала сюда еще час назад, как и задумала, когда бронировала ночной перелет – единственная возможность с моим графиком занятий. Но очередь из машин на трассе двигалась возмутительно медленно всю дорогу, приходилось постоянно давить на тормоз, вдобавок я поздно закончила урок: не смогла отвертеться от студентов-танцоров, настоящих энтузиастов, которые захотели продолжить съемки моего танца.

К тому же я не могу пропустить полет, который изначально едва ли могла себе позволить.

Я кружу по стоянке, как ястреб над землей в поисках добычи. Если я сейчас же не найду место, то просто брошу Трикси посреди дороги и рвану на шаттл до самолета своим ходом. Или так, или я протараню этот мотоцикл, не постеснявшийся занять целых два парковочных места. Два, когда даже одно – слишком большая роскошь для такого скутера.

Не сказать, что Трикси вообще в состоянии кого-то протаранить. Моя машина надежностью напоминает прерванный половой акт и грозится заглохнуть, стоит проехать больше пары километров.

Тут мое внимание привлекает серебристый отблеск в конце ряда, где минивэн задним ходом медленно выезжает с парковочного места. Вот-вот покажется капот. Как же мне повезло! Я готова расплакаться от облегчения.

Взгляд прикован к минивэну, и я мчу в его направлении, старясь унять дрожь. Надо привести нервы в порядок. Вообще-то, дорога – самая простая часть в испытании под названием «встреча с семьей». Сбежав из Лос-Анджелеса два с половиной года назад, я избавилась от контроля гиперопекающей матери, однако эта свадьба и роль подружки невесты затягивали меня обратно. Но раз моя задача заключается в том, чтобы воплотить в жизнь мечту Изабель о вечеринке с шампанским и пожеланиями всего наилучшего, я перенесу стресс с улыбкой.

Конечно, мне снятся кошмары о том, что шоколадные фонтаны разбрызгиваются во все стороны, диджеи ставят ужасные песни, важные задачи вылетают из головы, а я совершаю ужасную ошибку и перед всеми ставлю себя в неловкое положение. Как паршивой овце семейства, мне не привыкать все портить. Но я придержу при себе страхи и со всем разберусь. Произнесу тост, съем тост и буду пить до тех пор, пока тосты не полезут наружу – в общем, сделаю все, что пожелает моя сестра, пока праздник не завершится поздним воскресным вечером. Я хочу, чтобы ей запомнился этот важный день.

Включаю поворотник, поворачиваю руль, притормаживаю и…

Буквально из ниоткуда – точнее, из-за угла – выруливает джип Grand Wagoneer и оказывается ровно на моем месте так быстро, что выезжающий минивэн едва успевает отъехать. Сдавленный крик срывается с губ, когда я бью кулаком в крышу. Клубы пыли, вероятно асбестовой, осыпаются на приборную панель.

Чтобы ему пусто было! Такое не могло произойти. Водитель джипа должен был увидеть меня и мой включенный поворотник. Бананово-желтая «Тойота Терцел» восемьдесят второго года выпуска не может остаться незамеченной.

Разумно отпустить эту ситуацию и продолжить поиски места. В любой другой день я бы так и сделала. Но сейчас мне нужна победа.

Как только минивэн покидает нас, я выдвигаюсь вперед и останавливаю свою машину точно за внедорожником обидчика. Я так близко к джипу, что его багажник, плавно открываясь, почти цепляет мою Трикси.

Вылезая с водительского сиденья, я хватаюсь за боковое зеркало, чтобы не упасть. Выпрямившись во весь рост, смотрю поверх машины, и в это время появляется владелец джипа.

Ох!

Слова застревают у меня в горле.

Сначала мой взгляд скользит по его модному пальто длиной чуть выше колен, и характерный блеск подсказывает, что это смесь шерсти с кашемиром. Одет он с иголочки: перчатки, шарф, шапка-бини. Даже очки у него стильные, в черной оправе, идеально подходящие к точеным чертам лица.

Если бы я судила книгу по обложке, то назвала бы его образ чрезвычайно деловым, за исключением шарфа. На его шею намотано нечто из трикотажа, в красно-белую полоску – ну прямо Уолли[1] собственной персоной! – в то время как весь остальной образ выдержан в монохромной чернильно-черной гамме, и это наводит на мысль о свободолюбивом характере обладателя шарфа. Вероятно, обычно он неукоснительно соблюдает правила цивилизованного общества, но в этот раз он готов пойти на риск, чтобы занять мое место.

Этому мужчине нет нужды что-либо доказывать, весь его внешний вид и смазливое лицо кричат о том, что он привык быть победителем.

Я резко зарываю рот и возвращаюсь к мысли, вылетевшей из моей головы из-за него.

– Привет… прошу прощения, но…

Он замирает, напоминая статного оленя в свете фар.

– Я включила поворотник и уже собиралась повернуть. – Мой голос звучит приторно-сладко, и дыхание вот-вот перехватит. – Пожалуйста, мне очень нужно это место. Я так сильно спешу и… к тому же вы выглядите разумным…

– Я предпочитаю марку «Верпул», но это на твое усмотрение. – Он закрывает дверь своей машины. – Это же ты пользуешься ею каждый день.

Я смотрю по сторонам.

– Что-что?

– Ты правда думаешь, что это безопасно? Я могу ее поменять, – продолжает он, доставая из багажника черную сумку-тоут. – Думаю, давно пора.

Я в замешательстве пытаюсь осмыслить его фразу. У меня что, нервный срыв из-за стресса? Я машу замерзшей рукой без перчатки, чтобы убедиться, что я привлекла его внимание, и в рукава набивается снег.

– Я не очень понимаю, о чем вы говорите, но вы заняли мое место. – Я хлопаю Трикси по крыше. – И я буду признательна, если вы уступите. Я уже двадцать минут ищу где припарковаться и очень хочу успеть на самолет.

Он поворачивает голову, приподнимает край бини и показывает мне на «Эйрподс».

Мои щеки горят.

– А, вы разговариваете по телефону, но все же…

– Софи, подожди. – Он переводит взгляд на меня. – Мэм, мне очень жаль, но я занял это место по-честному. И я тоже тороплюсь. Вам еще что-то нужно?

Я бледнею. Если меня приняли за мэм, то самое время нанести омолаживающую сыворотку. И он фактически проигнорировал мою просьбу.

– Я тоже спешу! Это мое место, и вы это знаете! Я включила поворотник!

– Я тоже включил поворотник. – Закидывая сумку повыше на плечо, он указывает на Трикси. – Как бы то ни было, ваш не моргал. Думаю, лучше бы его проверить. В целях безопасности.

И прежде чем я успеваю хотя бы открыть рот и что-то ответить, он достает свой черный чемодан из безупречно чистого багажника, разворачивается и поднимает брелок. Джип закрывается с громким писком, а довольный собой мужчина удаляется, и элегантно везет за собой багаж.

Запрокинув голову, я взываю к небесам. Я начинаю все больше погружаться в панику, но тут красный свет фар рассеивает туман. Примерно через два ряда от меня ревет оживший двигатель.

О, кто-то уезжает.

Я запрыгиваю обратно на водительское сиденье, хлопнув дверью, но замок не закрывается, и я хлопаю еще трижды, пока он наконец не срабатывает. Словно издеваясь надо мной, часы на единственной не сломанной части приборной панели показывают 19:26.

Я мчусь по парковке с безумной скоростью и занимаю место.

Припарковать машину. Мигом пройти досмотр. Сесть на самолет.

Один пункт готов. Осталось два.

Волоча за собой огромный чемодан, мелкими шажками я семеню к остановке шаттлов, сожалея, что не могу бежать в проклятых сапогах на каблуках, и не испытывая никакого желания поставить крест на танцевальной карьере, поскользнувшись в грязной луже и подвернув лодыжку.

Шаттл стоит с заведенным двигателем. Я едва нахожу его в тумане по свету фар. В поле зрения появляются размытые очертания человека.

– Подержите дверь! – кричу я, шлепая по слякоти, словно на мне снегоступы. Я машу свободной рукой: – Задержите шаттл!

В размытом силуэте я узнаю мужчину в шарфе Уолли. Я концентрируюсь на нем, представляя, что он – моя финишная черта. Я почти победила, осталось совсем чуть-чуть.

Но вот дверь закрывается, и полосатый шарф исчезает из виду.

Дыхание сбивается, я ковыляю к шаттлу. Чемодан выскальзывает из рук, и я, спотыкаясь, пытаюсь поднять их. Этот Уолли подставил меня с парковочным местом, но только настоящий придурок оставит человека на холоде. Он ведь, скорее всего, попросит водителя подождать, а люди охотно прислушиваются к таким, как он…

Шаттл с ревом оживает и отъезжает от обочины, оставляя меня под мокрым снегом.

Вот тебе и раз… победила.

Глава 2

Люк

Этот аэропорт пропах перегаром и безнадегой.

Я тащу чемодан по потертому линолеуму, направляясь к выходу на посадку. Необходимое зло на пути к другому, более существенному – самолетам.

Даже не могу себе представить, есть ли более страшное воплощение ада на земле, чем поездка в металлической коробке, несущейся по воздуху со скоростью почти девятьсот километров в час, в которой тебя трясет при малейшей турбулентности, как лед в стакане. Не могу даже думать об этом. И ведь мы еще платим за эту «привилегию». На самом же деле – отдаем кругленькие суммы за то, чтобы попасть в летающие гробы.

Но из хорошего – я здесь. У меня в запасе еще шесть минут. Вопреки всему – и под этим я подразумеваю длительную деловую встречу, которую легко бы заменило электронное письмо, не прояви я уважения к клиенту, – я вылетаю этим рейсом.

У выхода скопилась такая толпа, что шагу негде ступить, в итоге мне приходится маневрировать, как на полосе препятствий.

Подняв голову, смотрю на табло рейса Шарлотт – Лос-Анджелес. Ноль минут до посадки.

Желудок сводит. Мне бы порадоваться такой удачи – своевременному вылету в разгар шторма. Но вместо этого воображение рисует самые невообразимые сценарии развития событий: самолеты сталкиваются на затянутой дымкой взлетно-посадочной полосе, их крылья отрываются и болтаются, как заусенцы.

Закрыв глаза, я вздыхаю. По крайней мере, во время полета я смогу получить доступ к Wi-Fi и отвлекусь на файл Хопстеттера. Мне редко удается полностью отключиться. Формально я буду свободен следующие четыре дня, но выкинуть работу из головы у меня точно не получится.

Пока я маневрирую по рукаву телескопического трапа от терминала аэропорта до самолета, мой чемодан то и дело натыкается на чужие.

Голос Софи возвращает меня к реальности:

– Люк, ты меня вообще слушаешь?

Да, слушал… точнее, слушаю. Я люблю свою сестру, но эта женщина может болтать без остановки о чем угодно, кроме того, ради чего я ей позвонил: а я звонил, чтобы узнать о маме. В итоге всю поездку на шаттле мы разговаривали о выкрутасах неисправной стиральной машины Софи. И когда я перезвонил ей после досмотра, она каким-то образом свела разговор к своему умению губить комнатные растения, пропустив мимо ушей мои вопросы о семье.

– Да, я тебя слушаю. И что, влажность в доме действительно так важна?

– Этот фикус обречен: я его или залью, или он вообще засохнет.

Я закатываю глаза. Софи – мать-одиночка и медсестра, на чьих плечах каждый день лежит забота о дочерях, матери и толпе пациентов, но она почему-то решила, что для полного счастья ей не хватает еще и цветов в горшках.

– Ладно, расслабься. Сделай глубокий вдох, потом выдох… просто не поливай его никакой гадостью. Все будет хорошо.

– Окей, я займусь дыхательной гимнастикой, как только… Мам, подожди. Ты уже принимала сегодня инсулин, помнишь? – Софи вздыхает, что-то громко трещит мне в ухо. – Давай я перезвоню, как только уложу маму и девочек спать. Не скучай там на работе.

Я даже не уверен, что сестра услышала мое «пока», но я отключаю «Эйрподс». Она даже не подозревает, что я направляюсь вовсе не на рабочую конференцию, как я ее заверил.

К тому времени, как она решит перезвонить мне этим вечером, я уже приеду в Бейкерсфилд и буду готов лично выслушать ее тираду о растениях.

Несколько недель подряд Софи избегала разговоров о маме, и что-то мне подсказывало, что стоит неожиданно наведаться домой и убедиться, все ли в порядке. Ну и, конечно, встретиться с Уиллом Макклэри, моим лучшим и единственным другом, и съесть с ним столько тако с сальсой, сколько нормальный человек едва ли сможет… Но все-таки семейные дела важнее.

У меня с сестрой есть негласная договоренность: я отправляю ей деньги, а она распоряжается ими на свое усмотрение, удерживая маму от окончательного саморазрушения. Я выписываю чеки на все: на оплату счетов, на лекарства, на ерундовые развлечения, лишь бы мама была чем-то занята изо дня в день и держалась подальше от проблем. Благодаря этому Софи может посвятить себя работе и уходу за другими. А я просто Люк, проводящий по тринадцать часов в офисе.

И надо признать, эта система функционирует достаточно успешно, ведь она позволяет мне и дальше работать на Рохелио, моего босса и наставника, которому я обязан карьерой, а Софи – оплачивать частную школу дочерям, иметь хоть какую-то финансовую подушку и обеспечивать маме ежедневный присмотр. К тому же Софи всегда рядом, чтобы вовремя выпроводить маминых собутыльников, пока те еще не успели набраться. Беспроигрышный вариант.

Ну, почти. Жизнь за три тысячи километров от семьи не лишена некоторых неудобств.

Капли пота так и текут под воротник, когда я наклоняю голову, заходя в самолет. Для меня это словно пройти через портал в другое измерение, где все становится очень маленьким и явно предвещает недоброе.

Я кладу пальто и ручную кладь на багажную полку и устало усаживаюсь на место 18D. Однако дважды мне приходится вскакивать, чтобы пропустить соседей к их креслам, и только потом я наконец устраиваюсь поудобнее и пролистываю плейлисты, чтобы найти что-то отвлекающее, пока я не успокоюсь или не схвачусь за ноутбук, тут уж как получится. Но едва кровь перестает шуметь в ушах, как «Эйрподс» жалобно пищат.

Достав телефон из кармана, я открываю чехол наушников. Экран моего телефона загорается, показывая, что он тоже сел.

На меня накатывает безысходность, и я тянусь проверить, нет ли на спинке переднего сиденья USB-разъема.

И тут мое внимание привлекает спешно влетевшая в самолет девушка, которая прижимает руку к груди так, словно только что пробежала марафон. Ее тяжелые шаги отдаются эхом в салоне. Она проносится по первому классу, неуклюже волоча чемодан по проходу, и извиняется перед каждым, с кем сталкивается.

Я весь съеживаюсь в кресле и возвращаюсь к поискам музыки, вытягивая шею, чтобы осмотреть подлокотники. Все-таки USB-разъемов нет. Самолет, должно быть, совсем старый.

Пока я ломаю голову над статистической взаимосвязью между возрастом самолета и показателями безопасности полетов, мой взгляд упирается в чью-то задницу.

О господи!

Та самая девушка наклонилась над своим чемоданом и роется в нем. Если она и осознает, что практически сидит у меня на лице, то не подает виду.

– Ура! – Она подпрыгивает, сжимая в руке злаковый батончик.

Несколько человек поворачиваются в ее сторону, когда она бросает батончик на пустое сиденье.

Ее длинные блестящие волосы каскадом падают на спину, когда она пытается передвинуть чемоданы, уже плотно уложенные на багажной полке.

Ого.

Я поклонник облегающих джинсов с их естественной сексуальностью, а эта девушка смотрится в них просто сногсшибательно. Ее кожа кажется загорелой на фоне ослепительной белой рубашки. А ее волосы…

Постойте-ка.

Моя симпатия исчезает так же быстро, как и появилась, как только я замечаю красное пальто. Я сначала ее не узнал, ведь сейчас она была без него и не кричала, выглядывая из-за крыши самой желтой в мире машины, но это точно была она.

Та самая девушка с парковки.

Воспоминания об этом абсурдном происшествии еще свежи в моей памяти, поэтому я сканирую ее взглядом, который называю «детектором сомнительных личностей».

Нет. Все-таки она великолепна.

Когда ей не удается освободить место для своего чемодана путем расталкивания чужих, она поворачивается, чтобы проверить другую багажную полку. Ту самую, над моей головой.

К моему сожалению, спереди она так же соблазнительна, как и сзади. Взгляд останавливается на ее хорошеньких губках, как и тогда, когда она разговаривала со мной на парковке. Сочетание рыжих волос, белой рубашки и синих джинсов вызывает у меня ассоциацию с мороженым «Ракета» – красный, белый, синий, – которым меня в детстве всегда угощали соседи. Если бы она не заговорила тогда со мной на парковке, я бы сейчас подумал, что она такая же приторно-сладкая, как этот десерт.

Девушка поднимает свой чемодан. Опасно покачивается, но быстро восстанавливает равновесие и тянется к полке. Мышцы на ее руках напряжены, когда она пыхтит себе под нос:

– Залезай… туда… черт тебя побери…

Я вскакиваю с места и подхватываю ее чемодан, прежде чем он упадет ей на голову.

– Эй, полегче.

Она крепче цепляется за пластиковый корпус чемодана.

– Я сама справлюсь.

Чемодан кренится, угрожая упасть на человека на сиденье спереди.

Я почти вырываю у нее из рук багаж, переворачиваю его набок, и в этом положении он легко влезает на багажную полку.

Она поднимает лицо, и ее пристальный взгляд встречается с моим. В глазах что-то мелькает – кажется, узнала.

Она хмурится. О, черт… Она действительно узнает меня, поджимает губы и щурится.

– Ага.

Я наклоняю голову набок:

– Что – ага?

– Теперь ты резко захотел помочь. Что-то не заметила такого рвения раньше.

Ох. Несомненно, она зацепилась за свою парковочную вендетту. Но честно говоря, для хмурого взгляда нет никаких оснований. Я, возможно, спас ей жизнь в тот раз – благодаря мне она проверит поворотник и не попадет в аварию.

Я одариваю ее натянутой улыбкой.

– Ну простите, что не дал заработать сотрясение из-за упавшего на голову чемодана. И вообще, эта штука опасна. Тканевые чемоданы безобиднее.

– А еще уродливее. И кстати, у меня все под контролем.

– Ладно, прости. – В моем голосе сквозит раздражение, и я сажусь в кресло, подняв ладони в примирительном жесте.

– А ты чего такой раздраженный? Это ведь не я заняла твое место на парковке и не ты остался на холоде.

Я удивленно хлопаю глазами, пытаясь осознать сказанное.

– Чего? Но я объяснил вам на стоянке, мэм…

– Никакая я не «мэм», – шипит она, наклоняясь еще ближе, вторгаясь в мое и без того ограниченное личное пространство. – До такого уровня я еще не дошла. Меня зовут Кэссиди…

– Что ж, очень рад знакомству. Я Люк и…

– И ты не только подрезал мою машину, но и не задержал шаттл. Я чуть не опоздала на самолет!

Я пытаюсь хоть что-то понять.

– В смысле – не задержал шаттл?..

– Займите, пожалуйста, свои места, мне нужно закрыть багажные полки для взлета, – раздается резкий голос у меня за спиной.

«Ракета»-Кэссиди чуть не пришибает меня своей туго набитой сумкой, висящей на плече, рванув ее вперед. Эта штука больше похожа на дубинку и уже трещит по швам. Из ее глубин Кэссиди достает две пластиковые карточки, засовывает их в карман и закидывает сумку на багажную полку.

Я пробираюсь на свое место, чтобы дать стюардессе выполнить ее работу, а Кэссиди плюхается на сиденье 17С, расположенное у прохода с противоположной стороны от меня, на ряд впереди.

Повернувшись ко мне, она говорит:

– Когда ты сел в шаттл, я бежала позади и кричала, чтобы ты его задержал. Но ты, судя по всему, решил водителю этого не говорить… может, потому что я накричала на тебя на парковке, знаешь… да, я была очень расстроена. Мне жаль, что я прервала твой звонок. Но я думала, что ты, конечно же, не оставишь девушку на холоде. Похоже, я ошиблась.

Ого. С такой прытью она могла бы и весь аэропорт оббежать. Меня бросает в жар.

– Вот это да. Так, давай разберемся по порядку. Во-первых, я тебя не слышал. Да и не видел, что ты бежала.

– Трудно в это поверить, я ведь кричала.

– Но это правда! На улице было ветрено, я разговаривал по телефону, а у «Эйрподс» ну очень хорошее шумоподавление. Так что это вышло без всякого злого умысла. А ты действительно готова оговорить человека после небольшого недоразумения? Или это особый случай?

– Я тебя не оговариваю. Просто хорошо знаю таких, как ты.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Я с водителями «Убер» знаком дольше, чем с этой девушкой, а она уже собирается рассуждать о том, к какому типу людей я отношусь.

И все же любопытство обжигает меня, как горячая кочерга:

– Ну и какой же я?

Женщина, сидящая позади Кэссиди, явно прислушивается к разговору, и ее взгляд мечется между нами.

А Кэссиди, кажется, никого вокруг не замечает. Ее внимание приковано ко мне и только ко мне.

– Тот, кто считает себя суперважным, а потому все должны с ним считаться. Такие люди получают все что хотят.

– И с чего ты это взяла?

Устраиваясь на своем месте поудобнее, она пристально оглядывает меня с головы до ног своими холодными, как лед, голубыми глазами.

– Посмотрим. На тебе дорогое пальто из кашемира, возможно, итальянское, и это указывает на то, что у тебя успешная работа или ты публичный человек, и выходить на улицу в чем попало нельзя. В остальном ты выглядишь так, словно звонил директору «Джей Крю» – узнать, в чем он придет на деловую встречу, чтобы не прийти в том же самом. А потом вдруг решаешь: «К черту, я тоже это надену». Очевидно, ты босс и привык, что твои подчиненные делают все, что ты хочешь, поэтому настолько уверен в себе.

Что ж, даже Шерлок ничего не сможет противопоставить этой женщине: она бы могла провести мастер-класс под названием «Как сделать сложные выводы буквально из воздуха». Я, конечно, оценил ее джинсы… ну ладно, и великолепную задницу тоже, но наблюдательность у Кэссиди явно хромает, причем настолько сильно, что мне так и хочется сделать ей замечание. Но Кэссиди не обязательно знать, что пальто подарил мне Рохелио, когда я устроился на работу в Северной Каролине, а моя публичность оставляет желать лучшего, или что я по уши увяз в серии из двадцати баскетбольных поражений от Уилла – и по всей видимости, когда я вернусь домой, прибавится еще одно.

Вместо этого я упираюсь локтями в колени и просто вымученно улыбаюсь Кэссиди.

– В точку. Ты меня раскусила. Я гендиректор «Гугла», а еще я обладатель нескольких мировых рекордов. И, представь себе, мне нужно туда же, куда и тебе. Ну да, мы в одном самолете. Ты можешь судить обо мне по одежде и поведению сколько угодно, но это не отменяет того факта, что эпизод с шаттлом был просто случайностью.

Кажется, пламя в ее глазах затухает, оставляя после себя горстку пепла. Кэссиди хмыкает.

– Был бы ты гендиректором «Гугла», летел бы на частном самолете.

– Будь я и впрямь гендиректором «Гугла», пустил бы средства на создание телепорта. Хорошего полета, Кэссиди.

Я снова засовываю в уши разряженные «Эйрподсы» и устраиваюсь поудобнее, надеясь, что она поймет намек. Если я продолжу разговор с Кэссиди, это будет уже перебор.

Глава 3

Кэссиди

«Можешь судить обо мне сколько угодно…»

Глубокий рокочущий голос Люка все еще звучит у меня в голове, продолжая вспенивать раздражение.

Как будто это так уж нелепо предполагать, что он услышал мои крики через всю парковку. Или делать выводы о престижности его работы по тому, как он одет. Подайте на меня в суд. Черт, кажется, вся его работа – это осуждать меня.

Я достаю телефон из кармана и устраиваюсь поудобнее. В подголовнике сиденья набивки явно меньше, чем в лифчиках у «Викториа'с Сикрет». Я даже готова выпить чего-нибудь покрепче, черт возьми, что уж там, и пиво сойдет, но я решаю спасти свое паршивое настроение общением с подругой.