- -
- 100%
- +
Бетонная пыль въедалась в кожу, оседала на волосах и скрипела на зубах, сколько бы воды я ни пила. Я потерла переносицу, наверняка оставляя на лбу серую полосу, и снова развернула чертеж на шатком столике прораба.
— Петрович, я не приму эту плитку.
Грузный мужчина в спецовке перестал жевать спичку и тяжело вздохнул, всем видом показывая, какую вселенскую скорбь вызывает у него общение с женщинами на объекте.
— Яна Владимировна, ну чего вы начинаете? Поставщик подвел. Максим Юрьевич лично сказал брать аналог, сроки горят синим пламенем. Сдача через две недели. Какая разница, блестит она или нет? Народ сейчас непривередливый, им бы ключи получить побыстрее и все.
— Мне есть разница. И жильцам будет, — я постучала пальцем по глянцевому образцу, на котором уже виднелся жирный отпечаток чьего-то пальца. — Мы утверждали матовый керамогранит. А это – каток. Это входная группа, Петрович. Люди с улицы пойдут, снег, грязь. Через месяц это превратится в исцарапанное позорище. Снимайте.
Я вышла из душной бытовки на воздух, плотнее запахивая пальто. Октябрьский ветер пронизывал насквозь, забирался под кашемировый свитер. Вокруг шумела стройка ЖК «Северный» – моего проекта, который я вынашивала полтора года и который сейчас, на финише, медленно, но верно превращался в обычный «эконом» усилиями моего мужа.
Я устала. Не той приятной усталостью, когда видишь результат и гордишься собой, а вязкой, тягучей тяжестью. Хотелось просто сесть на кучу песка, закрыть глаза и выключить звук. Чтобы не слышать визга болгарки и мата рабочих.
К воротам, поднимая веер грязных брызг, подкатил черный внедорожник Максима. Я невольно выпрямилась, поправила каску, провела ладонью по пальто. Привычка «держать лицо» перед мужем выработалась за десять лет брака намертво.
Раньше я встречала его с радостью, сердце подскакивало. Теперь в солнечном сплетении появлялся только легкий спазм напряжения.
В каком он настроении? Не забыла ли я что-то сделать?
Максим вышел из машины, не глядя под ноги. В дорогих ботинках – прямо в жирную грязь. Он был раздражен, это читалось по резким, рубленым движениям. Следом с пассажирского сиденья выпорхнула девушка.
Я нахмурилась. Я знала всех сотрудников офиса, от бухгалтерии до клининга. Этой я не видела ни разу.
Молодая. До неприличия молодая — двадцать два, от силы двадцать три. В кислотно-ярком пуховике, едва прикрывающем поясницу, и без шапки. Волосы рассыпаны по плечам – красиво, но глупо на объекте, где пыль стоит столбом.
— Привет, — Максим кивнул мне, проигнорировав дежурный поцелуй в щеку. Он даже не посмотрел мне в глаза — его взгляд скользнул по моей каске, по пальто и ушел куда-то в сторону котлована. — Чего мерзнешь? Петрович звонил, ныл. Говорит, ты работу стопоришь.
— Я не стопорю, Максим. Я пытаюсь спасти холл. Они закупили дешевый глянец вместо мата. Это травмоопасно.
— Зато он на складе был, — отрезал муж. — Яна, выключай эстета. У нас кассовый разрыв маячит, если до первого числа акт не подпишем. Люди заедут, коврики постелят, и плевать им на твой гранит.
— Это репутация, Макс... — начала я привычную мантру, от которой у самой уже сводило скулы.
— Это бизнес! — рявкнул он.
Двое рабочих, тащивших арматуру, испуганно пригнули головы и ускорили шаг. Максим шумно выдохнул, провел ладонью по лицу, сгоняя раздражение. Словно вспомнил, что мы не одни.
— Знакомься. Это Илона. Дочка Вадима Сергеевича. Она у нас теперь стажируется. Папа попросил ввести в курс дела. Пусть походит с тобой, посмотрит, как «наводится красота».
Девушка улыбнулась. Улыбка была широкой, открытой и какой-то... липкой.
— Здравствуйте, Яна! Так интересно! — защебетала она. — Я вообще-то на экономическом училась, но папа говорит, в стройке деньги лежат. А дизайн – это же так мило. Шторки, вазочки, подушечки...
За ухом противно заныло – верный признак подступающей мигрени.
— Дизайн – это эргономика, инженерия и сценарии жизни, Илона, — сказала я максимально ровно. — А шторки – это декорирование.
— Ой, ну не душните, — хихикнула она и взяла Максима под локоть. Словно искала поддержки.
Я ждала, что Максим отстранится. Или хотя бы дернет рукой. Но он стоял, словно так и надо. Даже чуть подался к ней корпусом, расслабляясь.
— Максим говорит, вы тут главная по уюту, — продолжила Илона, окидывая скептическим взглядом серый бетонный фасад моего «скандинавского» дома. — А мне кажется, вот тут, на входе, надо бы чего-то поярче. Скучно же. Серое всё, как в тюрьме. Может, зеркала во всю стену? Или колонны золотые? Ну, чтобы человек зашел и сразу понял – богато!
Я посмотрела на мужа.
Скажи ей. Ты же строитель. Ты же понимаешь, что золотые колонны здесь будут выглядеть как седло на корове.
Но Максим перевел взгляд с фасада на Илону, и жесткая складка между его бровей разгладилась. Он смотрел на нее не как на дуру. Он смотрел на нее с интересом. С тем самым снисходительным мужским интересом, которым он сто лет не смотрел на меня.
— А что... В этом что-то есть. Зеркала пространство расширят. И дешевле, чем твой фактурный бетон, Яна.
Земля под ногами стала вдруг предательски зыбкой.
— Максим, ты серьезно? — я шагнула к нему, стараясь не замечать девицу, висящую на его локте. — У нас утвержденный проект. Рендеры на сайте. Люди покупали «нордик», а не провинциальный клуб нулевых.
— Люди покупали метры! — жестко оборвал он. — Илона дело говорит. Свежий взгляд. А ты, Яна, зациклилась. Тебе лишь бы бюджет раздуть. Короче, так. Плитку кладем ту, что привезли. На стены – зеркала, Илона найдет поставщика, у нее там какие-то знакомые были.
— Но...
— Всё, Яна. Разговор окончен. Езжай в офис, подготовь смету на изменения. А мы с Илоной еще по этажам пройдемся. Ей полезно.
Он повернулся ко мне спиной и двинулся к подъезду. Илона засеменила следом, смешно перепрыгивая через лужи на своих каблуках. На пороге она обернулась. Во взгляде не было торжества злодейки из сериалов. Скорее, снисходительное любопытство. Так смотрят на старую, добротную, но безнадежно вышедшую из моды мебель. Вроде и выбросить жалко, но в новую жизнь уже не возьмешь.
Я осталась стоять посреди грязного двора одна. Ветер швырнул мне в лицо горсть песка. Я посмотрела на свои руки. Кожа обветрилась, маникюр, сделанный всего три дня назад, сколот. Я жила на этом объекте полгода. Ругалась, выбивала, контролировала каждый стык, чтобы Максиму было легче. Чтобы «мы» заработали, чтобы у его компании было имя.
«Мы». Впервые это слово прозвучало в моей голове с вопросительным знаком.
Я достала телефон. 18:40. Нужно ехать в супермаркет. Максим любит стейки на ужин, а холодильник пустой.
— Соберись, — прошептала я себе, сглатывая комок в горле. — Он просто устал. Сдача объекта, нервы, инвесторы давят. Это просто дурацкая плитка. Не стоит из-за нее рушить семью.
Я села в свою машину – надежный, но уже не новый кроссовер, который давно просил техобслуживания. Повернула ключ зажигания. Пальцы мелко дрожали. Мне пришлось сжать руль до белизны в костяшках, чтобы унять эту предательскую дрожь.
Я ехала домой в полной тишине, даже радио выключила. Меня трясло. В глазах стояла эта картинка: рука Илоны на его рукаве. Ярко-розовый маникюр на дорогой ткани его пальто.
Почему он не отстранился? Это был простой, естественный жест – стряхнуть чужую руку. Особенно если ты начальник, а это – стажерка. Особенно если рядом стоит твоя жена. Но он этого не сделал. Он позволил ей висеть на себе.
Неужели он... Нет. Не может быть. Максим не идиот. Она же пустая. Шторки, вазочки... Она двух слов связать не может. Он просто устал. Ему льстит внимание молодой девицы, это тешит его эго. Это ничего не значит.
Я уговаривала себя, вцепляясь в руль. Но внутри, где-то под ребрами, ворочался липкий, холодный страх. Страх женщины, которая начинает понимать, что её срок годности истекает. Что её профессионализм, её верность, её «тылы» – всё это не ценится так высоко, как восторженный взгляд и короткая юбка.
В голове почему-то всплыла фраза, которую Максим бросил вчера за ужином, когда я с восторгом рассказывала про новую выставку архитектуры:
«Тебе бы всё летать, Ян. А кто приземляться будет?»
Кажется, посадка будет жесткой.
Глава 1.2
Дома было тихо. Та звенящая, стерильная тишина, которую я так любила раньше и которая теперь казалась вакуумом.
Я сбросила туфли, чувствуя, как гудят ноги, и сразу прошла на кухню. Наш пентхаус был моей визитной карточкой: много света, натуральное дерево, скрытые системы хранения. Никакого визуального шума. Максим называл этот стиль «офисом», но когда приводил сюда партнеров, всегда гордо выпячивал грудь: «Жена делала, итальянская мебель, спецзаказ».
Я достала из пакета два мраморных рибая. Максим любил мясо. Простое, понятное, с кровью. «Мужская еда», как он говорил. Я надеялась, что хороший ужин сгладит углы после ссоры на стройке.
Пока мясо шкворчало на гриле, наполняя кухню ароматом розмарина и чеснока, я нарезала салат. Механические движения успокаивали.
Он просто устал, — повторяла я про себя, как мантру. — У него ответственность. Кредиты, инвесторы, сроки. А я лезу со своей эстетикой. Может, он прав? Может, людям действительно плевать на плитку, лишь бы ключи дали?
Хлопнула входная дверь. Тяжелые шаги в прихожей.
— Я дома! — голос Максима звучал глухо.
— Привет, — я выглянула из кухни, стараясь улыбаться максимально мягко. — Ужин почти готов. Твой любимый рибай.
Максим вошел в кухню, на ходу развязывая галстук. Он выглядел взвинченным, лицо посерело. Даже не взглянув на меня, он прошел к барной стойке и плеснул себе виски.
— Что-то случилось? — осторожно спросила я, переворачивая стейки.
— Случилось, — он с грохотом поставил стакан в раковину. — Тендер по набережной пролетел.
Я замерла с щипцами в руке. Тендер на застройку городской набережной был его главной целью последние полгода. Он вложил кучу денег в предварительные согласования.
— Как пролетел? Но ведь ты говорил, в мэрии всё схвачено...
— Было, да сплыло, — он зло усмехнулся. — Саидов обошел.
Я невольно напряглась. Фамилия Саидова действовала на мужа как красная тряпка на быка.
Дамир Саидов, владелец компании «Футурис». Он появился на рынке города года три назад и вел себя... странно. Не давал взяток, не строил типовые «человейники», а заморачивался с какой-то сложной урбанистикой, «умными домами» и экологией.
Максим считал его сумасшедшим, который сорит деньгами, но почему-то этот «сумасшедший» забирал один жирный кусок за другим.
Максим схватил пульт и включил телевизор, висевший на стене. Там как раз шли местные новости.
— ...именно поэтому проект «Футурис» был признан лучшим, — вещала ведущая с дежурной улыбкой. — Вместо плотной застройки Дамир Саидов предложил создать общественное пространство с парком, сохранив исторический ландшафт.
На экране появился он. Я видела Дамира раньше только на фото в деловых журналах. Вживую – точнее, на видео – он производил другое впечатление. Максим всегда носил дорогие костюмы, которые кричали о статусе. На Саидове была простая темно-синяя рубашка с закатанными рукавами и, кажется, джинсы. Он стоял на фоне реки, ветер трепал темные волосы.
Он не выглядел как типичный застройщик. Он выглядел как человек, который знает что-то, чего не знают остальные. Спокойный, сосредоточенный взгляд, жесткая линия челюсти, но при этом – легкая полуулыбка, не заискивающая, а уверенная.
— Мы не строим квадратные метры, — говорил Дамир в микрофон, и его низкий голос странно резонировал даже через динамики телевизора. — Мы строим среду обитания. Город задыхается в бетоне. Мы хотим дать ему воздух.
— Воздух он хочет дать! — заорал Максим, тыча пальцем в экран. — Ты посмотри на этого клоуна! Святоша нашелся! «Среда обитания»! Да он просто демпингует, тварь! Зашел с московскими деньгами и душит местный бизнес. Какой идиот будет строить парк вместо двух лишних корпусов? Это же убытки!
Я смотрела на экран. На макет проекта Саидова. Это было... красиво. Действительно красиво. Каскадные террасы, много стекла, зелени. То, что я всегда мечтала спроектировать, но Максим всегда рубил на корню фразой «дорого и непрактично».
— Хороший проект, — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Максим медленно повернул голову ко мне. Его глаза сузились.
— Что ты сказала?
Я поняла, что совершила ошибку. Внутри все сжалось.
— Я говорю, с точки зрения архитектуры... это выглядит современно, Максим. Может, нам тоже стоило предложить городу компромисс? Не застраивать всё под ноль, а оставить сквер?
Он подошел ко мне вплотную.
— Компромисс? — тихо, с угрозой спросил он. — Ты сейчас на чьей стороне, Яна? Ты жена моя или кто? Этот урод у меня кусок хлеба изо рта вынимает, а ты стоишь и любуешься его «архитектурой»?
— Я не любуюсь. Я анализирую. Рынок меняется...
— Не учи меня делать бизнес! — он ударил ладонью по столешнице так сильно, что подпрыгнула доска с нарезанным хлебом. — Ты, блин, дизайнерша! Твое дело – картинки рисовать, чтобы лохи велись. А как деньги зарабатываются, ты понятия не имеешь! Сидишь тут в тепле, на всем готовом... «Современно» ей!
Он резко развернулся и пошел к выходу из кухни.
— Максим, ужин! Стейки остынут... — растерянно позвала я, чувствуя себя глупо с этими кухонными щипцами в руках.
— Ешь сама свой стейк. Кусок в горло не лезет, — бросил он через плечо. — Поеду в бар. Мне надо выдохнуть.
— Но мы же...
— Я сказал, я уехал! Не жди.
Входная дверь хлопнула так, что, казалось, дрогнули стены.
Я осталась стоять посреди идеальной кухни. На экране телевизора Дамир Саидов пожимал руку мэру. Он выглядел спокойным, уверенным. Победителем.
Я перевела взгляд на тарелки. Сочные стейки истекали соком. Салат, вино, которое я открыла заранее, чтобы дать ему «подышать». Всё это теперь казалось нелепой декорацией к спектаклю, который отменили из-за отсутствия главного актера.
Я потянулась к пульту и нажала «Выкл», обрывая новостной сюжет на полуслове. Экран погас, и в черном стекле отразилась моя фигура. Одинокая, в домашнем халате, с идеальной укладкой, которая никому не нужна.
Тридцать три года. Красный диплом архитектурного. Десять лет брака. И полное ощущение, что я – просто дорогой аксессуар в этом пентхаусе. Красивый, стильный, но который начал раздражать владельца, потому что вышел из моды и требует слишком много внимания.
В тишине квартиры слышно было только, как гудит холодильник и как за окном, где-то внизу, ревет мотор отъезжающего внедорожника. Мой муж уехал успокаиваться. А я осталась здесь. В доме, который я создала, но в котором мне вдруг стало невыносимо холодно.
Глава 2. Умная среда
Утро началось не с кофе, а с головной боли и стойкого запаха перегара в коридоре.
Я на цыпочках прошла мимо гостевой спальни. Дверь была приоткрыта, и я увидела Максима. Он спал прямо в одежде, свесив ногу с кровати. На полу валялся один ботинок, второй сиротливо лежал у двери. Видимо, вчерашний «бар» затянулся до рассвета. Я даже не стала его будить. Какой смысл? Разговаривать с ним сейчас бессмысленно и бесполезно, будет только хуже.
В ванной я включила воду погорячее. Двадцать минут под душем, патчи под глаза, литр кофе – и вот в зеркале уже не обиженная жена, а уверенный в себе профессионал.
Сегодня по плану был форум «Урбанистика и развитие». Максим такие тусовки ненавидел.
«Сборище болтунов», — говорил он. — «Пока они языками чешут, я деньги делаю».
Так что отдуваться за имидж компании «СтройМакс» снова пришлось мне.
Я выбрала брючный костюм графитового цвета. Строгий, стильный, ничего лишнего. Собрала волосы в идеальный высокий хвост. Выглядела я так, словно у меня всё под контролем. Жаль только, руки слегка дрожали, пока я красила губы.
На форуме было шумно, людно и пафосно. Все пили плохой кофе из бумажных стаканчиков, обменивались визитками и делали вид, что они очень важные.
Я села в третьем ряду, подальше от прохода, чтобы ни с кем особо не болтать. Спать хотелось ужасно.
— ...будущее не за метрами, а за людьми.
Я подняла глаза. На сцену вышел Дамир Саидов.
Вживую он оказался еще интереснее, чем по телевизору. Никакого лишнего лоска, как у Максима. Темно-синий пиджак, белая рубашка без галстука, расстегнутая верхняя пуговица. Он держался просто, но от него веяло такой спокойной силой, что зал как-то сам собой затих.
— Посмотрите на слайд, — сказал он, щелкнув кликером. — Мы моделируем ветровую обстановку во дворах. Зачем? Чтобы детей на площадке не продувало. Это не стоит миллионов. Это просто про заботу.
Я поймала себя на том, что слушаю его, открыв рот. Забота. Боже, как давно я не слышала этого слова в нашей компании. У нас были только «сроки», «сметы» и «давай подешевле». А Саидов говорил про то, что было важно для меня. Про свет, про удобство, про то, как человек будет чувствовать себя в квартире.
Когда он закончил, люди хлопали искренне. Я встала, чувствуя странную смесь восхищения и горечи. Мне безумно хотелось подойти к нему. Просто как коллеге. Спросить про программы, про расчеты. Но на моем бейдже было написано «Яна Волкова. СтройМакс».
Подойти к главному конкуренту мужа – это всё равно что объявить войну. Максим узнает – скандала не оберешься.
Я вздохнула и пошла к гардеробу. Хватит на сегодня умных мыслей. Пора возвращаться в реальность – к зеркалам, которые хочет Илона, и плитке, на которой можно убиться.
У гардероба я замешкалась, роясь в сумке. Где же этот чертов номерок? Пальцы натыкались на помаду, ключи, телефон, но пластиковый кругляш как сквозь землю провалился.
— Вы уронили.
Приятный мужской баритон раздался прямо над ухом.
Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял Дамир. Близко. Очень близко. Я даже почувствовала запах его парфюма – что-то древесное, с нотками табака и моря. Дорогой, сложный запах.
Он протягивал мне мой номерок.
— Ой, спасибо, — я быстро забрала жетон, стараясь не коснуться его руки. — Растяпа.
Он не ушел. Стоял и смотрел на меня. Внимательно так, изучающе. У него были очень темные глаза, почти черные.
— Яна Волкова, — прочитал он на моем бейдже. — Жена Максима?
— Она самая, — я выпрямилась, напуская на себя деловой вид. — Поздравляю с победой в тендере, Дамир Русланович. Ваш проект набережной... впечатляет.
— Впечатляет? — он чуть усмехнулся уголком губ. — Ваш муж вчера в интервью сказал, что это «экономическое самоубийство».
Я почувствовала, как краснеют уши. Максим успел дать интервью? Господи, когда? Наверное, прямо из бара позвонил журналистам.
— Ну, Максим у нас прагматик, — дипломатично ответила я, протягивая номерок гардеробщице.
— А вы? — вдруг спросил Дамир.
Я замерла с протянутой рукой.
— Что – я?
— Вы тоже считаете, что людям достаточно бетонной коробки, лишь бы подешевле?
Он шагнул ко мне и, прежде чем я успела опомниться, перехватил мое пальто у гардеробщицы. Обошел меня, встряхнул его, помогая надеть. Это было так... нормально. Естественно. Галантно. Максим мне пальто подавал только по особым случаям, и то, если вокруг были нужные люди. А тут – конкурент, посторонний мужчина. Я сунула руки в рукава, чувствуя спиной тепло его тела. Он был всего в паре сантиметров.
— Я помню ваш проект «Нордик». Два года назад, конкурс «Золотое сечение», — сказал он тихо, поправляя воротник моего пальто. — Там было круто. Много воздуха, свет, натуральный камень. А вчера я ехал мимо вашей стройки. И увидел дешевый пластик на фасаде. Что случилось, Яна?
Меня это задело. Даже не так – кольнуло. Он говорил не со злорадством, а с сожалением. Будто учитель увидел, что отличница скатилась на тройки.
— Рынок случился, Дамир Русланович, — огрызнулась я, быстро застегивая пуговицы. — Не все могут строить парки. У нас бюджет, сроки и ипотечники. Мы строим доступное жилье.
— Вы строите гетто, — спокойно припечатал он. — И вы сами это знаете. Я видел, как вы слушали меня в зале. Вам же больно смотреть на то, что делает ваш муж.
— Это не ваше дело, — буркнула я, хватая сумку. Он бил по больному, и мне это не нравилось. — Спасибо за помощь. До свидания.
Я хотела уйти, но он мягко преградил мне путь.
— Ваш муж не ценит то, что у него есть, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
У меня сердце пропустило удар.
— Вы сейчас про бизнес?
— Про бизнес, конечно, — он едва заметно улыбнулся, но глаза остались серьезными. — Главный архитектор – это сердце проекта.
— Я сама разберусь.
— Надеюсь. Но если вдруг решите, что устали строить коробки и хотите делать что-то стоящее...
Он достал визитку. Черную, матовую, стильную.
— Мой личный номер.
Я смотрела на этот кусочек картона. Взять – значит предать мужа. Не взять – выглядеть глупой истеричкой. Я взяла. Просто на автомате.
— Я не ищу работу, — сказала я холодно, пряча визитку поглубже в карман.
— А я не предлагаю работу, Яна. Я предлагаю сотрудничество.
Он кивнул и пошел к выходу. Легкой, уверенной походкой.
Я осталась стоять, сжимая в кармане визитку.
В сумке зажужжал телефон, звонил Максим. Я посмотрела на экран. Впервые в жизни мне не захотелось брать трубку.
Телефон замолчал и тут же зазвонил снова.
— Да! — рявкнула я в трубку, все же ответив на звонок.
— Ты где шляешься?! — вместо «доброго утра» заорал муж. — Я тебе смету на зеркала час назад скинул! Почему не согласовала? Илона ждет, поставщик ждет! Тебе вообще плевать на работу?
— Я была на форуме. Ты сам меня отправил!
— Да нахрен мне твой форум! Смету подпиши! И пулей в офис. Там лепнину привезли, надо выбрать, какая побогаче выглядит, чтоб блестело!
Лепнина. Побогаче. Чтобы блестело. В ушах всё еще звучал низкий голос Дамира про ветер и заботу о людях.
— Еду, — бросила я и отключилась.
_____________________________________
Дорогие мои, я буду вам очень признательна, если вы поставите "мне нравится" на книгу и добавите в библиотеку. А ещё можно подписаться на меня, мне будет очень приятно 😊
Спасибо вам большое заранее 💖
Глава 3. Золотое сечение
До офиса я ехала, кажется, вечность. Пробки стояли намертво, и от этой вынужденной неподвижности хотелось выть. В машине было душно, климат-контроль гудел, но меня колотило, как в лихорадке. Зубы выбивали мелкую дробь, которую никак не получалось унять.
Я сжимала руль так, что ладони горели от напряжения, а пальцы онемели, потеряв чувствительность. В голове крутилась дурацкая, спасительная мысль:
Сейчас приеду, и мы посмеемся. Максим скажет, что погорячился. Что Илона – это просто дочка инвестора, которую навязали, и он сам не знает, куда ее деть. Мы вместе что-нибудь придумаем.
Я уговаривала себя, как маленькую. Но интуиция – та самая, женская, которую не заткнешь, – уже орала благим матом:
Не ходи туда. Не надо.
Во внутреннем кармане сумки лежала визитка Дамира. Я чувствовала ее пальцами через тонкую подкладку. Зачем я ее таскаю? Почему не выкинула?
Наверное, потому что где-то глубоко внутри я уже искала запасной выход, хотя боялась в этом признаться.
Офис встретил меня тишиной. Не рабочей, когда слышно только клацанье клавиш и звонки, а какой-то выжидающей.
Лена, наша секретарша, которая обычно встречала меня с чашкой кофе и сплетнями, даже головы не подняла. Уткнулась в монитор и печатала так яростно, будто ль скорости набора зависела ее жизнь. Я прошла мимо. Спиной чувствовала – они смотрят. Отворачиваются, когда я поворачиваю голову, и снова смотрят. Кто-то резко замолчал у кулера. Они знали. Все они уже всё знали.