Мисс Вайс

Глава 1

«Холодный красный»

Цокот каблуков по мрамору лестницы звучал как отсчет перед взрывом. Елена Вайс не шла — она летела, и полы её строгого серого костюма нервно бились о колени, выбивая рваный ритм.

— Елена, стойте! Алиса... она снова... — задыхаясь, кричал вслед дворецкий, но его голос захлебнулся в холодной тишине верхнего этажа.

Елена рывком распахнула дверь в комнату дочери и замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Воздух здесь был густым, приторно-сладким от запаха железа и дорогих свечей.

В центре этого стерильного, вызывающе богатого великолепия, прямо на белоснежном ковре, сидела Алиса. Её рыжие волосы ярким пожаром рассыпались по плечам, а лицо... оно казалось фарфоровой маской, которая наконец-то треснула.

Алиса смеялась.

Это не был смех облегчения или радости. Это был захлебывающийся, ненормальный звук, который шел откуда-то из самой глубины её худого тела. Она содрогалась в приступе этого хохота, запрокинув голову назад, так что обнажилась бледная пульсирующая вена на шее.

— Алиса... Боже... — выдохнула мать, прижимая ладонь к губам. В её глазах не было сочувствия. Только первобытный, ледяной ужас.

Девушка была в крови. Густая, алая, она покрывала её руки до самых локтей, пачкая шелковую ночную рубашку и впитываясь в ворс дорогого ковра. В правой руке Алиса сжимала лезвие, на кончике которого дрожала тяжелая красная капля. Кровь была её собственной, но Алиса смотрела на свои вскрытые вены так, словно наблюдала за интересным химическим опытом.

Она резко оборвала смех и посмотрела на мать. Её «лисьи глазки» сузились, фиксируя цель. В этот момент в голове

Алисы, в её безупречно чистой картотеке, всплыла привычная запись:

«Объект №1. Статус: Бесполезная. Психологический барьер: уничтожен».

— Ты когда-нибудь задумывалась, мама, сколько в человеке этой липкой дряни? — Алиса улыбнулась, и её припухлые губы окрасились красным. — Я резала медленно. Хотела поймать момент, когда страх станет осязаемым. Но вместо страха пришел этот смех. Разве это не забавно?

Алиса снова зашлась в хохоте, вытирая окровавленную ладонь о свое лицо. Красные полосы легли на белоснежную кожу, превращая её в подобие жуткого мима.

— Ты безумна... Ты совершенно, абсолютно безумна, — прошептала Елена, пятясь к выходу. — Ты чудовище, Алиса. В тебе нет ничего от меня. Ничего от человека.

— О, ты ошибаешься, — Алиса резко подалась вперед, лезвие в её руке сверкнуло в свете люстры. — Я — это самая честная версия тебя. Просто я не боюсь испачкать руки.

Елена сорвалась с места и выбежала в коридор, ее тошнило от этого звука — звонкого, ясного и абсолютно сумасшедшего смеха, который продолжал эхом биться о стены их идеального дома.

06:00 утра.

За столом царила тишина, нарушаемая только мерным, пугающе ритмичным стуком металла о фарфор.

Елена Вайс сидела напротив дочери, вцепившись пальцами в край салфетки так сильно, что её костяшки побелели. Она пыталась смотреть в свою тарелку, но взгляд всё равно возвращался к Алисе.

Алиса не ела. Перед ней лежал стейк с кровью, и она разделывала его с пугающей тщательностью. Нож в её тонких пальцах двигался ювелирно: она отсекала ровные, одинаковые до миллиметра полоски мяса, а затем делила их на крошечные кубики.

Она не просто резала. Она строила из этих кусков сложные геометрические фигуры на краю тарелки. Накалывала один на вилку, поднимала на уровень глаз, рассматривая структуру волокон, а затем, так и не поднеся ко рту, аккуратно возвращала в «строй».

— Алиса, — голос матери дрожал, — пожалуйста, прекрати это. Просто… поешь как нормальный человек.

Алиса медленно перевела на неё взгляд. Её зеленые глаза были неподвижны, как у змеи, притаившейся в траве. В её внутренней картотеке мгновенно обновился статус:

«Объект №1. Реакция на визуальный стимул: раздражение, переходящее в панику. Эффективность воздействия: 85%».

— Ты боишься ножа, мама? — Алиса произнесла это шепотом, но в тишине столовой голос прозвучал как удар хлыста. — Или тебя пугает, что я не испытываю голода?

Она снова вонзила вилку в очередной кусок, и на белую керамику вытекла алая капля сока. Алиса проводила её взглядом, слегка наклонив голову набок.

— Голод — это слабость, — продолжила она, наконец откладывая приборы. Скрежет металла о тарелку заставил Елену болезненно поморщиться. — А я не чувствую себя слабой. Я чувствую себя… пустой. Как эта комната. Как твои попытки казаться любящей матерью.

Елена всхлипнула, прикрыв рот ладонью.

— Ты чудовище… Ты делаешь это специально. Ты знала, что я не спала всю ночь после того, что увидела в твоей комнате!

Алиса слегка улыбнулась. Её припухлые губы едва заметно дрогнули.

— Конечно, знала. Твой пульс на сонной артерии сейчас около ста десяти ударов в минуту. Ты хочешь убежать, но правила приличия заставляют тебя досидеть этот завтрак до конца.

Алиса поднялась. Её бледная кожа в утреннем свете казалась почти прозрачной, а рыжие волосы — зловещими.

— Я пойду к себе.

Дверь столовой закрылась с тяжелым, глухим стуком. Елена Вайс еще несколько минут сидела неподвижно, глядя на тарелку, где кубики мяса были выстроены в безупречную, пугающую пирамиду. Её подташнивало.

Дрожащими пальцами она достала смартфон и, не глядя, нажала на быстрый набор. Доктор Арман ответил почти сразу. Его голос, бархатистый и уверенный, обычно успокаивал Елену, но не сегодня.

— Доктор... я больше не могу, — прошептала она, прикрывая глаза. — Это завтрак превратился в какую-то вивисекцию. Она не ест. Она просто... режет. И смотрит на меня так, будто я — следующий кусок на её тарелке.

— Елена, мы обсуждали это, — мягко прервал её Арман. — Алиса находится в фазе активного исследования границ. Она социопат, её разум работает как скальпель. Она проверяет вашу реакцию, ищет слабые места.

— Она их нашла! — Елена сорвалась на крик, но тут же понизила голос до хриплого шепота. — Вчера она смеялась в собственной крови. Доктор, она не просто «исследует». Она получает удовольствие от того, как разрушается моя психика. Я боюсь заходить в её комнату. Я боюсь... её.

На том конце провода воцарилось долгое молчание. Было слышно, как доктор Арман что-то записывает.

— Значит, терапия на дому больше не эффективна, — констатировал он. Его голос стал профессионально холодным. — Ваша дочь представляет латентную угрозу для окружающих и, прежде всего, для вас. Ей нужна полная изоляция и дисциплинарное воздействие, которое мы не можем обеспечить в условиях вашего особняка.

— И что мне делать? — Елена всхлипнула, вытирая слезы салфеткой. — Вы же знаете, я не могу просто сдать её в государственную лечебницу. Семья Вайс не может себе позволить такого позора.

— Разумеется. Поэтому я предлагаю школу имени Джея Врейкруда. Это закрытое заведение на частном острове. Там учатся только дети элиты.

Елена судорожно вздохнула, прижимая трубку к уху.

— Но это остров...

— Именно. В этом и заключается терапевтический эффект, — продолжал психолог. — Остров дает чувство безопасности и структуры. В обычной городской среде Алиса предоставлена самой себе, она ищет острых ощущений в... деструктивных вещах. А там — закрытое сообщество. Она будет среди равных. У неё будет её телефон, интернет, она сможет звонить вам каждый вечер. Это обычная жизнь, просто под присмотром лучших наставников.

Арман сделал паузу, давая Елене осознать масштаб предложения.

— Это не наказание для неё, Елена. Это спасение. Для вас обеих. В школе Врейкруда умеют направлять такой интеллект и такой характер в конструктивное русло. Вы ведь хотите, чтобы она получила диплом, вышла в свет, стала частью общества?

— Я хочу, чтобы она перестала на меня так смотреть, — призналась Елена, глядя в пустоту коридора. — Чтобы она снова стала той маленькой девочкой, которой была до смерти отца.

— Там ей помогут найти баланс. К тому же, окружение сверстников из её круга заставит её играть по правилам. Социопаты отлично адаптируются, когда понимают, что правила выгодны им самим. Поверьте, через семестр вы не узнаете свою дочь. Она станет более... социально приемлемой.

Елена медленно кивнула, хотя доктор её не видел.

— Хорошо. Если вы считаете, что это поможет ей социализироваться...

— Я в этом уверен. Я лично подготовлю все рекомендации. Это лучшая инвестиция в её будущее, которую вы можете сделать сейчас.

Елена положила телефон на стол. На мгновение ей показалось, что она приняла правильное, цивилизованное решение. «Просто элитная школа», — повторила она про себя, как заклинание. — «Ничего страшного. Просто учеба».

Она не знала, что на острове Врейкруд правила «социализации» сильно отличаются от тех, к которым она привыкла.

Глава 2

«Белая соль, черная кровь».

Колеса тяжелого чемодана издавали противный дребезжащий звук, перекатываясь по металлическим стыкам трапа. Этот звук резал тишину утра, как тупая пила, но мне он даже нравился. Он был настоящим. В отличие от того фальшивого прощания, которое устроила мать, стоя в дверях особняка с бокалом сухого вина в одиннадцать утра.

Паром качался на грязных маслянистых волнах. Запах соли и дешевого топлива забивался в ноздри, вытесняя стерильный аромат парфюма, которым был пропитан мой дом. Я сделала вдох. Глубокий, до боли в легких.

Я уже почти ступила на палубу, когда заметила фигуру у леера.

Он стоял, прислонившись спиной к ржавому железу, засунув руки в карманы черной толстовки. Темные волосы трепал ледяной ветер, а серые «стеклянные» глаза были прикованы к горизонту, где в тумане угадывались очертания острова Врейкруд.

Алекс.

Впервые за утро — а может, и за последние несколько месяцев — уголок моих губ едва заметно дернулся вверх. Это не была улыбка радости, какую изображают люди на семейных фото. Это была усмешка игрока, который внезапно обнаружил в рукаве лишнего туза.

— Твои предки тоже решили, что свежий морской воздух лечит тягу к насилию? — спросила я, останавливаясь рядом.

Алекс не вздрогнул. Он медленно повернул голову, и я увидела на его скуле свежую ссадину. Его неконтролируемая агрессия была его проклятием, но для меня она была предсказуемой химической реакцией.

— Они решили, что если я останусь в городе еще на неделю, то от их новой машины останется только пепел, — его голос прозвучал хрипло, перекрывая шум мотора. — А когда узнали, куда отправляют тебя, старик лично выписал чек. Сказал, что во Врейкруде из меня «выбьют дурь».

Я посмотрела на его сжатые кулаки.

— Они ошибаются, Алекс. Они думают, что нас запирают, чтобы защитить нас. Но на самом деле они просто строят забор, чтобы защитить себя.

— Ты не одна, Вайс, — он наконец посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд на мгновение перестал быть стеклянным. В нем мелькнуло что-то похожее на узнавание. — Я не дам этим элитным ублюдкам сожрать твой мозг.

Я снова посмотрела на свои забинтованные руки, спрятанные под рукавами дорогого пальто. Наличие Алекса меняло всё. Моя классификация окружающего мира требовала обновления.

«Объект №2-Алекс. Статус: Константа. Единственный фактор, не поддающийся расчету».

Паром вздрогнул и медленно отвалил от берега. Берег, где осталась моя мать и её страхи, начал тонуть в серой дымке. Мы плыли к Джею Врейкруду.

— Пойдем внутрь, — сказала я, поудобнее перехватывая ручку чемодана. — Мне нужно найти место, где я смогу открыть дневник. Кажется, наш новый класс будет интереснее, чем обещал психолог.

Внутри каюты было тепло, пахло кожей и дорогим кофе. Группа подростков — человек восемь — сдвинули кресла в круг. Они уже вовсю «социализировались»: обменивались аккаунтами, хвастались часами и обсуждали, у кого на острове будет комната получше.

Я выбрала место в самом углу, подальше от панорамного окна. Алекс рухнул в соседнее кресло. Он не участвовал в разговорах. Откинув голову на спинку и натянув капюшон на глаза, он почти мгновенно провалился в тяжелый, беспокойный сон. Его дыхание было прерывистым, а пальцы на подлокотнике то и дело дергались.

Я достала дневник. Моя рука двигалась плавно, почти бесшумно.

— ...а мой отец сказал, что если я провалю первый семестр, он заберет мой «Порше»! — раздался звонкий смех блондина в центре круга. Его звали Тео. Типичный представитель «элиты».

Я пригнула голову ниже и вывела на чистой странице:

«Объект №4-Тео Класс: Зависимые. Слишком привязан к материальным маркерам статуса. Легко ломается через лишение комфорта. Уровень интеллекта: ниже среднего. Полезность: 15% (как источник информации)».

Рядом с ним сидела девушка, которая постоянно поправляла воротник блузки. Она улыбалась громче всех, но её глаза бегали по каюте, как загнанные звери.

«Объект №5. Класс: Бесполезные. Скрытая тревожность. Скорее всего, сидит на успокоительных. Станет первой жертвой местной атмосферы».

— Эй, а вы чего притихли? — Тео обернулся в нашу сторону, сверкнув голливудской улыбкой. — Мы тут знакомимся. Я — Тео. А вы?

Я подняла взгляд. Мои «лисьи глазки» встретились с его восторженным лицом. Улыбка Тео начала медленно сползать, как подтаявший воск. В каюте внезапно стало очень тихо. Даже те, кто смеялся секунду назад, замолчали, почувствовав этот могильный холод, исходящий от нашего угла.

— Алиса, — коротко бросила я, не закрывая дневник.

— А... а он? — Тео кивнул на Алекса, который во сне издал низкий, угрожающий рык.

— Это твой худший кошмар, если ты не перестанешь орать, — спокойно ответила я.

Тео сглотнул. Его уверенность испарилась. Он поспешно отвернулся к своим новым друзьям, но разговор больше не клеился. Они начали шептаться, бросая на нас косые взгляды.

Я вернулась к записям.

«Объект №4-Тео. Реакция на визуальный контакт: мгновенная субмиссия. Запах страха забивает запах его дорогого одеколона».

Паром качнуло. В окне за спинами смеющихся подростков промелькнула первая серая скала острова Врейкруд. Я почувствовала, как Алекс во сне крепко вцепился в мою ладонь. Он не проснулся, но его хватка была железной.

Игра началась. И, судя по моим записям, у меня уже было преимущество в несколько ходов.

Паром с тяжелым стоном уткнулся в бетонный пирс. Когда аппарель опустилась, толпа «элиты» замялась, словно стадо перед новыми воротами. На берегу, прямо под ржавым фонарем, стоял парень. Его форма была настолько безупречной, что казалась нарисованной, а на груди тускло поблескивал золотой значок старосты.

Старший префект, стоял у подножия лестницы, сложив руки на груди. Его лицо так и лучилось важностью.

— Слушайте внимательно!Мое имя Эрик,я старший префект! — прокричал он, перекрывая шум прибоя. — Телефоны оставьте при себе, но в учебное время они должны быть выключены. Сейчас я проведу вас в главный холл, где вы подпишете кодекс школы. Любое нарушение правил...

Я прошла мимо него, даже не повернув головы. Звук моих каблуков по каменным ступеням прозвучал как выстрел в тишине, которую Эрик так старательно пытался выстроить.

— Стой! — Эрик шагнул вперед, пытаясь преградить мне путь. — Я не закончил. В этой школе дисциплина — это база. Куда ты прешь, рыжая?

Алекс, шедший на полшага позади, мгновенно оказался между нами. Он не стал толкаться, просто навис над старостой всей своей массивной фигурой. Его серые глаза были абсолютно пустыми, «стеклянными», что пугало гораздо сильнее, чем если бы в них читалась ярость.

— С дороги, — выплюнул Алекс. Его голос был тихим, но в нем слышался скрежет металла. — Ей плохо. У нее морская болезнь.

Эрик опешил, глядя на мою бледную, почти прозрачную кожу и забинтованные запястья, которые я намеренно выставила чуть больше, чем нужно. Мой взгляд, устремленный куда-то сквозь него, довершил картину.

— Она... ей правда плохо? — замялся староста, теряя весь свой командирский тон.

— Если ты не дашь ей дойти до комнаты прямо сейчас, плохо станет тебе, — Алекс сделал шаг вперед, почти касаясь грудью значка Эрика. — Она из семьи Вайс. Если она упадет в обморок на твоем пирсе, твой «кодекс» засунут тебе в глотку. Пропусти.

Эрик попятился. Он явно не ожидал такого отпора в первую же минуту. Толпа учеников за его спиной притихла, во все глаза глядя на нас.

— Ладно... идите, — пробормотал он, отступая в сторону. — Но чтобы в холле были через десять минут!

Я продолжала идти, не выказывая ни тени благодарности или слабости. Внутри меня, за холодным фасадом «больной девочки», работала аналитическая машина.

«Объект №6-Эрик. Коррекция: Трус. Легко поддается на манипуляцию через угрозу ответственности. Использовать Алекса как силовой рычаг — эффективно на 100%».

Мы вошли в тяжелые двери школы. В холле пахло воском и чем-то металлическим. На стене висел огромный портрет Джея Врейкруда. Я на секунду остановилась, глядя в нарисованные глаза старика. Мне показалось, или он одобрительно прищурился?

— Хорошо сработано, — тихо сказал Алекс, когда мы оказались вне поля зрения префекта. Его кулаки начали медленно разжиматься. — Ты действительно выглядишь как привидение, Вайс.

— Я просто экономлю время, Алекс, — ответила я, открывая дневник на ходу. — Нам нужно осмотреться раньше, чем они запрут нас на этот чертов инструктаж.

Глава 3

«Стерильная тьма»

Комната в Восточном крыле была просторной, с высокими сводчатыми потолками и тяжелой дубовой мебелью, которая стоила целое состояние. Но как только я переступила порог, я замерла. В луче света, пробивающемся сквозь узкое окно-бойницу, медленно танцевали миллионы пылинок. Слой серого налета покрывал лакированный стол и спинку кровати.

Для кого-то это была просто неубранная комната. Для меня это был шум. Визуальный мусор, который мешал дышать.

Я сжала ручку чемодана до белизны в костяшках. В моей голове всё должно быть разложено по папкам, чисто и структурировано. Пыль — это энтропия.

— Спокойно, Вайс.

Алекс возник в дверях спустя пару минут. Он даже не стал заходить в свою комнату — просто бросил вещи в коридоре и пришел на мой «беззвучный крик». Он знал этот мой взгляд — застывший, направленный в одну точку.

— Я сейчас всё исправлю, — проворчал он.

Алекс стащил с себя черную толстовку, оставшись в одной майке, и схватил какую-то салфетку из моего открытого чемодана. Он начал тереть поверхности с такой яростью, будто пытался стереть саму память об этом месте. Его мышцы на спине перекатывались под кожей, а лицо было сосредоточенным и мрачным. Он ненавидел подчиняться правилам, но моим прихотям он подчинялся беспрекословно.

Я стояла в центре комнаты, пока он кружил вокруг меня, превращая хаос в порядок. Под слоем пыли обнаружилось темное дерево и глубокий изумруд бархатных штор. Красиво. Дорого. Мрачно.

— Готово, — Алекс отбросил грязную тряпку в сторону и тяжело выдохнул. Теперь комната блестела. — Теперь ты можешь здесь дышать?

Я медленно кивнула и подошла к окну. Отсюда открывался вид на внутренний двор, где префект Эрик всё еще пытался построить остальных учеников.

— Они думают, что это элитная школа, Алекс, — тихо произнесла я, доставая дневник. — Но они даже не потрудились стереть пыль в комнате.Это не небрежность. Это сообщение.

Я открыла новую страницу.

«Местоположение: Объект "Замок". Характеристика: Внешний лоск скрывает гниль. Первое впечатление — нас здесь не ждали. Или, наоборот, ждали слишком сильно».

*****

Зал столовой был залит теплым светом хрустальных люстр. Звон серебряных вилок о фарфор и приглушенный смех создавали иллюзию абсолютного благополучия. Это была обычная школа для детей, чьи фамилии открывали любые двери. Никаких призраков, никаких тайных знаков. Просто сотни подростков в дорогих пиджаках.

Мы с Алексом заняли стол в самом углу. Он сидел напряженно, медленно пережевывая стейк, и его серые глаза постоянно сканировали зал. Для него это была враждебная территория, полная целей для удара. Для меня — лаборатория.

Я открыла дневник под столом, положив его на колени.

— Смотри на них, Алекс, — тихо сказала я, не глядя на него. — Они так стараются казаться важными.

Мой карандаш коснулся бумаги.

«Объект №4-Блондин Джейк. Класс: Бесполезные. Слишком много жестикулирует. Потребность во внимании — 90%. Легко использовать как дымовую завесу».

Я перевела взгляд на группу девушек.

«Объект №7. Эмили.Класс: Зависимые. Следит за реакцией учителей больше, чем за разговором подруг. Ищет одобрения власти. Потенциальный доносчик».

Я чувствовала себя патологоанатомом на банкете живых людей. Каждый их смешок, каждый поворот головы был для меня симптомом. Я не видела в них личностей — только функции. Полезен. Бесполезен. Опасен.

— Тот парень в очках, — Алекс едва заметно кивнул в сторону парня, который сидел один с ноутбуком. — Он не смотрит на нас, но он слушает.

Я присмотрелась.

«Объект №12.Лео.Класс: Недосягаемые. Высокий уровень самоконтроля. Не участвует в общей суете. Умный. А значит — единственный, кто может заметить, что я здесь не для того, чтобы учиться».

В какой-то момент ко мне подошла официантка в накрахмаленном фартуке.

— Мисс, вы ничего не съели. Хотите, я принесу вам десерт?

Я подняла на неё взгляд. Свой самый «мертвый» взгляд, от которого у матери начиналась истерика. Официантка замерла, её рука с подносом чуть дрогнула.

— В этом нет необходимости, — ответила я. — Я уже сыта. Наблюдение насыщает гораздо лучше сахара.

Она поспешно отошла. Я видела, как она что-то шепнула коллеге, указывая на наш стол.

— Ты их пугаешь, — заметил Алекс, и в его голосе промелькнула тень гордости. — Даже когда просто сидишь.

— Страх — это самая честная реакция, которую они могут предложить, — я закрыла дневник. — Все остальные чувства в этом зале — подделка.

Я встала. Ужин продолжался, все смеялись и ели, но для меня эта сцена уже была завершена. Я знала иерархию этого места. Я знала, кто здесь охотник, а кто — лишь биологический мусор, ждущий своего часа.

И самое забавное было в том, что все эти люди считали безумной меня. Хотя именно я была единственной, кто видел их насквозь.

Когда Алекс ушел, закрыв за собой дверь с тяжелым, надежным щелчком, в комнате воцарилась тишина. Настоящая, густая тишина, которой мне так не хватало на пароме и в шумной столовой.

Я подошла к столу. Алекс вытер его так тщательно, что в темном дереве теперь отражалась лампа, как в черном озере. Ни одной пылинки. Мой пульс, наконец, замедлился до привычных шестидесяти ударов.