Бывшие. Любимый доктор майора Зверева

Глава 1

Александра

Поезд сбавил ход. Я сидела у окна купе, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как за окном проплывают знакомые до боли силуэты родного города.

Серые пятиэтажки с облупившимися фасадами, тополя, которые за пять лет, казалось, вымахали до самого неба, и знакомая водонапорная башня на въезде в город. Ржавая, старая, но такая родная.

Мой город. Я не видела его пять лет. Пять долгих, бесконечных, изматывающих лет, за которые я успела стать первоклассным хирургом, провести сотни операций и множество бессонных ночей.

Но так и не смогла забыть его. И не смогла забыть ту боль, что он оставил в моей душе.

Когда поезд нырнул в тень перрона, я невольно зажмурилась. Воспоминания нахлынули ледяной волной, смывая с меня флер столичного доктора и оставляя растерянную, беззащитную девчонку.

Я будто снова увидела себя, в белом свадебном платье, стоящую у дверей загса. В руках аккуратный небольшой букет, который дрожал от волнения, а в груди билось сердце, готовое выпрыгнуть от счастья.

Но не случилось его, этого счастья. Вместо обещания быть вместе в болезни и здравии, я получила лишь короткое смс: “Я не приду. Прости”. Вот так просто, будто отменил вечеринку у друзей.

Я тогда думала, что не вывезу всего этого: разбитого сердца, крушения надежд, сочувствующих взглядов друзей и злорадных усмешек “заклятых подруг”, которые считали, что он слишком хорош для меня.

Но я выжила. Прошло пять лет, я стала хирургом в столичной клинике, у меня была своя квартира, пациенты, свой ритм жизни.

Все эти годы я почти не вспоминала о нем.

Почти.

Просто запретила себе мысли и воспоминания о нем, об этом городе и всем, что было связано с моей любовью.

И вот я вернулась.

Вернулась не ради него, а ради мамы. Недавно у нее случился инфаркт, и я бросила все — престижную клинику, квартиру, налаженный быт и сорвалась сюда, взяв билет на ближайший поезд.

Я должна была быть рядом, я просто не имела права оставить ее одну. Она всю жизнь работала на двух работах, чтобы у меня было все, чтобы я могла стать тем, кем стала. И когда ей стало плохо, я не могла сидеть в Москве и просто ждать новостей.

Тряхнула головой, прогоняя тяжелый морок воспоминаний, схватилась за ручку чемодана и вышла из вагона на перрон.

Я сделала шаг, другой и остановилась, жадно вдохнув воздух полной грудью. Пахло пылью, бензином и почему-то сиренью — так пахнет только мой город. Грязный, старый, вечно стонущий от пробок, но самый родной на свете.

— Мама, я еду к тебе, — прошептала я, сжимая в кармане ключи от ее старой квартиры, которые все эти годы хранились у меня. Я почти чувствовала ее тепло, почти слышала ее голос: «Сашенька, ты приехала...»

Чемодан вырвался из моей руки, я перехватила его поудобнее и сделала первый шаг в сторону вокзального выхода.

Вокзал был старым, но я любила его — с его высокой аркой, с огромным куполом, где вечно ворковали голуби, с запахом пирожков и советским буфетом.

Я шла, глядя под ноги, на потертый асфальт перрона, и прикидывала, что мне нужно сделать в первую очередь. Я почти дошла до стоянки такси, когда на меня налетели сразу несколько человек.

— Стоять! — резкий окрик ударил по ушам, и прежде чем я успела обернуться, чьи-то жесткие руки схватили меня за локти и грубо вывернули назад.

Мой чемодан с грохотом упал на асфальт, ручка выскользнула из пальцев, и я почувствовала, как меня дергают в сторону.

— Вы что творите?! — закричала я, но мне уже заломили руки за спину, и на запястьях холодно щелкнули наручники.

— Пакуй ее, — бросил один из полицейских другому, коротко стриженному парню с хмурым лицом и уставшими глазами.

Тот даже не посмотрел мне в глаза, а просто схватил меня за локоть и поволок к машине, стоящей прямо у перрона.

«УАЗ», старый, грязный, с мигалкой на крыше. Вокруг начали собираться люди, прохожие останавливались и смотрели на нас, как на представление в цирке.

На мне была дорогая одежда, а на руках наручники. Я чувствовала себя униженной, мне хотелось провалиться сквозь землю. Внутри у меня закипала злость, смешанная с паникой.

— У меня больная мать! Мне нужно к ней! — кричала я, пока меня толкали в машину.

— Мама подождет, — бросил второй полицейский, более старший, и захлопнул за мной дверцу. — Если не виновата — выйдешь через пару часов. А если виновата — посидишь подольше.

Меня втолкнули на заднее сиденье, и я стукнулась коленом о жесткий пластик. Чемодан запихнули следом в багажник, по бокам от меня сели люди в форме и машина тронулась.

Я кричала, требовала объяснений, но в ответ только тишина и мерзкие ухмылки моих конвоиров.

Через несколько минут машина остановилась. Меня вывели, опять схватив за руки, и повели в здание.

Я узнала его — это был центральный отдел полиции. Окна зарешечены, фасад облупился, на двери красовалась вывеска с гербом и надписью «Отдел полиции 1».

Меня провели по коридору, мимо кабинетов и людей в форме, которые провожали нас любопытными взглядами.

Мы вошли в душный, прокуренный кабинет. За столом сидел хмурый мужик в штатском и пил чай из граненого стакана.

На давно немытых окнах болтались сломанные жалюзи, на стене висел портрет президента, в углу стоял сейф, а вокруг беспорядок из бумаг, папок и какого-то хлама.

Меня силой усадили на жесткий табурет, так и не сняв наручники, которые больно впивались в кожу.

Лейтенант, что скрутил меня на вокзале, кинул мой чемодан на стол, открыл его и начал бесцеремонно осматривать его содержимое.

Мои платья, туфли, косметичка, тонометр, стетоскоп, папка с медицинскими документами, блокнот с записями — все полетело в стороны.

Я смотрела на свои вещи, разбросанные по грязному столу, и чувствовала, как внутри меня закипает ярость.

Это были мои вещи.

Моя жизнь.

И они лежали перед каким-то незнакомым говнюком, который рылся в них своими грязными руками.

— Что вы делаете?! — я дернулась вперед, — Это личные вещи! У вас есть ордер?! Вы хоть знаете, кто я?!

— Знаем, — лейтенант лениво перебирал мои вещи, отбрасывая в сторону носки и трусы, не стесняясь смотреть на них. — Аферистка. Втираешься в доверие к пенсионерам, а потом обчищаешь их до нитки. По ориентировке внешность подходит. Блондинка, глаза голубые, рост примерно сто семьдесят.

— Какая к черту аферистка?! — заорала я, чувствуя, как слезы от бессилия и ярости обжигают глаза. — Я врач! Только что приехала к больной матери! Позвоните в больницу, вам подтвердят! Позвоните в клинику в Москве, где я работала!

— Мама у тебя, — лейтенант хмыкнул, не оборачиваясь, и бросил мой стетоскоп обратно в кучу вещей. — Маму все любят. А ты воровка. И мы сейчас докажем это, когда проведем экспертизу твоих вещей.

— Да что вы несете?! Мне нужно к матери! Она может не дожить до завтра, если я не приеду! — я уже кричала во весь голос, но лейтенант будто не слышал меня.

— Проверим, — спокойно сказал он. — А пока сиди, не рыпайся. Отпечатки пальцев снимем, по базе пробьем. Если ошибка — извинимся и отпустим. Если нет — пойдешь в камеру.

Меня трясло, я не понимала, что происходит. Сидела, скованная наручниками, как какая-то преступница, и смотрела, как мое белье и документы валяются на грязном столе.

Я чувствовала себя голой, уязвимой и униженной.

— Я имею право на звонок! — выкрикнула я.

— Позже, — лейтенант зевнул, взял мою косметичку и бесцеремонно вытряхнул из нее все содержимое.

И тут дверь в кабинет резко, с треском, распахнулась так, что ручка ударилась о стену, и по кабинету пронесся сквозняк.

На пороге стоял огромный мужик в наплечной кобуре.

Черный кожаный ремень, табельное оружие под мышкой, расстегнутый воротник серой рубашки, из-под которой виднелась мощная шея и крепкая грудь. Лицо суровое, заросшее щетиной, глаза стальные, серые, как грозовое небо.

От него исходила такая бешеная энергия, такая сила, что воздух в кабинете, казалось, стал тяжелее. А я… Я сразу же узнала его.

Матвей Зверев.

Мой бывший жених.

Человек, который разбил мою жизнь, оставил меня у алтаря и обрек на годы одиночества и боли.

Он шагнул в кабинет, и пол под ним дрогнул. Лейтенант, который только что лениво рылся в моих вещах, побледнел и вытянулся по стойке смирно, как солдат перед генералом.

Его руки задрожали, и он едва не уронил мою косметичку обратно в чемодан. На лице, которое минуту назад демонстрировало ленивое презрение, был написан чистый ужас.

Матвей обвел взглядом разгромленный чемодан, разбросанные трусы и платья, документы, стетоскоп, который свисал со стола, готовый вот-вот упасть на грязный пол.

Затем перевел взгляд на меня. Я сидела бледная, с мокрыми от слез глазами и прерывисто дышала, как загнанный заяц.

Он смотрел на меня пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

За это время его лицо не дрогнуло ни разу. Только глаза сначала расширились, будто он увидел призрака, а потом стали холодными, стеклянными, ничего не выражающими.

А затем его голос ударил по стенам, как гром, как выстрел из табельного оружия.

Голос, от которого у меня пять лет назад подкашивались колени, голос, который я ненавидела и любила одновременно:

— Какого хрена здесь происходит?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.