- -
- 100%
- +
Вместе с пылью и хламом я пыталась вымести из своей головы воспоминания о встрече с Матвеем.
О том, как он смотрел, о его пальцах на моем локте и о том, что он что-то хотел сказать мне, но я не дала ему на это шанса.
Ни к чему. Никаких слов, никаких объяснений.
Все прошло и похоронено под тяжелой бетонной плитой его предательства.
Каждый день я навещала маму. Ей становилось лучше, щеки начали понемногу розоветь, голос окреп.
Мы подолгу разговаривали, я читала ей вслух книги и рассказывала смешные истории из московской жизни. Я старалась не говорить о нем, но мама сама завела разговор однажды вечером.
— Саша, — позвала она тихо, когда я сидела у ее кровати и чистила яблоко, — ты видела Матвея?
Я вздрогнула, чуть не порезав палец. Нож звякнул о тарелку.
— Видела, — ответила я коротко, не поднимая глаз.
— И как прошла ваша встреча? — голос мамы был осторожным, будто она боялась спугнуть меня.
— Мам, давай не будем, — попросила я, отрезая дольку яблока и протягивая ей. — Не хочу говорить о нем. Все это в прошлом.
Мама вздохнула, но больше не спрашивала. Она знала меня лучше всех и понимала, когда лучше не лезть в душу.
В четверг я вышла на работу. Отдел кадров оформил меня быстро, Вадим сдержал слово. Меня встретили, как старую знакомую.
Многие медсестры и врачи еще помнили меня, хотя некоторые удивились, что я вернулась.
— Саша! — Ленка, старшая медсестра хирургического отделения, с которой мы когда-то вместе дежурили, обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась. — Господи, сколько лет! Ты как? Рассказывай!
— Потом, Лен, — улыбнулась я, — давай сначала войду в курс дела, и потом все расскажу.
Работа в больнице была моей стихией. Я быстро влилась в ритм, будто и не уезжала никуда. Операции, обходы, консультации — все было знакомо до мельчайших деталей.
Я взяла ночные дежурства, чтобы днем навещать маму. Так было удобнее: я могла проводить с ней утро и вечер, а ночи отдавать больнице.
Субботняя смена началась спокойно. Я обошла палаты, проверила тяжелых больных, заполнила карты и присела в ординаторской с чашкой остывшего чая.
За окном шел дождь, капли барабанили по стеклу, убаюкивая своим монотонным звуком. Я уже начала клевать носом, когда в коридоре раздался топот и громкие голоса.
— Александра Дмитриевна! — в ординаторскую влетела медсестра Катя, молодая девушка с вечно растрепанными волосами и испуганными глазами. — Скорая привезла! Ножевое, тяжелый! Срочно!
Я вскочила, сбрасывая остатки дремоты, и уже через минуту была в приемном покое.
Мужчина лежал на каталке, бледный как бумага. Его рубашка была пропитана кровью, а лицо искажено от боли. Вокруг толпились охранники, и сразу было понятно, что пациент непростой. Они закрывали собой шефа и постоянно переговаривались с кем-то по рации.
Я мельком взглянула на рану — глубокое проникающее ранение в брюшную полость. Несколько сантиметров в сторону, и можно было бы не успеть.
Пульс был нитевидным, давление падало. Каждая секунда была на счету.
— В операционную! Быстро! — скомандовала я, и персонал засуетился вокруг меня.
Операция длилась три часа. Поврежденная селезенка, внутреннее кровотечение — я делала все, что могла, и даже больше. Когда я наконец наложила последний шов и выпрямилась, моя спина ныла, а в голове гудело от напряжения.
— В реанимацию, — сказала я, снимая перчатки. — Внимательно наблюдайте за показателями. Если что, сразу ко мне.
Пациент был нестабильный и остаток ночи я провела у его постели. Мужчина был без сознания, дыхание поддерживала аппаратура, а показатели жизненно важных функций то падали, то поднимались, заставляя меня напряженно вглядываться в мониторы.
Я сидела рядом на жестком стуле, пила кофе из пластикового стаканчика и молилась про себя, чтобы он выжил.
Он очнулся под утро. Ресницы дрогнули, веки медленно приоткрылись, и мутный взгляд уставился в потолок.
— Где я? — прошептал он, и голос его был похож на скрип ржавых петель.
— В больнице, — ответила я, наклоняясь к нему. — Все хорошо, опасность миновала. Отдыхайте, не разговаривайте.
Он попытался улыбнуться, но его лицо исказила гримаса боли, и я поняла, что анестезия отходит слишком быстро. Я сделала укол обезболивающего, и он снова провалился в сон.
Пульс выровнялся, давление стабилизировалось, и я наконец позволила себе выдохнуть.
Медленно вышла из реанимации, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Каждый мускул в моем теле гудел от напряжения, и единственным моим желанием было упасть на диван в ординаторской и не двигаться хотя бы полчаса.
Я шла по коридору, потирая шею и зевая. Глаза мои слипались, и я почти не смотрела под ноги. Свернула за угол, толкнула дверь ординаторской, рухнула на диван и на минуту прикрыла глаза.
— Александра Дмитриевна! — дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетела запыхавшаяся Катя. — Там полиция! К ночному нашему! — выпалила она с порога, едва переводя дыхание.
— Какая еще полиция? — судя по всему, я отключилась и теперь до меня плохо доходил смысл ее слов.
— Ну, наши, из первого отдела, — Катя округлила глаза. — Допросить им его нужно. Срочно. Говорят, он в каком-то опасном деле замешан.
— Черта с два, — прошипела я сквозь зубы, и злость мгновенно привела меня в чувство.
Я вылетела из ординаторской, не обращая внимания на Катю, которая что-то бормотала мне вслед и понеслась по коридору, готовая разорвать любого, кто посмеет нарушить покой моего пациента.
Я завернула за угол и... врезалась в него.
Мощная грудь, обтянутая белой рубашкой, показалась мне бетонной стеной. Я ударилась так сильно, что отлетела назад, и только чья-то сильная рука, схватившая меня за талию, не дала упасть на пол.
— Опять ты? — прошипела я, поднимая голову и глядя в стальные глаза Матвея Зверева.
Глава 5
Александра
Матвей смотрел на меня сверху вниз, а его рука все еще лежала на моей талии, обжигая кожу, даже через ткань медицинского халата.
Я чувствовала тепло его пальцев, и это сводило меня с ума. Моментально отшатнулась, освобождаясь из его хватки, и сделала шаг назад, вскидывая голову.
— Ты что, специально преследуешь меня? — процедила я сквозь зубы. — Мало тебе было той встречи? Решил продолжить издеваться?
— Саша, я здесь по работе, — голос Матвея был низким и ровным, но в глубине его серых глаз я заметила вспышку раздражения. — Твой пациент — Арсений Верейский, хозяин нашего стекольного завода. На него было совершено покушение. Мне нужно его допросить.
— Нет, — отрезала я, скрещивая руки на груди. — Он только очнулся, о каком допросе может идти речь? Ты хоть понимаешь, что он может не выдержать нагрузки?
— Я понимаю, — Матвей шагнул ко мне, и я снова почувствовала его запах, от которого у меня когда-то кружилась голова. — Но понимаешь ли ты, что на счету каждая минута? Преступники на свободе. И если он умрет, не сказав ни слова, мы потеряем единственную зацепку. А с меня потом погоны снимут к чертям собачьим.
— Он не умрет, — выплюнула я. — Я его вытащила, и не позволю тебе его добить.
— Саша...
— Нет! — я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Ты не войдешь к нему. Ты понял? Он мой пациент, и я несу за него ответственность. Ты можешь прийти через два дня, когда он окрепнет, но не раньше.
Матвей тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Щетина на его щеках была уже приличной, и я заметила, как сильно он устал.
Под глазами залегли темные круги, а на лбу пролегла глубокая складка. Но я не позволила себе ни капли жалости.
— Я приеду через два часа, — сказал он твердо, и в голосе зазвенел металл. — У меня нет времени ждать двое суток. Я вернусь через два часа, и мы поговорим с ним.
— Через два часа? — я рассмеялась, но смех мой был горьким. — Ты совсем рехнулся? Он даже говорить нормально не может! Я сказала — через два дня. И это не обсуждается.
— А я сказал — через два часа, — Матвей повысил голос, и я увидела, как его челюсти сжались. — Или ты забыла, кто здесь главный?
Я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо и я, не сдерживаясь больше, шагнула к нему вплотную, тыча пальцем в его мощную грудь.
— Здесь, в этом отделении, главная я! — закричала я, и мой голос эхом разнесся по коридору. — И я запрещаю тебе приближаться к моему пациенту! Ты слышишь меня? Убирайся отсюда! Выметайся и не смей появляться здесь пару дней! А лучше вообще никогда!
Его глаза потемнели и в них заплясали бешеные искры. Я видела, как он сдерживается, как его кулаки сжимаются и разжимаются, как в нем происходит какая-то борьба.
А потом Зверев резко шагнул вперед и схватил меня за руку. Его пальцы сжались на запястье с такой силой, что я вскрикнула от неожиданности. Он развернул меня и буквально втащил в ординаторскую, захлопнув за нами дверь.
— Что ты делаешь? — я попыталась вырваться, но он прижал меня к стене так сильно, что я не могла пошевелиться.
Его тело горячее твердое тело навалилось на меня, не оставляя ни сантиметра между нами. Он был так близко, что я видела каждую морщинку вокруг его глаз.
— Ведьма! — прохрипел он, и голос его сорвался на хрип. — Вот нахрена ты вернулась? Только жить спокойно начал, а тут ты! Я забывал тебя, Саша! Я пытался забыть, и у меня почти получилось!
Он говорил, и его дыхание обжигало мои губы. Я чувствовала запах кофе и табака, и этот запах был таким родным, таким знакомым, что у меня закружилась голова.
— Ты... — начала я, но он не дал мне договорить.
Его рука вцепилась мне в волосы, сжала их в кулак и откинула мою голову назад. Я вскрикнула от неожиданности, а он притянул меня к себе и впился в мои губы яростным, голодным поцелуем.
Это было дико. Это было неправильно. Это было то, о чем я запрещала себе вспоминать все эти пять лет.
Его губы были горячими, требовательными, и я чувствовала, как он дрожит от напряжения. Его язык скользнул в мой рот, и я потеряла голову.
Мое тело отозвалось мгновенно, оно помнило его, оно хотело его и предало меня.
Мои руки сами обвили его шею, пальцы вцепились в его волосы на затылке, а губы раскрылись навстречу ему.
Я забыла о боли, о гневе, о том, что он сделал со мной пять лет назад. Я забыла все, кроме его запаха, его вкуса, его напора.
Матвей прижимал меня к стене всем своим телом, и я чувствовала, как его руки скользят по моей спине, сжимают талию, притягивают меня ближе. Его поцелуй стал глубже, безумнее, и я отвечала ему с той же страстью, с тем же отчаянием, будто мы были двумя изголодавшимися существами.
Но потом что-то резко щелкнуло в моей голове.
Я вспомнила, как стояла у ЗАГСа в белом платье. Вспомнила, как дрожали мои руки, сжимающие букет. Вспомнила короткое смс, которое разрушило мою жизнь.
Я резко оттолкнула его, и моя ладонь с силой врезалась в его щеку. Звук пощечины разнесся по кабинету, как выстрел. Матвей отшатнулся, и на его лице на мгновение появилось выражение удивления. Затем он поднес ладонь к краснеющей щеке и посмотрел на меня.
В его глазах была боль. Настоящая, неподдельная боль.
— Не смей, — прошептала я, дрожащим голосом. — Не смей больше прикасаться ко мне. Никогда. Слышишь?
— Не смогу, Саш, — прошептал он, — не смогу, — он с силой ударил кулаком в стену, отчего на его костяшках выступила кровь. — Я не пришел тогда не потому, что не любил, Саша, — добавил хриплым и надломленным голосом, а потом резко развернулся и вылетел из кабинета.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.