Куриный бульон для души. Удивительный мозг. Истории о том, как пробуждать ум и открывать новые горизонты

Импровизация – не мой конек

Я застыла посреди сцены, как олень в свете автомобильных фар. «Мама? – подталкивал меня Кевин. – Не молчи, говори все, что приходит тебе в голову!» Но единственное, о чем я могла сейчас думать, так это о том, как побыстрее убраться со сцены.

Идея записаться на курсы импровизационного актерского мастерства принадлежала моему сыну Кевину. Он уверял, что эти курсы научат меня соображать быстрее и дадут необходимую уверенность. В тот момент я пыталась вернуться в деловой мир после многих лет работы на полную ставку в качестве мамы и однажды пожаловалась сыну, что я стала не такой сообразительной, как раньше. Я рассказала ему, как трудно мне было на недавнем корпоративном обеде поддерживать разговор с коллегами. Это была ошибка. Вместо того, чтобы проявить ко мне сочувствие, на которое я надеялась, Кевин отправил меня на курсы.

Кевин по профессии актер. В перерывах между съемками он преподает актерское мастерство на студии в Финиксе. Его конек – импровизация. Это форма комедии, в которой актер должен спонтанно создавать сцены, основываясь на предложениях зрителей. В результате получается динамичное представление, заставляющее зрителя покатываться со смеху и восхищаться остроумием, которое извергается по первому требованию. Кевин сказал, что именно импровизация помогает ему сохранять остроту ума во время прослушиваний, когда приходится моментально вживаться в любую роль. Освоение этого навыка, по мнению Кевина, могло бы помочь и мне. Я попалась на удочку.

Мое первое занятие было ужасным. Оно началось довольно легко – с простых упражнений, во время которых мы учились смотреть партнерам прямо в глаза и реагировать на любые их сигналы. Мы играли в игры, направленные на тренировку быстроты реакции, и осваивали специальные техники для развития навыков слушания и запоминания. Все это не казалось мне слишком сложным – более того, я с радостью чувствовала, как просыпается мой мозг.

Потом разминка закончилась, и наступило время новой игры под названием «Да, и…». Кевин разбил нас на пары подобно тому, как поступил Ной со своими животными, но повел отнюдь не в ковчег, а в самое страшное из всех мест – на сцену. Там мы должны были вести непрерывный диалог, соглашаясь со всем, что говорит партнер, и выстраивая ответы так, чтобы сценка продолжала развиваться дальше. Это оказалось гораздо более сложной задачей, чем предыдущие упражнения, и очень скоро я обнаружила, что заикаюсь и что у меня заплетается язык.

– Я не могу этого сделать, – сказала я Кевину уже по пути домой. Я чувствовала себя взволнованной и униженной. Тот факт, что я была самой старшей ученицей в классе, только добавлял мне отчаяния. Моя неспособность реагировать так же быстро, как все остальные, заставляла меня чувствовать себя старой и беспомощной. Я ожидала, что мой сын произнесет мотивационную речь, скажет, что я справилась лучше, чем думала, но он этого не сделал. Вместо этого Кевин спросил:

– Почему ты думаешь, что не сможешь этого сделать?

– Потому что не умею быстро соображать! – выпалила я в отчаянии.

– Знаешь, как можно научиться делать это лучше? – спокойно спросил он.

– Да, – с вызовом ответила я, – мне просто нужно стать моложе!

На мгновение отведя взгляд от дороги, чтобы взглянуть на меня, Кевин улыбнулся:

– Ничего подобного. Ты можешь сделать это при помощи практики.

Теперь я была зла и расстроена. На глаза навернулись слезы, я молча смотрела в боковое окно на пролетающие мимо фонарные столбы. Что 24-летний парень мог знать об этом? Знает ли он, что с возрастом мышление замедляется? Понимает ли мой вечный страх перед болезнью Альцгеймера? Я поклялась, что никогда больше не пойду на его занятия по импровизации. В любом случае я не хотела становиться комиком.

Всю следующую неделю я пыталась выбросить из головы даже саму мысль о занятиях. Каждый день я сидела рядом с мужем на раскладном стуле у кромки бейсбольного поля и смотрела, как брат Кевина, Райан, играет за команду своего колледжа. В моей душе зрело чувство вины: неужели я не могу подарить Кевину хотя бы один вечер? В конце концов я проглотила свою гордость и вернулась в класс импровизации.

Мне нравилось смотреть, как Кевин преподает, и постепенно занятия стали приносить больше удовольствия. Я научилась быстро придумывать новых персонажей и режиссировать сценки, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. После каждого занятия Кевин спрашивал: «Как ты думаешь, у тебя все получилось?» Я рассказывала, что, по моему мнению, сработало, а что – нет, все еще не уверенная в оценке своих достижений. Но однажды вечером я поняла, что справилась на отлично!

Мы разыгрывали сценку, которая была выстроена вокруг воображаемой куртки. Дэйв, молодой человек на сцене, обернул куртку вокруг партнерши, которая изображала его девушку. Она приподняла рукав невидимой куртки и проворковала: «Это автограф солиста группы JuJu Bees?»

Дэйв протянул: «Да-а-а», а Кевин закричал: «Покажите мне, как он получил этот автограф!» Наступила пауза. И тут я, словно во мне что-то вспыхнуло, выскочила на середину сцены, тряхнула волосами, высунула язык, а потом подошла к Дэйву и, вытащив из кармана воображаемую ручку, нацарапала автограф на рукаве его невидимой куртки.

Закончив этот номер, я покраснела и снова приняла свой обычный скромный вид. Сокурсники смотрели на меня во все глаза. Тишина продолжалась несколько секунд, после чего аудитория взорвалась аплодисментами. Я не просто вышла из своей зоны комфорта, я вырвалась из нее!

Разумеется, я не буду красть роли у Мерил Стрип, но скажу, что после той ночи творческие решения стали приходить мне в голову гораздо быстрее. Я мгновенно превращалась в королеву Елизавету, которая пытается убедить официантку в закусочной встречаться с ее сыном, или в Марию Стюарт, решившую подретушировать роспись потолка Сикстинской капеллы. Теперь я ждала очередного урока импровизации с нетерпением. Я стала членом команды, который вносит свой вклад в каждую сцену, а не якорем, тянущим всех вниз.

На прошлой неделе во время семейного обеда я похвасталась тем, что один из актеров в классе предпочитает быть моим партнером, а не чьим- то еще.

– Он сказал, что я помогаю ему стать лучше, потому что я креативная. Так что у меня получается, – объяснила я. – Я и правда стала лучше соображать! Может быть, импровизация поможет заодно улучшить и мои математические навыки?

– Мам, ты могла бы вести статистику для моей команды, – предложил мой бейсболист.

– О нет, – простонала я, – у меня не получится!

– Ты же знаешь, как стать лучше, не так ли? – напомнил Кевин.

И они с Райаном хором закончили: «Практикуйся!»

– Хорошо, – пообещала я. – Но для начала я попрактикуюсь держать свое нытье при себе!

Линди Шнайдер

Слово дня

—Привет.

Я оторвалась от своего компьютера и баночки с йогуртом и посмотрела на сестру, которая, шаркая босыми ногами, вошла в комнату.

– Привет, – ответила я.

Радио громко вещало на барной стойке. Сестра открыла холодильник и некоторое время разглядывала его содержимое. Она всегда была выше меня, но в этом году вытянулась еще. Наконец, сестра схватила яблоко, подбросила его несколько раз и подсела к столу. Кто эта спортивная, уверенная в себе особа, которая когда-то была моей младшей сестрой?

– Итак, что мы делаем сегодня? – спросила она.

Я сделала глубокий вдох, потом – медленный выдох.

– Я не знаю, – ответила я.

Я действительно не знала. Что вообще делают четырнадцатилетние подростки?

Когда Элли не было и семи, мы с ней очень дружили. Я училась в старшей школе, а она забегала ко мне в комнату – кудряшки на ее голове весело подпрыгивали – и пела мне песню, которую днем выучила в детском саду. Я охотно отрывалась от домашнего задания по химии, чтобы почитать ей перед сном главу из «Джеймса и гигантского персика» или «Ани из Зеленых Мезонинов» – книг, которые я и сама любила в детстве. Потом я уехала в колледж, и Элли, расставаясь со мной, горько плакала.

Через некоторое время все наладилось – мы обе приспособились к новой жизни. Я завела друзей, увлеклась новыми занятиями и отношениями. После колледжа я переехала в Нью-Йорк в поисках работы и там нашла свою любовь. Я приезжала домой на каникулы и в отпуск, но с каждым разом расстояние между мной и Элли увеличивалось. Как и я, она находила новых друзей и новые занятия. Она росла, а я была слишком далеко, чтобы быть частью этого опыта.

Когда мой партнер решил вернуться к учебе, мы собрали вещи и приготовились к переезду из Нью-Йорка в город на Среднем Западе, где располагался его колледж. Но дата нашего переезда была назначена только на конец августа, а срок аренды истекал 15 июля. Мы решили провести этот месяц со своими семьями, разъехавшись по домам. Я пообещала Элли, что этот месяц станет временем нашего сближения. Но теперь понятия не имела, что делать дальше. Оказалось, я вообще не знала, как Элли проводит свободное время.

Радио продолжало гудеть, заполняя наше неловкое молчание. В студии обсуждали роман какого-то начинающего автора. У главного героя не было свободы воли, а миру, в котором он жил, недоставало правдоподобия.

– Никогда не понимала, что значит правдоподобие, – выдавила я, чтобы хоть что-то сказать. – То есть я, конечно, слышала это слово раньше, но…

– Посмотри в словаре, – откликнулась Элли, и в ее голосе явственно прозвучали интонации матери.

Я забила в Google определение правдоподобия.

– Имеющее видимость правды, – прочитала я и посмотрела на Элли. – В этом есть какой-то смысл?

– Немного, – согласилась она. – Попробуй поставить это слово в какое-нибудь предложение.

Я еще немного покопалась и, наконец, с гордостью прочитала: «В попытке создать правдоподобие он наполнил диалоги уличным сленгом». Я посмотрела на Элли. Она хихикнула.

– Знаешь, чем нам нужно заняться? – спросила я. – Мы будем учить одно новое слово каждый день. Пусть это станет нашей миссией, пока я дома.

Это прозвучало невероятно занудно, но ведь передо мной была та самая девочка, которой я когда-то читала «Аню из Зеленых Мезонинов».

– Хорошо, – сказала Элли. – Но тогда мы должны попробовать использовать эти слова в нашем обычном разговоре. Будем просто вставлять их туда.

– И давать друг другу баллы каждый раз, когда правильно используем слово! – подхватила я.

Так родилось «Слово дня».

В течение следующих нескольких дней я приносила свой ноутбук на завтрак, и мы проводили утро за едой и поиском слов. Мы веселились, пытаясь найти самые комичные по звучанию слова и сочиняя самые странные примеры их использования. Нашим любимым словом было «ничком» – наречие, обозначающее падение лицом вниз. Что с ним делать? Я упала ничком?

Мы пытались внедрить в повседневную речь такие слова, как «правдоподобие» и «вкрадчивость». И благодаря этим вымученным, глупым попыткам многое узнали друг о друге. Элли, как оказалось, состояла в школьной команде по легкой атлетике, и ее стремление бегать каждый день – даже летом, когда тренер за ней не следил, впечатляло. Она была настолько же дисциплинированной, насколько и умной.

Однажды, когда я встречалась с друзьями за ужином, Элли прислала мне сообщение:

«Мои новые контактные линзы добавили правдоподобия моему бегу – все было четче, чем обычно, и я знала, что нахожусь в реальности». Потом прилетело второе послание: «Я надеюсь, что ты упала ничком от восторга, когда прочитала мое прошлое сообщение».

Никогда не угадаешь, что может сблизить людей. Это могут быть самые незначительные вещи – начало разговора, общая задача, глупое слово, – и они справляются с такой задачей лучше всего.

Когда отпуск закончился, я обнаружила, что скучаю по нашему утреннему ритуалу. Но, по крайней мере, я знала, что у нас с Элли отныне есть отправная точка, с которой можно начать телефонный разговор: «Какое сегодня слово дня?»

Ева Легато

Уроки японского

Я уволилась из начальной школы шесть лет назад. Мне нравилось работать с детьми, но с некоторых пор в моем теле появились первые признаки старения: мне все сложнее было подниматься с пола после окончания очередной игры с шестилетками, и я уже не могла, как раньше, гоняться за ними по коридору. Поэтому я воспользовалась возможностью досрочного выхода на пенсию и уволилась в возрасте 49 лет. Имея государственную пенсию, работу на полставки в местном магазине и должность ассистента в университете, я была уверена, что смогу сводить концы с концами.

Теперь мой график стал намного свободнее. Я могла работать волонтером в кружке лоскутного шитья при церкви. Могла обедать с другими пенсионерами. Могла посещать симфонические концерты в середине дня и навещать свою дочь, которая училась в колледже за пределами нашего штата. Однако я почти ничего из этого не делала.

В роли работающей мамы двух активных девочек мне приходилось жонглировать тремя расписаниями одновременно. Теперь расписание было только одно, но я умудрялась забывать о мероприятиях, даже если они были обозначены в моем календаре.

Однажды из Японии приехал мой двоюродный брат. Он остановился у родителей, и я тоже поехала к ним, чтобы погостить там некоторое время. Проблема заключалась в том, что брат не говорил по-английски, так что единственным человеком, который мог с ним общаться, была моя мама. Большую часть времени она был занята переводом разговоров. Когда-то давно, еще в колледже, я посещала курс японского языка, но этого оказалось явно недостаточно, чтобы поддерживать беседу.

И я подумала: не вернуться ли мне к учебе сейчас, когда у меня появилось так много свободного времени? Может ли вообще женщина средних лет выучить другой язык? Дети посоветовали мне попробовать. По чистой случайности университет, в котором я преподаю, как раз нанял нового преподавателя японского языка. Я написала ему и получила разрешение прослушать курс.

В первый день я, нервничая, пришла на занятия со своими книгами, тетрадью и карандашами. Я сидела в классе, полном студентов вдвое моложе меня. Несмотря на то что я всю жизнь слышала японский язык и даже целый год изучала его, я с трудом поспевала за ними. Обучение чтению и письму на японском включает в себя усвоение не только обширного словарного запаса, но и сотни иероглифов, известных как кандзи. Я всю ночь готовилась к контрольной, но получила только отметку «хорошо».

Я продолжала учиться. Продолжала выполнять задания, а мама проверяла их. По мере того как я продвигалась вперед, произошло несколько интересных вещей. Я научилась сочувствовать ученикам, которым было трудно читать, – тем, кто не мог разобраться в знаках и завитушках, которые мы называем буквами. Я стала терпеливее относиться к таким людям, как моя мать, которая пыталась адаптироваться в новой стране, начать понимать новый язык и говорить на нем. И я многое узнала о культуре, в которой живут мои тети, дяди и двоюродные братья и сестры.

Но самым удивительным достижением стало улучшение моей памяти. Несмотря на то что я была больше занята, мне удавалось вовремя приходить на назначенные встречи. Даже когда внезапно скончался папа и мне пришлось заботиться о сотнях мелочей для мамы. Я обнаружила, что запоминаю названия и инструкции. И я стала более эффективно распоряжаться своим временем.

Я не уверена, что становлюсь счастливее, когда занята, или что занятость заставляет меня лучше планировать свой день, но эта дополнительная деятельность действительно стала для меня замечательным приключением. Прошлым летом, после двух лет учебы, я поехала в Японию со своей мамой, дочерью и зятем. Я все еще не могу поддерживать полноценный разговор со своими родственниками и не в состоянии прочитать все дорожные знаки, чтобы сориентироваться в городе, но все равно ощущаю себя намного более уверенной, чем во времена своего прошлого визита двадцать пять лет назад.

Прошлой осенью я записалась на третий курс обучения языку. Я начала переписываться со своими двоюродными братьями и сестрами по электронной почте, используя свою плохую грамматику и ограниченный словарный запас. Я всегда знала, что у меня есть двоюродные братья и сестры за границей, но теперь у меня с ними более тесные отношения. Еще один бонус!

Я снова в игре. Жизнь прекрасна.

Патрисия Гордон

По одному стихотворению в день

Если вы хотите заставить свой мозг работать на полную мощность, устройте ему небольшое соревнование!

Несколько лет назад писательство превратилось для меня в однообразную рутину. Я часами сочиняла посты в блоге, или обновляла социальные сети, или читала о литературе. По сути, я весь день сидела перед ноутбуком, но ничего креативного не создавала. Казалось, мое воображение иссякло.

Так уж получилось, что период моего творческого простоя пришелся примерно на то же время, что и ежегодный конкурс под названием «Одно стихотворение в день». Идея проста. Нам было предложено писать по одному стихотворению в день на заданную тему в течение апреля. Это стихотворение не обязательно должно было быть длинным – хокку тоже засчитывались. Главное условие – не пропускать ни одного дня.

Честно говоря, я больше специализируюсь на художественной литературе и эссе. Но поэзию тоже люблю. Особенно короткие стихи. Поэтому я приняла вызов, зная, что соревнование выявит мою изначальную потребность побеждать, подтолкнет меня к финишной черте. К тому же, возможно, я смогу развить в себе полезные писательские привычки.

Не то чтобы я хотела писать по стихотворению в день до конца своей жизни. И я не ожидала многого от себя в том, что касается поэзии. Но я отчаянно хотела вытащить клетки своего мозга из безопасной коробочки в дикое, открытое, творческое пространство.

Поначалу было сложно. Да кого я обманываю? Было очень сложно! Несколько раз я порывалась отложить очередное задание, будто пятилетняя девочка, убегающая от ложки с лекарством. Но потом я села и основательно побеседовала сама с собой. Я решила, что буду писать стихотворения прямо с утра. Или, по крайней мере, буду смотреть задание, чтобы подумать о нем в течение дня.

К седьмому дню у меня сформировался новый распорядок дня. Я проверяла задание в утренние часы, как только оно было опубликовано. Затем я занималась обычными писательскими делами, принимала душ, обедала, бегала по делам, но мой мозг в это время трудился над заданием. И к тому времени, когда я снова садилась писать, мне было что сказать.

Иногда на то, чтобы придумать несколько блестящих строк, уходил целый день. Но я всегда заканчивала свое стихотворение. К концу месяца у меня накопилось тридцать стихотворений. Я выиграла конкурс.

Теперь я получила полное право хвастаться, что в апреле писала по стихотворению в день.

Я собрала несколько своих любимых стихотворений, доработала их, отправила на другие поэтические конкурсы – некоторые имели успех. Я обрела уверенность в себе, осознав, что на самом деле могу написать вполне приличное стихотворение.

Но главное – я выталкивала себя из своей писательской рутины и творила каждый день. Я тренировала свою креативность и воображение, разминала навыки решения неожиданных проблем. (Не верите мне? Попробуйте написать вилланель[1].) Я узнавала что-то новое о поэзии почти каждый день. Я чувствовала, что мой мозг взорвался, – разумеется, в хорошем смысле этого слова.

Теперь я ставлю перед собой серьезные цели – например, я участвовала в Национальном месячнике по написанию романов. Должна признать, что публичные конкурсы помогают мне. Наверное, все дело том, что после пересечения финишной черты мне всегда есть чем гордиться.

Кэти С. Холл

Слово доктора Мари Пасински