Кристальная клетка

Глава 1

От каждого шага деревянные половицы прогибались. Скрип впивался в уши, к подошвам высоких ботинок, затянутых на узкую шнуровку, липла кровь. Нехорошо. Слуге придётся повозиться, чтобы отмыть пол, вычистить каждую узкую щель, каждую дырку. Конечно, она могла бы помочь ему и убрать всё колдовством, но Все начинают с малого. И она начинала.

Женщина прикоснулась к пышным волосам, затянутым на затылке в тугую прическу. Из-за спины послышался тихий плач, переходящий в скулёж. Откинув седую сухую прядь с лица, колдунья вновь зашагала по комнате. Девушке пора замолчать.

— Дорогая, если ты не замолчишь, я склею тебе рот.

Женщина дошла до резного широкого стола. Провела тонкими узловатыми пальцами по вырезанному волку на боковине и улыбнулась. Хороший стол, из дорогого, но уж больно горючего вида дерева – такие в её родной стране не росли. Ей пришлось повоевать за него. Обидно, что тогда в огне сгорело и кресло. Весёлый был вечерок, даже жаль, что она скоро об этом забудет.

От нового, отчаянного воя, женщина крутанулась на каблуках, и огонь, пожирающий фитили свечей, освещающих подвал, затрепетал. Примитивный способ получать свет, но сейчас не должно быть никакого лишнего кристального воздействия – оно только помешает ритуалу.

Она шла к лежащей, плотно привязанной к полу девушке. Золотые волосы той небрежно разметались, спутавшись колтунами в крови. Бледные, почти бескровные руки подрагивали.

— Учитель, пожалуйста

Женщина замерла и диковато глянула на посиневшие, еле шевелящиеся губы. Ей хотелось скользнуть взглядом дальше – увидеть зелёные яркие глаза, обычно искрящиеся добротой и весельем. Глаза, так напоминавшие о несостоявшейся дружбе Неловкий шаг, и она оступилась, каблуком попав в расщелину между досками. Нога чуть не подвернулась, и носком она шкрябнула по полу. Женщина посмотрела на вычищенную обувь, и по рукам пробежал холодок. Тени, отбрасываемые тусклым светом, подрагивали на тёмной блестящей коже ботинок, будто пытаясь скрыть три меленьких пятнышка. Рука потянулась к карману юбки, и пальцы судорожно стали перебирать шерстяной подол. Ей срочно нужно было достать носовой платок.

Девушка на полу зашептала, нарушив благоговейный треск свечей, начала качать головой. До слуха донеслись слова защитного призыва, которому колдунья научила ту лично. Женщина довольно хмыкнула. Призыв-то был её собственного сочинения, и он против своего создателя бесполезен. Тем более проводник она отобрала. Если только бедняжка не возомнила себя мастерицей, способной к прямому колдовству. Женщина фыркнула. Даже она пока не сумела овладеть подобными навыками.

Наконец нащупав карман, она быстро выудила шёлковый платок.

— Алистер — прохрипела девушка. — Ты же мне как мама — продолжала стонать та.

Рука дрогнула, и платок упорхнул из пальцев, закружился и накрыл вытекающую из раны кровь. Женщина заторможенно смотрела и не препятствовала. Она в момент позабыла, что нужно воспользоваться проводником и заставить платок вернуться в руку. Вместо этого в голове почему-то крутился рецепт апельсинового пудинга, и что, когда всё закончится, она обязательно его приготовит. Колдунья удовлетворённо промычала, представляя, как скоротает сегодняшний вечер, поедая пудинг и попивая горькое пиво. Главное, оставить себе напоминание, иначе после ритуала забудет и об этом.

На валяющийся под ногами платок она решила не обращать внимания. Пройдя по пропитавшейся кровью белой ткани, женщина перешагнула через раскинутую в сторону бледную тонкую руку. Пальцы девушки до сих пор подрагивали. Бровь взметнулась вверх, недовольно изогнувшись.

— Ну ты и живучая, дорогуша, — провела она рукой по волосам, снова прощупав затылок.

Она собиралась идти дальше, но почувствовала, как что-то ухватило за каблук и потянуло. Это были ослабевшие пальцы. Женщина выдернула из захвата ногу и замерла. Ей хотелось наступить на раскрытую ладонь и прокрутить набойкой каблука. В ушах уже стоял чей-то истошный визг и хруст костей, перед глазами – трясущиеся пальцы и тонкий красный ручеек, окрашивающий персиковый ковёр. Крик, разрывающий помпезно обставленную комнату, казался ей очень знакомым. Ведь это её собственный крик. Она дотронулась до ладони в перчатке и пнула тянущуюся к ней руку. Какие ненужные воспоминания полезли в голову.

— За что — прохрипела девушка.

— Хорошо, ты сама виновата. Свидетельница мне Таллидория, я тебя предупреждала.

Одним шагом женщина оказалась возле головы девушки. Приподняв подол юбки и опустившись на корточки, она поспешно поддела тонкую цепочку, спрятанную под рубашкой. Её проводник. Металл обжёг, сопротивляясь, и женщина цокнула. Пора бы уже привыкнуть и хвататься за проводник только рукой в перчатке. Большим пальцем она осторожно, едва касаясь, провела по серому матовому плетению. Даже сквозь грубую ткань она ощущала пульсацию, будто у металла было сердце. Женщина вздохнула. Можно сказать – так и есть. Насильно запечатанный с помощью её крови дух бился в артефакте. Почему-то они никогда её не любили и не хотели подчиняться. Колдунья стиснула цепь в кулаке, в надежде, что хоть так причинит неугомонному духу боль. Был бы сговорчивей, она бы и не измывалась над ним.

Краем глаза женщина заметила, как дрогнули бледные губы, и девушка попыталась покрутить головой.

— Н-нет, — сейчас её голос звучал совсем тихо.

Неужели решила помереть? Давно пора.

— Боюсь, что под конец ты совсем разорёшься, и перепугаешь слуг. Так что, — женщина поглубже вздохнула, — насладись тишиной.

Она резко накрыла рот девушки, плотно стиснув её губы. На тыльной стороне ладони заплясали тени. Под отчаянное мычание, тихие всхлипы женщина концентрировалась на артефакте. Она покачивалась словно в трансе, глаза её закатились, и задёргались веки. Цепь разогрелась до того, что металл покраснел, и тепло стало проникать сквозь перчатку, защищённую знаками северных народов от воздействия запечатанных духов.

Всхлипы стихли, и наступила долгожданная тишина. Больше девушка губами не шевелила. Женщина заметила тонкую дорожку слез на щеке, блестящую в тусклом свете. Тряхнув рукой, она поднялась и осмотрелась: начертанные на полу знаки достаточно залило кровью. Скрипнула под ногой половица – пора начинать.

Никаких подробных записей о правильной последовательности ритуала у неё не было, лишь пара потрёпанных страничек, уцелевших с невероятно дремучих времён и заметки, составленные собственноручно. Намётки да прикидки. Даже название этого мощного ритуала кануло в лету. Может, покопайся она в гримуарах всех когда-либо существовавших народов лет на десять подольше, то смогла бы полностью разобрать и подробно прописать предстоящие манипуляции, но ей хотелось скорей опробовать кровью добытые знания, вымученные годами кропотливых раздумий и не менее опасных экспериментов. Да и как обойтись без щепотки спонтанности?

Женщина осталась возле лежащей девушки. Села подле её ног, где до сих пор был чистый от крови пол, и стала ждать. Когда девица окажется на грани смерти, когда испытает леденящий ужас от неизбежного, и до появления энергетической сущности счёт пойдёт на секунды, ей нужно будет практически умертвить себя. Приносишь жертву, запечатываешь новорожденного духа и подчиняешь его себе – за это получаешь невиданную ранее силу, но теряешь память. Женщина вздохнула. Если бы знала, что девчонка окажется настолько упрямой и будет так отчаянно цепляться за жизнь, выбрала бы в ученики кого-нибудь другого – слабого и больного. Хотя и дух получился бы таким же, никудышным. Девица держалась долго, несмотря на то что кристальной водой колдунья поила ту на протяжении нескольких лет. Рукой без перчатки женщина прощупала запястье своей жертвы – можно было начинать.

Под юбкой прятался кинжал, прикреплённый к голени. Остро наточенный, покрытый витиеватыми узорами. Женщина с лёгкостью вытащила его. Нельзя медлить. Чем дольше она раздумывает и готовится, тем больше сомнений терзают разум. Взмах рукой, тонкий порез на коже запястья. Она отставила подальше от себя руку, чтобы потом не очнуться измазанной в крови, и сосредоточилась на проводнике. Силы покидали её. Хотелось прекратить, прилечь и уснуть. Но женщина боролась. Попытка на успех только одна, и она её не упустит. Постепенно сознание спутывалось. Дрожащие свечи, освещающие подвал то расплывались, оставляя после себя непроглядный мрак, то вспыхивали ослепляющим светом. Женщина проморгалась, рукой в перчатке провела по глазам. Надавив, помассировала закрытые веки. Голова трещала от боли, слова, произнесённые шёпотом, путались. Что-то она делает не так. Но в чём же проблема? Женщина замолчала и открыла глаза.

Потолок над головой. Странно, ведь она не помнила, когда упала. Сев рывком, у неё закружилась голова. Комната покачнулась, и стены покосились в разные стороны. Помотав головой, она внимательно осмотрелась. Вроде ничего не изменилось, но выглядело всё тускло, словно мир утратил привычную насыщенность. Это ей тоже не понравилось. Она скосилась на свой порез на руке – тот уже затянулся свежей корочкой. Быстро, слишком быстро даже для её способностей и уровня разрастания кристаллов в теле. Детская радость, внезапно вспыхнувшая в груди, смешалась с нарастающей тревогой. Она медленно поднялась, несколькими резкими движениями поправила юбку и носком ботинка поддела безвольную руку девушки.

— Надеюсь, ты ещё не померла, — рядом раздался собственный голос, озвучив её мысли.

Женщина огляделась – поблизости никого не было. Лёгкое дуновение коснулось щеки, и она развернулась. Голова до сих пор раскалывалась, и комната плыла перед глазами. Мерещится ли ей всё это? Почувствовав рваное дыхание на задней стороне шеи, она отшатнулась и запнулась о лежащую на полу руку. Тихий смешок разрезал тишину комнаты, и у женщины зашевелились волосы на затылке.

— Ну ты и неуклюжая, Алистер, — голос скрежетал. Теперь он не походил на её собственный – хриплый и неторопливый, а напоминал лязг ржавого металла. — Алистер же. Я же прав? — продолжало раздаваться из ниоткуда. — И как ты только стала тем, кем стала? Ты хоть знаешь, для чего этот ритуал на самом деле? Это невероятно потешно, — очередной смешок прозвучал возле самого уха.

— Что ты? Покажись, — потребовала женщина, округлив брови.

Оставалось не так и много времени до конца ритуала, чтобы ещё разбираться с незваными гостями. Опасения повстречать какого-нибудь духа-шатуна, пока она пребывает на грани с жизнью и блуждает в иномирье, у неё были, но от ритуала не остановили. С ними бороться как с тараканами – неприятно, утомительно, но возможно. Она плохо разбиралась в концепции иномирья – в молодости её не интересовала эта тема – но смутные представления имела. Это было сродни пыльной кладовки, куда попадали, случайно или нет, разные бестелесные твари, забытые идеи или разрушающие эмоции. Конечно же, самые бесполезные, как она считала. Пока сущность не ответила, женщина махнула рукой и пошла к столу. Она быстро нашарила исписанные листы с изгоняющими знаками, помогающими в концентрации. Отсчитала нужную страницу. В спину ей зашептали:

— Ты издеваешься? Пользоваться этой ерундой? — на секунду ей показалось, что голос усмехается. — Наверное, я ошибся. Я думал существо, что решило попробовать на себе «Время забвения», хоть и исковерканное, не обделено интеллектом.

Женщина глянула из-за плеча, но по-прежнему никого не обнаружила. Светило так же тускло, тело лежащей на полу девушки скрывалось в плотной тени. Взглядом она пробежалась по стенам, потолку – подвал потонул во тьме. Хоть над свечами и трепетали еле заметные оранжевые огоньки, их силы не хватало на освещение всего пространства. Происходящее немного тревожило, но и радовало. Значит, ритуал идёт своим чередом. Только жаль, что сущность прицепилась, но не ей диктовать правила.

Женщина дунула в пустоту перед собой и почувствовала лёгкий ветерок в ответ. Вот же, ещё играться вздумала.

— К сведению для магичек-неумёх, я ничего не чувствую, — женщина отчётливо слышала скрипучий смешок. — Но это не удивительно, всё же ты глуповатая провинциалка-северянка, что ещё с такой взять.

По спине пробежали мурашки. Лет семьдесят как она не позволяла никому проникать в свой разум и будоражить ненавистные воспоминания детства и молодости, и прошлые обиды – ни одному разумному существу из плоти и крови. А сейчас? Какой-то нелепый душок пытается её спровоцировать. Ну уж нет, ни одна сущность не влезет ей в голову! Женщина стиснула зубы и отвернулась, начав открывать потайной ящик. Сейчас она избавится от наглеца, закончит ритуал и разум очистится.

— Да ладно тебе, как там тебя? — спросил голос и затих, но будто спохватившись, продолжил: — Столько имён за сколько? Всего за какие-то сто тридцать лет, я уже путаюсь в них. Это была шутка, — поскрипывая, сущность тараторила в затылок, от чего голова начинала кружиться сильней. — Раньше чувство юмора у вас, недотёп, сующих везде несносные кристаллики, было интересней. А сейчас посмотри, в тебе кристаллов с целый увесистый мешочек монет.

— Раньше? — уточнила женщина.

Она поставила на стол деревянную шкатулку, покрытую голубыми извилистыми узорами. Пусть сущность болтает и дальше, главное, чтобы делу не мешала. Если получится отвлечь разговором, та останется беззащитной перед изгнанием.

— Ну что ты цепляешься к словам? Раньше, сейчас, потом, — задумчиво проговорил голос. — Ты вообще понимаешь, что за ритуал проводишь? Эх, видел бы создатель эту галиматью, он бы превратил тебя в змеемуха.

Змеемух Пальцы замерли над покрытой лаком крышкой. Животное, которое вымерло чуть ли не тысячу лет назад. Женщина стиснула кулак, скомкав ткань юбки. Ей нельзя отвлекаться на провокации.

— Не веришь мне? Ну, как знаешь. Кристаллик в коробочке? — возле руки пронёсся ветерок, поддев рукав. — А тебе не кажется, что воняет разлагающейся плотью?

Женщина вздохнула. В нос ударило дрожжевой закваской, кислым сыром и тухлым мясом. Схватив шкатулку и прижав посильней к животу, она обернулась. Родного, дорогого сердцу подвала больше не было. Возле ног вился густой белёсый туман, обволакивая подол. Он скрывал пол, ботинки. Женщина недоумённо огляделась. Рядом скользнула тень. Облетев за спиной, она появилась с другой стороны из-за плеча. Силуэт блеснул серебряным свечением и нырнул в туман, взбив облако лёгкой дымки. В носу запершило от резкого запаха крови, и женщина помахала рукой в перчатке, попытавшись отогнать навязчивую вонь.

Было тихо и темно, но отчего-то туман она видела отчетливо. Дотронувшись до цепочки, женщина ужаснулась. Та не обжигала. Она хотела прочитать связывающие духов колдовские символы, но совсем рядом взбугрилось облако, и силуэт выскочил из тумана, взрывая пространство новым удушающим запахом. Так могли пахнуть трупы. Глаза заслезились. Женщина сдержала рвущийся кашель. Она ненавидела этот запах. Ей стало противно. Развернувшись, она не обнаружила стола – только простирающийся во все стороны туман. Задрала голову – ни потолка подвала, ни звездного неба – чернота, уходящая далеко вверх. Но откуда появилось навязчивое ощущение, что она взаперти? Что бесконечная непроглядная темень давит на неё, словно узкий гроб.

Краем уха женщина слышала тихое бормотание сущности. Прошли всего какие-то мгновения, а она успела позабыть про неё. Нужно было собраться. Раньше она не сталкивалась с подобным. Не зря сравнила приставучих сущностей с тараканами, они любили выползать, чтобы забраться в беззащитное тело колдуна, когда тот допустил ошибку, но стоило глазам раскрыться, а разуму собраться, они тут же разбегались. Либо их сразу уничтожали. Перед ней мелькнула тень, и женщина решила, что пора бы хоть что-то предпринять. Прибегнуть к помощи кристалла она решила в последнюю очередь.

Женщина сделала первый шаг, с трудом подняв ногу – подошва приклеилась к полу. Второй шаг дался не проще. Рывком переставляя ноги, она медленно двигалась в неизвестном направлении. Тень маячила рядом и помалкивала. Хоть что-то хорошего.

Где они находятся, женщина понимала. Тело её лежит рядом с полудохлой девицей, одежда, наверняка, выпачкалась в крови. Дрожь тоненькими иголочками сковала руки, и она в отвращении повела плечами. Её сознание блуждает в одном из кубов иномирья, а она беспокоится об одежде.

— Не только сознание, глупенькая, — хохотнул голос. Смех почему-то отразился эхом. Женщина хмыкнула, значит, она права – это своего рода пустая комната. Но тут же стало не до усмешек – сущность засела у неё в голове. Меж тем голос продолжил: — Для меня было бы слишком просто ограничиться одним сознанием. Как ты думаешь, существует ли душа? Или как там сейчас это по-научному? А — прозвучало угрюмо, — эфирия Банальненько.

— Я на зуглаговку похожа? — скривив лицо, спросила женщина.

— А что они?

— Люди эфирией ничего не называют.

Тень оплыла спереди и приблизилась. Женщина отшатнулась и с чавкающим звуком наступила на что-то мягкое. Послышался тихий хруст. Нога поехала в сторону, и она еле удержала равновесие. Увидеть, что же там такое по-прежнему не позволял туман. Ветерок коснулся кожи, и женщина посмотрела на силуэт.

— А они не промах, зуглаговцы-то современные, обязательно с ними познакомлюсь, когда выберусь отсюда, — кажется, тень начинала откровенно веселиться. — За что ты их так не любишь? Столько бедолаг под нож пустила. А ведь они тебе помогали, в своё научное сообщество привели.

Глаза непроизвольно закатились – нашла же что вытащить из памяти. То, что это не низшая сущность, женщина убедилась. Абичи и подобные мелкие духи не могли так глубоко проникать в мысли.

— Как мне отсюда выйти?

— А ты, однако, примерзкое создание. Ну ничего, так даже лучше. Мне будет веселей. Я такое устрою вам всем, несносные двуногие, камня на камне не оставлю.

Как же раздражало. Женщина прошла сквозь тень. Она ждала, что ей станет плохо, но ничего не произошло. Она шагнула дальше и под каблуком что-то снова хрустнуло. Пошарив ногой вокруг, показалось, что со всех сторон её окружают тела – надутые, вязкие, парочка окоченевших.

— Ага, ты права. Это мёртвые от твоих же рук. Вот сейчас ты пнула Луиз, — нога замерла. — Помнишь её? Зазнайка Луиз, вся из себя такая правильная Луиз. Ах, скинуть сестру в шахту. Какая ты умничка была. Это забавно, мне нравится. Определённо, ты – нечто.

Женщина молчала. Это произошло настолько давно, что она и не помнила всех подробностей. Почему же она столкнула её? Вроде бы она и не хотела этого делать. Очертания сестры размылись с годами, да и воспоминания о своей молодости покрылись толстым слоем пыли. Мотнув головой, женщина вздохнула. Пора выбираться отсюда, пока сущность все её грешки не вытащила на поверхность. Чего та хотела? Раскаяния? Нет, этого ей не добиться. Женщина вновь вздохнула. Ничего, после ритуала всё прошлое забудется. Уже скоро.

И она пошла. Тень охнула и поспешила за ней. Хоть в тумане и не было видно, что окружает её, под подошвой она чувствовала размягчённые мышцы и хлипкие суставы между костями, что разрывались от каждого шага. Ноги скользили в расплескавшихся по земле жирах, иногда с громким треском проваливаясь в густой кисель внутренностей.

— О, ты размозжила Жуйса. Хороший был Тоаят, что удивительно для этих рыбоголовых. Малость глуповат, но это неудивительно, учитывая размер их мозга. Тебе его не жалко? Совсем-совсем?

На кого бы она ни наступала, сущность непременно спешила поделиться справкой из её собственной головы. Воспоминаниями она жонглировала проворно, мастерски. Вытаскивала их с поразительной скоростью и озвучивала те факты, о которых сама колдунья давно забыла. Пока сущность трепалась без умолку, про себя она проговаривала последовательно символы из текста и концентрировалась на внутренних ощущениях. Сделать всё нужно быстро, уложившись за несколько секунд. Сунув руку в карман юбки, она нашарила тонкий складной ножик. Хорошо, что по инерции сунула его сюда, а не бросила валяться в подвале. Раскрыв его, уколола палец. Сущность сбоку болтала:

— Я думаю, что тебе стоит остаться здесь. А я выйду из иномирья пораньше, когда ты ещё была миленькой ученицей. Не беспокойся, — хихикнула она, — я стану лучшей версией тебя, — всерьёз её слова женщина не воспринимала. Никому не подвластно настолько сильное колдовство и перемещение во времени. Даже древним духам. Про магию кристаллов и говорить нечего. Вдруг сущность замолчала, а когда продолжила, зазвучала ещё более издевательски: — Да, юный сэр Ланц будет от меня без ума. Может, я его и не убью.

Это стало последней каплей. Сейчас сущность замолчит навсегда – она её не прогонит, она её уничтожит, хотя жаль, ведь потенциально дух мог бы стать великолепным проводником, тогда бы и ритуал никакой не потребовался. Выдернув руку из кармана, женщина провела кровью по крышке шкатулки. Начертала кривой символ. Сущность стихла. Женщина почувствовала, как покалывает кожу в том месте, где она касается гладкой поверхности. Как сила кристалла рвётся на её зов. Кристалл всегда послушен, в отличие от надменных и упрямых духов. Крышка беззвучно распахнулась – на мягкой подушечке лежал спирально закрученный голубоватый камешек. Сложная ювелирная работа. Никакого свечения или подобной внешней чепухи. Она схватила кристалл, тот был размером с ноготь мизинца, и посмотрела через него на сущность. Та больше не мерцала.

— Глупыха, им ты ничего мне не сделаешь. Тут он бесполезен, — но словам противоречил голос. Звучал он напряженно.

— Может и так, — женщина кивнула и, ничего не сказав, закинула кристалл в рот.

— Чокнутая, выплюнь! — уже не скрывая паники, завизжала сущность. — Ты не понимаешь, что творишь!

— Может и так.

Женщина проглотила кристалл. Рука снова оказалась в кармане, где лежал нож. Если сущность так боится, то просто вернет её обратно. В любом случае, тело её не пострадает. Ей пора просыпаться, слишком долго она задержалась в иномирье. Она рывком вытащила нож, и лезвие застыло возле горла. Подобный трюк ей доводилось проворачивать и раньше. Сердце заколотилось быстрей. Колдунья выдохнула через рот и ударила себя в горло. Лезвие вошло лишь до середины. Ожидаемо боли она не почувствовала. Но услышала пронзительный хрип. Это стонала сущность. Теплая кровь полилась из раны, пачкая горло, белую рубашку. Тень вспыхнула красным.

— Больно, горю! — задергалась она. Про себя женщина усмехнулась, а ведь та уверяла, что ничего не чувствует. — Я так это не оставлю! Ни мгновения я не задержусь тут больше!

Тень дёрнулась и, увеличившись в размерах, окутала женщину со всех сторон. Пропал туман, а глаза застлала красная пелена. Голова закружилась невыносимо, в ушах засвистел ветер. Тело зазнобило от холода. Женщина завертела головой, но из шеи по-прежнему торчал нож и мешал. Она не спешила его выдергивать. К горлу подступала кислая желчь, стало сложно стоять ровно на ногах. Шагнув, она не удержалась и повалилась на колени. В голове, под самым черепом заскребли когти:

— Что это за кристалл такой? Откуда он у тебя? Как? Ты будешь страдать за это вместе со мной!

Желчь добралась до языка, залило рот, и женщину вырвало. Она уперлась руками о пол и почувствовала мокрую землю. Сжала её. Земля просочилась между пальцами, мерзко облепив кожу. Красная пелена встала перед глазами. Зажмурившись, женщина зашептала цепочку колдовских символов, но не почувствовала никакой духовной отдачи ни от проводника, ни от окружающего пространства. Она поднесла руку к груди, где должна была болтаться цепь, но той не было. До неё медленно начало доходить, что рубашка застегнута по-другому, нет пиджака, а вместо него и вовсе надет жакет. Дрожащие, перемазанные грязью пальцы коснулись шеи – того самого места, откуда должен был торчать нож. Но и его не было. Голову пронзила вспышка боли, и она упала лицом в землю.

Глава 2

Темнота, запах мокрой земли, и жгучая боль на внутренней стороне ладони. Я чувствовала, как по лицу крупными каплями хлестал дождь, а во рту стоял кислый травянистый привкус земли. Меня тошнило, ощущалась слабость во всем теле, не хотелось шевелить даже пальцами. Я лежала, распластавшись на земле, раскинув в стороны руки и пыталась собраться с силами. В мыслях неразбериха, перед глазами голубоватая пелена и тяжёлые веки не подчиняются. Я раздраженно вздохнула и через силу распахнула глаза. От боли голову будто раскололо пополам, и куст, который я видела неподалеку, закружился. Ко всему этому начало казаться, что под черепом что-то скребётся, ползает и распирает изнутри.

— Да неужели ты очнулась! Давай поднимайся, хочу увидеть результат твоих стараний.

Сперва я испугалась, услышав незнакомый скрипучий голос, что кто-то посторонний нашёл меня в подобном состоянии, но отбросила подобные мысли. Всё равно кто меня нашёл, сейчас было не до этого. Я проморгалась. Как же болела голова! Но хотя бы куст передо мной больше не кружился. Дождь неистово заливал всё вокруг и не позволял рассмотреть окружение. Да где же я? Шевельнув рукой, я почувствовала траву под пальцами. По коже поползла волна мелкой дрожи – одежда вымокла насквозь, волосы колтуном скатались в районе шеи и меня затрясло от жуткого холода.