- -
- 100%
- +
Я думала, что сущность продолжит отмалчиваться, но она моментально вспыхнула:
— Нечто странное? — заистерила она. — Ты сожрала кристалл, долбанутая! — голова разболелась невыносимо, но я, стискивая зубы, продолжала слушать её визг: — Ты ведь и сама не знала, как он работает! О да, сейчас я прекрасно это понимаю
Перед глазами заплясали голубые круги.
— Что за кристалл? Какой-то особенный? — я перебила сущность. Это помогло, и Поганка успокоилась.
— Вот честно, понятия не имею. Этих воспоминаний просто нет. Я всё просмотрела, но что за кристалл, и как он достался тебе, так и не поняла. Как будто ты их спрятала куда-то очень далеко.
После острой боли, мне захотелось спать. Если бы в комнате не сидела Пэм, я бы захохотала в голос. В какой же кошмар я вляпалась! С Поганкой определенно нужно было что-то решать, потому что подобная внезапная усталость – совершенно ненормально. Придётся как-то уживаться вместе, думать над словами, ведь я не хочу свалиться в обморок от очередного приступа, вызванного её внезапным недовольством.
«Тоже мне проблемы, я и похуже встречала», — неожиданно для себя подумала я. Ощущение были такие, будто голову распирает изнутри. Благо чувство это прошло также быстро, как и появилось, и, списав это на проделки Поганки, я с облегчением выдохнула.
Зевнув, я через плечо скосилась на Пэм. Наши взгляды встретились, и она добродушно улыбнулась. Вот же сама простота.
Меня тянуло в сон, но стоило погрузиться в поверхностную дрёму, как из гостиной послышался звонкий женский голос, который тут же разбудил. Поганка радостно воскликнула:
— Пришли по наши души, изверги! — и хохотнула.
Кажется, она наслаждалась каждой выпадающей возможностью развлечься. Стоило брать пример. Мне же нужно было отвести любые подозрения от себя и ритуала. Вряд ли удастся провести взрослых опытных колдунов, но я была уверена, что смогу снизить их подозрения. Пэм тоже услышала голос и вскочила со стула, начав поправлять юбку и халат. Её необоснованная тревога стала передаваться мне. Взявшись за голову, я села на кровати. Когда голоса послышались возле самой двери, Пэм с распахнутыми глазищами перепугано уставилась на опускающуюся ручку. Кажется, она боялась больше меня.
— Ну, удачки, что, — протянула Поганка и создала волну боли. Я поморщилась. — Это тебе для убедительной актерской игры. Не благодари.
Дверь бесшумно отворилась, и перед нами предстала высокая женщина с гордо поднятой головой в строгом горчичном платье-плаще, застёгнутом на каждую пуговицу под горло. Госпожа Виссари – директор академии. Завитки её светлых волос прятались в стойке ворота, глаза подведены и прищурены. Пэм коряво присела в поклоне, я же продолжала неподвижно сидеть, держась за голову и неотрывно смотря на директрису. Первое впечатление произведено что надо.
Губы женщины, накрашенные тёмно-красной помадой, изогнулись в лёгкой улыбке, и она шагнула в комнату. За ней прошли ещё двое – мужчина постарше и довольно молодая девушка. Мужчину я не помнила совершенно, но девушку, рассмотрев получше, узнала – это была наставница моего курса.
— Госпожа я мы — начала лепетать Пэм.
— Будьте любезны, — перебила её Виссари, — покиньте комнату студентки.
Я поджала губы. Почему-то такое обращение к медсестре показалось грубым, но защищать я её не стала. Пэм неловко поклонилась и, потупившись в пол, выбежала из комнаты. Дверь за ней закрылась будто сама собой. Я предположила, что кто-то из преподавателей пользуется кристаллом, но голубого свечения, как было у меня или врача, не заметила.
Я продолжала молча наблюдать. С протяжным кряхтением на освободившийся стул сел мужчина и улыбнулся, от чего его усы забавно дёрнулись. Наставница, переводя внимательный взгляд с меня на директрису, стояла словно в землю проросшая. Она вытащила из кармана очки и нарочито медленно стала разгибать душки. Парочка эта показалась мне престранной. Директор же, не произнеся ни слова, направила в сторону книжного шкафа руку. Ни самого кристалла, ни его свечения я не видела, но с полки выплыло две книги. Это было крайне полезное умение. Мне захотелось научиться также. Тут же в мои мысли влезла Поганка, словно ее мнения кто-то спрашивал:
— Дурная башка, забудь об этом.
Из-под опущенных век я следила за книгами. Они плавно опустились на пол и, вспыхнув голубым свечением, приняли форму стульев. Я округлила брови. Я что, в этот момент моргнула? Не могла же я пропустить самый интересный момент? Чтобы скрыть изумление от увиденного, я уткнулась лицом в руки. Это было удивительно! Я однозначно должна научиться такому трюку. Создавать из одного предмета совершенно другой — должно быть невероятно удобно! Где-то по краю сознания у меня скользнула идея, что это может распространяться и на живые объекты.
— Сбавь обороты, паршивка, — фыркнула Поганка.
Я хотела огрызнуться, но прозвучавший властный голос, занял все мои мысли. Я посмотрела на директрису – та уже сидела, грациозно закинув ногу на ногу. Лёгкий кивок, и только тогда наставница последовала её примеру, робко опустившись на край сутула и сложив руки на коленях. Я почесала затылок. Странно.
— Студентка Мива Сорен, у нас есть вопросы к вам. Будьте любезны отвечать только правду.
Виссари прожигала меня взглядом – он был тяжёлым, давящим. Встречи с таким взглядом хочется по возможности избежать, что я благополучно и сделала, покосившись на свои ногти.
Заправив прядь за ухо, я кивнула.
— Конечно, я готова ответить на любой вопрос, — я робко улыбнулась.
Глава 5
От расспросов преподавателей, а особенно директрисы, я ожидала всякого – подозрений, провокаций или попыток поймать на противоречиях. Но нет. Всё прошло достаточно безобидно – я прикинулась дурой, и мне повезло, они на это повелись. Мысль, что здешние педагоги не сильно хорошего обо мне мнения, на какое-то мгновение опечалила, но в этом были и свои плюсы. Нет завышенных ожиданий, требований, и на меня не подумают в первую очередь. Ну и пусть Поганка потешается, я не видела повода расстраиваться. По крайней мере, убеждала себя в этом.
Главной улики против меня – пореза на ладони – не было. Я снова поблагодарила за это Поганку, на что та подозрительно резко замолчала. Дальше требовалось подобрать правильные слова, интонацию и поведение.
— Значит, студентка Сорен, вы утверждаете, что пошли ночью на свидание? — губы Виссари стали походить на изломанную линию. На меня она больше не смотрела, почти не моргая, что-то разглядывала за окном.
— Да! — вспыхнула я, но тут же стушевалась. — Ну, нельзя назвать это свиданием. Но я бы хотела, чтобы это было именно оно, — я теребила край рукава жакета, копируя жест Пэм.
Ещё до начала разговора я продумала своё оправдание, и в этом мне помогла, на первый взгляд, лишённая смысла болтовня врача утром.
Мистер Оффре и мисс Руни, как услужливо подсказала их фамилии Поганка, внимательно слушали рассказ, ни разу не перебив. Но, скорее всего, причина была в директрисе, ведь она не разрешала им говорить. Я пыталась разгадать их настоящее отношение к моему рассказу – верят они в эту чушь или нет, но мужчина только и делал, что глуповато улыбался, а наставница и вовсе на меня почти не смотрела, пристально следя за Виссари.
— Гадюшник какой-то тут, — прокомментировала Поганка мои мысли.
Я вновь осмотрела мисс Руни, пытаясь поймать её взгляд, но она удобно прятала его за черепаховыми несуразными очками.
Вообще наставница показалась мне крайне нелепой – с зелёными ботинками на шнуровке, того же цвета шерстяной юбкой в крупную жёлтую клетку и бархатными фиолетовыми перчатками. Вся её одежда была минимум на два размера больше и висела бесформенным мешком. Неужели у преподавателя в академии для аристократов нет денег на индивидуальный пошив?
Мистер Оффре от коллеги не особо отличался: его длинные подкрученные усы, подколотый к лацкану голубой завядший цветочек меня жутко смешили. Как я узнала от Поганки, он был кем-то сродни нашей наставницы, только для всех юношей.
— И с кем же у вас должна была состояться встреча? — вопрос Виссари выдернул меня из размышлений.
— Я понимаю, как это звучит, госпожа Виссари, — она снисходительно посмотрела на меня, от чего я немного растерялась, но решила продолжать: — Есть один уважаемый молодой человек
Поганка вмешалась незамедлительно – оглушила меня, расхохотавшись:
— Молодой? Человек? Серьезно? Он же старше тебя на год, а не младше на десять! Это звучит странно, как по мне.
Я замялась, но мне помог мистер Оффре. По-щегольски подкрутив длинный ус, он наклонился вперёд и заговорщицки подмигнул.
— Вы можете не стесняться, мисс Сорен, и не употреблять таких вежливых обращений.
— Мисс Сорен разговаривает, придерживаясь правил этикета, Олоф. Здесь не ваши казармы, набитые грубиянами, — голос у мисс Руни противоречил её заурядному внешнему виду. Он оказался достаточно низким и властным, с оттенком лёгкого ехидства.
— Ох, дорогая моя, заглядывали бы вы в мои, так называемые, казармы почаще, цены
Виссари щёлкнула пальцами, и странная парочка тотчас замолчала. Мисс Руни, скривившись, отвернулась к окну, мистер Оффре закатил глаза. Мне стало интересно – такая бурная реакция у них друг на друга или на директрису?
Поганка рассмеялась, заполнив голову скрипучим голосом. Я спросила у неё, прервав истерику:
— Как думаешь, казармы эти, что в его понимании означают? Надеюсь, он про общежития говорил.
— Надейся! — в последний раз хохотнула Поганка, и лукаво продолжила: — Хоть ты и не помнишь, но я забегу вперед – он вообще любит поговорить на разные темы касательно соития двуногих особей. Чему только учит своих подопечных.
— Всё-всё, я поняла, благодарю.
Я посмотрела на Виссари – выражение лица у неё нисколько не изменилось, оставаясь по-прежнему каменным, с налётом высокомерия. Она обратилась ко мне:
— Так что за юноша, мисс Сорен? Только поскорее и без лишних подробностей.
Видимо, она не хотела тут засиживаться, и история про простушку-первокурсницу, влюблённую в знатного юношу, её полностью устраивала. Наверное, подобное случалось нередко.
— Мне нравится кое-кто, — я старалась изображать влюблённую как могла. Для этого приходилось ковыряться в памяти. С этим мне повезло, ведь в прошлом я действительно помешалась на одном парне. И сейчас мне только требовалось проговорить всё, что когда-то терзало меня. Я потупилась в пол, не переставая томно, как мне казалось, вздыхать: — К сожалению, он ещё много кому нравится, — и это была чистая правда, — и на меня совсем не обращает внимание. Мне так хотелось привлечь его внимание, что я нарушила правила. Мне так стыдно, — я постаралась выдавить из себя слезу, но не получилось и пришлось обойтись очередным вздохом, но больше печальным, нежели романтичным. — Я подвела доверие наставницы, выставила себя посмешищем. Бедные родители. Как они будут грустить, если меня исключат.
Внезапно Поганка подала голос:
— Ладно, я тебе помогу. Мне нравится твоё выступление.
Я не знаю, что та сделала, но слезы потекли ручьём. Просто взяли и полились сами собой. И тут я чуть не попалась – чуть не улыбнулась.
К моему удивлению, первым растрогался мистер Оффре. Из нагрудного кармана он вытащил платок, протянул его и, покачивая головой, начал с усердием прокручивать ус меж пальцами.
— Мисс Сорен, прошу, давайте без лишней драмы, успокойтесь, — Виссари нахмурила идеально подведённые брови, — я пока не планировала вас исключать, — она из-за плеча взглянула на мисс Руни. — Объясните, почему вы были вся в грязи и использовали кристалл?
В этот момент иголочка тревоги засела в горле. Они нашли труп попугая? Но раз мы сейчас так мило беседовали, значит, овраг не обыскивали? Или просто у них есть другие подозреваемые? От напряжения я стиснула челюсть. Еще когда шла сюда с Пэм, я вспоминала о ноже, которым зарезала птицу. Я ведь бросила его там, совершенно не подумав о последствиях. Тут в мои мысли влезла Поганка:
— И куда бы ты его дела? Проглотила бы? Тебя же переодевали в больничном крыле или ты забыла?
На это мне нечего было возразить.
Молчание затягивалось. Мистер Оффре перестал трогать усы, мисс Руни напряглась, одна Виссари оставалась спокойной. Пора было сказать хоть что-нибудь.
— Я плохо помню, — тихо прошептала я. — Я помню, как на меня холодно смотрели, а потом отвергли. А потом как в тумане – я куда-то шла, спотыкалась и снова шла. Начался ливень, и я в конце концов заблудилась. Я активировала кристалл, чтобы отыскать в темноте обратную дорогу, но почему-то силы начали быстро истощаться, — я испуганно посмотрела на них по очереди, задержавшись чуть дольше на мистере Оффре. Тот снова схватился за усы, но выглядел задумчивей прежнего. — Но я не помню, что-то подобное из уроков. Простите меня, — всхлипнула я, от чего у Виссари нервно дёрнулся край рта. — Я такая нерадивая ученица.
Я шмыгнула и хотела утереть нос рукавом блузы, но вовремя вспомнила про платок. Почему-то мне было очень весело от происходящего: сердце колотилось как сумасшедшее, подрагивали пальцы. Главное, чтобы они не учуяли подвоха.
Послышался шорох одежды, и мисс Руни поднялась со стула. Она пересела ко мне на кровать и взяла мою ладонь в свою. Поганка насмешливо фыркнула, я же умилилась. Хорошо, что она верила мне.
— Это не твоя вина, — примирительно сказала мисс Руни. Я жалобно посмотрела на нее. Губы затряслись. Она продолжила: — Это должно изучаться только на втором курсе. Такое случается, если испытываешь слишком сильные эмоции. Кристалл иногда
Краем глаза я заметила, как Виссари склонила голову к плечу, и наставница тут же замолчала и улыбнулась. Я мысленно отметила этот момент. Что там с кристаллом не так? Да и про эмоции крайне полезно, буду это учитывать, когда захочу воспользоваться кристаллом в следующий раз. Мисс Руни вздохнула:
— Это мой недочёт
Она сама подсказала дальнейшее поведение. Я тут же воскликнула:
— Нет-нет, наставница! — я замотала головой, между делом пытаясь высвободить руку из её, надо сказать, стальной хватки. — Если бы я больше училась, а не мечтала о сэре Ланце, то не попала бы в подобную ситуацию.
Лиам Ланц Имя всплыло само собой и прозвучало в мыслях с такой неподдельной нежностью, что от неожиданности я застыла на несколько секунд, и этого хватило, чтобы мисс Руни снова завладела моей рукой. До этого я не помнила, как его зовут.
Если соседки в воспоминаниях представали передо мной как лысые Ырки, то от одной мысли о Лиаме по телу растеклось приятное тепло, и мне стало крайне неловко, но ощущения были до того навязчивые, что от нахлынувшей истомы избавиться удалось не сразу. Из тупого оцепенения меня выдернул звучный голос мистера Оффре:
— Тут всё кристально ясно. Вы, барышня, не первая и не последняя. Сожалею, — он потянулся в карман, но остановился на полпути и, хлопнув себя по ноге, хохотнул: — Что ж, я уже отдал вам платок. Можете использовать его по прямому назначению.
Я кивнула и громко высморкалась, отчего выражение лица мужчины в секунду переменилось.
— Простите, я постираю, — пробурчала я в ткань. Мне стало смешно от происходящего, и я перестала думать о Лиаме.
— Ничего страшного, барышня, — неловкость сквозила в голосе мистера Оффре, — оставьте себе. Если не Ланц, так платок
Я прыснула со смеху, но сидящей рядом наставнице, кажется, показалось, что я заплакала. Она до боли стиснула мою руку и рассерженно посмотрела на мужчину, желая ему чем-то ответить, но её остановила Виссари:
— Прекратите, — она рывком встала и скрестила руки под грудью. — Я наслушалась достаточно. Ваша история сходится с версией ваших леди-соседок, что вечером вы шли в сторону мужского общежития. Должна ли я напоминать, как это аморально? — она сверкнула глазами, и я нервно проглотила слюну. Вот же повезло так повезло. Виссари прищурилась. — Что касается сэра Ланца — она метнула недовольный взгляд на мечтательно смотрящего в потолок мужчину. — Мистер Оффре.
От внезапного обращения он чуть не подскочил.
— Да, госпожа директор?
— Лиам Ланц ваш подопечный, так что выясняйте подробности с ним сами, — она стояла как статуя, и лицо её приобрело раздражённое выражение.
— Я вас понял, директор. Завтра как раз занятия с его курсом, — мистер Оффре поднялся.
Подмигнув мне, он направился к выходу.
— Смех, да и только, — прокомментировала Поганка.
Глаза округлились, брови поползли вверх. Что будет, если Лиам опровергнет мои слова? Я ведь не знала, что он за человек, захочет ли он помочь мне? Когда придумывала про свидание, я напрочь забыла о том, что Лиама тоже будут опрашивать. Какой кошмар!
Мисс Руни приобняла меня напоследок, отвлекая от тревожных мыслей. Я медленно перевела на неё взгляд.
— Не боись, — протянула Поганка. — Завтра найдём твоего миленького сэра Ланца. Возможно, получится с ним нормально поговорить.
Удивительно, но её слова немного успокоили, и я смогла взять себя в руки и сосредоточиться на мисс Руни.
— Я распоряжусь, чтобы вам подготовили тёплую воду, — наставница улыбнулась.
Сейчас, не в присутствии директрисы, она выглядела более расслабленной и счастливой. В принципе, эта женщина начинала мне нравиться: добренькая, сочувствующая. С ней точно будет легко найти общий язык. Мисс Руни уже развернулась, но, словно спохватившись, пристально посмотрела на меня и добавила:
— Только обязательно дождитесь вашу горничную. Сами ничего не делайте.
Наставница вернула стулья к первоначальному виду так быстро, что я даже голубой вспышки не заметила, которая была у Виссари, и, уже взявшись за ручку двери, обратилась ко мне:
— За кристаллом зайдите завтра утром ко мне, — она улыбнулась и, пожелав приятного отдыха, вышла.
Как только дверь за ней закрылась, я стянула с себя неудобный форменный жакет и растянулась на кровати. В голове вертелась Поганка, радостно попискивая. Всё закончилось благополучно, если не считать небольшую погрешность, которую стоило завтра исправить. Долгожданное спокойствие растекалось по телу, и мне казалось, что и я вместе с ним растекаюсь по кровати.
— Вот она – сила восприятия, — закончив вертеться, сказала Поганка.
— Ты о чём? — спросила я вслух.
Она провернулась в голове.
— О том, что ты смотришь на всё новым взглядом, под новым углом, — она недолго помолчала и продолжила: — Возможно, от тебя будет толк. Поживём – увидим.
Теперь настало время думать о соседках. Учитывая, что я с ними почти не общалась и всячески избегала, мне стал интересен их подлинный мотив. Хотели ли они помочь или наоборот пытались поставить в неловкое положение?
— А чтобы это узнать, придётся с ними пообщаться.
Я махнула рукой.
— Рано или поздно придётся, но точно не сегодня. Хватит с меня разговоров. Пока буду считать, что они, специально или нет, помогли мне, — я закинула руки за голову и скрестила ноги. — Меня больше волнует этот сэр Ланц. Чучнар этакий, — добавила я в конце и сама не поняла зачем.
Перед глазами возник образ светловолосого молчаливого юноши. Он сидел один в изумрудном зале библиотеки, за столом возле приоткрытого окна, и рядом с ним возвышались несколько книжных стопок. Я же пряталась за стеллажом сбоку. Пристально следила за его движениями, как он переворачивает страницы, склоняется над бумагой и что-то выписывает. Подул лёгкий ветерок, и его достающие до плеч волосы, что к моему удовольствию в этот день были распущены, упали ему на лицо. Я задержала дыхание. Мне так хотелось, чтобы он обратил на меня внимание, поговорил со мной. Сейчас мне казалось это чем-то ненормальным. Собственно, как и моя необоснованная ненависть к соседкам, привязанность к нему также появилась на пустом месте. В тот день мы впервые поговорили. Точнее, говорил Лиам. Не смотря в мою сторону, не рыща взглядом по библиотеке, он каким-то образом почувствовал меня. Поздоровался и попросил больше не прятаться.
Поганка захохотала от этих воспоминаний. Как же мне сейчас было стыдно, а ведь тогда я приняла эту реплику за оказанное внимание. Я даже на секунду не задумалась, что выставляю себя полной дурой.
Я рывком села на кровати.
— Со стыда умереть! — всплеснув руками, я поднялась. — И мне завтра предстоит с ним разговаривать!
— Тебе что, серьёзно стыдно? — голос Поганки казался удивлённым.
Я не ответила и подошла к окну, выглянула на улицу. Когда же придёт горничная, чтобы я смогла помыться? Как объясняла Пэм, грязь с меня счистили при помощи кристалла. Сейчас же я начинала чувствовать, что у меня чешутся предплечья, ладони кажутся грязными. Мне нужно было помыться. Я направилась к шкафу, разговаривая с Поганкой:
— Лиам мне очень нравился. Такие сильные эмоции, — задумчиво проговорив, я распахнула дверцы и начала копаться на полке, где лежали чистые сорочка и домашний халат. — Может, посоветуешь, как поначалу лучше себя вести с соседками?
Поганка хрюкнула:
— Как ты быстро сменила тему.
Я вытащила панталоны в цветочек и, перекинув их через плечо, потянулась за сорочкой.
— А что? Я, конечно, постараюсь избежать встречи с ними, но
Я замолчала, скосившись на книжный шкаф. Как же наставница ловко превратила стулья обратно в книги. Даже быстрей директрисы. Я подошла к полке и вытащила одну из них.
Книга как книга – почему-то мне казалось, что после такого кристального воздействия должен остаться хоть какой-то след. Свечение, например, или потёртости, царапины. Я провела рукой по обложке, нет, всё идеально. И почему мне сразу не отдали кристалл?
Я сунула книгу обратно.
— Ну ты можешь просто отмалчиваться, — тихо сказала Поганка, возвращая мои мысли обратно к соседкам. — Или отказаться с ними разговаривать. Главное, сделать это грубо.
— Почему грубо? — скрестила я руки на груди.
— Потому что так ты раньше себя вела, — ответила Поганка.
— И это всё? — я села на стул и, подперев щёку, задумчиво уставилась в окно. — Твои гениальные идеи на этом иссякли?
— А что ты хочешь? В любом случае они заметят разницу, если не совсем кретинки, а так хотя бы ты сможешь отсрочить это, — съязвила Поганка. Я хмыкнула. Немного радовало, что сущность унижала не одну меня. Она продолжила: — А вот свои северные словечки лучше придержи. Ырки, понимаете ли. Чучнары. Видала я твоих Чучу...
Она посмеялась, а я нахмурилась.
— Я даже не знаю кто это, или точнее сказать не помню. Просто на языке вертелось, — пожала я плечами.
Поганка усмехнулась, проползла под черепом от одного уха к другому.
— О, это такой народец северный. То ли полумедведи-полулюди, то ли медведи с оленьими рогами, но изредка ходящие на двух ногах, — Поганка задумалась. — Я это по твоим воспоминаниям сужу. Их мех ценится, кожа очень дорогая, учитывая, что её надо сдирать заживо
Меня передёрнуло, и я перебила её:
— Давай пока без подробностей обойдёмся?
Она фыркнула:
— Какие мы нежные стали.
Дожидаясь горничную, мы проговорили с Поганкой какое-то время. Это было удивительно – за несколько дней мне впервые удалось разговорить её на нечто большее, чем пустая болтовня или оскорбления. Оказалось, что Поганка находилась в иномирье настолько долго по человеческим меркам, что мои воспоминания ввели её в некое замешательство. Она не узнавала изменившийся мир. К сожалению, больше выведать не удалось, Поганка как-то подозрительно затаилась и затихла.
Горничная так и не пришла, и я решила взять всё в свои руки. Что уж, я воды набрать не смогу?
Я осторожно выглянула в гостиную – соседки ещё не вернулись с учёбы, и мне повезло разминуться с ними. Да, я оттягивала неминуемую встречу как могла.
Добежав до самой неприметной, на мой взгляд, двери, я юркнула в ванную. Сладкий водоворот запахов ударил в нос, и я чихнула. Затем ещё и ещё. Я бросила сменную одежду на кушетку и начала рассматривать бежевые стены. И почти не удивилась, когда насчитала парочку гипсовых младенцев.
— Думаю, это мрамор, — с многозначительным тоном влезла в мысли Поганка.
Комната была наполнена хрустальными вазами с розами, кадками с фикусами и множеством зеркал разных форм. Сама ванна стояла в центре.
Я подошла к ней и осмотрела со всех сторон. Откуда берётся вода? Водопровода же нет. Задумавшись, я села на край. Если судить по воспоминаниям, то дома на севере у нас как раз-таки был водопровод. И работал он на силе кристаллов. Значит, и здесь должно быть также, разве нет? Я оглядела комнату ещё раз, хотела отыскать спрятанный кристалл, чтобы убедиться в догадке, но, взгляд зацепился за окно. Действительно, как же в ванной обойтись без окна! Почему-то это меня разозлило, и я, подойдя к нему, потянулась, чтобы открыть, но вместо этого рука прошла насквозь, пока не ударилась о шершавую поверхность стены. «Окно» покрылось мелкой рябью.
Неужели иллюзия? Но как?
Так бы я и водила завороженно рукой, если бы не Поганка.