Вызывающий бурю

Изак и сам знал, что задал странный вопрос. Но в обществе, где каждый имел свои обязанности, для него как будто не оставалось места – во всяком случае до тех пор, пока он не станет повелителем Фарлана, а произойдет это еще очень нескоро.

Бахль остановился, маска-капюшон полностью скрывала выражение его лица.

– Как ты должен распорядиться своей жизнью? Хороший вопрос, по-моему.

Он снова двинулся вперед.

– Ты теперь – сюзерен. У тебя есть поместье, подданные, которыми нужно править. Лишь на то, чтобы привести там все в порядок, уйдут годы. Лезарль снабдит тебя нужными сведениями о твоих владениях в Анви. Думаю, тебе придется заняться выселениями должников, сбором ренты, составлением сделок и многими другими хлопотами. Весь урожай на твоих землях будет принадлежать тебе, независимо от того, кто его посадил. Твои аристократы начнут перекраивать границы, твое поместье наверняка нуждается в ремонте, а еще придется вести всякие финансовые дела…

– Ну, вот! Возня с бумажками, обмер земель, пересчет денег.

Изак даже не пытался скрыть своего разочарования.

– А еще соколиная охота, обычная охота, занятия магией, запугивание аристократов, совращение их невинных дочерей. Мне кажется, тебе это должно будет понравиться. Для административных нужд можно найти управляющего. А ты ожидал чего-то большего?

– Пожалуй, да, – неуверенно ответил Изак. – Наверное, я думал, что вы будете поручать мне дипломатические миссии.

– Ты – дипломат? Вот странная идея.

Изак улыбнулся, радуясь, что разговор сделался таким непринужденным.

– Само собой, для тебя найдется немало дел и здесь, если захочешь, но у нас не очень развита внешняя дипломатия. Мы слишком сильны, чтобы на нас нападать, а все международные торговые договоры уже заключены. Так что, если желаешь, можешь патрулировать границы, чтобы предотвращать набеги.

– А если…

Бахль не дал Изаку договорить.

– Обо всем этом – в другой раз. Мы пришли.

И тут Изак осознал, что забыл считать шаги, хотя и собирался это сделать. Кажется, они прошли около ста ярдов или чуть больше. Еще двадцать шагов – и Бахль остановился у входа, высеченного в скале. Острые, неровные края отверстия отсвечивали зеленым.

Пока они шли, Изак все отчетливее ощущал присутствие магии где-то впереди, но ее запах был ему незнаком.

Они шагнули в проход и окунулись в вонь мокрого лишайника, звериного кала и еще чего-то едкого; усилился и запах магии. Здесь чувствовались потоки энергии, каким-то образом привлеченные в это место извне. Может, их привлекли доспехи Изака? Запах кала озадачил кранна: здесь ведь была не конюшня и не бойня. И все-таки эту вонь ни с чем нельзя было перепутать.

Прикинув размеры подземелья, Изак даже споткнулся от изумления. Пещера тянулась вдаль, исчезая в темноте. Нет, они пришли вовсе не в тайник, как сперва полагал Изак. Слабый зеленый отсвет на стенах и неровном полу не имел определенного источника, видимо, это светилась магия, пропитывающая все вокруг. Пещера имела неправильную форму: потолок ее то поднимался, то опускался, а пол возвышался к середине, где стояли колонны с вкраплениями кварца. В одной из стен зияли две большие дыры – наверное, туннели, ведущие в другие подземелья. Возле одной из дыр валялись две огромные разбитые каменные глыбы.

– Где мы находимся? Что это за место?

Изак и сам удивился, что говорит шепотом.

– Здесь я храню артефакты, которые собирал Атро в течение многих лет. Их нельзя держать во дворце, нельзя и уничтожить, иначе магия вырвется наружу. По той же причине Эльфийская пустошь и вправду пустошь: там шли бои Великой войны, и огромное количество неконтролируемой магии отравило земли.

– И это все? Но я чувствую – в пещере есть еще что-то. О боги, а оно, случайно, не живое? Что это за запах?

Изак остановился, принюхиваясь. Кранн вздрогнул, внезапно узнав древний запах, витавший в некоторых местах дворца: он казался запахом веков, но при этом очень походил на запах живого существа – мыслящего и беспредельно мощного.

Вместо ответа Бахль молча указал на возвышение в центре, и там, во тьме между двумя колоннами, Изак разглядел что-то вроде длинной скалы. Когда глаза юноши начали привыкать к темноте, он заметил на фоне неровного камня нечто изогнутое, а потом понял: это – хвост, огромный, чешуйчатый, с кривым толстым концом. У Изака отвисла челюсть: хвост внезапно убрался в темноту, затем длинная скала издала жуткий скрежет и двинулась вперед. Громкий стук когтей о камень и скрежет о неровную поверхность чешуйчатого хвоста возвестили, что перед белоглазыми живое существо.

«Добро пожаловать, лорд Изак».

Слова раздавались прямо в его голове, звук их все нарастал, и ошеломленный Изак отпрыгнул.

«Не бойся меня. Я обещал повелителю Бахлю не есть его подданных. Меня зовут Дженедел».

Из тени вдруг выплыла голова, она очень медленно двигалась по наклонной каменной плоскости. Она была не меньше двух ярдов в длину, от ее макушки тянулся костяной гребень, по бокам которого росли два огромных рога, изогнутых назад и вверх, каждый тоже ярдов двух в длину. В пасти поблескивали зубы, выступающие ноздри были плавно очерчены, рога, торчащие из-за костяного гребня, доходили почти до самого конца длинной морды. Два огромных глаза дракона светились во мраке красным. Туловище невозможно было как следует разглядеть, виднелся лишь силуэт. Изак смутно различил два свернутых, высоко посаженных крыла, стройное тело и когтистые лапы.

– А… – вымолвил ошеломленный Изак. – А сжигать подданных вам позволено?

Когда слова уже сорвались с его языка, до юноши дошло, что он осмелился пошутить с драконом, который находится всего в десяти ярдах от него. Зверь может поджарить его, не сходя с места.

«Насчет сжигания я ничего не обещал».

– Ой.

«Но не будем давать повод толкам, будто у драконов нет чувства юмора».

Изак изо всех сил сжал зубы. Он страшно боялся разозлить дракона лишней болтовней – такое создание ему вовсе не хотелось увидеть в гневе.

«Ваши дары, молодой кранн… Вы ведь пришли сюда за ними?»

– Я… да, конечно. Через час мы отбываем в Ломин.

«Ваша первая битва. Она поможет людям увидеть вас в истинном свете, таким вы запомнитесь всем, хотя едва ли кто-то способен вас забыть. Отправляйтесь в восточный туннель, там вы найдете то, что давно взывает к своему хозяину».

Изак посмотрел на загадочную морду дракона, потом оглянулся на два туннеля. Восточный, а не правый или левый. Изак принялся было прикидывать, какая часть дворца обращена к востоку, чтобы потом решить, куда они с Бахлем сворачивали, спускаясь в подземелье, – но потом вспомнил, где находится и что ищет. Он двинулся к туннелям и тотчас ощутил все усиливающийся магический зов. Хруст каменных обломков под ногами отдавался по всей пещере, сердце молотом стучало в груди.

Дойдя до туннеля, Изак оглянулся. Он просто физически ощущал позади присутствие огромного Дженедела, и это не могло не нервировать. Бахль подошел поближе к зверю и остановился в нескольких ярдах от него, уставившись на рог дракона. Теперь чудовище могло проколоть повелителя, всего лишь чуть мотнув головой.

Невозможно было представить, чтобы даже такому знаменитому герою, как белоглазый повелитель Фарлана, было под силу убить столь могучее существо… Хотя ходило немало рассказов о том, как люди и меньше ростом совершали подобные подвиги.

Изак заставил себя забыть о повелителе и сосредоточиться на запахе магии. Он пошел по левому туннелю и обнаружил, что не меньше пяти ярдов придется пройти, согнувшись, потому что потолок здесь резко опускался. Высеченный в камне проход повернул вправо и привел Изака в просторную круглую комнату. На дальнем ее конце примерно на уровне пояса была каменная полка, и Изак замер у самого входа, зачарованный предметами, которые там лежали. Он с первого взгляда понял, что это такое. В мифах иногда поминались «обманки», но в данном случае никаких сомнений быть не могло – от даров исходила такая сила, что ему захотелось опуститься на колени. Изак удержался на ногах только благодаря магической силе своего щита – она была меньше силы даров и все-таки помогла ему.

Кранн перестал видеть подземелье, он видел только серебряные изгибы Сюлентов, прекрасных, как сон, – доспехи были аккуратно разложены на полке. Каждая изящная пластина, каждое крепление являлись подлинными произведениями искусства. Очертания доспехов полностью повторяли очертания тела воина и были изготовлены с таким поразительным совершенством, будто их изготовил не смертный. Когда Изак взял в руки цельный шлем, чтобы его рассмотреть, он увидел в блестящей поверхности свое искаженное отражение. Шлем чем-то походил на маску Бахля, хотя не повторял очертания лица своего хозяина. У шлема имелось два гребня; он смотрел на Изака пустыми глазницами, напоминая юноше дракона, сидящего в соседней пещере, или гремучую змею, которую он однажды убил: гладкую, блестящую, грациозную, но смертельно опасную.

Изак изгнал этот образ из своей памяти и стал рассматривать второй дар – обоюдоострый меч.

Он сомкнул пальцы на эфесе Эолиса – эфесе, перевязанном белым шелком и покрытом изумрудной филигранью, начинавшейся от большого изумруда в навершии. Изумруд был надежно закреплен шестью серебряными когтями. Гарда представляла собой костяной диск, видимо вплавленный в лезвие.

Разглядывая оружие, Изак понял, что меч, который сделал он сам и отдал Керину, был подобием этого сказочного меча. Его душа, сама того не зная, почувствовала Эолис задолго до того, как Изак смог его увидеть. Кузнец тогда очень хвалил меч, и хвалил вполне искренне, но сейчас Изак воочию увидел, насколько он был хуже оригинала. Это же оружие казалось почти невесомым, и когда Изак сделал несколько выпадов, прислушиваясь, как клинок с легким свистом разрезает воздух, его рука тотчас налилась силой. Изак не сомневался, что таким мечом можно разрубить даже камни, разбросанные по полу пещеры дракона Дженедела.

Рядом лежали простенькие кожаные ножны из обычной черной кожи, явно сделанные фарланами. Скорее всего, ножны оставил для Изака либо повелитель Бахль, либо Лезарль. Изак поскорее скинул башмаки и рубашку и натянул кожаный поддоспешник, полученный от Бахля. Он не сразу решился прикоснуться к Сюлентам, но как только начал надевать доспехи, пластину за пластиной, его охватил трепет. Трепет перешел в восторг, едва была прилажена последняя часть.

Изак попробовал подвигаться – и серебро вдруг приобрело удивительную текучесть. Но что было особенно поразительным, так это то, что между пластинами не осталось зазоров, части доспехов плавно переходили одна в другую.

Изак улыбнулся. Такого он не ожидал – он словно приобрел вторую кожу, почти неощутимую, но дававшую ошеломляющее чувство неуязвимости. Прежде чем надеть шлем, юноша задумался, вспомнив старинную мудрость: скрытое лицо говорит о скрытности намерений. Богатые рыцари нередко придавали своим забралам дикий гротескный вид, чтобы подчеркнуть разницу между воином и обычным человеком.

Кранну очень хотелось надеть шлем, но прозвучавшие в пещере голоса рассеяли очарование момента. Изак собрал снятую одежду, положил ее в щит, а сверху аккуратно опустил шлем.

Когда он вошел в логово дракона, Бахль прервал разговор со зверем и, посмотрев на юношу, изумленно подобрался.

– Боги! Арин Бвр получил подходящее имя. Это настоящее жидкое серебро! – воскликнул он.

Дракон издал горловое урчание в знак согласия.

Изак промолчал, не в силах найти слова для выражения своих чувств. Он вытащил из ножен Эолис, чтобы Бахль мог полюбоваться белым сиянием меча, которое не могла притушить даже отливающая зеленью темнота пещеры Дженедела.

– Это и в самом деле доспехи последнего короля? – изумленно и растерянно спросил Изак.

«Теперь ты знаешь, почему эльфы вдруг вернулись. Ланд не может не завидовать подобной красоте».

Мы не можем знать наверняка, почему вернулись эльфы, – перебил дракона Бахль.

«И все же вы знаете. И я тоже знаю. Ночь, когда Изак стал избранным, растревожила не только нас, но и обитателей отдаленных частей страны. И ночные существа сразу заметили это.

Обитатели Генны с самого начала знали имя Изака. Маги и предсказатели тоже ощутили, что естественный ход вещей нарушен, хоть и не смогли объяснить причину. Эльфы ждали этого момента триста лет. Они всё знают».

Бахль ничего не ответил. Огромный герцог вдруг как будто стал меньше ростом, словно съежился. Он пробежал взглядом по сияющему клинку, по плавным изгибам Сюлентов и кивнул. Потом повелитель Фарлана отступил на шаг, рука его потянулась к поясу. Изак крепче сжал эфес Эолиса, но тотчас устыдился своего жеста – Бахль всего лишь вытащил кусок синей материи.

– У меня нет для тебя столь великолепных даров, но кое-что все-таки есть. – И Бахль расправил ткань. Это оказалась такая же маска-капюшон, как у него самого. – Пусть она охраняет тебя от бед.

Изак благодарно кивнул, положил щит с покоившимся в нем Эолисом и надел капюшон. Сначала шелк лег складками, но потом крепко обхватил голову, закрыв нос и рот, но каким-то чудесным образом не мешая дыханию. Видимо, в ткань было воткано заклинание, но такое тонкое, что Изак его не почувствовал.

– Дай руку.

Изак вскинул голову, услышав неожиданную просьбу, и все же вытянул вперед правую руку. Но лорд потребовал левую. Бахль легко снял серебряную перчатку, а потом и ту, что была под ней, взял руку Изака, повернул ладонью вверх и принялся изучать линии судьбы. А потом безо всякого предупреждения герцог выхватил меч и резанул клинком по ладони юноши. Изак вскрикнул от неожиданности и боли, но Бахль не отпустил его запястья, а притянул поближе к себе.

– Это и есть мой дар.

То был голос старого человека, полный печали и боли.

– Наследство, которое ты от меня получишь, – кровь и страдания во имя людей и богов, которым нет до тебя дела. Тебя будут ненавидеть и бояться те, кого долг тебя обязывает защищать, вместо благодарности они станут лишь возмущаться твоими делами. Не жди от своего народа любви, доверия, не рассчитывай на его верность. Ты станешь тем, кем сделает тебя долг перед племенем. А если попытаешься бороться с предназначением, его тяжесть просто раздавит тебя.

Вежливо поклонившись дракону, белоглазые в молчании вернулись в главное крыло дворца.

Изак был настолько полон впечатлений и противоречивых чувств, что не мог говорить, а Бахль уже сказал все, что хотел, и теперь размышлял о чем-то своем.

Главный распорядитель встретил их на лестнице, поклонился обоим и предложил Изаку белый плащ. Бедняге Лезарлю пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до плеч кранна, а когда плащ развернулся, Изак увидел изумрудно-золотого дракона. Изак сам накинул плащ на плечи и заколол старой брошью с драконом. Он взял в руки щит и посмотрел на спутников в ожидании их одобрения, готовый отправиться к своей армии.

Когда Изак вошел в Большой зал, по всему помещению пронесся благоговейный говор, который рос и ширился, словно приливная волна. Бахль заметил, как люди замирали, не в силах отвести от Изака глаз, как провожали его взглядами, когда кранн прошел к двери, ведущей на площадку для тренировок, – там его ожидал конь. Подходили все новые люди и присоединяли свои негромкие голоса к общему хору. Этот изумленный гул постепенно становился все громче, звуки отражались от стен, превращаясь в рев, который вырывался из дворца и под порывами ветра возносился до самых туч. В небе сверкнула одинокая молния, и все, кто увидели ее, разразились приветственными криками, идущими от всего сердца, из самой души. Наконец голоса слились в победный клич, который разбудил весь город, а отзвук клича покатился над вершинами деревьев на запад.