Вызывающий бурю

ГЛАВА 9

– Думаешь, это сработает?

Инженер промасленной тряпкой стер пот с высокого лба и бросил взгляд на своего господина. Огромный белоглазый стоял неподвижно, глядя сквозь облако вниз, туда, где раскинулись городские стены.

Лорд Стиракс либо двигался невероятно быстро, хотя и без суеты, либо застывал абсолютно неподвижно, напоминая одну из украшающих их родной город статуй Каркарна, бога войны и покровителя Менина. Промежуточных состояний лорд не признавал, чем приводил окружающих в замешательство. Он просто не тратил сил на ненужные движения. Как будто сами боги сделали идеальное для белоглазого тело, и Кастану Стираксу повезло это тело заполучить. Когда инженер впервые увидел Стиракса два месяца тому назад, его охватил благоговейный трепет. И даже сейчас, глядя на неподвижное лицо повелителя, инженер с трудом верил, что перед ним простой смертный из плоти и крови.

– Думаю, да, милорд, – наконец ответил инженер, стараясь побороть икоту. – Дерево прочное, а мои люди постарались, думаю, при данных обстоятельствах справиться лучше было просто невозможно. Я бы предложил провести испытания, но раз это невозможно, остается только верить, что все сработает как нужно. Если бы мы использовали обтесанный камень…

Он замолчал, потому что Стиракс поднял руку – только она и не была закована в мощную броню черных доспехов, но как и доспехи белоглазого, напоминала о его величайшем торжестве. По безжизненно-белому запястью вился шрам, под ногтями навечно запеклась кровь. Ходили слухи, что Стиракс позволил сжечь свою руку, чтобы добиться невиданной победы: он наголову разбил в поединке Коужа Вукотика. Ни один воин не совершал подобного в одиночку с тех пор, как этот вампир впервые поднялся из могилы. Сам Стиракс считал, что цена, заплаченная им за такой успех, просто ничтожна.

– Машина выдержит? – спросил сзади скрипучий голос.

Инженер обернулся. К ним приближался генерал Гор, его покрытые черной шерстью руки благоговейно прижимали к груди шлем с эмблемой господина. Немногие решились бы вмешаться в беседу повелителя Стиракса, но генерал Гор, несмотря на свою чудовищную внешность и происхождение, был самым близким другом белоглазого.

– Мы привезли на всякий случай два комплекта, и один из них в полной сохранности, – заверил генерала инженер. – Я проверял катапульту – она в отличном состоянии.

– Замечательно. Ты сделал все, что требовалось. Инженер побледнел, взглянув на огромный широкий меч повелителя Стиракса.

– Гор, проводи нашего умелого друга к лошадям, а потом приготовься к выступлению, – велел повелитель. – И пришли ко мне Кохрада.

Инженер облегченно вздохнул, когда генерал Гор развернулся и пошел прочь, лишь на миг задержавшись, чтобы инженер успел собрать свои инструменты. Теперь инженер знал, что его не убьют, а ведь, когда работа подошла к концу, он начал было подозревать самое худшее. Но едва напряжение спало, как к нему привязалась икота, и он в отчаянии зажимал рот рукой. Генерал коснулся его плеча когтистым пальцем, веля идти вперед.

Повелитель Стиракс не шелохнулся, не обращая внимания на доносящиеся отовсюду странные звуки; благодаря клубам загадочного тумана он казался почти бесплотным в утреннем свете.

Инженер вздрогнул при виде этого зрелища и заторопился прочь, все еще отчаянно икая. Он старался больше не оглядываться.

Стиракс принюхался. Их окутывало магическое облако со сладковато-горьким ароматом. Дымка, окружавшая его маленькую армию, мешала как следует видеть город – лишь очертания каменных стен на фоне неба. Краешком глаза повелитель заметил Ларима, одного из избранных Ларата; они наняли его, чтобы тот сделал их невидимыми для жителей города.

Сын Стиракса начал выказывать признаки нетерпения.

– Отец, кажется, Ларим справился с заданием, которое ты ему дал. Думаю, старой вороне лорду Салену в будущем придется быть поосторожнее. А глаза Ларима просто сияют от счастья.

– Думаю, ты прав, Кохрад, – ответил Стиракс, не отрывая взгляда от стен города. Он вытянул руку, чтобы сын поднырнул под нее, – сталь при этом ударилась о сталь. – Но не стоит недооценивать сообразительность ворон. Последнее время лорд Сален был очень занят; думаю, за их состязанием будет любопытно понаблюдать.

Стиракс помолчал.

– Кохрад, моей руке что-то слишком тепло.

– Потому что она горит, отец.

– Так загаси ее.

– Да, отец. Я просто отпугивал огнем блох генерала Гора.

– Прекрати. Ты не должен над ним насмехаться, когда рядом аристократы. У генерала Гора нет союзников, одни враги, но он предан тебе не меньше, чем мне.

– Вряд ли такое возможно.

Кохрад оглянулся, ища глазами друга отца. Огромный генерал уже маячил поблизости, его мощные челюсти мерно двигались, как бывало всякий раз, когда он пытался думать. Клыки ходили вверх-вниз сквозь грубую щетину.

– И все же это так, веришь или нет.

Стиракс повернулся к сыну, стараясь не выказать печали при виде бесстрастного лица Кохрада. Небольшие язычки пламени все еще пробегали по красноватой стали доспехов сына. Кохрад обожал огонь и разрушение гораздо больше, чем того хотелось бы его отцу. Стиракс считал, что это затуманивает разум юноши. Тем не менее сын сумел добыть себе магические доспехи, а как это ему удалось, держалось в тайне.

– Несмотря на его устрашающий вид, я не считаю Гора хорошим воином, – заявил Кохрад после некоторого раздумья. – Он слишком спокоен, слишком любит Ланд. За все время, что я его знаю, он ни разу не вышел из себя. Теперь-то я понимаю, как ему нелегко было сохранять спокойствие, пока я рос.

Стиракс удивленно хмыкнул, но не стал перебивать сына.

– Полагаю, именно поэтому ему можно смело доверить армию, но все-таки это кажется неправильным.

– Как и многое другое в жизни, – согласился белоглазый повелитель. – Он ничего не знал, кроме битв, а если ты предложишь ему оставить службу, ты нанесешь ему глубокую обиду.

Кохрад махнул рукой в сторону стен Раланда.

– Кстати, о твоем деле и о превратностях жизни. Ты посвятил годы жизни исследованиям, поискам той штуковины, а какой-то жирный идиот откопал ее за несколько месяцев до нашего прихода…

– Знаю, – с иронией улыбнулся Стиракс, – но никак не могу решить, пример ли это непредсказуемости жизни или пример того, какое нынче испорченное время. Как бы то ни было, думаю, пришла пора показать всем этим людишкам, как легко мы можем отобрать у них все, что захотим. Ты готов?

– Конечно. И все же интересно было бы узнать, почему ты уверен в легкой победе?

– Первое правило ведения войны.

Стиракс подождал, пока эти слова хорошенько проникнут в сознание сына.

– Познай своего врага, – изрек Кохрад. – Хотя многие считают, что первое правило – познай самого себя.

– Познать себя нужно задолго до того, как твоя армия выступит в поход.

Стиракс чувствовал, как сыну не хочется уступать… Конечно, ведь мальчик тоже был белоглазым, значит, его сыновняя преданность не могла простираться слишком далеко.

– Я по-прежнему считаю, что лучше бы первым правилом было: имей огромную армию.

Стиракс шутливо стукнул сына в плечо.

– Возможно. Зато такое правило лишено элегантности, и в нем нет ничего поучительного. Но нельзя терять возможности что-либо познать, а если такой возможности нет – что ж, открой бутыль и ищи мудрость в вине.

– Для такого проницательного человека, как ты, странно уповать на удачу, хотя даже твое предвидение основано на знаниях, – заметил сын. – Ты ведь не можешь знать о человеческом характере все. Например, герцог того города может иметь привычку рано вставать, как и я, – помнишь наши вылазки на охоту? Поскольку я рано встаю, я всегда выбираю комнату, окна которой обращены на восток. А вдруг так же поступает и герцог? Хотя из окна, обращенного сюда, открывается прекрасный вид.

– В общем, ты прав, – согласился Стиракс, – но не следует и переоценивать людей: большинство из них – лишь жалкие рабы своих слабостей, и наш друг герцог как раз из их числа. Он так слаб, что ему необходимо убеждаться в своей власти сразу после пробуждения. Однако есть еще одно правило: не рискуй тем, что тебе очень дорого, и я всегда неукоснительно его придерживаюсь. Наш агент в городе подтвердил правильность моих догадок насчет расположения окон в покоях герцога.

– А наши воины принимают твои догадки на веру. Уж Гор-то наверняка слепо в них верит.

– Это потому, что у меня лучшая армия в Ланде, а чтобы побеждать, армия должна беспрекословно верить командиру. Ты задаешь вопросы потому, что рожден не для подчинения.

– А ты полностью в этом уверен? Тот же Гор является примером, что благородное происхождение ничего не значит.

– Но шансы, что происхождение скажется, весьма высоки, – спокойно ответил Стиракс. – Чтобы получить хороший приплод, нужна лучшая сука. Мое войско достаточно велико, чтобы я мог держать при себе глуповатого надоедливого сына. Ты унаследуешь две должности: генерала Гора и мою, и, я уверен, справишься с обеими. Долой сомнения – у тебя есть дело, так что давай, готовься.

Кохрад посмотрел на отца благодарно и настороженно. Само собой, Стиракс мог бы все сделать сам, а не посылать с заданием сына. Они намеревались совершить невероятно дерзкую вылазку, которую обязательно заметят на западе. Для Кохрада она будет испытанием. Если он потерпит поражение – он не вернется.

– Почему вы ничего не делаете?

Тошет открыл было рот, чтобы ответить герцогу Немарсу, но вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Герцог уже битых полчаса бегал по комнате, теребя привешенный к поясу бархатный кошель. Такое поведение раздражало Тошета, а еще больше раздражал его девичий голос герцога.

– А что вы от меня хотите? Эти звуки приводят лошадей в неистовство, а пехоту я туда не пошлю.

– Сделайте хоть что-нибудь! Я плачу вам не за то, чтобы вы стояли здесь и пялились на стену!

Тошет вздохнул. Он пытался бросить вперед кавалерию, но уже через несколько десятков ярдов из-за гортанных звериных криков кони впали в панику. Странным существам, прятавшимся в тумане, явно нравился запах конского мяса.

– Дестеч! – выкрикнул командир наемников, и к нему подошел лейтенант, оскалившись в сторону герцога, чтобы заставить того отойти подальше.

Правда, в этом не было необходимости: герцог не понимал ни слова на языке четсов, но наемникам нравилось так развлекаться.

– Генерал? – Тошет давно лишился генеральского чина, но его подчиненные не желали обращаться к нему иначе. Они всегда будут считать его генералом.

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Тошет.

– То же, что и вы, господин.

Дестеч служил под командованием Тошета уже двадцать лет, им приходилось сражаться с многими странными существами из пустынных районов. Поэтому они хорошо знали, что недооценивать такого противника нельзя.

– Вот дьявол. Я даже не знаю, тролли это или минотавры, а может, и кое-что похуже, но будь я проклят, если сунусь туда, чтобы поточнее узнать. По словам часовых, они слышали, как что-то протащили мимо, как потом упало что-то тяжелое. Возможно, даже не пресс для трамбовки. Не понимаю, почему не стреляют катапульты и баллисты? И куда, разрази гром, запропастился наш маг?

– Пойду, намылю кому-нибудь шею.

– Спасибо.

Дестеч развернулся и прыгнул в люк в центре платформы, расположенной на самой высокой точке стены. Тошет посмотрел вниз, туда, где простиралась Эльфийская пустошь. Дворец Немарса был прекрасной крепостью, но, кроме того, служил домом для самого герцога и его семьи. Когда один из наемников случайно задел высокую вазу длинной рукоятью боевого топора, с герцогиней случился апоплексический удар.

Тошет продолжил смотреть вдаль; его внимание привлекли странные облака, которые не мог разогнать северный ветер, – они упрямо оставались на одном и том же месте. Караульные разбудили Тошета перед самым рассветом, едва заметив, что происходит нечто странное. Еще не до конца проснувшись, он поднялся на башню и удивился необычной тишине безлюдных пустынных земель…

Спустя несколько минут вернулся Дестеч, таща за шиворот упирающегося, отбивающегося человека. Лейтенант был еще массивней своего командира и одной рукой легко пропихнул воина в красной форме сквозь отверстие люка, швырнув его под ноги Тошету.

– Думаю, маг ударился в бега, генерал… Недобрый знак, если хотите знать мое мнение. А этот вот дохляк посиживал на углу с кувшином вина.

Ладно, спасибо, Дестеч. Что ж, лейтенант, почему вы до сих пор не открыли стрельбу, как вам было приказано?

– А куда стрелять?

Даже валяясь на полу, лейтенант герцога сохранял крайне высокомерный вид, присущий жителям этого города ювелиров.

– Дестеч, возьми его и подвесь за площадкой.

Среди находившихся на платформе воинов пробежал шепоток, а герцог вышел вперед. Одним взглядом Тошет заставил всех замолчать. Дестеч схватил воина в красном за грудки, рывком поднял и перебросил через край платформы.

Выполняя приказ командира, он крепко держал лейтенанта герцога за одну ногу, а Тошет нагнулся, чтобы поговорить с бедолагой. Но слова генерала утонули в пронзительных воплях, очень похожих на крики морской птицы. Дестеч хорошенько встряхнул своего пленника, и тот замолк.

– Итак, теперь ты по-другому смотришь на жизнь? – снова заговорил Тошет. – Я отдаю приказы, и они выполняются. Это жизненно важное правило. В данном случае меня не интересует, видишь ты цель или нет. Баллисты должны стрелять по тому облаку. Если еще раз не выполнишь приказа, я сам сброшу тебя с этой башни.

– Вы ведь не хотите, чтобы я?..

Дестеч был до крайности изумлен. Дома Тошет обязательно приказал бы сбросить этого человека вниз – ни один командир не может оставить безнаказанным неподчинение приказу.

Тошет отрицательно покачал головой.

– В другой раз. Иначе тебе придется идти вниз и стрелять самому по очереди изо всех орудий. Вытащи его.

Дестеч в последний раз тряхнул безвольно повисшего человека, втащил его обратно и поморщился, обнаружив, что рыдающий поганец обделался. Наемник заговорил со своим командиром на языке четсов, хотя смысл его высказываний был ясен всем по его тону: «Один легион – только это мне и нужно; с ним мы с легкостью взяли бы этот городишко».

Тошет усмехнулся и наклонился к трясущемуся от страха воину в красном.

– А теперь убирайся и впредь слушайся приказов. Лейтенант герцога не шелохнулся, пока Тошет не выпрямился, – и только тогда бросился со всех ног к открытому люку.

– 136-Снизу донесся его истеричный голос, приказывающий стрелять. Одна бархатная перчатка осталась валяться у ног Тошета. Он пинком отшвырнул ее в лужу и снова посмотрел на облако.

– Катапульта! – завопил Дестеч.

Тошет поднял голову – и увидел, что прямо на них падает пылающий предмет. Наемники нырнули в небольшое углубление в каменном ограждении и закрыли головы руками в ожидании падения огненного шара. Но когда предмет упал, Тошет удивленно понял, что каменный парапет под ним не содрогнулся. Вместо этого он услышал звон разбитого стекла и треск ломающегося дерева.

Оба четса вскочили и бросились к краю площадки, чтобы посмотреть, что случилось. Из окна под ними вырывался сноп пламени, на них полыхнуло жаром.

– Быстрее вниз, загасите огонь! – выкрикнул Тошет. Дестеч уже рванулся туда, промчавшись мимо герцога, пытавшегося сохранить достойный вид.

– Что это было? – спросил герцог.

– Снаряд, идиот. И он угодил точнехонько в вашу спальню. В тумане скрывается множество катапульт.

– Но выстрелила всего одна.

Тошет поднял глаза. Над ними действительно больше не видно было снарядов. Он не слышал ни грохота выстрелов, ни звуков, говорящих о том, что сейчас перезаряжают выстрелившую катапульту. Облако, пробитое снарядом, снова безмятежно висело на прежнем месте.

– Интересно, почему они атакуют при помощи всего одной катапульты? – пробормотал наемник себе под нос.

Все это слишком походило на дурацкую шутку.

– Что-что? – переспросил герцог.

Тошет не ответил, он просто продолжал размышлять вслух:

– Бывает, что достаточно и одной. О боги!

Он взглянул вниз, его снова обдало раскаленным воздухом. Чете быстро отскочил от края платформы, но все-таки успел заметить, что огонь внизу растет и ширится.

– Защити нас, Цатак! Герцог Немарс, лучше побыстрее спуститься с башни. Боюсь, этот пожар будет распространяться куда быстрее, чем можно себе представить.

Весь воздух из комнаты был выкачан, тихонько позвякивали осколки стекла, падая на холодный камень. Завернувшись в толстый порванный тюфяк, Кохрад задержал дыхание и ждал, наслаждаясь своей полной властью над огнем, который только и ждал притока воздуха. И Кохрад дал ему этот воздух – и по стенам заплясали красные языки, целая гирлянда их повисла на пологе кровати.

Он поднялся с останков огромного ложа, которое почернело и обуглилось. Слабый свет раннего утра, пробивавшийся сквозь окно, не мог сравниться с жаркими языками пламени, извивающимися на стенах комнаты. Руками в металлических перчатках Кохрад ударил по изящному фризу над камином – сверкнули цветные осколки, и рисунок исчез. Огонь рыскал по каменному полу, добирался до драпировок и набрасывался на мебель. Спустя несколько мгновений вся комната была объята пламенем.

Дверь с треском распахнулась – Кохрад повернулся, вытаскивая меч. Сначала он осознал лишь, что его ненасытный огонь получил дополнительные силы благодаря новому притоку воздуха, но потом заметил, как кто-то отскочил, прикрывая от жара голову и лицо. Кохрад прыгнул вперед и снес голову воина одним ударом двуручного меча. Краешком глаза он заметил острие пики, крутанулся на месте, отклоняя пику в сторону, схватился за древко, сильно дернул на себя, а когда копейщик оказался рядом, ударил его в лицо обтянутым кольчугой локтем.

Потом Кохрад снова ринулся вперед и остановил еще одного воина с боевым топором, швырнув в него сноп огня. Воин отскочил, но другой противник – чете, насколько понял Кохрад, – оказался отважней: не обращая внимания на жар, он прыгнул вперед и ударил противника плечом в грудь. От удара белоглазый качнулся назад, но торжество врага длилась недолго – Кохрад саданул его изо всех сил по шлему и всадил ему меч меж ребер. Наемник упал, и пламя тут же принялось лизать рукоять его топора и одежду.

Комната осталась в полном владении Кохрада.

Потом он зашагал по коридору, но вдруг остановился – сквозь невыносимый жар пламени его коснулся чей-то холодный разум. Отец напомнил Кохраду, что юноша защищен от власти вызванного им же самим огня и о его миссии. То, что разыскивал молодой белоглазый, находилось наверху и громко взывало к нему.

Кохрад потянулся вверх и коснулся балки, идущей вдоль потолка коридора. Он мог ее поджечь и перемещаться вместе с огнем по всему зданию, отрезая людям путь к спасению. Так он и сделал – и начал поджигать драпировки и полированную мебель, отдавая на съедение огню и жару комнату за комнатой, полные прекрасных скульптур.

Вот он нашел лестницу и начал взбираться вверх от этажа к этажу; языки пламени были подобны волкам, преследующим добычу. Кохард отрезал путь к выходу нескольким обитателям башни, встретившимся на пути, других загнал в углы и за шкафы. Люди падали на колени, молили о пощаде, вопили от ужаса, но он оставался безучастным к их мукам. Кохрад родился белоглазым и не получил благословения богов, поэтому подчинялся только законам огня и света.

Добравшись до самого верха башни, он наткнулся на запертый люк. Кохрад сильно ударил по нему кулаком и пробил насквозь, но что-то по-прежнему удерживало люк с той стороны, несмотря на все усилия сына Стиракса. Еще один удар – и люк разлетелся на куски, которые попадали к его ногам, будто сложившись в погребальный костер. Деревянные ступени горели под ним, когда он поднимался на площадку.

Не успел Кохрад выбраться из люка, как на него бросился еще один четс с боевым топором. Но объятый огнем белоглазый отстранил стальное лезвие, молниеносно вскочил на платформу и так же быстро проткнул противника копьем.

Воин с криком упал, и не успел смолкнуть его вопль, как Кох-рад уже повернулся к остальным. Но больше никто не бросился на него, и тогда он перестал обращать внимание на воинов, шагнув к дрожащему герцогу. Белоглазый протянул к нему руку, предвкушая треск и запах горящего жира. Герцог бормотал что-то невнятное, но, даже когда его пальцы начали обугливаться, он продолжал крепко сжимать Хрустальный череп. Кохрад без труда разжал его руки и забрал вожделенный приз… и когда белоглазый дотронулся до черепа, тот как будто вскрикнул. С несказанным облегчением Кохрад прижал Хрустальный череп к груди. Те места его трофея, которые прикасались к доспехам, становились кроваво-красными.

Языки пламени заплясали вокруг еще неистовей, лаская череп.

– Итак, ты – разрушение, – прошептал Кохрад. – Надеюсь, это и вправду так. Однажды ты станешь моим – когда мы сделаемся богами и отцу ты будешь уже не нужен. И тогда мы с тобой навечно сольемся в единое целое.

Он неспешно покинул полыхающую погребальным костром башню, оставив позади лишь потрескивающий огонь и запах сгоревшей плоти.

ГЛАВА 10

Обледеневшие от зимней стужи острые скалы, похожие на наточенные клинки, торчали из густых зарослей Великого леса в Паутинных горах. Шепот, раздававшийся там по ночам, воскрешал память о давно покинутых местах и вновь зажигал бунтарский огонь минувших веков в сердцах эльфов – далеких потомков тех, кого боги прокляли когда-то за неповиновение. Здесь начали заключать темные сделки задолго до того, как пророки объявили, что на западе засиял серебряный свет. Первые переселенцы-эльфы начали тайно возвращаться в поселения, откуда фарланы изгнали их несколько десятилетий тому назад.

Праздник Меча постепенно пришел на смену диким беспощадным охотам, бушевавшим в этих местах пятьдесят лет назад, когда эльфам приходилось отступать под напором захватчиков. Мирное земледелие стало одерживать верх над кровопролитием. Возвращаясь в родные места, эльфы видели, что сторожевые башни фарланов заброшены, форты опустели, а на их месте появились деревни, порой разбросанные далеко в лесах и совсем не имевшие укреплений.

Первые военные вылазки эльфов не встретили должного отпора – и возвратившиеся изгнанники становились все безрассудней и злее. Ветер свистел в руинах, ветер на многие мили нес запах пожарищ. И даже в городах, за относительно безопасными каменными стенами люди слышали угрожающий бой барабанов в ночной тиши, слышали гортанные голоса, певшие о боли и о зловещих предсказаниях, о том, что снова наступило время эльфов. Ветер разносил эти песни, возвещая, что пришло время мести.

– Что вы хотите сказать? Генерал Элирль не ребенок, который нуждается в наказаниях!

От рева Бахля содрогались стены, так громко герцог кричал на человека, спокойно сидевшего посреди комнаты. Изак отступил, испуганный гневом повелителя, хотя Бахль негодовал не на него. Тот, на кого кричал герцог, даже не вздрогнул. Примостившись на низком стуле, маг повторял слова своего господина, покачивая бритой головой, словно в ритм некой мелодии. Даже замолчав и склонив голову к плечу в ожидании ответа, маг продолжал раскачиваться взад-вперед.