Вызывающий бурю

ГЛАВА 25

Изак открыл глаза и беспокойно осмотрелся. Последнее, что он помнил, – как подсел к собравшимся у костра, держа мех с вином. Тила тогда пристроилась с ним рядом… А теперь он был здесь – правда, неизвестно, где именно. По небу бежали облака, внизу раскинулась холмистая долина, поросшая высокой травой. А всего лишь миг назад вокруг Изака стояли деревья.

На земле лежали предутренние тени, но солнца не было видно. Изак даже не мог определить, где север, а где юг, хотя раньше ему это удавалось всегда.

Он как будто был не в Ланде… Эта мысль заставила его задрожать сильней, чем от холода.

Изак видел, как ветерок шевелит траву, но не чувствовал дуновения на своей коже. И сразу в памяти его возник дворец из снов, потусторонний и пугающий.

– При всех ваших способностях, при всей вашей силе потребовался лишь один мех вина, чтобы ваш разум открылся. Обычное дело.

Изак подскочил: за его спиной стояла девушка, от красоты которой у него захватило дух сильнее, чем от ее неожиданного появления. Моргиен описал ее правильно: ее кожа напоминала гладкое и блестящее ореховое дерево. Такой темной кожи Изаку еще никогда не доводилось видеть, она была даже темнее, чем у пустынных племен четсов.

Йитачены жили неподалеку от фарланов, чуть дальше по побережью, но два племени не поддерживали отношений друг с другом: по большей части они встречались только на поле боя, и жестокость их битв могла сравниться только с Великой войной.

Изак был очарован незнакомкой: и цветом ее кожи, и удивительными белыми глазами.

– Ты – Кселиата?

– А вы – причина всех моих бед?

Изак сощурился, рука его инстинктивно потянулась к эфесу меча, и только тут он заметил, что одет в потрепанную одежду, которую носил в детстве. Правда, Эолис остался на его бедре, зато Сюленты и его богатый наряд исчезли.

– Это послужит вам напоминанием о начале вашего пути, – пояснила Кселиата.

Она пристально смотрела на Изака, пытаясь распознать, как он отреагировал на свою порванную, грязную одежду. Потом неожиданно задорно улыбнулась и поцеловала его в губы.

Изак застыл от изумления.

От девушки исходил волнующий аромат, и он инстинктивно обнял ее за талию, но Кселиата выскользнула из рук юноши, прервав поцелуй. Теперь у нее был очень довольный вид.

– Давненько мне не приходилось этого делать. Танцующей походкой она подошла к пригорку и присела.

Изак подумал, что ведь еще секунду назад там не было никакого пригорка.

– А почему?

– Почему давненько? Да из-за вас же! Но это долгая история.

Судя по всему, Моргиен правильно определил ее возраст. Как и любая белоглазая, девушка была высокой, с длинными сильными ногами, но все-таки оставалась ребенком, несмотря на свою удивительную красоту.

– Я раньше тебя не встречал, – возразил Изак, не в силах забыть вкус ее поцелуя.

– Это не извинение, – тон ее был игривым, но уверенным. – Я успела перецеловать немало красивых молодых людей, пока кое-кто не решил сделать вас Спасителем.

– Погоди, – перебил Изак. – Я не Спаситель и не собираюсь им становиться.

– А вас никто и не спросит!

В ее отрывистой реплике послышались раскаты грома. Изак понял: это лишь отголоски настоящей бури. Даже женщины-белоглазые имели взрывной темперамент.

– Не вам это решать! – заявила Кселиата. – На свою беду вы оказались в самом центре запутанного клубка.

– О чем ты? Боги не делали меня Спасителем. Карел всегда говорил, что во мне добродетели не больше, чем в мертвой ледяной кобре. Почему люди вдруг решили, что меня избрали для того, чтобы возглавить некий крестовый поход, и какую еще чушь они придумают?

– В том-то и дело.

Изак кинул взгляд на странную девушку. Для своего возраста она была удивительно самоуверенна и решительна.

– Как ты выучила фарланский язык?

Изака очень беспокоило то, что она не просто хорошо говорит на его языке, а говорит как коренная фарланка.

– Давайте не будем отвлекаться. Но если для вас это и вправду важно, я не учила ваш язык и не говорю на нем. Я беседую с вами мысленно, и то, что вы слышите, – лишь интерпретация моих мыслей. Вы сейчас спите, Изак, и видите сон. Мы и впрямь разговариваем, но этого места не существует.

– Но как?!

– Вряд ли стоит рассказывать об этом… Но иначе вы все время будете меня перебивать, верно? Вас сделали избранником в прошлом году. Тогда я сама уже была избранницей, и мне явилась во сне леди Амавок. Меня не сделали кранном, не дали титула, но вручили особый дар. Леди Амавок велела мне заботиться о вас. Мне суждено было стать вашей невестой и убийцей.

– Так что же представляет из себя ваш дар? И почему вам поручили такое?

– Мой дар – череп Сновидений, тот, которым владела королева Арина Бвра. С помощью черепа я сюда и попала. Я могу попасть в сны почти любого человека, кроме тех, чей разум охраняется. Я могу даже убивать во сне. Что же касается моего предначертания, тут все пошло наперекосяк, и, только встретив Моргиена, я поняла – почему. Я стала пленницей своих снов. Когда я приняла череп, моя судьба переплелась с вашей, но, к сожалению, у вас множество судеб и при этом – ни одной. В общем, я не смогла вынести этого. О боги, мне было так больно! Вы понятия не имеете, какую боль это причиняет – иметь столько возможных судеб сразу.

Она замолчала, и лицу ее было видно, что она и впрямь страдает. Изак не знал, что ответить. Он чувствовал себя виноватым, хотя и не знал, в чем именно заключается его вина.

Кселиата вздрогнула.

– Однажды я увидела сразу всю тысячу своих возможных судеб. Череп не позволил моему разуму погибнуть, он залечил последствия удара, но с тех пор я все время кричу. А в тот миг, когда это случилось, мне просто показалось, что я сошла с ума.

Она вздохнула.

– Моя семья считает, что боги призвали меня в качестве предсказательницы. Теперь меня держат под замком и пичкают наркотиками.

– И все это из-за меня? – Изак не смог скрыть своего недоверия, но Кселиата, похоже, этого не заметила.

– Отчасти из-за вас. Я искала ваш разум, и мне встретился Моргиен. Я вошла в его сон из чистого любопытства. «Человек с несколькими душами» – подходящее для него имя. И в его сновидениях я нашла больше ответов, нежели рассчитывала, к тому же совсем неожиданных. – Девушка снова вздохнула. – Век Завершения предрекали очень многие, немало людей пытались повлиять на будущее, но в конце концов, как мне кажется, все они потерпели поражение.

– Каким образом? Я не понимаю.

Изак чувствовал себя полным дураком: неужели он не в силах понять, о чем она говорит?

Девушка улыбнулась и похлопала ладонью рядом с собой. Изак сел, почувствовав, как мягкая земля осела под его весом. Кселиата прильнула к нему, стройная и хрупкая, ее тело было удивительно теплым.

– Вы ведь знаете, кто такие предсказатели? Все они говорят загадками, которые нужно отгадать. Они не видят будушего, а видят лишь возможные его варианты, а затем их предсказания истолковывают специальные ученые – в соответствии со своими представлениями.

– Значит, ученые могут лгать?

– Не все так просто.

Кселиата невесело улыбнулась, ласково погладила руку Изака и, переплетя свои пальцы с его пальцами, крепко сжала.

– Иногда они угадывают, иногда – нет. Но вы не должны забывать, что в словах заключается определенная сила. Люди стремятся к тому, во что верят, и богов отчасти поддерживают именно вера и преданность их поклонников. Вы должны помнить, что слова влияют на судьбу Ланда, каким бы странным это ни казалось. Мы видим Ланд сквозь призму слов, мифов и верований. Слова и сами по себе могут творить его историю. Это понимал ваш отец. Честно говоря, имя, которое он вам дал… оно сбивает вас с предначертанного вам пути. Возможно, отцу вашему еще придется ответить у Врат Смерти, представ перед лицом рассерженных богов.

– Я не знал об этом, пока Бахль мне не сказал, – раздраженно ответил Изак. – И я никогда не проявлял неуважения к Кази Фарлану. Не сам же я выбрал себе имя! И я, все еще, не понимаю, какое все это имеет отношение ко мне.

Теперь он говорил почти жалобно.

– Вы – центр всех событий. Спаситель – всего лишь имя, но в нем заключена большая сила, влияющая на тех, кто с нею связан. Хотите вы того или нет, но законы магии отличаются от законов природы, и имена для своих целей могут использовать как люди, так и боги. Вы оказались центром осуществления предсказаний о Спасителе. Все, обладавшие хоть какой-то властью, пытались повлиять на ваше рождение, создать вас таким, каким это было выгодно им. Никому это не удалось, но их усилия подарили вам достаточно силы, чтобы изменить Ланд. Но те, кто вмешивался в вашу судьбу, забыли про разницу между магией и природой: когда сталкиваются природные силы, либо одна из них побеждает, либо погибают все; когда же сталкиваются магические силы, они искажают и изменяют друг друга.

– В результате у вас есть сила, но нет желаний, вы не мечтаете о завоеваниях, у вас нет грандиозных планов, лишь одно пустое тщеславие. Ваша судьба скрутилась и порвалась.

Изак глубоко вздохнул. Он понятия не имел, о чем спросить. В голове его было пусто.

– Я… откуда мне знать, что вы говорите правду?

Кселиата улыбнулась, понимая его сомнения.

– Ну, во-первых, вы ведь узнали мой голос? Я наблюдала за вами в ту первую ночь в башне, хотя и не знала, где вы. Я чувствую, что ваша душа переплелась с моей. Я пребываю с вами с самого первого дня вашей новой жизни.

Изак вдруг вспомнил все и открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Кселиата приложила палец к его губам, призывая к молчанию. Потом положила руку на его грудь – там, где был шрам от ожога.

– Я уверена, что вы и сами чувствуете многое из того, о чем я сказала. Вы – избранный, хоть для вас это и неважно. Какую бы жизненную цель вы ни ставили перед собой, вы руководствуетесь разумом, не инстинктами.

– Я…

Кселиата вдруг обеспокоенно оглянулась.

Изак проследил за ее взглядом, но не заметил ничего – лишь все тот же дикий пейзаж. Потом вспомнил, что все вокруг – только образ, видимость. Тогда юноша закрыл глаза и принялся осматриваться мысленно.

Ему показалось, что Ланда – два и что они лежат один на другом. Изак увидел своих товарищей, по-прежнему спящих рядом с ним под пологом ветвей, увидел, как ветер колышет траву в долине. Он сосредоточился на своем сне – и сразу понял, что именно испугало Кселиату. Вокруг клубилась тень, похожая на тень от облака, проплывающего мимо невидимого солнца. Изак вспомнил: нечто подобное уже происходило с ним на крепостной стене во время праздника в имении сюзерена Фордана.

– Мне надо идти, – заговорила Кселиата. – Не волнуйтесь, я справлюсь, что бы это ни было. Моргиен передал вам письма к королю Нарканга?

Изак кивнул, продолжая разглядывать тень.

– Передайте их королю Эмину, когда останетесь наедине, он все подробно вам объяснит. Я еще не знакома с королем, но его разум сияет так же ярко, как ваш. Значит, Эмин может играть во всем этом столь же важную роль, как и вы. Его тоже пугают тени. Я приду к вам, как только смогу.

Она помедлила, вдруг утратив самоуверенность. Заглянув в глаза Изака, придвинулась ближе, вдохнула его запах и нежно поцеловала в губы. Изак почувствовал, как язык ее скользнул по его языку… Потом девушка отстранилась – и сразу стала печальной, беззащитной и уязвимой.

Шрам на груди Изака горел от стыда и желания.

– Погоди! – воскликнул он, чувствуя, что вот-вот проснется. – Если я сломал твой разум, зачем ты помогаешь мне?

Теперь он видел лишь очертания ее лица на фоне звездного неба. Ее исполненный печали голос разрывал душу.

– Потому что иначе я не могу. И это все, что у меня осталось.

ГЛАВА 26

Чем дальше они продвигались на юг, тем становилось теплее. Ночи, правда, были прохладными, особенно если приходилось спать на палубе, но мороз больше не обжигал кожу.

Как только горы остались позади и потянулись просторные долины, наступило почти лето.

Нарканг лежал на юго-востоке, но путники двигались к нему в обход, потому что не хотели приближаться к Ванаху – тамошние религиозные законы были настолько суровы, что всегда существовала опасность случайно нарушить один из них. Какой прием окажут Изаку в Тор Милисте, оставалось загадкой, и отряд решил объехать стороной и эту страну.

Большую часть путешествия фарланы проделали по реке, являвшейся границей между Тор Милистом и Скри. Водный путь был достаточно безопасен, хотя все по-прежнему держались настороже, готовые к любым неприятностям.

Жителям гор было непривычно не видеть скалистых вершин даже на горизонте, зато солнце теперь вставало раньше.

Вид плывущих по небу легких облачков с золотистыми краями заставлял Изака улыбаться, и он снова начал ощущать счастье свободы. Теперь, рядом с друзьями, думая о Кселиате, Изак радовался жизни как никогда. Его немного беспокоил рассказ темнокожей девушки, хотя кранн дал себе слово не волноваться, пока не доберется до Нарканга и не поговорит с блистательным королем Эмином. Но ему никак не удавалось до конца прогнать тревогу.

Когда они огибали Тор Милист, все встречные рассказывали им, что в стране снова вспыхнула гражданская война. Герцог Врерр потерпел в этом году уже два поражения – правда, незначительных. Ему чудом удалось избежать гибели, и по стране поползли слухи о его смерти. Герцог пообещал огромное вознаграждение за голову ведьмы Леферны, которая покушалась на его жизнь, но пока ее не удалось разыскать. Крестьяне люто ненавидели своего господина, потому что он забирал их урожай, не оставляя им почти ничего. А еще все говорили о том, как наемник-четс наставил рога невероятно ревнивому герцогу Тор Милиста.

– Я вполне могу в такое поверить, – заметил Везна, когда путешественники сидели в комнате портовой таверны, которую отряд кранна почтил своим присутствием.

– Это почему? – с бесстрастным лицом спросила Тила. Везна пристально вгляделся в содержимое своей кружки и нахмурился – во рту после напитка остался неприятный привкус.

– Я ездил туда на переговоры относительно набегов на наши границы. Чтобы отвлечь герцога, требовались определенная репутация и известное имя.

Изак улыбнулся.

Везна не захотел признаться Тиле, почему с подобным поручением послали именно его. На самом деле не только для того, чтобы самый знаменитый соблазнитель отвлекал правителя от набегов. Везна проходил обучение у лучшей отравительницы из числа агентов главного распорядителя. Многие переговоры из тех, что он вел, кончались быстро и успешно благодаря очень своевременной смерти какого-нибудь упрямого старика.

– Я встречался с герцогиней всего один раз… – Везна посмотрел в лицо Тиле, – То есть я хочу сказать… Ну, вы же знаете, что обычно болтают о четсах…

Наконец он сообразил, что говорит не то, и умолк.

– Так что же о них болтают? – с невинным видом спросила Тила.

– Хм… О них болтают… – Везна посмотрел на улыбающихся товарищей и нахмурился. – Ох, да ладно вам, я никогда не подойду к женщине, если она сама не предложит. От герцогини так пахло, что с ней едва можно было находиться в одной комнате…

Карел ободряюще похлопал вконец запутавшегося графа по плечу, но обиженный Везна встал и пошел к двери.

– Наверное, было бы проще спросить, к каким женщинам граф Везна не подходил, – с безжалостной улыбкой сказал Карел Тиле.

Теперь Тила окончательно поняла, почему граф скрывал свое имя ото всех, даже от близких друзей.

– А вам, старик, вообще лучше помолчать, – бросила она. – Во всяком случае, граф Везна пытается держаться в рамках приличия. А вы подталкиваете его к такой жизни, да и сами вышвыриваете деньги на распутных служанок.

На сей раз, смех был уже не таким безудержным: собравшиеся в таверне гвардейцы не хотели потешаться над своим командиром. У Тилы была отвратительно цепкая память – она не забывала, кто из добродетельных мужей с удовольствием усаживал себе на колени местную девицу, едва оказавшись вдали от дома. После того как ей все-таки пришлось сдаться и пересесть в обычное седло, как настаивал Изак, Тила стала острее на язык, и мужчины начали ее побаиваться.

Карел, фыркнув, отвернулся, а Тила демонстративно перебралась за стол к госпоже Даран, которая выбрала место подальше от шумных воинов.

– Значит, отсюда вы направитесь на юг вдоль границы, милорд? – неуверенно спросил Изака трактирщик, воспользовавшись наступившей паузой.

Изак повернулся к нему.

На миг в белоглазом вспыхнуло раздражение – он вспомнил все трактиры вроде этого, куда его не пускали в далекие дни детства. Но потом вспомнил и устрашающую тень и поморщился при мысли, что жизнь его снова ему не принадлежит.

Под взглядом Изака трактирщик вспотел и крепче сжал в коротких толстых пальцах грязную тряпку.

– Вы всегда пускаете к себе белоглазых?

– Я… Э-э-э… Ну, некоторые из них служат наемниками в здешних краях. Герцог Врерр платит всем, кто выполняет приказы, поэтому тут собирается всякое отребье с любым цветом глаз. Им убить человека – раз плюнуть.

– Значит, вы считаете меня достаточно приличным для вашего заведения?

– Милорд? – попытался остановить Изака помрачневший Карел.

Изак еще немного помучил грозным взглядом несчастного перепуганного трактирщика, потом прогнал дурное настроение и бросил на стойку бара золотую монету.

– Простите. Продолжайте торговать пивом, а если у вас есть и бренди, налейте себе стаканчик, не помешает.

Трактирщик подозрительно взглянул на монету, но потом кивнул и смел ее себе в карман.

– Спасибо, милорд. Не подать ли и вам бутылочку?

Он еще не оправился от потрясения, но золото есть золото.

– Да, благодарю. И мы, действительно, направляемся на юг вдоль границы – по спорным, как их тут называют, землям. А почему вы задали этот вопрос? Вы что-то слышали?

– Я… Пожалуй, ничего нового. Только, вам не помешает знать, что южане очень обидчивый народ. Они часто нападают на Тор Милист или на Хелрект – смотря какой из этих городов претендует на звание столицы. Через города проходит много военных, поэтому, увидев новую форму – вот такую, как ваша, с драконом, – они могут начать стрелять почем зря. Но этого можно избежать, если вы поедете медленно и спокойно, без знамен, в сторону Горента. Горент – сердце приграничного района, и если вы выкажете уважение к тамошним жителям, вы спокойно выедете из города.

Изак кивнул, еще раз поблагодарил трактирщика и коснулся руки Карела, давая знать, что хочет выйти и побеседовать с Везной наедине. Карел кивнул и принялся наблюдать за безнадежными попытками одного из гвардейцев завязать беседу с госпожой Даран. Обычным вечерним развлечением отряда было заключение пари о том, кому удастся затеять спор с компаньонкой, и сколько этот спор продлится. Женщина, надо сказать, обожала поспорить, стоило ей выпить пару стаканов вина. До сих пор всем удавалось скрывать от Тилы такие пари.

Краешком глаза Карел заметил, что Михн отправился следом за Изаком, и мысленно улыбнулся: наконец-то у его мальчика появились друзья, готовые за ним присмотреть. Именно этого Изаку так не хватало раньше: дружбы и дружеской поддержки. Но Карел по-прежнему плохо спал, боясь, что такое не продлится долго. Все-таки Изак – белоглазый. А друзья хоть и спасают его от бед, вольно или невольно могут сами послужить их причиной.

Близился вечер, небо на востоке порозовело. Длинная полоса горизонта пылала рубиновым цветом, а на западе, где обитали боги, небо стало пугающе темным. Кровавый отсвет служил отряду маяком, в то время как боги совсем про него забыли. Позади путешественников, на севере, собирались тяжелые тучи, готовые обрушить на долины снег с дождем.

До Горента оставалось еще полдня пути по пойме реки. За последние несколько дней отряду не раз встречались на берегу лодочники, наблюдающие за чужаками. У фарлаиов не было ни малейших сомнений, что за ними все время внимательно следят.

Изак знал, что Горент уже близко. Он с нетерпением ожидал конца пути: во-первых, сейчас приходилось следовать по враждебным землям, а во-вторых, ему хотелось наконец переночевать в городе, в чистой постели, после вкусного ужина. Похоже, за несколько месяцев, прожитых во дворце в Тире, все воспоминания о тяготах обозной жизни улетучились и белоглазому полюбился комфорт.

Изак рассмеялся этим своим мыслям, но тотчас смолк, заметив движущуюся в вечернем сумраке тень. Кранн сразу подобрался и приготовился защищаться, но вздохнул с облегчением, когда понял, что это возвращается ускакавший на разведку Джейл. Лесничий придержал коня и громко крикнул:

– Милорд, впереди укрепленный город, дороги охраняются разведчиками! Вы позволите назвать им ваше имя?

Изак посмотрел на Везну и кивнул.

Граф с сожалением прервал беседу с Тилой, коснулся ее руки, передал ей повод своего второго коня и поскакал вперед. Джейл устремился за ним вдогонку.

– Вы хотите въехать в город под знаменами? – спросил Изака Карел.

Он заранее знал ответ на свой вопрос, но ему нужно было получить подтверждение Изака. Белоглазого зачастую не интересовали мелочи вроде выбора места для лагеря, но любое его возражение должно было приниматься во внимание – таков был придворный этикет Фарлана. Поэтому, когда один из лесничих выбирал место для стоянки, седовласый воин обязательно спрашивал соизволения Изака перед тем, как разбить лагерь.

– Нет, – ответил кранн. – Думается, здесь это вряд ли оценят.

Жившие тут крестьяне считали Горент сердцем спорной территории и приезжали в город за советом и правосудием. Однако городской совет уважали именно потому, что реальной власти у него не было и не могло быть. Фарланам подобное устройство казалось абсурдным, они привыкли к твердым законам. А у Горента не было ни досконально разработанной системы налогов, ни настоящего правления, ни армии. Единственное, что имелось у жителей приграничного района, – бесконечная гордость за свой образ жизни и уважение, почти любовь, к своему городу.

– Безусловно, вы правы. Въезд под знаменами могут принять за демонстрацию силы. Здесь от нас ждут скромного и уважительного поведения, – подала голос Тила из-под низко надвинутого бледно-голубого капюшона, который накинула, спасаясь от вечерней прохлады.

Изак кивнул в знак согласия и пришпорил Торамина.

– Ладно, никто не сможет обвинить меня в отсутствии почтения. И будет лучше, если мы не заставим их долго ждать.

Кони перешли на легкий галоп, и Тила что-то сказала Карелу – слишком тихо, чтобы мог услышать Изак. Когда ветеран и девушка нагнали кранна, оба весело улыбались.

Очень скоро впереди показались три башни Горента и деревянный частокол у подножия холма, на котором стоял город. Ворота, правда, были из камня. На воротной башне уже зажгли факелы, разгоняющие тьму близкой ночи, и отсвет пламени освещал лучников, которые с большим интересом смотрели на подъезжающих гостей.

Везна и оба лесничих поджидали весь отряд ярдах в двухстах от ворот, с ними были еще двое верховых. Когда кавалькада приблизилась к воротной башне, «духи» разделились на две колонны, чтобы Изак мог проехать вперед.

– Добро пожаловать, лорд Изак. Вы оказываете Горенту честь своим присутствием, – обратился к кранну тот местный, что был лучше одет.

Он говорил на фарланском, но с сильным акцентом. Его высказывание сразу напомнило Изаку замечание, сделанное Тилой минуту назад: «Для здешнего народа город Горент – живой».

Не «нам», а Горенту Изак оказывал честь. Тила была права. Жители уважали именно Горент, а не тех, кто в нем обитал. В Тире чужеземец не нашел бы такой сплоченности.

– Я советник Хорен, а это – капитан Берард, – продолжал местный. – Добро пожаловать в город, друзья. Мы с нетерпением ожидали вашего приезда.

Изак задумался, не ждут ли от него похвал здешним разведчикам, заранее предупредившим о приближении отряда. Советник заметил выражение его лица и улыбнулся.

– Вам все станет ясно, когда вы встретитесь с пророком. Он просил сразу отвести вас к нему, еще до того, как вас представят городскому совету.

Не дожидаясь ответа, Хорен развернул коня и дал приезжим знак следовать за ним.

Капитан Берард, облаченный в кольчугу, с мечом на поясе, настороженно улыбаясь, поехал рядом с советником. Капитан был крепким, с горделивой осанкой, куда больше смахивавшим на воина-аристократа, нежели на наемника. Правда, когда он отбрасывал назад длинные волосы, можно было разглядеть, что у него довольно приветливое лицо.