Новая Русь. Том 1. Как порабощали народ на Руси
- -
- 100%
- +
И старики не были одиноки. Они жили среди своих — среди детей, внуков, правнуков. Они были окружены заботой — не казённой, не формальной, а родной. Их кормили, одевали, согревали. Им уступали лучшее место у огня. Их слушали. Их уважали. Их любили.
Потому что род помнил: эти люди когда-то несли на себе всю тяжесть жизни. Они работали, растили, строили, защищали. Они отдали роду всё, что имели. И теперь род отдаёт им долг — не из жалости, а из благодарности. Из чувства справедливости. Из понимания простой истины: так будет и со мной. Я тоже состарюсь. И я тоже буду нуждаться в заботе. И мой род позаботится обо мне — так же, как я забочусь о своих стариках.
Вот почему отношение к старикам — лучший показатель здоровья общества. Общество, которое выбрасывает своих стариков на обочину, — больное общество. Общество, которое чтит их, — здоровое. Наши предки были здоровы.
VIII
И наконец — уход. Смерть. Последний поворот круга.
Для современного человека смерть — это конец. Точка. Пустота. То, о чём стараются не думать, не говорить, не вспоминать. Смерть в современном мире — табу. Её прячут в больницах и моргах. Её закрывают эвфемизмами: «ушёл из жизни», «покинул нас», «его больше нет». Как будто если не произнести слово — оно перестанет существовать.
Наши предки относились к смерти иначе. Не потому, что не боялись. Боялись. Человек всегда боится смерти — это в его природе. Но они понимали её по-другому. Для них смерть была не концом, а переходом. Не точкой, а поворотом. Человек уходил из Яви — из видимого мира — в Навь, в мир предков. Не в пустоту. Не в ничто. А к тем, кто ушёл раньше. К своим дедам и прадедам. К тем, кто ждёт.
Похоронный обряд был не просто прощанием. Это было провожание — торжественное, серьёзное, полное символов и смыслов. Умершего одевали в лучшую одежду. Клали рядом с ним вещи, которые могли понадобиться в дороге — в той, другой жизни. Разжигали огонь. Пели погребальные песни — не весёлые и не мрачные, а глубокие, как сама жизнь. Песни, в которых звучала и печаль расставания, и благодарность за прожитое, и вера в то, что связь не оборвана.
Потому что связь действительно не обрывалась. Предки не исчезали. Они продолжали жить — в памяти рода. В обрядах поминовения. В именах, которые передавались от деда к внуку. В песнях, которые пели у огня. В чувстве, которое знает каждый человек, хоть раз терявший близкого: ушедший — рядом. Невидимый, но рядом. Его нет — но он есть. В памяти. В крови. В сердце.
И когда у живых возникали трудности, они обращались к предкам. Не как к богам — как к старшим. Просили совета. Просили защиты. Просили помощи. И верили, что предки слышат. Что они — не безразличны. Что род — един. И смерть — не стена, а тонкая завеса, по ту сторону которой стоят те, кто любил тебя при жизни и продолжает любить после неё.
IX
Вот он — круг жизни наших предков. От рождения до ухода. От первого крика до последнего вздоха. И — дальше. Потому что круг не заканчивается смертью. Он продолжается — в детях, во внуках, в памяти, в крови, в имени, в песне.
Каждый поворот этого круга был отмечен. Каждый — осмыслен. Каждый — освящён обрядом и традицией. Рождение — радость рода. Детство — время ученичества. Юность — время испытания. Свадьба — соединение двух ветвей. Зрелость — время труда и ответственности. Старость — время мудрости. Смерть — переход, а не конец.
Во всём этом была целостность. Жизнь не распадалась на случайные куски. Она была — путём. Осмысленным, связным, принадлежащим не только тебе, но и всему роду. Ты рождался не сам по себе — тебя рожал род. Ты рос не в пустоте — тебя растил род. Ты женился не ради себя — ты продолжал род. Ты старел не в одиночестве — род хранил тебя. Ты уходил не в никуда — ты уходил к предкам, которые ждали.
Современный мир разрушил эту целостность. Он разорвал круг. Рождение стало медицинской процедурой. Детство — временем потребления. Юность — временем растерянности. Свадьба — формальностью. Зрелость — гонкой за деньгами. Старость — одиночеством. Смерть — пустотой.
И человек потерялся. Потерял нить. Потерял смысл. Потерял ощущение, что его жизнь — часть чего-то большего, чем он сам.
Новая Русь должна вернуть эту целостность. Не через буквальное возвращение древних обрядов — время изменилось, и мы живём в другом мире. Но через возвращение смысла. Через понимание того, что жизнь человека — не случайность, а путь. Что каждый возраст имеет свою ценность. Что рождение — чудо. Что детство — время формирования души. Что юность — время испытания характера. Что зрелость — время служения. Что старость — время мудрости. И что даже смерть — не бессмыслица, если после тебя остаются дети, память и продолжение.
X
Дмитрий Сергеевич Лихачёв говорил: «Если человек не любит хотя бы изредка смотреть на старые фотографии своих родителей, не ценит память о них, оставленную в саду, который они возделывали, в вещах, которые им принадлежали, — значит, он не любит их. Если человек не любит старые улицы, старые дома, пусть даже и плохонькие, — значит, у него нет любви к своему городу. Если человек равнодушен к памятникам истории своей страны — он, как правило, равнодушен и к своей стране».
Эти слова — о памяти. О том самом круге жизни, который соединяет нас с теми, кто был до нас. С нашими родителями, дедами, прадедами. С теми, кто строил дом, в котором мы выросли. Кто сажал дерево, под которым мы играли. Кто пел песню, которую мы помним.
Круг жизни — это не только биология. Это — память. Это — связь. Это — нить, протянутая через поколения. И если эту нить оборвать — человек остаётся один. Без корней. Без прошлого. Без будущего. Песчинка в пустыне, которую ветер несёт неизвестно куда.
Наши предки держали эту нить крепко. И передавали её из рук в руки — от матери к дочери, от отца к сыну, от деда к внуку. Всю жизнь. Весь круг. От рождения до ухода. И дальше — за порог смерти, в память тех, кто останется.
Новая Русь должна вернуть народу эту нить. Вернуть ощущение, что жизнь — не бессмысленный бег от рождения к смерти. А путь. Круг. Священный, осмысленный, живой круг, в котором каждый шаг имеет значение. В котором ты — не один. В котором до тебя были те, кто тебя любил. И после тебя будут те, кого ты любишь. И нить, соединяющая вас, — не оборвётся. Если ты сам её не оборвёшь.
Глава 7. Круг года: праздники и природный календарь
«Что посеешь, то и пожнёшь». Русская пословица
Жизнь по солнцу
Современный человек живёт по часам и календарям, придуманным в кабинетах. Его год разделён на рабочие дни и выходные, на отпуска и праздники, назначенные государством. Связь между ритмом его жизни и ритмом природы почти полностью разорвана. Горожанин может не заметить ни весеннего равноденствия, ни летнего солнцестояния. Для него это просто ещё один день в бесконечной череде одинаковых будней.
Наши предки жили иначе. Их календарь был не бумажным, а живым. Он был написан движением солнца по небосводу, сменой времён года, поведением птиц и зверей, цветением трав и созреванием плодов. Человек не стоял в стороне от природы, наблюдая за ней из окна. Он был её частью — и его жизнь подчинялась тем же законам, что и жизнь леса, реки, поля.
Год делился на четыре ключевые точки, определяемые движением солнца: зимнее солнцестояние, весеннее равноденствие, летнее солнцестояние и осеннее равноденствие. Каждая из этих точек отмечалась большим праздником. Между ними располагались праздники поменьше — привязанные к земледельческому циклу, к важным моментам хозяйственной жизни, к памяти предков.
Всё вместе это составляло годовой круг — Коло — непрерывное вращение, в котором каждый день имел своё место и свой смысл.
Зима: время тьмы и надежды
Коляда (зимнее солнцестояние)
Самая длинная ночь в году приходилась на конец декабря. Старое солнце угасало, мир погружался в глубочайшую тьму. И именно в этот момент, на самом дне зимы, рождалось новое солнце — молодое, слабое, но полное обещания будущего света и тепла.
Коляда была праздником этого рождения. Праздником надежды, звучащей в самой тёмной ночи: свет не исчез, он вернётся. Зима не вечна. Жизнь сильнее тьмы.
Празднование начиналось с вечера накануне солнцестояния. В домах гасили старый огонь и разжигали новый — символ обновления. Зажигали большое полено — бадняк, которое должно было гореть всю ночь, помогая новому солнцу набрать силу.
По дворам ходили колядовщики — ряженые, одетые в вывернутые шубы, маски зверей и птиц. Они пели обрядовые песни — колядки, в которых славили хозяев дома, желали им здоровья, богатства, хорошего урожая. Хозяева одаривали колядовщиков угощением — пирогами, салом, сладостями. Отказать колядовщикам считалось дурным знаком: это значило отвергнуть благословение нового солнца.
Ряжение имело глубокий смысл. Вывернутая шуба, маска, изменённый голос — всё это превращало человека в существо из иного мира. В ночь солнцестояния, когда границы между мирами истончались, ряженые были посредниками между Явью и Навью, между живыми и предками. Через них говорил иной мир — и его голосу следовало внять.
На праздничный стол готовили обрядовую еду. Обязательным блюдом была кутья — каша из зёрен пшеницы или ячменя с мёдом и маком. Зерно символизировало возрождение жизни: так же, как зерно, брошенное в землю, умирает, чтобы дать новый росток, — так и солнце умирает, чтобы родиться заново.
Святки
За Колядой следовали Святки — двенадцать дней от солнцестояния до начала января, время между старым и новым годом. Святки считались периодом безвременья, когда старый порядок уже умер, а новый ещё не утвердился. В это время мир был открыт, текуч, подвижен.
На Святках гадали. Девушки пытались узнать, каким будет будущий муж, каким — грядущий год. Гадания совершались самыми разными способами: лили воск в воду и разгадывали фигуры, слушали тишину на перекрёстке дорог, ставили зеркало против зеркала, выходили в полночь к проруби.
Гадание было не «развлечением» — оно отражало веру в то, что в момент перехода, на рубеже старого и нового, можно заглянуть за край обыденного и увидеть скрытое. Мир приоткрывал свои тайны тем, кто умел слушать.
Святки были также временем ряженых, игр, розыгрышей, шуток. Молодёжь ходила по дворам, устраивала представления, разыгрывала сценки. В этом тоже был смысл: смех и веселье помогали прогнать тьму, поддержать молодое солнце, дать ему силу расти.
Весна: пробуждение
Масленица (проводы зимы)
Масленица — один из самых ярких и жизнерадостных праздников народного календаря. Она приходилась на рубеж зимы и весны, на неделю перед весенним равноденствием, и была прощанием с холодом и встречей тепла.
Масленичная неделя была праздником всей общины. Каждый день имел своё название и свои обычаи. Понедельник — встреча: строили снежные городки, ставили чучело Масленицы, начинали печь блины. Вторник — заигрыши: молодёжь каталась с горок, парни присматривали себе невест. Среда — лакомка: зять приходил к тёще на блины. Четверг — разгуляй: кулачные бои, катание на лошадях, взятие снежного городка. Пятница — тёщины вечёрки: теперь уже тёща приходила к зятю. Суббота — золовкины посиделки: невестка приглашала сестёр мужа. Воскресенье — прощёный день: сжигали чучело Масленицы и просили друг у друга прощения за обиды.
Блины — главный символ Масленицы — были не просто вкусной едой. Круглый, золотистый, горячий блин — это маленькое солнце на тарелке. Выпекая блины, хозяйка символически помогала солнцу набрать силу, приблизить весну.
Сжигание чучела было кульминацией праздника. Чучело Масленицы, наряженное в старую женскую одежду, устанавливали на площади, водили вокруг него хороводы, пели песни — а затем поджигали. Огонь пожирал зиму, холод, тьму. Пепел развеивали по полям — чтобы земля впитала его и дала хороший урожай. Смерть зимы становилась пищей для будущего плодородия.
Масленица была праздником единения. За общим столом, за общими играми, за общим весельем люди чувствовали себя одной семьёй. И даже прощение, которое просили друг у друга в последний день, было не формальностью, а настоящим очищением — возможностью оставить обиды в прошлом и войти в новый сезон с чистым сердцем.
Жаворонки (день весеннего равноденствия)
На весеннее равноденствие, когда день становился равен ночи и свет начинал побеждать тьму, отмечался праздник, связанный с прилётом птиц и окончательным пробуждением природы.
Женщины пекли из теста жаворонков — маленьких птичек с расправленными крыльями. Дети насаживали их на палочки, выбегали на пригорки и поднимали к небу, призывая весну. Пели веснянки — обрядовые песни-заклички:
«Жаворонки, прилетите,
Студёну зиму унесите,
Тёплу весну принесите».
Это был момент, когда человек обращался к природе напрямую — не через посредника, не через священника, а сам, своим голосом. И верил, что природа слышит.
Первый выгон скота
С наступлением тепла скот впервые после долгой зимы выгоняли на пастбище. Это событие отмечалось особым обрядом. Животных прогоняли через ворота, украшенные зелёными ветками, кропили освящённой водой, обходили с вербовыми прутьями. Вербу использовали потому, что она зацветала первой — значит, несла в себе самую сильную весеннюю энергию.
Пастух, выгонявший стадо, произносил заговор — просил землю, лес, воду быть добрыми к животным, защитить их от хищников и болезней. Община доверяла ему самое ценное — свой скот, без которого невозможно было прожить, — и пастух нёс за это личную ответственность.
Лето: вершина света
Купала (летнее солнцестояние)
Купальская ночь — самая короткая ночь в году, вершина солнечной силы — была, пожалуй, самым волшебным праздником народного календаря.
В этот день солнце достигало высшей точки своего пути. Мир был залит светом. Травы набирали наивысшую целебную силу. Вода в реках и озёрах становилась очистительной. Огонь горел ярче обычного. Все стихии — свет, вода, огонь, земля — соединялись в единый поток, и человек мог погрузиться в него, чтобы очиститься и обновиться.
Праздник начинался с заката. На берегу реки или озера складывали большой костёр, который зажигали с наступлением сумерек. Вокруг костра водили хороводы, пели купальские песни. Затем начиналось главное — прыжки через огонь. Парни и девушки, взявшись за руки, перепрыгивали через пламя. Если пара преодолевала огонь, не разнимая рук, это считалось знаком того, что их союз будет крепким и счастливым.
Огонь очищал. Он сжигал болезни, неудачи, дурные мысли. Прыгнуть через костёр означало оставить позади всё тёмное и начать заново — обновлённым, чистым, полным сил.
После огня шли к воде. Купание в реке в эту ночь было обязательным обрядом. Вода в купальскую ночь считалась наделённой особой силой — она смывала хвори, снимала порчу, возвращала молодость и здоровье. Купались все — от стариков до детей.
Девушки плели венки из полевых цветов и трав и пускали их по воде. По тому, как плыл венок, гадали о будущем: если венок поплывёт ровно и далеко — жизнь будет долгой и счастливой; если прибьётся к берегу — свадьба близко; если утонет — жди беды.
Особое место в купальских поверьях занимал цветок папоротника. Считалось, что папоротник цветёт только в эту ночь — один-единственный миг, и тот, кто найдёт его цветок, обретёт сокровенное знание, способность видеть скрытое, понимать язык зверей и птиц. Разумеется, никто никогда не находил цветка папоротника — он стал символом вечного поиска истины, которая всегда рядом, но всегда ускользает.
В эту ночь собирали целебные травы. Считалось, что травы, собранные на Купалу, обладают наивысшей лечебной силой. Знахарки и травницы уходили в поля и леса ещё до рассвета, по росе, и собирали зверобой, полынь, чабрец, мяту, ромашку — запас на весь год.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.