Позывной «Ярила». Операция «архив». Поиск решений

Глава 1

Восходящее солнце золотило восточный склон величественного Казбека. На Северном Кавказе Кирилл находился уже полгода, но шанс полюбоваться горными исполином выдался только на боевом выходе. Из Ханкалы, места постоянной дислокации, Казбек был виден очень плохо..

Впервые Кирилл увидел его утром, после ночлега в заброшенной кошаре, рядом с железнодорожной станцией «Слепцовская». Но тогда его вид особого впечатления на него не произвел. Ну, гора и гора: разве, что покрыта снегом и на склоне которой природа нарисовала цифру «два».

Сейчас, находясь в селении Барсуки, что раскинулось рядом с трассой «Ростов — Баку» — Казбек выглядел совсем иначе. Он точно соответствовал своему изображению на пачке, знаменитейших в свое время, дорогущих папирос с одноименным названием. Возможно, сегодня атмосфера находилась в другом состоянии, возможно здесь воздух был прозрачнее и чище. Но вид второй по высоте (5033м) * горы Кавказского хребта, поражал воображение, и вызывал у Кирилла какой — то трепет и мистический восторг. Складывалось ложное впечатление, что стоит протянуть руку — и наверняка почувствуешь холод ледника, покрывающего легендарную гору.

В Барсуки боевая группа подполковника Андрияшина (Урала) прибыли вчера во второй половине дня. Как известно, Левочкин, Ярилов и Муштагов, решением командования были включены в состав этого, недавно сформированного, подразделения. После отъезда из усадьбы Муштаговых, вся группа собралась в пустующем здании на территории леспромхоза.

*Самая высокая вершина Кавказского хребта — Эльбрус (5642м). Википед.

День, перед выходом «в поле»», как говорят среди спецназовцев, был плотно занят подготовкой к боевой операции. Время для отдыха, как такового, практически не было. Особенно у Кирилла и Имрана: они были новичками в группе и впервые принимали участие в столь незнакомом и рисковом мероприятии. Знакомство и разговоры с опытными, бывалыми бойцами, проверка оружия, боезапаса, снаряжения и индивидуальных радиостанций не оставляли время для праздности и лежания кверху пузом под ласковым солнышком.

На следующее утро, после завтрака, построения и инструктажа, вся группа в полной, боевой выкладке, загрузилась в давно немытый, бортовой УРАЛ. Подполковник Андрияшин (Урал) и капитан Наконечнюк (Цыган) заняли место в кабине УРАЛа, остальные — под латанным, наглухо застегнутым тентом. И автомобиль, оставляя за собой шлейф черного, удушающего дыма, тронулся в сторону Федеральной трассы «Кавказ».

Через час с небольшим, двигаясь без единой остановки, они оказались на территории, пустующей в летнее время школы в селении Барсуки, Назрановского района, республики Ингушетия. Это место дислокации группы было выбрано неспроста. Оно находилось непосредственно на трассе, соединяющей столицы двух республик: Владикавказ и Грозный и на равном удалении от Владикавказа и Бамута.

На ночлег расположились в школьном спортивном зале. Конечно, это не номера в гостинице, но спецназовцы были вполне этим довольны: ранее им приходилось коротать время в условиях несравненно худших. Все в группе понимали, что долго они в Барсуках не задержатся и с удовольствием пользовались неожиданным «комфортом».

Их понимание подтвердил командир группы после утреннего сеанса связи с руководителем операции — полковником Киселенко. На построении он довел до всех бойцов, что по докладам службы наружного наблюдения гости, выехав из Владикавказа, сразу же отклонились от предполагаемого маршрута и направились в город Беслан, по только им, известным надобностям.

Немногочисленные подробности их визита в Беслан Андрияшин раскрыл на непродолжительном совещании, которое состоялось в классе ботаники вскоре после построения. На нем, в качестве офицера контрразведки, присутствовал Кирилл Левочкин. Ни Вадим, ни Имран на совещание приглашены небыли. Иначе и быть не могло: каждый должен знать только то, что ему необходимо знать для успешного выполнения своих обязанностей при проведении операции. В этот раз «Урад» был многословен: говорил обстоятельно, иногда хмурил брови, и времени не экономил:

— Прибыв в Беслан, непрошенные «гости» сразу встретились с хозяином пункта приема металлолома Русланом Дзагоевым, полчаса говорили с ним на скамейке в парке, а потом часа четыре пили пиво в ресторане неподалеку от городского рынка. На ночлег устроились в доме у родного брата Дзагоева, и весь следующий день никуда из него не отлучались. Службой НН зафиксированы еще две встречи Сивко с новыми людьми. Одна, которая длилась менее пяти минут, с почтальоном определена, как случайная и не требующая внимания.

А вот вторая с первого взгляда привлекла наше внимание: в два часа пополудни, к дому, где они остановились, подъехал шестисотый «Мерседес». Из него вышел гражданский мужчина средних лет, который в течение часа, наедине беседовал с Игорем Сивко в беседке на приусадебном участке. В этом незнакомце опознали Ваху Аздоева, заместителя начальника милиции Назрановского района

По нашим данным Ваха Аздоев, тогда местный участковый уполномоченный, два года назад подозревался в связях с одиозными лидерами чеченских сепаратистов Басаевым и Радуевым, но доказать этот факт или «поймать за руку», как не старались, не смогли. Поэтому Аздоев продолжил службу в правоохранительных органах. Более того: он даже продвинулся вверх по служебной лестнице. В сентябре прошлого года обычного участкового из селения Барсуки, Назрановского района, неожиданно для всех назначили заместителем «шерифа» того же района! Но надо признать, что последнее время Аздоев ни в чем противоправном не замечен:: — При этих словах Кирилл понимающе поморщился:

— А кто должен был замечать связи Аздоева с террористами? Агентура КГБ, как и сам КГБ, прекратила свое существование в этих краях около десяти лет назад, а ФСБ свою агентурную сеть еще не набросила. Может, отдельные попытки теперь предпринимались, но не в таких масштабах, какие необходимы для нормальной деятельности спецслужб: — Поскольку Кирилл усмехался скрытно, не привлекая к себе внимания, Андрияшин его реакции не заметил и продолжил свою речь, не вдаваясь в оправдания и пояснения:

— О чем беседовали наши «туристы» с Аздоевым нам, конечно, неизвестно, но с уверенностью можно утверждать, что не о погоде в Дарьяльском ущелье. Я на сто процентов уверен, что их встреча была не случайна. Именно для этого мент из Ингушетии посетил осетинский город. В течении всей их беседы за усадьбой брата Дзагоева неотрывно велось визуальное наблюдение водителями двух легковых автомобилей, с густо заляпанными грязью государственными номерами, припаркованных в начале и в конце квартала. Причем оба водителя пользовались малоразмерными биноклями. Возможно — театральными.

После окончания встречи Ваха Аздоев вернулся в райотдел милиции. Одновременно с ним, оба автомобиля наблюдателей резво покинули места парковок. Отследить их последующее движение не удалось: транспорт у наружного наблюдения отсутствовал: — Лицо «Урала» непроизвольно скривилось от досады. Очевидно, что в этом проколе была доля и его вины. Но он быстро взял себя в руки,

— Через час после отъезда Оздоева, из ворот усадьбы, где наши «гости» нашли приют — выехал автомобиль, на котором они прибыли на Кавказ. В салоне авто пассажиров не замечено, а за рулем находился молодой джигит, как потом выяснилось — племянник Руслана Дзагоева. Автомобиль проехал в конец квартала, завернул за угол и въехал в высокие, железные ворота обычного жилого дома, на которых белой краской было старательно выведено: «Автаримонт». Судя по густой траве перед воротами — популярностью у автовладельцев «сервис» не пользовался, и очередь в него занимать не было необходимости.

Через некоторое время племянник вернулся в дом дяди пешком: очевидно автомобиль наших «гостей» был оставлен для срочного ремонта..

Глава 2

По лицу подполковника Андриящина вновь коротко пробежала тень недавней досады, непроизвольно дернулось щека и веко глаза, но это длилось мгновение, и кроме Кирилла никто этого не заметил. Причина такого поведения командира боевого отряда для контрразведчика была скрыта мраком, вызывала кучу вопросов, но задать их «Уралу» он не решился. Кирилл хорошо понимал, что такое субординация и как могло бы смотреться его любопытство глазами офицеров, присутствующих на совещании: — Андрияшин тряхнул головой, как будто услышал немой вопрос молодого, неопытного контрразведчика:

— Командир группы наружного наблюдения еще в самом начале операции намекал мне, что группа слишком малочисленна и при плотной работе по двум и более объектам может не выдержать нагрузки и не справиться с задачей.. Но наши аналитики на начальном этапе не прогнозировали такой нагрузки и я оставил без внимания доклад начальника группы Н,Н.: — Подполковник тяжело вздохнул:

— Вот яркий пример: аналитики предполагают и предлагают, а за принятие решение и результат операции отвечает командир! На основании данных аналитиков, разведки, службы наблюдения, личного опыта, интуиции, предсказаний и советов цыганской гадалки — он все должен предусмотреть сам: — Ангдрияшин сделал паузу и опять тяжело вздохнул:

— Ладно! Это заумная теория и лирика. А реальность и практика такова: на следующее утро, когда лица, следившие за усадьбой Дзагоева, ло самого обеда не засекли на её территории никого из наших «гостей» — резко заволновались и сыграли тревогу. Волнение оказалось оправданным, но запоздалым: люди, которые нас интересовали, и за которыми было организовано наружное наблюдение, из усадьбы Оздоева исчезли без следа. Растворились без осадка, как растворяется сахар в стакане чая!

В дополнение к этому, той же участи удостоился минивэн «Sharan», который племянник Дзагоева перегнал в «автосервис»: — На скулах Андрияшина вспухли желваки, нос заострился и стал похож на клюв хищной птицы. Показалось, что он готов замахать руками — крыльями и вылететь в открытое окно класса. Но ничего подобного не произошло: «Урал» умел быстро успокаиваться:

— На самом деле сахар и чай тут не причем. Люди и автомобили в стакане не растворяются. Все много проще: приусадебный участок Дзагоева имел общий забор, вернее простую межу, с приусадебным участком «автосервиса». Зашел в калитку усадьбы Аздоева, а вышел или выехал из ворот «сервиса». И наоборот!

Наша «наружка» вела наблюдение за воротами и калиткой перед домом Дзагоева, а остальную территорию усадьбы никто не контролировал. «Гости», во всех отношениях, вели себя пристойно и повода не давали, да и лишних людей для слежки не было. Поэтому им и не составило труда, глубокой ночью, не выходя на улицу, через сад Дзагоева пробраться на приусадебный участок «автосервиса», забрать транспорт и никем не замеченными исчезнуть в неизвестном направлении. Ни на одном блок — посту возле города Беслана проезд микроавтобуса с Белорусскими государственными номерами 5692 КТ не зафиксирован!

В классе ботаники, где происходило совещание, на несколько минут повисла тревожная тишина: Проворонили? Прозевали? И что теперь делать? Кирилл, не отрывая глаз, смотрел на офицера спецназа, коему высокое Московское начальство доверило руководить самой ответственной частью важнейшей операции. Операции по пресечению попытки похищения иностранными спецслужбами военных секретов, представляющих для России Государственную тайну! Смотрел, и испытывал к нему кроме огромного уважения, еще и сочувствие. Больше того: подполковника ему было жалко.

Бесценный опыт, который Кирилл приобрел за время службы в особом отделе при штабе группировки Российской армии проводящей КТО* на Северном Кавказе, позволял неоднократно встречать и наблюдать офицеров на высоких, командных должностях, которым было доверено руководство важными, боевыми операциями. И которые, по причинам не зависящих от руководителей, со своей задачей не справились.

Для каждого из таких офицеров это была личная трагедия, не имеющая никаких оправданий, никаких скидок за прошлые, зачастую значительные заслуги и успехи в службе. Трагедия глубокая, затрагивающая личное самолюбие и бьющая по основополагающему понятию любого командира: по офицерской чести.

Командир группы спецназа с позывным «Урал», как не крути, в настоящее время оказался именно в таком, тяжелейшем положении. Причем, оно возникло на начальном этапе операции, что еще более усугубляло её тяжесть. Поскольку, к чертям собачьим гробила все предыдущие планы и вгоняла в пот любого командира при выработке новых. В силу вступало такое нелюбимое в армии понятие, как «цейтнот». После которого командиру осталось надеяться лишь на своего Ангела Хранителя, да на боевую выучку своих подчиненных.

Кирилл на короткое время представил себя на месте командира группы, и по телу прокатилась волна сочувствия Андрияшину и желания остаться на своем месте. Уж очень шатким и бесперспективным выглядела позиция «Урала» в настоящее время!

Подполковник, как будто вновь чудесным образом проник в голову Левочкина и прочитал его мысли. Медленно развернулся в его сторону и, твердо выговаривая слова. Сказал, как припечатал:

— Сопли не распускать! Ожидаем информации от стационарных, и выставленных нами дополнительных блок — постов на возможных маршрутах их продвижения и только тогда принимаем нужное решение. Но внутренний голос мне уже сейчас подсказывает, что нужных нам вестей мы не дождемся. Лично я бы ни за что не рискнул двигаться в сторону Чечни по федеральной трассе в отрытую, без специальных документов и на автомобиле с иностранными номерами!

Аналитики предполагали с вероятностью семьдесят процентов, что «туристы» могут предпринять какой либо отвлекающий, нестандартный маневр или ход, который они заготовили заранее: — Подполковник пожевал губами:

КТО* — Контр Террористическая Операция.

— И я полностью с их прогнозами согласен. Надо быть полными идиотами, чтобы двигаться в зону, где идут боевые действия, объясняя свой визит желанием полюбоваться красотами гор Северного Кавказа, при этом двигаясь противоположную сторону от главных вершин Кавказских гор. А других, веских причин, подтвержденных документально — они озвучить не могут. Во всяком случае, до этого на постах ГАИ они именно так объясняли цель своего путешествия:

— Андрияшин снял свои знаменитые, солнцезащитные очки «хамелеоны» и принялся протирать линзы специальной, замшевой салфеткой. На миг Кирилл перехватил его взгляд и понял, что сочувствие и жалость к своему командиру была необоснованной и лишней: в его глазах не было даже намека на растерянность. Наоборот! Они были полны решимостью и в них мелькали искорки азарта и боевой злости. Подобное выражение он наблюдал в глазах Вадима перед огневым контактом с неизвестными, во время их недавнего отдыха на речке.

Подполковник водрузил очки на место, прижал их к переносице указательным пальцем и глаза вновь спрятались за затемненными стеклами. Дверь класса открылась, и в неё заглянул штатный радист группы. Увидев его, Андрияшин торопливо захлопнул, лежащий перед ним блокнот и кивком головы дал понять подчиненным, что совещание на этом закончено. Радист посторонился, пропуская к двери офицеров, покидающих школьный класс.

Вадима Кирилл нашел на территории школьного, спортивного городка. Подставив голый торс под лучи утреннего солнышка, он лежал на скамейке рядом с футбольным полем без ворот. Играть в любые спортивные игры на такой площадке не хотелось: на земле не было ни одной травинки, а по плотности она не уступала асфальтированной площади, на которой проводят военные парады.

Завидев товарища, Вадим нехотя поднялся, уступая ему место для сидения. Спрашивать о чем говорили на совещании — не стал. Если бы ему об том необходимо было знать — его бы на совещание пригласили вместе с Кириллом.. А раз не пригласили — то и не стоит уподобляться «любопытной Варваре»!

Несколько минут оба сидели, молча, а затем Кирилл, последовав примеру товарища, принялся стаскивать с себя «сбрую», но на полпути почему — то передумал и вернул кобуру со «Стечкиным» на привычное место. Наблюдая за ним, Вадим не выдержал и невесело усмехнулся:

— Я сильно ошибусь, если предположу, что наши «драгоценные» гости куда — то съехали? При этом почему — то забыв оповестить «дорогих» хозяев? Да и маршрут своего дальнейшего движения нам почему — то не озвучили: — Кирилл оставил возню с экипировкой, повернул голову к Вадиму и секунд двадцать изучал его ухмыляющуюся физиономию. В его взгляде сквозило неприкрытое удивление:

— Наш школьный учитель географии — Константин Людвигович Рак еще в пятом классе сумел убедить нас, «школяров», что ясновидение — бабкины сказки и сплошной обман. А все объявившие сами себя ясновидящими — шарлатаны, заслуживающие небольшого, но обязательного, очистительного костра! Кстати: ты, уважаемый Герой России, имей в виду, что это звание тебя от костра не спасает!

Глава 3

Вадим картинно набрал полную грудь воздуха и медленно, но шумно его выдохнул — Я, конечно, обладаю многими талантами и достоинствами. Но чудесное ясновидение в их перечень не входит! То, что «гости» пропали из нашего поля видимости — это просто моя догадка, и судя по всему — она верна на все сто процентов! Увидев крайне озабоченное, а скорее растерянное выражение на твоей прекрасной рожице трудно не догадаться, что «жареный петух», клюющий в задницу, о котором говорят в народе — отнюдь не выдумка: он существует!: — Вадим выпятил вперед подбородок и устремил указательный палец правой руки куда — то в бирюзовое небо:

— Дорогой друг Кирилл! Я уверен, что если ты ко мне, сейчас, повернешься задом, а к школе передом — на штанах, туго обтягивающие твои тощие ляжки, будут отметины клюва легендарного петуха! У нашего начальства, и у всех остальных участников совещания, уверен, что картина та же самая. — Указательный палец изменил направление, описал сложную фигуру и теперь указывал на утоптанную землю под собственными ногами. Наверное, в том же направлении испарился его нарочитый, шутливый тон разговора, какой Вадим выбрал для разговора с Кириллом, Изменилось и выражение его лица. Подбородок вернулся на место, глаза превратились в узкие щели. Даже показалось, что нос заострился и стал похож на клюв хищной птицы:

— Значит «наружка» их прос….ла. Не важно, по какой причине. Главное, что ищи — свищи их теперь, как ветер в поле! Может, скажешь, что я не прав?: — Кирилл обиженно засопел, плюнул себе под ноги и сел рядом:

— Не пойму тебя Вадим! Судя по твоему поведению — в ответе на свой вопрос ты не нуждаешься: в своих предположениях ты уверен! Тогда для чего ты скалишься и шуточки про «петуха» отпускаешь? Вроде, как ты здесь сторонний наблюдатель от высокого начальства, присланный для фиксации наших случайных и незапланированных отклонений от утвержденного хода операции. Во всяком случае, это выглядит так: вы ошиблись, вы напортачили — вам и выправлять положение. А я здесь не причем! Я свою задачу выполнил: вашу оплошность я четко отметил и вовремя зарегистрировал: — Кирилл попытался взглянуть в глаза товарищу, но не получилось: он смотрел куда — то вверх и в сторону. Туда где в прозрачном воздухе черными молниями раскраивали небо стремительные ласточки:

— Иначе как объяснить твои ухмылочки во весь рот и показное равнодушие к тому, что произошло? Ты хоть и герой России, но роль голливудского супермена тебе не подходит! Тоже мне: Шварценеггер доморощенный! Эта роль не для тебя и тебе пока не по плечу: — Цыкнул зубом и повторно плюнул на землю.

Вадим продолжал изучать в небо. Значительно выше суетливых ласточек, со стороны близкой Грузии, совершенно без звука, оставляя за собой яркий инверсионный след, летел маленький, серебристый самолет. На школьном стадионе было тихо и уютно. Совершенно не верилось, что где — то в этом, богом созданном мире, существуют страдания и житейские проблемы. Пальцами правой руки помассировал, слегка затекшую от напряжения шею:

— Не заводись «гроза шпионов». Могу тебя клятвенно заверить, что мне, особенно сегодня, не до «шуточек и ухмылочек», как ты недавно изволил выразиться! А если честно — то я давно уже во весь рот не улыбаюсь.

Понимаешь, я реально оцениваю свои возможности глубоко и объективно оценивать нынешнюю, сложившуюся оперативную обстановку вокруг, столь важной для государства и армии, операции. И скажу тебе честно: они вовсе не велики! Начнем с того, что я не аналитик. Аналитике меня никогда не учили.

Если я пытаюсь в уме систематизировать события, которые происходят в настоящее время со мной, с тобой и нашими братьями по оружию, то лишь на бытовом уровне и доступном любому бойцу спецназа. Которому частенько приходится выполнять задание если не в одиночку, то в составе мелких групп и на значительном удалении от тех, кто ставил тебе боевую задачу и отправлял тебя на боевой выход. Понимаешь, о чем я говорю?

Вот ты, Кирилл, контрразведчик. Окончил специальное учебное заведение, где тебя обучали хитрым наукам, которым других нигде и никогда не научат! Следовательно, ты имеешь преимущество над всеми рядовыми офицерами группы, так — как ты — человек ученый! А я так себе: простой самоучка. Но очень любопытный, ценящий и любящий именно такую жизнь, которая ныне выпала мне. И я совсем не желаю и очень боюсь её потерять: — Вадим улыбался, но улыбка даже не открывала зубов, и глаза оставались серьезными:

— Знаешь, как представляю процесс анализа, какого — нибудь важного события, от которого многое зависит в дальнейшей жизни? Могу пояснить: широкий стол на котором в большом количестве лежат картонные пластинки на которые нанесена информация о всех, мало — мальски важных событиях, фактах и ситуациях. О любых слухах и сплетнях, имеющих отношения к боевой задаче, выполнением которой в данное время занимаюсь я или подразделение, в котором я служу. Может, сравнение с картонными карточками выглядит неуместно и немного наивно, но зато для понимания того, что я хотел сказать — наглядно!

Человек, сидящий за этим столом — это не простой офицер при штабе, отлученный от оперативной работы за какие — то грехи и которого нечем занять. В моем понимании это умный, специально обученный специалист, умеющий сведения от различных источников сложить в цельную картину, объясняющую реальный ход операции, обстановку вокруг неё и перспективы её развития.

Так вот: в нашем случае картонные карточки с необходимой, дополнительной информацией, даже для поверхностного анализа промежуточных итогов проводимой операции, на воображаемом столе напрочь отсутствовали. Из того следует: если у меня нет базовых знаний и нет дополнительной информации. я, при всем желании, объективно проанализировать успехи и недостатки того, что мы уже отработали — не в состоянии: — Вадим щелчком сбил рыжего, крупного муравья, перебравшегося со скамейки на голый живот, и обернулся к Кириллу:

— Но благодаря тому, что человеческий мозг устроен так, что без работы существовать не может, я не оставил попытки проанализировать ситуацию с операцией «Архив» даже в этих непростых условиях: