Идеальное убийство. Мыслить как преступник

Ночь с 31 июля на 1 августа 2008 года, город Одесса

Ночь принесла прохладу городу, задыхающемуся от жары. Центр засыпал позже всех прочих районов. Но именно в это время, около трех часов ночи, гасли яркие огни развлекательных ночных заведений, а поздние прохожие спешили поскорей спрятаться в безопасные места, избегая мрачной безлюдности погруженных в ночи улиц.

Только тусклое освещение центральных дорог да ярко блестевшие огни в порту придавали ощущение реальности тому, что где-то продолжается жизнь.

Ночь окутала спящий город тишиной и тьмой. И жители домов по улице Пушкинской, одной из центральных и самых красивых улиц, где почти каждый старинный дом – памятник архитектуры и красоты, спящие с раскрытыми от жары окнами, ничего не знали о том, что в эти ночные часы совсем рядом происходит самое настоящее преступление века. Преступление, о котором на следующее же утро сообщат все СМИ мира, а все телеканалы покажут чуть печальное, классически красивое лицо Христа. Но все это произойдет только потом – позже, утром.

А пока – пока многие светофоры ночного города автоматически переключились на желтый мигающий свет, обозначающий пешеходный переход. И черный джип с киевскими номерами промчался по безлюдным улицам, не обращая никакого внимания на мерцающие желтым светофоры.

Черный джип «Мицубиси Аутлендер» повернул на улицу Пушкинскую с одной из центральных улиц, расположенных рядом, в этом же районе. Несмотря на глухой час ночи, джип передвигался без включенных фар. Резко свернув на Пушкинскую и проехав расположенный на углу Музей западного и восточного искусства, притормозил у обочины, рядом с соседним жилым домом. В доме все спали: окна квартир были темны.

Аккуратно затормозив у тротуара, джип остановился у самых ворот – главного входа в жилой дом. Мотор выключили. В автомобиле находились трое мужчин: молодой светловолосый водитель Алексей, рядом с ним, на переднем пассажирском сиденье – коренастый Сергей. Сзади – темноволосый и гибкий Лери, главный руководитель всего предприятия и по совместительству главный исполнитель.

В яркий южный город Лери вместе с двумя напарниками занесло несколько недель назад, после нескольких удачных дел, которые принесли значительное обогащение всем состоящим в банде. После последнего дела было решено разделиться. Будучи умным и обстоятельным организатором, Лери тщательно планировал все проворачиваемые бандой дела и особенно серьезно отрабатывал планы по «уходу на дно» после очередного громкого дела.

В этот раз было решено залечь на дно до очередного дела. Часть рядовых членов банды осталась в Киеве и Киевской области «охранять посты», то есть мирно, без непосредственного вмешательства контролировать криминальную ситуацию в регионе, Часть доверенных «сотрудников» была отправлена за границу налаживать контакты, пути отхода и возможности сотрудничества с зарубежными «коллегами», в основном из стран Восточной Европы. А глава банды Лери вместе с самыми доверенными подельниками и по совместительству охранниками отправился в Одессу, чтобы как следует «оторваться» и отдохнуть. Благо при большом количестве денег и наличии свободного времени праздничная, яркая обстановка портового города была как раз идеальным местом для такого отдыха.

В планах Лери не было крупных дел. Он ехал в Одессу отдыхать. Но и одновременно присмотреться, если вдруг появится какая-то возможность для будущего дела.

Некоторое время Лери с подельниками занимались активным отдыхом так, как и было положено приехавшим «оторваться» бандитам. Компания до утра зависала в самых роскошных, модных ресторанах и ночных клубах в компании самых дорогих девиц. Но очень скоро деятельная натура бандитского авторитета устала от столь бессмысленного прожигания жизни.

И однажды, прогуливаясь по дневному городу, Лери от нечего делать забрел на улицу Пушкинскую и поднялся по мраморной лестнице музея западного и восточного искусства. Именно там, на красивой лестнице музея, под взглядом бабушки-смотрительницы (ну прямо «божьего одуванчика» – а кто еще работает в музеях?), его и осенила идея о преступлении века.

Правда, о том, что оно станет преступлением века, он мог только догадываться, но догадываться, имея к этому самые серьезные основания.

Дело в том, что криминальный авторитет Лери был не совсем обычным бандитом. За его плечами было университетское образование и достаточно серьезный интеллектуальный багаж, которому вполне мог бы позавидовать рядовой выпускник столичного вуза. Он был достаточно начитан и образован – в отличие от свих подельников, которые ничего не поняли даже тогда, когда в деталях и подробностях он объяснил им возникший у него план.

А план был достаточно прост. Надо было просто взять никак не охраняемые миллионы долларов, лежащие на самом видном месте! Позже, объясняя на допросах все подробности и детали своего плана, Лери говорил о том, что грех было не воспользоваться возможностью, когда миллионы долларов можно было брать буквально голыми руками. Он и взял.

Он ничего не планировал заранее. Это было просто озарение, усиленное неким своеобразным интеллектуальным багажом.

Именно поэтому некоторое время спустя после того знаменательного июльского дня 2008 года, когда от нечего делать Лери зашел в одесский музей, черный джип «Мицубиси Аутлендер» с потушенными огнями остановился возле жилого дома в центре Одессы на улице Пушкинской, рядом с музеем. Впоследствии, когда были опрошены жильцы квартир, окна которых выходили на улицу, никто из них не показал, что в 3 часа ночи видел на улице джип.

Время было выбрано исключительно удачно. Часть жильцов в 3 часа ночи крепко спали самым глубоким сном. А остальных не было дома, они разъехались в отпуск: ведь июль и август – время отпусков и самая пора разъездов.

Рядом с Лери на заднем сиденье стояла большая дорожная сумка. Свою одежду он продумал очень тщательно: черные джинсы, черная футболка с длинными рукавами, мягкие темные кеды и черный платок на голове. На руках – темные перчатки.

Из сумки Лери достал приготовленные заранее приспособления: легкую альпинистскую веревку, воровское приспособление с алмазом для вырезания стекла, фонарик и острый нож. Все это весило не много и могло уместиться в руках. Обмотавшись веревкой, он вышел из джипа в сопровождении Сергея.

Заметно нервничавший Алексей остался в машине, за рулем. Напряжение было столь сильным, что он даже не убрал руки с руля, готовый в любой момент резко рвануть с места.

Лери и Сергей вошли во двор жилого дома, соседствуюещго с музеем. Сергею предназначалась роль грубой силы. Он должен был стоять на стреме во дворе, пока не вернется Лери. В случае тревоги или появления ненужных свидетелей он должен был подать Лери сигнал и прикрыть его отступление. А в самом крайнем случае – и убрать ненужного свидетеля. У Сергея было оружие – пистолет с глушителем, в отличие от Лери, которому пистолет мог только помешать.

По крепкой водосточной трубе с помощью креплений на альпинистской веревке Лери легко забрался на крышу жилого дома, впритык соприкасающуюся с крышей музея. Лери был очень сильным, тренированным человеком, увлекающимся разными видами спорта, и подъем дался ему без труда. Мгновение, и он мягко перепрыгнул на крышу хранилища музея. Закрепив веревку, с кошачьей гибкостью спустился на подоконник второго этажа. Двигаясь по подоконникам и держась за водопроводную трубу, он быстро достиг нужного окна на втором этаже. Это был как раз тот зал, куда он стремился. Оказавшись на нужном ему подоконнике, убрал веревку.

Дальнейшая часть была самой сложной. Готовясь к операции, Лери провел тщательное и серьезное расследование, выяснив все о сигнализации, которая установлена в музее. Результаты этого расследования были ему на руку.

Дело в том, что в музее в то время была установлена устаревшая, допотопная система сигнализации, реагирующая только на разбитое оконное стекло или на прикосновение к рамам картин. Стоило грубо хватить кулаком по стеклу или рвануть картину в раму со стенки, и сигнализация бы взвыла самой громкой сиреной, перебудив жителей всех окрестных улиц. Но увы, на все остальное старая сигнализация не реагировала.

Не среагировала она и на современный воровской инструмент для вырезания стекла, который Лери осторожно и аккуратно приставил к стеклу. Вырезав небольшой круг (инструмент при это действовал так мягко, что старая сигнализация считала стекло целым), Лери просунул руку в образовавшееся отверстие и спокойно открыл окно. Еще мгновение, и, спрыгнув с подоконника раскрытого настежь окна, Лери оказался в музейном зале.

Он двигался быстро и уверенно, так как нужная ему цель была определена заранее. Луч фонарика, направленный на старинное полотно, высветил лица, изображенные на картине. На какое-то мгновение взгляд Лери неподвижно застыл на тонком, печальном лице Христа – лице обреченного страдальца в руках стражников. Много позже, уже в тюрьме, Лери признался в том, в чем не посмел признаться даже собственным подельникам: в тот момент было что-то такое в лице Христа, что заставило вора даже отступить на несколько шагов. Он не знал, как это объяснить, не знал, как описать словами – не то, чтобы ужас, скорее, какой-то первобытный страх перед лицом вдруг возникшей сверхъестественной силы. Он не мог описать то, что почувствовал, но вдруг понял, что с картиной что-то не так… А что именно не так, было уже за гранью его понимания.

Но он был слишком коротким, момент сверхъестественного ужаса, пережитый им. И он очень быстро прошел. Переложив фонарик в левую руку, Лери вооружился острым ножом и точно вырезал полотно из рамы. После этого, скатав картину, он сунул ее за пазуху и быстро направился к раскрытому окну, чтобы точно так же покинуть здание музея.

В темном дворе виднелась одинокая фигура Сергея. Когда Лери беззвучно спрыгнул со стены дома, Сергей даже перепугался. За все это время во дворе не появилось ни одного свидетеля, и ничего тревожного не произошло. Ночной покой спящего дома и стоящего на стреме бандита не потревожило ничто. Пока Лери находился внутри музея, во дворе не было даже кошки.

В ответ на беззвучный вопрос Сергея (от страха и напряжения тот боялся даже говорить вслух) Лери показал кусочек свернутой картины. Сергей вздохнул с облегчением. Бандиты очень быстро пошли к машине.

Заняли свои прежние места: Сергей – рядом с водителем, Лери сзади. Алексей газанул так резко, что искры едва не посыпались из-под колес. Рассердившись, Лери приказал ему не впадать в панику, и ехать поспокойней: он не хотел привлекать излишнего внимания. В отличие от подельников, Лери был абсолютно спокоен. План сработал удачно.

Когда джип беспрепятственно выехал на Киевскую трассу и покинул пределы Одессы, бандиты расслабились. И Алексея, и Сергея мучил один и тот же вопрос: неужели этот небольшой сверток, который с такой легкостью помещается за пазухой у Лери, неужели эта старая тряпка стоит миллионы долларов? Неужели кто-то даст миллионы долларов за какой-то кусок холста? Бандиты не понимали, все это было за пределами их примитивного сознания. Оказывалось, что грабить музей намного выгоднее, чем банк.

Но Лери только посмеивался. Он совершил преступление века, и в черном джипе, который быстро мчался по Киевской трассе, находилось то, за что передерутся все черные коллекционеры, за что отвалят миллионы долларов, не торгуясь. Он не сомневался в этом.

В памяти вновь промелькнуло и так же быстро исчезло трагическое и суровое лицо как бы предупреждающего Христа. Вор поспешил вычеркнуть это воспоминание.

Начало светать. Выжимая все 200, джип беспрепятственно мчал по свободной в это время суток трассе. Бандиты возвращались обратно, в Киев.

Утром, придя на работу в музей, одна из сотрудниц первой заметила пустую раму с вырезанным полотном. Так мир узнал об одном из самых громких преступлений – похищении картины Караваджо «Взятие Христа под стражу» или «Поцелуй Иуды». В стенах музея произошло одно из самых громких и загадочных преступлений, совершенных с просто небывалой дерзостью. Но никто не догадывался о том, что разразившаяся драма (а похищение ценной картины, настоящей культурной драгоценности – всегда драма), повлечет за собой события столь загадочные и мистические, что они выльются в совершенно другую историю. И эта новая драма превратится в одну из самых секретных загадок истории. Загадку, так никем и не разгаданную до сих пор. Цепь событий станет достоянием мира, но никто так и не сможет объяснить их истинный смысл. А современная музейная кража XXI века станет следствием таинственного и жестокого убийства, совершенного много веков назад. И это печальное преступление повлечет за собой множество самых разных последствий.

Так кража картины оказалась всего лишь верхушкой айсберга событий, произошедших в другой истории. Эта история оказалась не просто мистификацией из мира картин, но и историей о далеком убийстве, которое сошло с рук и заказчикам, и исполнителям. Об этом убийстве очень мало знал мир, а отдельные кусочки информации всегда хранились в секретных архивах и тайниках.

Эти тайны веков, приходящие из глубокого прошлого, оставили значительный след в современности, заставляя говорить о них снова и снова.

Похищение знаменитой картины Микеланджело Караваджо «Взятие Христа под стражу» или «Поцелуй Иуды» в 2008 году стало настоящей загадкой, соединив в себе целых три преступления: похищение значительной культурной ценности, тайну подделок дорогостоящих произведений искусства и, наконец, тайное жестокое убийство.

Несмотря на то, что все эти преступления официально считаются нераскрытыми, я попытаюсь приоткрыть завесу тайны и отыскать разгадку каждого из них. Ведь тайные нити, ведущие в глубину, всегда лежат на поверхности. Или, как сказал Евангелист Лука, «нет ничего тайного, что когда-то не стало бы явным».