От перемены мест… меняется. Из жизни эмигрантов

По паспорту Зосин муж был Александр, но бабушка с дедушкой стали с самого начала называть его Люсиком, и имя это к нему прилипло. Был он кандидатом архитектурных наук, но здесь, в эмиграции, представлялся всем доктором архитектуры. В принципе, в отличие от России, здесь понятия «кандидат наук» нет, и люди, имеющие учёную степень, называются докторами. Но фальшь заключалась в том, что и выходцам из России он представлялся как доктор. И более того, врал всем, что в Союзе он был профессором. Только вот о чём он умалчивал, так это о том, что здесь он фактически занимал место проектировщика.

Криводушие в этой семейке было во всём. На людях Люсик изображал любовь к своей якобы ненаглядной Зосеньке, а она публично поддерживала этот миф, хотя, как подумал сейчас Эдуард, в силу своей ограниченности вполне могла и верить в искренность его чувств. И называл Люсик на людях Зоею не иначе, как Зосик. Люсик-Зосик. Идиллия! Но вот как-то раз в присутствии Майи и Эдуарда они сильно поскандалили по совершенно пустячному поводу. А ещё до Майи как-то донёсся слух, что Люсик очень даже погуливает.

Майя вспомнила, как однажды, когда она и Эдуард в числе других гостей оказались по какому-то случаю у этих своих родственников дома, Люсик, подвыпив, пригласил её танцевать. Она почувствовала тогда, какой он пластичный и как от него исходят токи! И во время танца он ещё и смущал Майю. Этот ловелас буквально пожирал её глазами, дышал ей в лицо и даже несколько раз коснулся её шеи своей бородкой! А в какой-то момент его рука скользнула с её талии вниз и крепко и жарко сжала её ягодицу! Зося же этого жеста не усмотрела, но оттого, что он танцует не с ней, пронзила его взглядом дрессировщицы. Мол, «Ко мне!», «Сидеть!», «Место!» И он шустро так оставил Майю, вприпрыжку подбежал к жене и с фальшиво-умильной улыбочкой вовлёк её в танец. А Зося осклабилась и, томно повиснув на муже, одаривала гостей победными взглядами. Люсик же присмирел, притих, чмокнул после танца жену в щеку и покорно начал подавать на стол и уносить посуду.

И больше за вечер, кроме «Зосенька», никто от него ничего и не слышал. А Зося за столом к нему прижималась и обволакивала любящим взором. Идиллию семейную изображала. Он же молча сидел рядом и рассеянно улыбался. Сама кротость! Но хорошо их знавшим было понятно, что такая вот избрана Люсиком тактика – подыгрывать Зосе, когда на самом-то деле всё равно ему – что есть она рядом, что нет её.

И вот сейчас Майя и Эдуард наблюдали, как Зося с осознанием важности выполняемой миссии, вплотную подошла к Вере и с притворной скорбью обратилась к ней:

– Верочка, дорогая, хорошая ты наша, прими ещё раз мои соболезнования!

А затем, даже не дождавшись реакции, она повернулась к Эмме и Дине с гримасой участия на лице:

– Привет, девчушки! Динулька, Эммулька, что же вы не подождали? Мне минут двадцать нужно было, чтобы закончить анализ. Как же вы, бедненькие, добирались?

– Да без проблем, – поморщилась Дина.

– Ну и ладушки, – отвернулась от них Зося.

И тут она заприметила Майю и Эдуарда.

– Боже мой! Майя? Эдик? Какими судьбами?

– Мы с Верой и с Петей дружили со студенческих лет, – холодно ответила ей Майя.

– Обалдеть! – сверкнули глаза у Зоей.

– Садись, помянем Петю, – мрачно обратилась Вера к пришедшей.

– Ой, сейчас достану то, что принесла, – засуетилась та.

Она стала выкладывать на стол содержимое своей сумки. Обнаружив какой-то непорядок, занегодовала:

– Господи, ну хоть бы мой Люсик что-то без моего присмотра мог сделать! Это же надо – положить кофе не в ту сумку! Как дашь задание, обязательно что-нибудь напутает. Просила же – кофе положить в красную сумку. Ну что за растяпа! В трёх соснах запутался. Видать, сунул в зелёную. Цвета не различает. Он же без меня пропадёт, чучело моё огородное!

Явно будучи довольна публично данной оценкой недотёпству Люсика и своей важной роли в их семейном союзе, она успокоила присутствующих:

– Ладно, кофе потом принесу.

И зычно призвала:

– Ну, давайте помянем нашего дорогого Петеньку!

Присутствующие переглянулись и, явно давя в себе чувство неловкости, вызванное несоответствием тона моменту, пригубили вина. Никто не произнёс ни слова, но Зося, не обратив на это никакого внимания, кокетливо промокнула уголки губ салфеткой и зычно сообщила:

– Я уверена, что Пете нанесли порчу.

– Кто? – удивлённо вскинула на неё глаза Вера.

– Недруги. Завистники.

– Я понимаю, был бы он баловнем судьбы, реализовался бы здесь… А то чему завидовать-то было? – почти с раздражением сказала Вера.

А Зося как будто бы этого и ждала. Она со смаком стала повествовать:

– Люди всегда найдут, чему позавидовать. Вон с Люсиком моим что недавно приключилось. Ходит он в тренажёрный зал. Так вот, занимается как-то он на беговой дорожке и чувствует на себе чей-то взгляд. Обернулся, а там наш сосед. Из местных. Как глазами встретились, тотразулыбался, ручкой помахал. Ну, вы же знаете, как они нас любят! – ядовито ухмыльнулась она. – И что выдумаете? Нога вдруг у Люсика моего подвернулась. С трудом до дому доковылял. Повела я его к нашему целителю. Так тот определил, что на нём сглаз. Амулет велел носить.

Тут Зося пристальтно уставилась на Веру и тоном, не допускающим возражений, провозгласила:

– И Петю надо было сводить к экстрасенсу. Я же тебя, Вера, упрашивала, умоляла.

Вера отмахнулась:

– Зося, не надо. Петя и слышать не хотел. Да и какой смысл сейчас поднимать эту тему?

Тут Майя встала и обратилась к мужу:

– Эдик, пойдём, может быть?

Эдуард послушно торопливо поднялся, а Майя объяснила всем:

– Мы только что с дороги.

Зося встрепенулась:

– Где были?

– В Питере. Родителей моих навестили. Впервые за то время, что мы уехали оттуда, – с трудом переборов себя, нехотя сообщила Майя.

– Ну и как съездили? – жадно полюбопытствовала Зося.

– Да всё нормально, – понимая неуместность этого разговора, отвернулась от родственницы Майя.

– Это главное, – фальшиво обрадовалась Зося.

И вдруг широко раскрыла глаза:

– Ой, кстати! Люсик завтра срочно уезжает в командировку, в Южную Африку. А чемодан сломался. Он ведь у нас ещё из Союза, видал виды. И купить некогда. Может, дадите попользоваться?

– Нет проблем, – заверил её Эдуард.

– Ну, такя сегодня же и подпрыгну, – по-свойски, без затей пообещала Зося.

Эдуард согласно кивнул, а Майя, не глядя на кузину, подошла к двери комнаты Марата.

– Надо позвать Оленьку, – обернулась она к Эдуарду. – Оленька! Мы собираемся уходить, – чуть подняв голос, произнесла она в направлении двери.

У Зоей от любопытства вспыхнули глаза:

– Ой, и Олечка здесь! Её, наверно, и не узнать.

В гостиную вышли Ольга и Марат, поздоровались с Зосей. Та осклабилась:

– Приветики! Олечка, да ты совсем невеста! Ты меня помнишь?

– Шутите? – удивилась Ольга.

Зося жалобно захлопала глазами:

– Ну, слава Б-гу, значит, ещё не скукожилась до неузнаваемости.

– Оленька, мы с папой уходим. Поехали вместе с нами на машине, – резко остановила кокетничанье родственницы Майя.

– Нет, мама, я вернусь сама, позднее. Я ещё побуду, – просительно посмотрела на неё Ольга.

– Оленька, но ты же только что с дороги, а завтра тебе на занятия, – еле сдерживая раздражение, возразила мать.

Ольга потупила глаза:

– Нет-нет, поезжайте…

– Дочка, но и Вере с Маратом тоже надо отдохнуть, – с каменным лицом отчеканила Майя.

– Нет-нет, пусть Оленька ещё побудет, – попросил Марат.

– Пусть останется, – поддержала Вера.

– Ну хорошо, – сердито сузила глаза Майя. – Держись, Вера, – повернулась она к бывшей подруге. – Что ещё можно тебе сказать?

– Не нужно утешений, – поднялась с дивана Вера. – Любые слова излишни.

Майя и Эдуард ушли. Все продолжали сидеть какое-то время молча. Ольга и Марат вернулись в комнату, из которой вышли, и затвороли за собой дверь. Зося немедля нарушила молчание. Она кивнула в сторону гипнотизировавшей её комнаты, пронзила Веру любопытствующим взглядом и выдохнула:

– А что…

Она не успела закончить, потому что зазвонил домашний телефон, и Вера подняла трубку.

– Да, Ларочка. Да…, – всхлипнула Вера. – Да-да, я успокоюсь. Извините меня, – обратилась она к женщинам и, продолжая разговор, ушла к себе.

Дина, хорошо зная свою сослуживицу Зоею и совершенно не сомневаясь в том, что та намерена развивать и дальше тему взаимоотношений Ольги и Марата, решительно пресекла возможное течение разговора, перенеся акцент с пищи духовной на физическую. Вторая в данном случае была стопроцентно конкурентоспособной. В этом Дина нисколько не сомневалась. Она театрально причмокнула от удовольствия, откусив от ломтика принесённой Зосей выпечки, и потрафила своей сослуживице:

– Зося, ты купила очень вкусные пироги.

– Ещё бы, – обрадовалась та. – Я велела Люсику скатать за ними в эту дорогую кондитерскую, что в торговом центре. Я всегда только там беру. Деньги не обманывают. Как говорила моя бабушка, лучше немножко, но хорошего. Не понимаю я тех, кто покупает такие вещи на рынке или в русских магазинах. Я и мясо беру только парное и только в супермаркете. Да, я не стесняюсь признаться, что я из России уехала и для того, чтобы хорошо и правильно питаться. Я знаю толк в еде.

– Молодец, Зосик, – похвалила её Эмма. – Зося – любит – кушать, – иронично произнесла она с расстановкой.

– И кушать тоже. Вкусно, – отвернувшись, тихо сказала Дина.

– Не поняла, – нахохлилась Зося.

– Да что тут понимать? – хихикнула Эмма. – Это – как в букваре: «Зося – мыла – раму».

– Зачем же сваливать на Зоею? – повернувшись к Эмме, с деланной серьёзностью спросила Дина. – По букварю раму мыла мама.

– Слава Б-гу, ни я, ни моя мама рамы не моем, – гордо парировала Зося. – К нам приходят уборщицы.

Тут Дина не выдержала и просверлила сотрудницу колючим взглядом:

– Русские, конечно! Такие же, как мы. Наверняка ещё и с высшим образованием, но не такие везучие. Ты бы хоть к ним ярлык уборщиц не приклеивала.

– Знаешь, я об этом не задумываюсь, – вскипела Зося. – Я что, виновата, что мне Б-г голову дал, так что я могу зарабатывать умственным трудом? – важно посмотрела она на своих сослуживиц. – Способные люди пробиваются, – поставила она жирную и, как ей казалось, победную точку в этой своей отповеди.

– Да, конечно, – отчеканила Дина, – только вот Петя, способнейший из способных, пахал на этого Коварского.

Эмма съёжилась, учуяв непредсказуемое развитие начавшейся перепалки, и наигранно озаботилась:

– Ой, девочки, что с нами-то будет? Кто же будет работу направлять? Мы же с Петей забот не знали.

– Да, конечно, – процедила Дина. – По сравнению с Петей многие специалисты мелко плавают. А подчас и просто выглядят лаборантами.

– Конечно, Петя был умный, но зачем же так принижать себя? – сердито отодвинула от себя стакан с недопитым вином Зося. – У меня, например, институтский диплом. И я бы не стала характеризовать себя как лаборанта. Почему ты за всех расписываешься?

Дина застыла, но, спустя мгновение, с металлом в голосе бросила коллеге:

– Потому что надо смотреть правде в глаза.

– Да, у Коварского сейчас проблема, – дрожащими губами, явно всё ещё надеясь разрядить обстановку, пролопотала Эмма. – Петя умер, нашу заведующую аналитической лабораторией переманили в другую фирму. Кто же будет руководить работой? Генерировать идеи, как говорится.

– Эммулька, тебе их точно генерировать не нужно, – ехидно хихикнула Зося.

– Что ты язвишь? Не место и не время, – сжалась Эмма.

– Ты же сама начала, – повысила голос Зося, явно готовая к противостоянию.

– Да прекратите вы перебранку! – прикрикнула на них Дина. – Не грызитесь! Найдут тех, кто будет генерировать, тем более что нас скоро сократят.

– А с чего это ты взяла, что нас сократят? – подбоченилась Зося.

– Да я тебя и Эмму не имею в виду. Вы же на особом положении, – еле сдержала гнев Дина.

– На каком это особом? – задохнулась Зося.

– Не прикидывайся, – рубанула Дина. – Ты же его родственница, этого Коварского. У нас вообще почти все женщины по блату пришли. Выполняют лаборантскую работу. Прилей-отлей, пальцем в нужную кнопку ткни. Да любую с улицы можно этому обучить.

Произносила всё это Дина с побелевшим от возмущения лицом. А Зося выгнулась, как пантера, готовая к прыжку на доставшую её сослуживицу. Негодованию её не было предела. С перекошенными губами она гаркнула:

– Ты что, с цепи сорвалась? Да я на самых современных приборах работаю!

– Не смеши, – хохотнула Дина. – Всё это красиво звучит для непосвящённых. А фактически-то, что там делать? Рутинная работа. Приготовь раствор, залей его в ячейку и на клавишу нажми. Ведь любую из вас спроси, что означают сокращённые названия приборов, так и не скажете ведь. И более того, у вас навыки заменяют знания. Показали вам, как работать, вы по-русски в тетрадочки школьные записали, и от них ни на шаг. Кто из вас по книгам умеет учиться? А если сбой какой-то в работе, сразу к Пете бежали. Или ко мне. Это же как в быту. Включить и выключить телевизор может каждый. А вот объяснить, как он работает, а тем паче отремонтировать его – нет. Так что нечего кичиться своим высшим образованием, тихохонько надо сидеть. Вот Петя действительно глубоко разбирался во всём.

– Ну и ты, конечно! – с гневной гримасой проревела Зося.

Дина какое-то время молча смотрела на неё, явно беря себя в руки, а затем с трудно дающейся ей выдержкой сказала:

– Знаешь, негоже себя хвалить, но и я тоже. Химик-аналитик я по образованию. Работала в Союзе заведующей лабораторией. И не потому, что меня кто-то толкал. Я понимаю сущность процессов, разбираюсь в приборах. Но здесь я и ещё трое-четверо попали на эту работу волею случая, когда заказов в компании прибавилось. Так нас-то, не блатных, уже и предупредили об увольнении. Всех, у кого нет связей.

– Каких это связей? – чуть не опрокинула локтем стакан Зося.

– Настоящих, – вспыхнуло раздражение в глазах у Дины. – Это когда тебя всовывают туда, где нет места. Как книгу на книжную полку. Как бы плотно там тома ни стояли, всегда можно ещё один втиснуть. Ежели постараться. Ну, а если всё же уплотнить не удаётся, то какую-то книгу вынимают, а на её место ставят нужную. Вот так-то!

– Да успокойся ты – окрысилась Зося. – Если бы Коварский относился ко мне, как к родственнице, платил бы не такие копейки.

– Это копейки? – взорвалась Дина. – Как у тебя язык поворачивается? Многие мечтали бы иметь такую зарплату. Петя ведь получал не намного больше, чем ты!

Зося удивилась дремучей непонятливости коллеги:

– Ну так я же начала работать раньше, чем он!

– Ах, да, конечно, вы же с Петей на равных были, только что стаж разный! – театрально разведя руками, деланно согласилась Дина.

– Слушай, ты что, с левой ноги сегодня встала? Что это ты вдруг развыступалась? – гневно выпятила подбородок Зося.

– Знаешь, – сердито двинула по столу тарелку Дина, – меня всё равно увольняют. Достала ты меня. Да и не только меня. Ты ведь и нашим, и вашим! Изучила я тебя вдоль и поперёк! Лапонька ты наша! Добрая ты наша! Любишь-то ты как нас всех! Обращаешься не иначе как Эммулька, Ди-нулька, Галюньчик! Только вот не успевает дверь за Эммульками да за Галюньчиками затвориться, как ты их уже склонять начинаешь на все лады. И масла в огонь ух как подлить умеешь! И Петя ведь был у тебя Петюньчиком, пока в опалу не попал. А как разругался он с профессором, так ты зубки ему стала показывать, огрызаться. Что ты о себе возомнила? Всему же есть предел, – нервно подалась назад вместе со стулом Дина. – Надо же уметь посмотреть на себя со стороны. Уж сегодня здесь-то хоть бы сдержалась. Мизинца мы ведь все Петиного не стоим.

Эмма во время этой Дининой тирады очень нервничала. Чувствовалось, что ей совершенно не хочется продолжения ссоры. А причина была банально проста. Её связывали близкие отношения с Саймоном, заместителем Коварского по внешним контактам. Эта связь ими скрывалась, но все прекрасно знали, в чём причина привилегированного положения Эммы, не отличавшейся какими-либо талантами. Так вот, она держала в себе то, что по секрету узнала сегодня от Саймона. А именно, что Дину не только не уволят, но и повысят в должности – назначат руководителем аналитической лаборатории, то есть сделают её и Зоей начальницей. Знала она и то, что ни Дине, ни Зосе это неизвестно.

Эмма сделала виноватое лицо и елейно обратилась к Дине:

– Дин, я могу понять твоё состояние. И, кстати, лично я и не обиделась на то, что ты сказала. Да, и тетрадочка школьная у меня есть. И к Пете, и к тебе за помощью обращалась. Спасибо.

Тут уж Зося смолчать не могла.

– Что касается увольнений, то что же тут можно сделать? – рявкнула она в сторону Дины. – Ещё раз скажу, что мы с Эммой раньше всех начали работать. И вообще, дело даже не в этом, а в том, что мы выполняем работу на уровне.

Тогда Эмма снова попыталась выполнить свою миротворческую миссию.

– Зосенька, – ласково проговорила она, – ну кто же спорит, что ты способная? И зарплату тебе поднимут.

– Да, она способная, – нервно застучала пальцами по столу Дина. – Любезная такая, с кем надо. И добрая. И щедрая. И образованная. Оперу «Манон Лескова» очень любит, фильм «Служебный романс»…

У Зоей зло сверкнули глаза:

– А что тебя не устраивает?

– Только не думай, что твой культурный уровень, – желчно усмехнулась Дина. – Это меня мало трогает. Но вот показушная ты и лицемерная. Знаешь, перед кем поплакаться, а перед кем щедрую из себя состроить. Мимикрируешь по обстоятельствам. Вон как распелась перед нами – пироги ты покупаешь в самой дорогой кондитерской и мясо только парное в супермаркете! Где уж нам! Не чета мы тебе! Только шушукаются, что обрезками колбасы и сыра ты не брезгуешь.

– Нечего тень на плетень наводить! Не придумывай! – взвизгнула Зося.

– Если это и придумано, то не мной, – просверлила её колючим взглядом Дина.

– Да ты зенками-то не сверкай! Кобра! – дошла до крайней ярости Зося.

– Почти в точку, – с деланным спокойствием отпарировала Дина. – Я – Скорпион. А этот знак Зодиака обид не прощает. У меня ведь поначалу сложилось о тебе обманчивое впечатление, что ты действительно душа нараспашку. Ну а потом раскусила я тебя. Забыть не могу, как когда я обмолвилась, что в киоске на рынке можно купить очки китайские для чтения буквально за гроши, ты меня на смех подняла. Поучать стала, что со зрением не шутят и на этом не экономят. Ну я и пошла, дура, заказала себе за бешеные бабки в «Оптике».

Зося состроила слащавую гримасу:

– Так тебе же в подарок ещё и солнцезащитные дали.

– Да не смеши ты, – сердито хохотнула Дина. – Знаем мы эти подарки. А ты как бы со смехом у меня выведала, где на рынке этот киоск с очками, и через какое-то время там отоварилась. Вот вся ты в этом. Но Эмма права. Получишь ты свою прибавку к зарплате.

– Конечно, Зоська, – миролюбиво встряла Эмма. – Вот я же получила.

Зося почувствовала облегчение, поняв, что совершенно неожиданно подвернулся шанс перевести удар на Эмму. Зло прищурившись, она прошипела:

– Ну мне до тебя далеко. Нет у меня таких способностей.

– О чём это ты? – довольно фальшиво захлопала глазами Эмма.

Она, конечно же, допускала, что её связь с Саймоном не является секретом для её добрых сотрудниц. Потому что сама всё обо всех ведала. И более того, с удовольствием участвовала в пересудах. Но ведь сейчас это касалось её… И, естественно, первой реакций и было сыгранное недоумение… Но в следующий же момент она приумолкла, потому как почувствовала, что краска заливает лицо.

И Зося, внутренне ликуя, отвернулась от сконфузившейся коллеги и проворковала:

– Замнём для ясности.

Тут уж Дина не преминула нанести Зосе очередной удар:

– Ух ты, деликатная ты наша! Стеснительная!

Зося резко развернулась в сторону доставшей её сослуживицы:

– Да заткнись ты!

– Ну вот, – колко ухмыльнулась Дина, – а ещё несколько минут назад я у тебя Динулькой была! И из-за Эммульки ты так переживала, что не подвезла её! А сейчас про её способности особые вспомнила.

Зося яростно поджала губы, а Эмма осуждающе покачала головой и сквозь зубы буркнула:

– Змея ты, Зоська…

Все три на какое-то время утихли, отвернувшись друг от друга. Но, понятное дело, Эмме негоже было конфронтировать ни со своей потенциальной начальницей Диной, ни с родственницей Коварского Зосей. И она пересилила себя и примиренчески обратилась к доставшим её дамам:

– Так, девки, довольно кипятиться. Дуться друг на друга. И перед Верой неудобно. Ну-ка забыли всё! Нам же вместе жить. Мало ли что бывает? Надо сглаживать острые углы.

– А я, между прочим, не Скорпион. Зла не помню, как некоторые, – проворчала Зося.

– Забыли – так забыли, – пожала плечами Дина. – Нам ничего другого не остаётся. Да мне и недолго с вами быть осталось.

Снова наступило тягостное молчание, которое на этот раз нарушила Зося:

– Так, может приготовить кофе, который Люсик купил? Какой-то новый, разрекламированный.

Эмма и Дина молча дали понять, что не возражают.

– Сейчас принесу из машины, – виляя задом, покинула квартиру Зося.

– Ну и достала она меня, – брезгливо покачала головой Эмма. – Молчала я, как рыба, но сейчас после всего этого имею полное право раскрыть рот. Не могу прийти в себя от того, чему совсем недавно стала свидетельницей. Я в шоке! Хотя, в принципе, для нас с тобой тут особенно и нового-то ничего нет. Просто достоверный факт.

– Что случилось-то? – скосила на Эмму глаза Дина.

– Отправилась я до работы делать анализ крови, – почти шёпотом начала Эмма. – Пришла в поликлинику до открытия, но охранник пустил меня внутрь, знает он меня. Холодно было. Ну вот, стою я в предбаннике у стеклянной входной двери и вдруг вижу – подъехала машина. Внутри мужик с бабой. Я присмотрелась и потеряла дар речи. Дядьку узнала.

– Это был Усама бен Ладен! – язвительно прищурилась Дина.

– Если бы! – хохотнула Эмма. – Я бы прикончила его на месте и стала бы миллионершей.

Эмма сделала интригующую паузу и победно закончила:

– Это был Люсик! Но только вот дамочка – не Зоська.

Дина едко поджала губы:

– Ясненько.

– Так вот, – торжествующе просияла Эмма, – вижу – он и его пассия слились в поцелуе, а она после этого выскочила из автомобиля и – тоже в поликлинику. А Зоськин-то с места рванул, и только его и видели. Ну как тебе?

– Не слабо! – передёрнула плечом Дина.

– Так мало того! – не унималась Эмма. – Зоська же, когда я пришла после этого на работу, ещё мне и рассказала, что Люсик у неё в командировке, в однодневной, и что, мол, мучается, бедный, в какой-то задрипанной гостинице. А представляешь, ежели бы знала?

– По стенке размазала бы, – брезгливо склонила голову набок Дина.

А Эмма вошла во вкус и продолжила со смаком живописать подробности измен Люсика, которые ей были известны из разных источников.

– Да, дела… – выслушав, заключила Дина. – А знаешь, с одной стороны, Зоське можно посочувствовать по поводу блядства этого её Люсика, а с другой…. Злобная она. Да ведь и такая самодовольная. Пустая, но с претензией. Вон какую важность на себя напускает на работе! И шума от неё как от отбойного молотка.

– Ой, Дин, ну ты прямо в точку!

– Так ведь так оно и есть! А Люсик этот её – дрянь! – презрительно сплюнула сквозь зубы Дина. – Только вот Зоська – та ещё простофиля! Как можно ничего не видеть у себя под носом!?

«Дура, – подумала Эмма. – А ты у себя под носом видишь? Ещё непонятно, кто большая простофиля – ты или Зоська. Зациклилась на своей работе!»

А дело было в том, что Динин муж Леонид тоже ещё как погуливал! Только Дина ведать не ведала об этом, равно как и Зося о беспутстве своего Люсика. Ну а Эмма, обо всём давным-давно пронюхавшая, конечно же «по секрету» с упоением сообщала Зосе пикантные подробности Дининой семейной жизни. Зося же при этом морализировала точно так же, как и Дина сейчас по поводу неё самой: «Вот дрянь этот Лёнька! Но Динка-то та ещё бестолочь! Ни хрена под носом у себя не видит».

Дамы не успели больше ни о чём посудачить – вернулась Зося с упаковкой кофе.

– Так, момент, – деловито предупредила она сослуживиц и прямиком направилась на кухню готовить питьё.

Через мгновение из кухни послышался её голос:

– А дома Люсик мне кофе в постель приносит, на подносе с салфеточкой доставляет. Он у меня аккуратист!

Дина с Эммой переглянулись.

– Счастливая ты! Любит он тебя, – с чувством отреагировала Эмма.

– Да вот! Не жалуемся, – гордо возвестила Зося. – Постоянно признаётся мне в любви. Лучше тебя, говорит, нет.

– Молодец, воспитала ты его, – подмигнула Эмма Дине.

– Что значит, воспитала? – возмущённо провозгласила из кухни Зося. – Это у него от сердца. Он во мне души не чает. А вообще, конечно, я Люсику всегда говорю, что люблю хорошее отношение и ласковые слова.