Поцелуй во мраке

Пролог

Лондон, 1819 год

– Черт возьми, что же опять вытворяет эта девчонка?! – Тристан Найт, пятый граф Эллингтон, свирепо взъерошил полосы и возбужденно зашагал по комнате. – Она просто сводит меня с ума своими выходками. Так дальше, Арчер, продолжаться не может.

Стоявший у камина пожилой дворецкий не мог скрыть сноси озабоченности, в его водянистых светло-голубых глазах притаилась тревога.

– Она еще очень молода, милорд, и в последние годы подле нее никого не было, кто мог бы мудро руководить ею. Боюсь, это вина вашего отца. Он не уделял ей достаточного внимания.

– Мне хорошо известно, как вел себя отец. – Тристан неожиданно остановился и резко повернулся к слуге: – Его двойные стандарты и пренебрежение своими обязанностями привели к тому, что мы сейчас и имеем. А распутывать этот узел придется мне.

Так как к сказанному добавить было нечего, Арчер лишь кашлянул.

Тристан окинул взглядом строгое убранство кабинета. Здесь ничто не изменилось за те восемь лет, которые он провел вдали от дома. Все та же массивная мебель красного дерева, те же внушающие почтение длинные ряды книг. Лишь внимательный и пристрастный наблюдатель смог бы заметить, что края дорогого ковра слегка обтрепались, а шторы на окнах выцвели.

– С тех пор как умерла ваша матушка, его сиятельство очень изменились, – наконец проговорил Арчер, переступая с ноги на ногу. – Все вечера он проводил в своем клубе или в игорном доме, а возвратясь домой, был... я бы сказал, не в том состоянии, чтобы заниматься делами.

При упоминании о покойной графине сердце Тристана болезненно сжалось. Тяжело вздохнув, он опустился в кресло перед камином и слегка потер пальцами виски.

– Да, я знаю. И ради Бога, Арчер, прости, что накинулся на тебя. Ты, разумеется, ни в чем не виноват. Мне порой так трудно сдерживать себя.

– Понимаю, милорд. С леди Эмили действительно непросто справиться.

– Это еще мягко сказано. Сколько у нее сменилось гувернанток за последнее время? Три? Четыре?

– Пять, полагаю.

Пять мадам всего за четыре месяца! Черт возьми! Похоже, его сестра намерена воспользоваться услугами всех гувернанток Лондона!

– Но, говоря откровенно, – осторожно заметил Арчер, – в случае с миссис Эверсли я бы не стал во всем обвинять только леди Эмили. Уксусная бутылочка с укрепляющим средством, которое миссис Эверсли принимала на ночь, выглядела весьма подозрительно. Выводы напрашивались сами собой.

– Едва ли миссис Эверсли согласилась бы с вашими выводами. Особенно если учесть, что она и в самом деле наглоталась уксуса. А какое оправдание можно придумать Эмили, после того как она налила меда в туфли мисс Дэлрпмпл? Или подбросила похожую на змею подвязку в постель миссис Питершэм? Будь бедняжка несколькими годами старше, то ее просто хватил бы апоплексический удар. К счастью, она ограничилась лишь истерикой.

Усталое лицо дворецкого сделалось пунцовым.

– Леди Эмили, конечно, очень живая девушка, но, милорд, в эти месяцы ей пришлось привыкать к новому образу жизни. А это нелегко. После смерти его сиятельства и вашего возвращения все так изменилось. Ей нужно немного времени...

– Я дал ей достаточный срок – целых четыре месяца, но положение стало еще хуже. Я уже исчерпал свой арсенал воспитательных средств, не говоря уже о гувернантках. Миссис Питершэм – уважаемая особа, у нее были рекомендации из лучших домов. Из-за выходки Эмили она продержалась у нас всего неделю.

– Позвольте напомнить, милорд, вы проделали нечто подобное со своим последним учителем, который сбежал от вас через двадцать четыре часа.

Уголки губ Тристана слегка приподнялись. Это правильно. Он никогда не был образцовым сыном и наследником. После долгих лет, в течение которых Тристан тщетно пытался угодить отцу, что оказалось невозможным в принципе, сын взбунтовался.

Тристан в задумчивости посмотрел на большую грифельную доску, висевшую в углу кабинета, и перёд его мысленным взором возник Синклер Найт, имевший обыкновение сидеть в кресле под этой самой доской и читать сыну нотации о том, как подобает вести себя наследнику графского титула. Они никогда и ни по одному вопросу не сходились во мнении, и лишь присутствие леди Эллингтон в доме успокаивало и останавливало отца и сына от попыток перегрызть друг другу горло.

Как обычно, воспоминания о матери, мягкой, любящей и терпеливой, отзывались в душе Тристана глубокой болью. Улыбка на его лице растаяла. Трагедия с новой силой напомнила о себе. Вспыхнувшее в темноте лезвие ножа. Хлынувшая на холодные каменные плиты кровь.

Пытаясь выбросить из головы эти мрачные картины, Тристан тряхнул головой и посмотрел на Арчера.

– Эмили ненавидит меня, – почти шепотом проговорил он. – И я не виню ее за это. Ябросил ее, оставил рядом с человеком, который оказался не в состоянии справиться со своей болью и позаботиться даже о себе, не говоря уже о дочери.

Дворецкий подошел к Тристану и положил узловатую руку ему на плечо.

– Она не питает ненависти к вам, милорд. Она просто не привыкла к тому, что кто-то занят ею.

Тристан встал с кресла и подошел к окну. Отодвинув штору, взглянул вниз, на улицу. Приземистые дома Беркли-сквер медленно погружались в фиолетовые сумерки. Лишь одинокий фонарь мерно описывал оранжевые круги.

– Для меня это очень важно, Арчер. Я готов заботиться о ней, хотя и сомневаюсь в том, что она примет мою опеку, – сказал он не оборачиваясь. – Я хочу для нее только самого лучшего, но у меня нет никакого опыта в воспитании четырнадцатилетней девушки. – Тристан наклонил голову. – Мне не стоило уезжать...

Теперь все казалось очевидным. Но раньше, когда он был моложе, ему и в голову не могло прийти, что отец так резко переменится и станет с пренебрежением относиться не только к обязанностям, возложенным на него графским титулом, но и к родительскому долгу.

– Надо набраться терпения, милорд, – проговорил Арчер. – Нельзя за четыре месяца устранить проблему, которая тлела восемь лет. Рано или поздно леди Эмили поймет, что вы пытаетесь помочь ей.

Тристан ослабил узел галстука и вновь стремительно зашагал по комнате.

– Если бы все дело было лишь в моем желании ускорить: этот процесс! Существует еще один нюанс. И ты, Арчер, и я прекрасно знаем, что скажет леди Дракон, когда по нее дойдут новости о последнем фиаско.

Леди Дракон была сестрой их отца – Руэлла Палмер, маркиза Овертон. Такая же жесткая и властная, как и ее брат. С тех пор как Тристан вернулся, эта женщина стала для него постоянным источником раздражения, так как не скрывала своего неудовольствия по поводу неудачного с ее точки зрения, выбора опекуна для племянницы.

– У нее достанет власти и влияния, чтобы лишить меня опекунства и отнять у меня Эмили. Она время от времени угрожает мне этим. – Тристан повернулся к дворецкому: – Я не могу потерять сестру, Арчер. Не в силах.

Мысль о том, что у него могут отнять Эмили, вызывала ноющую боль в груди. Он поднял голову и посмотрел на портрет Виктории Найт, висящий над камином, изящная женщина со светлыми волосами, строгими правильными чертами лица и загадочными фиалковыми глазами, устремленными вдаль. Точно такие же глаза были и у него, Тристана, и у Эмили. Эмили так сильно походила на мать, что порой у Тристана перехватывало дыхание, когда он глядел на сестру.

«Прости меня, мама, – подумал Тристан. – Яне смог уберечь тебя, но сохраню Эмили. Клянусь тебе!»

Он тяжело вздохнул и снова повернулся к Арчеру:

– Наверное, нужно отправить ее в Найтхевен. Скоро начнется сезон, и ей лучше уехать из Лондона.

– Чтобы она не натворила еще чего-нибудь и не попала в беду?

– Да, да, надо что-то предпринять до возвращения тети Ру из имения, иначе та попытается прибегнуть к своим излюбленным методам, чтобы исправить положение, – Тристан пожал плечами. – Придется поговорить с Эмили. Где она сейчас?

– Полагаю, в своей спальне, милорд. Но прежде чем вы уйдете, позвольте дать вам один совет. Не стоит слишком... давить на нее.

Советы, разумеется, давать куда проще, чем следовать им. Хотя Тристан и унаследовал от матери чудесный фиалковый цвет глаз, но их выражение, строгие черты лица и крепко скроенная фигура ему достались от отца. И любой человек, глядя на Тристана Найта, невольно ощущал исходящие от него магнетизм и властность. Без всякого усилия со стороны Тристана люди подпадали под его влияние.

Он уже собрался выйти из комнаты, как в дверь неожиданно постучали.

Брови Тристана удивленно поползли вверх.

– Войдите, – сказал он.

На пороге возникла испуганная служанка.

– Что случилось, Мэри?

– Леди Эмили, милорд! Она... она пропала!

Тристан похолодел.

– Что ты имеешь в виду?

– Я пришла к ней в комнату, но там ее не оказалось. На подушке я нашла вот это. – Дрожащей рукой девушка протянула сложенный листок, бумаги.

Тристан взял его и стал торопливо читать. Внезапно его охватил ужас, сердце оглушительно застучало в груди, к лицу прилила кровь.

– Господи, Арчер! Эмили сбежала!

ГЛАВА 1

Ибелокурый ангелочек уложил детей в кроватки, поцеловал их в розовые щечки и пообещал, что всю ночь он будет смотреть на них и охранять их сон. Затем он повернулся к ярким, ослепительно сияющим звездам и попросил их освещать дорогу, ведущую к самым сладким мечтам...»

Дейрдре Уилкс, виконтесса Родерби, закрыла книгу и глянула на сидевших у ее ног мальчиков. Ее губы тронула, легкая улыбка. Смотреть на эти искренние, восхищенные лица было одно удовольствие. Виконтессе нравилось осознавать, что она могла заставить этих детей хотя бы на время забыть о той мрачной жизни, которую им приходилось вести.

– Наверное, миледи, – один из мальчиков задумчиво подпер подбородок грязной ручонкой, – эти дети были очень хорошими, и поэтому ангелок укладывал их спать.

Д ейрдре улыбнулась:

– Ты, конечно, прав, Майлз.

Неожиданно другой мальчишка, сидевший у виконтессы на коленях, дернул ее за рукав. Он был здесь самым младшим. Бенджи недавно исполнилось шесть.

Взгляд его доверчивых карих глаз заставил сердце Дейрдре сжаться.

– И этот ангелочек был всегда с ними? – пролепетал он. – Даже когда его никто не видел?

– Разумеется, Бенджи. Он был их ангелом-хранителем и находился с ними рядом.

– А у меня есть ангел-хранитель?

– Да, дорогой. У всех деток он есть.

Вдруг атмосферу душевного покоя разорвал злой смех. Все дети мгновенно обернулись – в дверях стоял темноволосый молодой человек. Глубокая тень скрывала его лицо.

– Не слушайте ее. Никаких ангелов не существует. А если вы думаете, что они есть, значит, вы лишились последних мозгов!

Нижняя губа Бенджи задрожала, Дейрдре обняла ребенка и бросила сердитый взгляд в сторону Джека Барлоу. Этого парня звали Шушера, и он был старше всех мальчиков, сидящих у ног виконтессы. Казалось, Джеку доставляет удовольствие дразнить своих маленьких приятелей и портить им настроение. С тех пор как Дейрдре занялась благотворительностью и стала помогать детям, обитающим в лондонских трущобах, она не раз пыталась найти общий язык с Барлоу, но всегда наталкивалась на грубость и насмешки.

Она уже собралась было поставить этого незваного гостя на место, как вдруг послышался еще один голос:

– Заткнись, Джек.

Лицо Джека покраснело, а брови угрожающе съехались на переносице.

– Ты мне что, хозяин? Что хочу, то и говорю. Ты...

– Яже сказал тебе: замолчи.

Из темноты выплыла широкоплечая фигура.

Хотя Питер Куик был моложе Барлоу, которому уже и полнилось шестнадцать, он выглядел значительно старше своих лет, а в глазах его светились ум и спокойствие. Имея трезвое и не по годам мудрое отношение к жизни, а также физическая сила снискали ему уважение обитателей трущоб. Но любовь к Питеру и преданность ему мы вызывали у Шушеры протест и желание поднять бунт против всеобщего любимца.

Холодно улыбаясь, Питер подошел к Барлоу:

– Похоже, тебе необходима помощь, чтобы заткнуть свой фонтан?

Окинув взглядом крупную фигуру своего противника Джек Барлоу начал воинственно переступать с ноги на ногу, кием, что-то пробурчав себе под нос, Шушера бросился я к скамье, стоявшей у камина, и уселся на нее.

– Ангелочки все-таки есть, Питер? – робко поинтересовался Бенджи.

Лицо Питера смягчилось, он добродушно взъерошил имиыс кудряшки мальчика.

– Если леди говорит так, значит, они есть. Ведь леди не станет нас обманывать. Правда же?

Виконтесса нежно улыбнулась:

– Конечно, нет.

– А можешь еще раз прочитать сказку? – попросил малыш.

Но прежде чем Дейрдре успела что-то ответить, Питер спокойно сказал:

– На сегодня достаточно. Всем по кроватям.

Сидевшие на полу мальчики недовольно заворчали, но через минуту поднялись и, пожелав Дейрдре спокойной ночи, стали укладываться спать на соломенные тюфяки.

Бенджи на миг заколебался, затем неуверенно взглянул на виконтессу и тихо прошептал ей на ухо:

– Можно мне взять эту книгу, миледи?

– Конечно. Ведь я именно для этого и принесла ее вам. Но ты должен пообещать мне, что будешь хорошим мальчиком и дашь посмотреть картинки другим детям тоже.

Вместо ответа ребенок обхватил Дейрдре за шею и осторожно коснулся губами ее щеки. Затем, крепко прижимая книгу к груди, Бенджи спустился с коленей виконтессы.

Глаза Дейрдре сделались влажными. Этот мальчик был таким очаровательным и заслуживал лучшей доли, чем та, что ему выпала. Все эти дети были достойны большего.

Она окинула взглядом комнату. Шайка мальчишек облюбовала себе одну из множества халуп, так часто встречающихся в трущобах Лондона. Обшарпанные стены, свисающие собачьими языками обрывки обоев, потрескавшийся, с видимыми следами плесени потолок, убогая мебель. Из окон доносились пьяные крики уличных торговцев и обитателей притонов.

Дети не должны находиться среди этой ужасающей нищеты, с горечью подумала виконтесса. Но разве жизнь всегда бывает такой, какой ей следует быть?

– Что-нибудь не так, миледи?

Вопрос Питера прервал размышления Дейрдре.

– Все хорошо, просто я думала, что могла бы еще сделать для вас.

– Вы и так помогаете нам гораздо больше, чем кто бы то ни было. – Он кивнул в сторону стола, на котором лежало несколько упаковок с едой. – Благодаря вам мы будем сыты всю следующую неделю, а по ночам нас будут греть ваши шерстяные одеяла.

– Значит, мальчики могут неделю не работать?

Питер грустно усмехнулся:

– Пока мы сыты и обогреты, никто не станет опустошать карманы лондонцев. Но я не могу поручиться за мальчишек Барнаби Флинта.

Дейрдре похолодела.

– Барнаби Флинт? – прошептала она. Внезапный спазм сжал ее горло. Ее пальцы с силой впились в ручки кресла.– Барнаби Флинт снова в Тотхилл-Филдз? Ты уверен в этом?

– Да. Я сам видел его. – Питер с любопытством взглянул на виконтессу. – На прошлой неделе двое его людей пытались ограбить Дейви. Хотели забрать весь его дневной заработок, но мы успели поймать этих парней и надавать им как следует.

Барнаби Флинт! Это имя вспыхнуло в голове Дейрдре, словно молния, и тревожные мысли закружились вихрем. Виконтесса так старалась забыть тот день, который вселил в нее ужас и хранился в ее памяти все эти долгие восемь лет.

Стараясь не показать своего испуга, Дейрдре положила руку на плечо Питера:

– Пожалуйста, и ты, и мальчики будьте осторожны. Барнаби Флинт – опасный человек.

– Я знаю, миледи. Мне хорошо известно все о его банде, но мы не станем стоять в стороне и спокойно смотреть, как у нас пытаются отобрать кусок хлеба.

Именно этого виконтесса и боялась. Конечно, Питер – блльшой, крепкий и очень умный мальчик, но Барнаби Флинт – взрослый мужчина. Человек, который не остановится ни перед чем. Его методы тоже хорошо известны – обман, подлог, мошенничество и даже убийство.

Дейрдре с ужасом представила себе, что Питер может ввязаться в борьбу с Барнаби Флинтом, могущественным главарем опасной банды.

– Нет, Питер, послушай, – снова заговорила виконтесса, – ты не должен вставать у него на пути. И предупреди мальчиков, чтобы они держались от него подальше. Ты слышишь меня?

Подбородок Питера упрямо выдвинулся вперед, и виконтесса внутренне простонала. О, она очень хорошо знала этот взгляд и прекрасно понимала, что ей будет не так просто заставить Питера последовать ее совету. Несмотря на свою мягкость и дружелюбное отношение к людям, Питер Куик был невероятно упрям и умел настоять на своем. Впрочем, возможно, благодаря именно этим качествам ему удавалось выбираться из весьма затруднительных положений и так долго сохранять жизни своих товарищей.

Разумеется, она могла сразу же выбросить из головы все мысли о Барнаби Флинте, но Дейрдре считала себя обязанной помочь этим мальчикам. И еще она помолится Богу и попросит его сделать так, чтобы Флинт никогда не узнал о том, кто она такая.

Вздохнув, виконтесса поднялась со своего кресла.

– Пожалуй, мне пора. Уже слишком поздно, и, если я не вернусь вовремя, миссис Годфри вышлет за мной отряд полиции.

Питер внимательно взглянул на виконтессу.

– Хотите, я провожу вас, миледи? – мягко спросил он. – Уже совсем темно, и в этом районе опасно ходить одной. Особенно если вы плохо его знаете.

Дейрдре горько рассмеялась. Она знала этот район гораздо лучше, чем мог предположить Питер.

– Нет, не нужно меня провожать. Спасибо, Питер. Со мной Каллен, так что ничего не случится. Он ждет меня у кареты.

Взяв плащ, Дейрдре подошла к тюфяку Бенджи. Мальчик уже крепко спал, прижимая к груди подаренную книгу. Виконтесса погладила его спутавшиеся кудрявые волосы. Ей так хотелось взять малыша на руки и унести с собой.

Она посмотрела на Питера:

– Позаботься о нем.

Питер вздернул подбородок, в его голубых глазах вспыхнули огоньки.

– Обязательно, миледи. Я всегда это делаю.

Дейрдре в этом и не сомневалась. Питер всегда защищал своих мальчишек, а к Бенджи он испытывал настоящую нежность.

Она направилась было к двери, но неожиданный вопрос Питера заставил ее остановиться.

– Вы и в самом деле верите, что у всех детей есть ангелы-хранители, миледи?

Виконтесса с удивлением взглянула на Питера, но выражение его лица из-за темноты рассмотреть так и не смогла.

– Да.

– Даже у плохих детей?

Его голос прозвучал так грустно и неуверенно, что сердце Дейрдре дрогнуло. Виконтесса обняла Питера. В детстве она без конца задавала себе этот же вопрос. Сколько раз, лежа на грязной кровати в жалкой лачуге, она умоляла Господа простить ее за то, что ей пришлось совершить неблаговидный поступок, грех, просто потому, что она хотела есть, жить!

– Ты вовсе не плохой. Среди вас нет плохих.

Его губы дрогнули и сложились в насмешливую улыбку.

– Мы карманные воры, миледи. Мы крадем, чтобы выжить. И вряд ли Господь захочет послать нам каких-нибудь ангелов.

Дейрдре не успела ничего ответить, как Питер, резко повернувшись, нырнул в темноту.

Он ошибается, подумала виконтесса, кусая губы. Но разве объяснишь это пятнадцатилетнему парню, который видел мир только с изнанки? До тех пор пока в ее жизни не появился Найджел и не помог обрести ей крышу над головой и смысл существования, она чувствовала себя точно такой же потерянной и отверженной. Виконт стал для нее не просто ангелом, он стал ее спасителем.

Вдруг виконтесса почувствовала какое-то движение за спиной. Она оглянулась. У горящего камина на лавке сидел Джек Барлоу и прямо-таки испепелял ее взглядом.

Дейрдре вздрогнула. Она всегда ощущала какую-то неловкость в присутствии этого парня, и день ото дня у нее крепло убеждение, что рано или поздно он обязательно втянет всех мальчишек из этой шайки в беду.

Завернувшись в плащ, она шагнула в разверзшуюся за дверью тьму. Хотя карета ждала ее в конце улицы, Дейрдре внимательно оглядела пустынную дорогу, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и никто не станет ее преследовать. В этой части города было опасно ходить по ночам без сопровождения. Махнув рукой кучеру, она торопливо пошла по тротуару.

И только оказавшись в карете, Дейрдре перевела дух. Закрыла глаза, совершенно опустошенная. Бывать здесь, в Тотхилл-Филдз, всегда тяжело. Слишком много оживало воспоминаний, призраки из прошлого обступали ее плотной стеной. До того как она стала леди Родерби, Дейрдре была всего лишь дочерью местного пьянчужки. И карманным воришкой в банде Барнаби Флинта.

Холодок пробежал по спине Дейрдре, когда перед ее мысленным взором возник образ главаря банды. Высокий, куполообразный череп, гипнотический взгляд черных пронзительных глаз, левая щека рассечена белым уродливым рубцом – дьявол во плоти. Долгие годы мысль о нем преследовала ее днем и ночью, в кошмарных снах, когда она вскакивала с криками с постели. Случившаяся восемь лет назад трагедия не отпускала Дейрдре до сих пор, с поразительной настойчивостью она снова напоминала о себе.

Дейрдре помнила все свои ощущения до мельчайших подробностей. Порой виконтессе казалось, что несчастье случилось совсем недавно, лишь несколько дней назад. Ее память против воли воспроизводила ту страшную картину – красивая женщина пытается сопротивляться, она хочет вырваться из рук Барнаби и его людей, кричит. Вдруг из ее тела фонтаном брызнула кровь, на каменной плите образовалась огромная красная лужа. Но больше всего воображение Дейрдре поразил внезапно появившийся откуда-то молодой человек. Он подхватил тело женщины и стал качать его, прижав к себе, Словно маленького ребенка. В его ярких синих глазах полыхала боль. Что-то в его облике ошеломило Дейрдре, но что именно, она не могла себе объяснить. И вот теперь человек, совершивший то преступление, снова здесь. Он вернулся.

Дейрдре сжала кулаки. Что означает возвращение Флинта? Питер был прав насчет одного – Барнаби Флинт он не успокоится, пока не будет получать долю от любого рода преступной деятельности, процветающей в Тотхилл-Филдз и его окрестностях. Азартные игры, проституция, мошенничество – на все будет наложена его железная рука. К своей шайке головорезов он, без сомнения, пожелает прибавить еще и местных карманников. И если мальчишки не захотят делиться с ним по доброй воле, он прибегнет к силе.

Она должна что-то немедленно предпринять! Может быть, сообщить полиции о том, что в Тотхилл-Филдз вернулся опасный преступник? Но Флинт без труда ускользнет, из рук закона, а вот жизнь мальчишек станет еще тяжелее из-за пристального внимания полиции к этому району.

А она знала не понаслышке, какова была эта жизнь. Но ей повезло. И тот день, когда она вытащила бумажник у Найджела Уилкса, виконта Родерби, оказался самым счастливым в ее жизни.

Карета остановилась перед домом Дейрдре на Пиккадилли. Находясь в состоянии нервного возбуждения, она не сразу обратила внимание на незнакомый экипаж, стоявший прямо напротив того места, где остановилась ее карета. Вероятно, кто-то приехал к соседям, мелькнуло у нее в голове.

Войдя в дом, Дейрдре поняла, что ошиблась.

– О, миледи! Я уже думала, что вы никогда не вернетесь!

Дейрдре не могла сдержать улыбки, увидев, как миссис Годфри торопится ей навстречу. Маленькая, полная домоправительница с добродушным характером и мягкими чертами лица прожила в доме Найджела тридцать лет. Теперь же, после его смерти, эта женщина стала совершенно незаменимой.

– Простите, миссис Годфри, я не думала, что задержусь так надолго.

Домоправительница озабоченно покачала седой головой.

– Ничего страшного, миледи. – Она бросила быстрый взгляд через плечо и прошептала: – К вам гость.

– Гость? – Виконтесса удивленно посмотрела на большие часы с маятником, стоявшие у стены. – Но ведь уже за полночь!

– Я знаю, миледи. Я сказала ему, что лучше прийти завтра, но...

– Прошу, не сердитесь на свою служанку, леди Родерби. – Низкий глубокий голос, послышавшийся из гостиной, заставил Дейрдре застыть на месте. В дверном проеме возникла мужская фигура. – Она пыталась выставить меня за дверь, но я был настойчив.

Незнакомец шагнул из полумрака гостиной в освещенный коридор. Увидев его, Дейрдре почувствовала, как к вискам прилила кровь. Виконтесса вдруг потеряла способность двигаться и говорить.

Перед ней было то самое лицо, которое неотступно преследовало ее все эти восемь лет! Лицо молодого человека – сына той женщины, в смерти которой были повинны Барнаби Флинт и она, Дейрдре.

ГЛАВА 2

Дейрдре просто парализовало от страха. Стоявший сейчас перед ней человек мог разрушить все ее мечты и планы, которые она так долго вынашивала, всего лишь несколькими словами. Он мог прямо обвинить ее в смерти матери.