Красивый, богатый, свободный…

 My Boyfriend And Other Enemies

© 2013 by Nikki Logan

«Красивый, богатый, свободный…»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Посвящается Джо. Благодарю за поддержку, дружбу и рассудительность в последних десяти книгах

Глава 1

Таш Синклер пристально смотрела на красивого мужчину с волосами с проседью, который в многолюдном прибрежном кафе непринужденно беседовал с более молодым человеком, сидящим напротив. Глубокая синь гавани Фримантл простиралась за ними. Ей бы шпионить за Натаниэлем Муром из дальнего угла кафе, но она поймала себя на том, что ее внимание постоянно отвлекает скромно одетый человек рядом с ним. Не столь аристократичный, как его старший друг, ближе к тридцати, чем к пятидесяти с лишним, был он невероятно притягателен. Таш вновь заставила себя сосредоточиться на пожилом мужчине.

Натаниэль Мур выглядел расслабленным, почти беззаботным, на мгновение Таш чуть было не отступила от своего плана, готовая запустить реактивную гранату во все это спокойствие. Правильно ли она поступает? Вроде правильно. К тому же она обещала маме…

Тот, что моложе, подал знак официанту, чтобы принесли еще кофе, его свитер цвета мха обтянул могучие плечи. Таш, противясь непреодолимому притяжению, заставила себя перевести взгляд на Мура.

Ясно, что привлекло ее мать в этом чиновнике высшего звена тридцать лет назад. Он просто живое воплощение Марлона Брандо.

Таш взглянула на него еще раз. Адель, ее мать, любила этого человека до самой смерти, а он, судя по записям в дневниках и семейным сплетням, отвечал взаимностью. Однако они прожили врозь большую часть жизни.

Таш и в голову бы не пришло просматривать старые дневники и тем более пытаться отыскать этого человека, если бы не сообщение от него, поступившее на мобильный телефон матери в пятидесятый день рождения. Сообщение для женщины, которая никогда не получит его, весьма значимое событие.

Она вновь сконцентрировала свое внимание на мужчине в дальнем углу кафе. Натаниэль приподнял голову и окинул невидящим взглядом посетителей, на секунду задержался на незнакомке в темных очках, скрывающих неподдельный интерес. Натаниэль Мур все еще скорбел в полном одиночестве, она могла бы поспорить на все самые лучшие свои произведения искусства. Его собеседник отодвинул свой стул и встал, сдвинув пустые чашки в сторону, извинился перед Натаниэлем и направился в сторону туалетов, пройдя совсем близко к ее столику. Проходя мимо, он, как большинство мужчин, окинул ее оценивающим взглядом. Этот взгляд подсказывал, что ее никогда не пригласят познакомиться с семьей. В лучшем случае подарят нижнее белье на Рождество, но никогда кольцо.

Обычно Таш упорно игнорировала подобные оценки, но сегодня выпал шанс увидеть цвет его глаз. Не стоит сопротивляться. Она чуть приподняла голову и уперлась глазами в его взгляд. У нее перехватило дыхание.

Не классический красавец, но губы красиво очерченные, а глаза бездонные и того редкого голубого оттенка, как бесценное кобальтовое стекло, с которым она работала. Просто дух захватывало.

Таш с трудом оторвала от него взгляд, глубоко вздохнула и вернулась к созерцанию человека, сидящего в одиночестве и глядящего вдаль.

Сделай это! Сделай это сейчас!

Таш потянулась к кнопке вызова на мобильном, следя за Натаниэлем. Он небрежно сунул руку в карман костюма, дернул узел галстука, немного ослабив его. Она чуть было не нажала на кнопку отбоя, но Натаниэль поднес к уху телефон.

– Натаниэль Мур, – послышался глубокий мягкий голос.

Ее сердце сжалось так, что она не могла говорить, между бровями залегла морщинка. Он опустил телефон, взглянуть, кто звонит.

– Алло?

Говори!

– Мистер Мур!

Он поднял брови.

– Да.

Таш глубоко вздохнула.

– Мистер Мур, сожалею, что приходится прервать ваш обед.

Черт! Она не должна была знать, где он находится. Таш сощурилась, присмотрелась. Казалось, он слегка побледнел, заметно сжав рукой трубку.

– Мистер Мур, меня зовут Наташа Синклер. Полагаю, вы были знакомы с моей матерью. – Она наблюдала за сменой эмоций на его лице. Ужас. Недоверие. Горе. Надежда. В основном горе.

Он молчал целую вечность. Таш наблюдала за его паническим взглядом, мечущимся в поисках партнера, обедавшего с ним. В конце концов он заговорил, почти прошептал:

– Вы говорите прямо как она.

– Знаю. Мне жаль. С вами все в порядке?

Натаниэль потянулся за кувшином и налил воды в стакан. Таш увидела, как он нетвердой рукой подносит стакан к губам, услышала, как он сделал глоток.

– Я… да. Я в порядке. Просто в шоке. Удивлен, – добавил он, словно поняв, что был невежлив.

Таш рассмеялась:

– В шоке, я думаю. – Она вздохнула. – Я хотела позвонить вам… чтобы убедиться, что вы знаете…

Да, знает, судя по выражению лица.

Наступила тишина, Мур боролся с эмоциями. Снова посмотрел в сторону туалетов.

– Я слышал. Сожалею, что не смог приехать на похороны. Это было невозможно.

Таш знала все о раздорах между их семьями, неоднократно читала о последствиях в маминых дневниках.

– Вы не смогли попрощаться.

Он отвернулся к гавани. Его голос стал хриплым.

– Наташа, я так сожалею о вашей потере. Она была удивительной женщиной.

Таш не глядя почувствовала, кто проходит мимо ее столика. Обладатель атлетической фигуры в свитере цвета мха направился в сторону Натаниэля Мура, бросив на нее мимолетный равнодушный взгляд. Ее сердце забилось не только потому, что время исте кало.

– Мистер Мур, – решительно сказала она в трубку, – я хочу, чтобы вы знали, независимо от того, как наши семьи относятся друг к другу, мои двери всегда открыты для вас. Если захотите встретиться…

Молодой человек добрался до своего стула, по выражению лица своего спутника понял, что творится неладное. Натаниэль Мур резко встал.

– Э-э, минутку, пожалуйста, извини меня.

Это обращено к ней или к его спутнику?

Натаниэль неловко выбрался из-за столика, жестом показав, что разговаривает по телефону. Заинтересованный взгляд голубых глаз последовал за ним, затем подозрительно обежал кафе. Таш вскинула голову, приклеив к лицу улыбку, будто ведет непринужденный разговор, когда оказалась в поле его зрения. Не то чтобы не хотела позволить себя обнаружить, просто не хотела создавать неприятности человеку, которого любила ее мать.

Не в первый раз с тех пор, как обнаружила дневники, Таш представила, каково это – чувствовать себя любимой и любить. Ее взгляд вернулся к молодому человеку, сидящему теперь в полном одиночестве за столиком у кромки воды.

– Вы здесь?

– Простите, да.

Таш увидела Натаниэля за гигантскими пальмами в горшках, тяжело вздохнула.

– Мистер Мур, я хотела, чтобы вы знали, моя мать никогда не переставала любить вас. Ее дневники полны воспоминаний о вас. Особенно в конце.

Натаниэль ссутулился еще больше.

– Вы так много потеряли, – сказал он сдавленным голосом. – Столько перенесли.

Таш обернулась к их столику. Голубые глаза следили за Натаниэлем из дальнего конца кафе, все сильнее щурясь. Она покачала головой.

Больше, чем было у вас когда-либо. Больше, чем одна необыкновенная ночь вместе.

– Как ни тяжела потеря, я, по крайней мере, жила с ней всю жизнь. Тридцать лет. Она была подарком.

Он прошептал в трубку:

– Она была…

Наступила тишина, Таш поняла, что он старается совладать с собой.

– Вы должны идти. Я позвонила в неподходящее время.

– Нет! – Натаниэль прокашлялся, со вздохом взглянул в сторону своего столика. – Да, сожалею. Я здесь с сыном.

Внимание Таш снова задержалось на молодом мужчине. Это Эйден Мур? Предприимчивый молодой выскочка, бич общества?

– У меня теперь есть ваш номер в телефоне.

Натаниэль вновь обрел самообладание, о котором Таш читала в деловых журналах.

– Позвольте, я перезвоню позже, когда смогу свободно говорить?

Она едва слышала последние фразы, хотя соглашалась. Ее взгляд оставался прикованным к молодому Муру. Он не может быть таким неотразимым. Он не может источать дразнящий аромат восточных пряностей. Она не может тонуть в этих голубых глазах.

Нет, если он сын Натаниэля Мура.

Муры ненавидят Портеров и Синклеров. Почему наследник должен быть другим?

Таш потребовалось мгновение, чтобы осознать две вещи. Во-первых, ее подвела бдительность, и она позволила себе слишком долго на него смотреть. Во-вторых, его голубой взор, открытый и любопытный, теперь сосредоточился на ней.

Таш схватила сумочку, бросила деньги на столик и быстро пошла к выходу на ватных ногах, прижав телефон к уху, будто все еще разговаривала.

Она чувствовала на себе взгляд Эйдена Мура до тех пор, пока не выскочила на солнце Фримантла.

Глава 2

Женщину перед ним едва можно было узнать, она отличалась от той, которую он видел в кафе, но Эйден Мур давно научился не судить о книге по обложке. В прошлый раз она, возможно, выглядела достаточно хрупкой, чтобы разбиться, но, наблюдая за тем, как она держит в руках, словно копье, трубку с шаром из расплавленного стекла, светящегося на кончике, наблюдая за сосредоточенностью, с которой она вращает ее и отправляет в горящую печь, у него вдруг возникли сомнения относительно ее безжалостности. Этот крепкий стержень в отблесках света, исходящего от ярко горящего шара из магмы, не выглядел хрупким. Его план изменился на месте. Эта женщина не отреагирует ни на один из его выверенных общих взглядов. Ее не подкупишь, она не поддастся на преследование. Выжидательная позиция, возможно, тоже не сработает. То, с какой сосредоточенностью она придавала расплавленному стеклу нужную ей форму, поворачивая раз за разом трубку, говорило о терпении, которого ему недоставало. И о неожиданной решительности.

Таш подняла светящуюся массу – что, черт возьми, это будет, когда она закончит, – и аккуратно установила длинный инструмент в старомодные тиски, затем протянула руку с чем-то, напоминающим оловянные ножницы, и принялась обрезать края жгущей глаза массы едва застывшего стекла. Миниатюрная и стройная, она из-за жары спустила рабочий комбинезон и завязала рукава вокруг талии, оставив лишь топ, чтобы защититься от всего, что может вспыхнуть или брызнуть на нее. Неве роятно самоуверенно или глупо. Учитывая, как сильно пришлось поусердствовать, чтобы его отец обратил на нее внимание, Эйден склонялся к первому. Он бы поспорил на свою последнюю премию, что ее глаза, скрытые промышленными защитными очками, искрятся умом столь же острым, как и быстро остывающие осколки, которые она отрезала от конструкции. В кафе она скрылась за большими, не по размеру, солнцезащитными очками. Ловко ими воспользовалась, чтобы замаскировать шпионство. Эйден наконец понял, сколько внимания незнакомка уделяла его отцу. И как сильно старалась скрыть это. Как только она поняла, что игра проиграна, тут же ушла, но он успел хорошенько рассмотреть черты ее лица, форму губ, эльфийскую спутанность шелковистых волос. Достаточно, чтобы запомнить и узнать спустя неделю, когда она появилась в парке напротив главного здания компании Мура. Там она встречалась с его отцом.

Таш погрузила раскаленное стекло в стоящее рядом ведро с водой и мгновенно исчезла в облаке пара. Крошечные капельки цеплялись к каждому из светлых волосков на ее теле, будто она вся была из того же материала, который обрабатывала. Но эта женщина далеко не из хрупкого стекла.

– Мистер Мур. Чем могу помочь?

Ему потребовалось мгновение, чтобы оправиться от наглости, с которой она дала понять, что знает, кто он. Даже не потрудилась изобразить неведение. Более того, мягкая напряженная интонация ее голоса прекрасно скрывала волнение. Эйден удержался, чтобы не дать ей несколько очков вперед.

«Вы можете завершить свой романчик с моим отцом», – едва ли будет эффектной отповедью. Эйден откашлялся.

– Я надеялся приобрести несколько предметов для нашего фойе. Нечто уникальное и естественное. Есть у вас что-нибудь подходящее?

Эйден знал, ей будет трудно отказать: у нее все именно такое. Он взял на себя труд навести справки в Интернете, прежде чем приехать сюда. Таш Синклер имела вполне приличную репутацию в художественных кругах.

Она сдвинула очки на лоб.

– Вы здесь не за этим.

Эйден медленно и тихо втянул в себя воздух. Очки оставили красные следы вокруг ее глаз, но он приметил огромные шоколадно-коричневые драгоценные камни, сверкнувшие на него, столь же великолепные, как и любое из ее творений. И полные подозрения. Тут же в сознании проскользнула неле пая мысль. Им бы поменяться глазами! У него темные волосы, смуглая кожа и темно-синие глаза матери. В то время как Таш Синклер, белокожая, практически северная, с карими глазами, которые должны были бы принадлежать ему. Увлекательное сочетание.

– Может быть, это и не то, зачем я пришел, в частности, но говорю серьезно. Ваши работы удивительны.

Эйден бродил без разрешения по студии и осматривал работы на полках. Множество высоких замысловатых ваз, черепахи и ламантины, зеленые морские драконы, необычные медузы.

Она следила за ним, пока он расхаживал по ее пространству. Краем глаза он заметил, как она подняла дрожащие пальцы к спутанным волосам, быстро закрутила их и закинула себе за спину. Он сощурился. Несмотря на то что она увлечена его отцом, все-таки беспокоится, хорошо ли выглядит для него. Очаровательно.

Если маленькая мисс Художница одержима идеей подцепить его отца, пожалуй, фирменная коллекция стальных взглядов не самое эффективное оружие в его арсенале. Или его чековая книжка. Возможно, тут что-то более личное. Он сам.

Если она охотится за именем или деньгами Мура, он имеет и то и другое. Возможно, она позволит себе отвлечься от отца, тридцать лет состоящего в браке, в пользу его младшей и единственной модели. Давно пора сделать для него что-нибудь хорошее. Если ее волнует его мнение, тут есть над чем поработать.

Если бы она знала, о чем он думает, глядя на нее, наверное, пробежала бы уже целую милю. Она ежедневно работает с огнем, работает, но не играет. В отличие от него. Он любит бурные короткие и пылкие отношения с непостоянными блестящими амбициозными женщинами. Он тореро, она бык. Его цель – заставить ее удерживать взгляд на нем достаточно долго, чтобы забыть о своей одержимости его отцом. Продолжать описывать вокруг нее круги, все дальше и дальше отводя от семьи, которую он так отчаянно пытался защитить. Его мать всю жизнь посвятила ему. Самое меньшее, чем он мог бы отблагодарить ее, – помочь сохранить верность мужа. Если еще не поздно.

– Чувствуйте себя как дома, – сказала Таш с издевкой, приподняв бровь, снимая щитки с запястий и бросая их на рабочий стол.

Эйден проглотил улыбку и взглянул на ведро, от которого все еще валил пар.

– Над чем работаете?

– Практиковалась в изготовлении болванки для декоративной вазы. Мне с ней не повезло.

Таш вытащила из почти испарившейся воды трубку и неуклюжее произведение на другом ее конце. Стекло растрескалось. Она кивнула на ряд разноцветных стеклянных трубок на рабочем столе.

– Это будут попугаи, расположенные вокруг ее горлышка.

– Я возьму ее.

– Она не продается, пока я не доведу ее до ума.

Таш, смеясь, бросила испорченное стекло в корзину для отходов. Ее смех и звон разбитого стекла прекрасно гармонировали.

– Кроме того, вы не похожи на человека, который может по достоинству оценить ярко-розовую вазу с попугаями.

– Я ценю качество. Во всех его формах.

Эйден поднял глаза и намеренно зафиксировал на ней взгляд. Классический прием Мура. Морщинка сомнения залегла между ее бровями в виде латинской буквы V. Она не покраснела, как он ожидал, выглядела раздраженной.

– Если готовая ваза вам все-таки понравится, я сделаю копию для стола в вашей приемной. За деньги.

– Я не жду скидку по дружбе.

– Прекрасно, ведь я даже не знакома с вами. – Ее темные глаза сверкнули. – Но вы, видимо, знаете меня. Что привело вас сюда?

Эйден использовал молчание в залах заседаний. Скорость, с которой оппонент кидался заполнять повисшую тишину, многое говорила о нем. Но сейчас пауза затягивалась на десятки секунд, миниатюрная женщина медленно выжидала в мерцающем ореоле безмятежности.

Ну, черт возьми… И Эйден, вопреки приему, заговорил первым:

– Вы следили за нами в кафе.

Таш осторожно вздохнула и пожала плечами.

– Двое таких красивых мужчин, уверена, я не единственная, кто на вас смотрел.

Небрежность, с которой она это сказала, навела его на мысль о двусмысленности комплимента.

– Вы встречались с моим отцом на прошлой неделе.

Опять осторожный вздох.

– Через дорогу от вашего офиса. Вряд ли это тайна. Ваш отец знает, что за ним следят?

– Я просто проходил мимо.

Лжец!

– Значит, ему известно, что следят за мной?

Эйден моргнул. Эта женщина напрасно тратит время в художественной студии. Ей бы делать карьеру в одном из филиалов МурКо. Впервые у него возникло подозрение, что интерес его отца к симпатичной блондинке, возможно, связан не с пухлыми губами и невинными глазами. У Наташи Синклер есть мозги, и она умеет ими пользоваться.

– Поужинайте со мной.

В ответ обидный смех.

– Нет.

– Тогда научите меня выдувать стекло.

Потрясенный взгляд. Очевидно, он попросил у нее нечто сугубо личное.

– Ни за что.

– Сделайте несколько обычных предметов для офиса нашей компании.

Это работа, она профессиональный художник и не может отказать. Он надеется. В ее глазах застыл вопрос.

– Должна ли я буду приезжать в ваш офис?

Рискованно, конечно, подпускать ее так близко к отцу, но он будет там, чтобы вовремя вмешаться. Более того, это позволит держаться к ней ближе. Победить ее, как и иных врагов. Собрать больше информации о том, что происходит между ней и отцом.

– Для консультации, дизайна и монтажа.

Таш заколебалась, прищурилась. Гамма эмоций отразилась на ее лице.

– А вы там будете?

О, это просто невежливо.

– Естественно. Я комиссионер.

– Когда вы хотите, чтобы я приехала?

Эйден мысленно прокрутил все встречи отца, о которых знал, выбрал самый неудобный день. Отец будет мотаться по городу. И он назвал дату и время. Нет ничего плохого в подтасовке в свою пользу. Он зарабатывает этим себе на жизнь. Найти возможность, извлечь пользу, обратить в преимущество. Таш потянулась за очками.

– Ладно. Увидимся позже.

Не дожидаясь ответа, нажала башмаком со стальным носом на педаль и повернулась к паяльной лампе на подставке, в которой вспыхнула сине-пламенная жизнь. Эйден позволил себе выказать удивление, поскольку она больше на него не смотрела. Никогда прежде его не исключали столь эффектно из собственного разговора. Твердо, но определенно не грубо. Все-таки он кое-чего добился. Все, что происходило между Наташей Синклер и его отцом, тщательно выставлено напоказ, и он вбил клин. Лучше и быть не может.

Если бы не его всепоглощающее эго, Таш расцеловала бы Эйдена Мура. Он дал ей прекрасный повод приблизиться к любви ее матери. Каждый парень, с которым она когда-либо встречалась, для начала покупал у нее что-нибудь или интересовался ее работами. Таш потеряла интерес к продажам такого рода, мужчинам такого рода. Не важно, насколько это прибыльно. Она знала по опыту: мужчины с харизмой и социальным статусом Эйдена Мура не планируют связать жизнь с такими женщинами, как она. Из таких женщин получаются потрясающие любовницы или очаровательное сопровождение на скучные обеды и прочие мероприятия. Не то чтобы это ее задевало. Вражда их семей только добавила бы антагонизма, который он испытывает к ней.

Натаниэль призывал выбросить из головы семейные разногласия.

Таш взбежала вверх по ступеньками железнодорожного моста и пошла по направлению к офисному зданию компании Муров со своим портфолио под мышкой. Волнение перед новым заказом зашкаливало, кроме того, беспокоила встреча с Натаниэлем. Он отложил важную встречу, когда узнал, что она придет. Они часами болтали о ее матери, о своих семьях. Натаниэль Мур не сожалел о своем выборе, однако хотел избавиться от призраков прошлого.

– Наташа, добро пожаловать.

Вкрадчивый голос донесся до нее из такси, припаркованного у обочины тротуара перед входом. Эйден наклонился расплатиться с водителем, развернулся и проводил ее в здание, нежно придерживая рукой за спину. Таш упорно его игнорировала.

Она слишком нервничала, чтобы оценить высокий современный светлый, со стеклянным фасадом вестибюль. Крошечные пылинки танцевали в лучах света. Идеальные условия для работы со стеклом.

– Вам еще нужно зарегистрироваться. – Эйден направил ее на ресепшен.

После этого охранник надел на нее беджик с именем и улыбнулся:

– Благодарю вас, мисс Синклер. Я дам знать мистеру Муру, что вы идете наверх.

Глубокий голос рядом с ней произнес:

– Он знает.

– Простите, мистер Мур, я имел в виду старшего мистера Мура. Он ожидает прибытия мисс Синклер.

Мужчина позади нее заметно напрягся. Ничего не поделаешь. Натаниэль имеет право общаться, с кем пожелает. Нравится это сыну или нет. Эйден сильно сжал челюсти, нахмурил брови, украдкой бросая взгляды на ее отражение в зеркальных стеновых панелях лифта. Таш делала все возможное, чтобы оставаться веселой и беззаботной, хотя была уверена, что это еще сильнее бесит его. Как только он попытался заговорить, лифт остановился, двери разъехались с жизнерадостным звоном.

Спасена звоном. В буквальном смысле. Таш шагнула вперед и подставила щеку Натаниэлю.

– Наташа, так замечательно, что вы здесь. Неожиданное удовольствие. – Он устремил взгляд на каменное лицо сына.

– Не знал, что вы знакомы.

– Я мог бы сказать то же самое, отец.

Тот проигнорировал его слова.

– Полагаю, вы здесь для того, чтобы создать чудеса для нашего вестибюля? С нетерпением жду ваших предложений по дизайну.

– А я жду совместной работы с вами. – Простая вежливость требовала добавить «обоими». – Начнем?

Они свернули в длинный холл.

– Как твоя встреча с Лархилсами? – бросил Эйден отцу.

– Откладывается.

– А-а-а.

Таш заметила, как старший Мур положил руку на плечо сына.

– Поворот фортуны. Я бы не смог оценить визит Наташи.

Эйден почтительно придержал дверь в зал заседаний.

– Откуда вы знаете друг друга?

– Я знал ее мать.

Я любил ее мать. Таш уловила тайный смысл слов. Эйден сощурился.

– До недавнего времени я ничего не знал о ее потрясающем таланте художника, – продолжал Натаниэль. – Давай посмотрим, что она сможет сделать для нашего запущенного вестибюля.

Таш практически осязала разочарование и растерянность Эйдена, и частичка ее прониклась к нему жалостью. Если бы он не выслеживал ее так хищно, не пытался так настойчиво пригласить куда-нибудь. Какова вероятность того, что он вышвырнет ее на улицу, узнав, что она из семейства Портер. Независимо от заказа. Таш впервые ощутила чувство вины за то, что врывается в идеально гармоничную жизнь со своим мешком тайн. Какая жалость, что она не собирается брать с Натаниэля деньги за этот заказ! Это будет подарком от матери мужчине, которого она любила.

– Освещение вашего вестибюля идеально подходит для стекла, – начала она, обращаясь к Натаниэлю. – Хорошо сориентировано на зимний свет и удачно высоко расположено для каскадных композиций.

Эйден приподнял левую бровь.

– Мы как-то очень быстро перешли от пары ваз к чему-то существенному.

Таш посмотрела на него:

– Пространство определяет изделие.

– Я-то думал, изделие определяю я, – сказал он, – будучи заказчиком.

Таш резко приподняла подбородок.

– Заказчики всегда так думают.

Натаниэль рассмеялся:

– Это может быть твой заказ, Эйден, и результат твоего творчества, Наташа, но это мое здание. Поэтому мы равно заинтересованные партнеры.

Таш снова повернула голову к нему, ей понравилась идея быть партнером Натаниэля, можно даже потерпеть его сына.

– Вы владеете всем зданием?

Она и не подозревала, насколько богаты Муры. Здания в самом сердце центрального делового района не дешевы.

– Набиваете цену? – спросил Эйден.

– Эйден. – Неодобрительный взгляд карих глаз пресек его.

– Это не праздный интерес, важно понять, нужно или нет получать разрешение других арендаторов. Экономия времени.

Натаниэль кивнул, довольный ее ответом.

– Итак, обговорим дизайн?