Миниасюры. Антология авангарда

Если, к примеру, день города проходил без единого взрыва, – это уже считалось единственным критерием успешно проведённого праздника.

Вполне возможно, кому-то наверху просто выгодно, чтобы сначала синтет осуществил свой заказ, чтобы затем уже брать его и самого с потрохами. И дело здесь не в том, что так было бы проще, лучше или справедливее: можно прямо сейчас брать первого, можно прямо сейчас брать второго, но Шейх, начав колоться, сдал бы с потрохами массу подельников, включая не только местных влиятельных олигархов, но также и высокопоставленных офицеров Военной Жандармерии. Куда ни глянь – одни продажные шкуры.

…Ий уже собирался перевести взгляд на дисплей бортового компьютера, когда необходимость в этом отпала: теперь уже цель была в пределах его видимости. Показавшись из здания космопорта, невзрачный азиат направился вдоль аллеи, не обращая внимания на манящие рекламные голоэкраны и вездесущие робокиоски, убеждающие всеми правдами и неправдами приобрести путеводные буклеты и сувениры на память.

Казалось бы – лицо из толпы. Ничего особенного. Но инспектор Тантопулас знал, что за этой новой личиной скрывается опасный зверь с искусственными чувствами, лишённый души.

Кто знает, сколько ещё таких хладнокровных убийц гуляет на свободе среди нас? Они не растут на деревьях, одеваются как и все и не выглядят как-то по-особому: изображая обычную жизнь, они точно так же завтракают по утрам, ложатся спать, ходят на работу, смотрят вечерние выпуски новостей…

Но вместе с тем – у них есть двойное дно. И дело даже не в том, каким образом кто-либо из нас появился на свет: рождён от папы с мамой, выведен в искусственной матке, собран инженерами в рабочем цеху – у каждого профессионального убийцы существует некий врождённый дефект. Брак. Поломка, если хотите.

Офицер Военной Жандармерии не имел ничего против жестокости и убийств как таковых – он был против неоправданных, немотивированных, беспричинных убийств и жестокости.

По долгу службы ему неоднократно приходилось выслеживать кого-нибудь, и, если произвести арест не удавалось, а преступник или враг на поле боя оказывали сопротивление, их приходилось убивать. Быстро, без колебаний, беспощадно.

Ранее, во время войны Альянса Человечества со Звёздным Халифатом, Ий был готов добивать собственных раненых на поле боя, чтобы они, угодив в плен к врагу, не выдали стратегические тайны; убивать детей и женщин, способных поднять шум и сдать с потрохами его диверсионный отряд. Не действуй он столь радикально – это стоило бы пусть и не провала войны, но, как минимум, провала тщательно спланированной операции.

Но совершать убийства ради убийств, да ещё и испытывать из-за этого удовольствие – Тантопулас этого не понимал. Не то чтобы порицал, не мог простить или оправдать – просто не мог понять.

То, что под давлением обстоятельств он всё равно поступил бы так, как велит ему долг, – вопрос другой, но ради совершения многих поступков ему приходилось преодолевать себя, переступать черту, шаг за шагом искореняя в себе человека.

Убивая другого, ты невольно убиваешь в нём частицу себя, даже если убиваешь полную мразь, поедающую на завтрак грудных младенцев. Когда убийство перестаёт быть чем-то табуированным, когда смерть не является более чем-то сакральным, когда, как в том старом анекдоте, на вопрос «Что вы чувствуете, стреляя в людей?» ты искренне отвечаешь: «Отдачу», – ты уже другой.

Вроде бы: то же тело, то же лицо, те же глаза. Но того человека, который когда-то существовал, больше нет. Взгляд уже не тот. Это взгляд того, для кого убийство стало ремеслом: он берёт в руки оружие точно так же, как художник – кисть, или уборщик – метлу, и просто занимается рутиной.

Неважно, насколько заслуживали смерти подонки, жизнь которых ты забирал, – будь ты хоть двести раз прав, это оставляет на тебе неизгладимый отпечаток. А если же нет – то ты и не был человеком изначально.

Пожалуй, это – и есть настоящее самоубийство. Ведь смерть – это состояние души. Категория сознания.

…Ли Лунмэнь, как он теперь представился принимающему терминалу, двигался естественно и неторопливо. Судя по всему, он съел наживку, поверив, что обошёл охранные системы сканирующего модуля космопорта.

Что ж, интересно, что происходит там, в этой искусственной голове? Какие мысли порождает позитронный мозг? Какие чувства живут за пустым взглядом микросхемированных глаз? Быть может, он способен перехватить сообщения даже с кодированной волны?

Синтет повернул голову в сторону гравикара инспектора, и на какое-то мгновение офицеру показалось, что машина читает его мысли, хотя понимал бредовость подобного предположения.

Нет, конечно же, Пси-Комиссариат разрабатывает проект по созданию синтетических экстрасенсов, но пока что эти идеи ещё далеки от воплощения.

Достав из нагрудного кармана пиджака серебряный портсигар, синтет закурил. Косит под человека? Зачем? Или это такой сигнальный знак? Вот ведь удобно: говорят, его датчики способны регистрировать и воспроизводить всё то же самое, что ощутил бы в подобном случае обычный человек, что подтверждается опытом достижений в кибертрансплантологии в целом и обитателей Трансгуманистической Коммуны – в частности. И, главное, – ни тебе рака лёгких, ни ещё какого дерьма, разве что запах не сразу выветрится.

Тем временем за его спиной прошла довольно шумная пара – женщина с плачущим ребёнком. Офицер не слышал подробностей их оживлённого разговора (да, впрочем, и не пытался в это вникать), однако же заметил, как ребёнок с досадой отшвырнул что-то на тротуар, и этот странный предмет, по странному стечению обстоятельств, упал прямиком возле ног синтета.

Проводив мамашу с орущим дитём холодным взглядом, Лунмэнь, не вынимая сигары изо рта, присел, неторопливо поднял сравнительно небольшой блестящий предмет.

Это уже было интересно.

Переключив внимание на дисплей, Тантопулас приблизил изображение и, получив отчётливую картинку, задумчиво прикусил нижнюю губу.

Игрушка. Обыкновенный карманный автоматон. Только поломанный и нефункционирующий. Однако – не следует судить о книге по обложке: быть может, что-нибудь интересное находится внутри, раз уж передачи, которую жандармы намеревались перехватить, пока не слышно.

– Четвёртый, проследите за женщиной и ребёнком, – на всякий случай инспектор счёл нужным перестраховаться.

– Есть! – коротко ответил наушник.

«Куклы. Я их уже перерос, а у тебя, наверное, и детства-то никогда не было. Ну что же, сыграем», – не сводя взгляда с дисплея, размышлял про себя Тантопулас.

Однако – ничего интересного не происходило. Во всяком случае, если синтет и собирался извлекать что-либо из игрушки – то явно без посторонних глаз.

Докурив, синтет зашвырнул окурок в энергоконвертирующую урну и убрал автоматона в карман пальто, накинутого поверх пиджака.

Развернувшись, он направился в сторону живописного парка, предназначенного, в первую очередь, непосредственно для туристов, где, согласно наводке, и должна была состояться встреча Лунмэня со связным.

– Игра началась, – промолвил над ухом незнакомый голос.

Вздрогнув и едва не словив инфаркт, мужчина на автомате выхватил своё табельное пульсовое оружие и резко обернулся.

На заднем сиденье гравикара удобно располагались два незнакомых человека в чёрном. Один – широкоплечий и приземистый – смотрел в окно, будто бы и не замечая присутствия инспектора, в то время как второй – высокий и нескладный – со снисходительно приветливой улыбкой глядел в направленное на него дуло пистолета.

Создавалось впечатление, будто они сидели здесь уже давно, гармонично вписываясь в антураж полицейской машины.

– Нулад но, гос подин инспьек тор, – с причудливым акцентом промолвил незнакомец, буквально насилуя нормальную человеческую речь (ненужные паузы, неправильные ударения, резкие перепады тембра), – Вьи простанье можьетьенас уубить.

– Депар тамент Галак тической Безо пасности, – по-прежнему не глядя на Тантопуласа, второй продемонстрировал руку, на которой имелся специальный перстень.

Такие печатки выдают только особым сотрудникам, действующим в интересах Пангалактического Альянса – в них имеются мемодиски, содержащие огромные пласты информации, и сами перстни, в большинстве случаев, способны сохраниться в самой неблагоприятной среде, чтобы можно было опознать останки агента.

Посторонний – тоже не сможет их надеть без вреда для здоровья: у них имеется встроенная защита, выявляющая генетический маркер, или как-то так, – инспектор знал об этом исключительно понаслышке.

Разумеется, Тантопулас, как и все, был хорошо наслышан о них: галактическая полиция, формально подчиняющаяся непосредственно Консультативному Совету Пангалактического Альянса, по факту – закрытая структура, элита которой подотчётна одним лишь аймурам, наиболее древней из известных на данный момент рас.

Столько противоречивых легенд и мифов связано с ними: они – не люди, не представители других известных видов, а вообще непонятно что, не то созданное аймурами, не то сами аймуры, принявшие для разнообразия подобную форму; они способны материализоваться из волн, не то принимая любые удобные для них в данный момент вид и форму, не то внушая их; их не берут никакие оружия; они способны проходить сквозь стены; свободно читать чужие мысли, как свои; неожиданно появляться в любом месте и также стремительно исчезать…

…Да и много вообще всего настолько противоречивого, что сложно отделить: где здесь правда, а где вымысел.

Но иметь с ними дело непосредственно – прежде не доводилось. Во всяком случае – теперь представилась возможность подтвердить или опровергнуть справедливость некоторых предположений.

И одно уже выявлено – возникли они и вправду весьма эффектно.

Голос предательски дрогнул, срываясь на крик, и прозвучал весьма неуверенно, а сердце – бешено колотилось, не успев отойти от недавно пережитого шока:

– Мать вашу щупальцами! Вы кто?! Откуда?! Зачем?!

– Мы уже пред ставились, – флегматично заметил приземистый. – Ес ли хотите под робнее: инспек торы – Тау и Сигма. Семь сот второе отделе ние. Пер вый уровень допуска!

– Мы зъдъесь – по дьелу, – всё с той же раздражающей улыбкой заметил первый.

«Собачьи дети. Так и не ответили на вопрос», – постепенно приходя в чувства, заметил про себя Ий.

– Вьерно, – кивнул высокий.

– В смысле? Что верно? – вновь растерялся инспектор.

– В смыслье– да, – кивнул тот снова.

– Так… Я не понял, вы что, ещё и мысли мои читаете?! – с возмущением воскликнул Тантопулас: подобное ментальное сканирование являлось грубейшим вторжением в личное пространство, частную жизнь, да и вообще – вопиющим нарушением его основных гражданских прав.

Право неприкосновенности мысли!

– В этом ньет необходимости, – тем временем заверил его высокий непрошенный гость. – Вы простоочень громко ду маете.

– Это нас немно жечко раздра жает, – отметил второй.

– Чёрт! Да вы вообще по-человечески разговаривать умеете? Как вас там отбирают с такой дикцией? Уж я-то думал, в Департаменте работают элитные профессионалы, – по-прежнему без особого воодушевления раздражённо заметил Ий.

– Пыта емся. Мы обща емся меж ду со бой совсем иначе. Это– дань уваженья к вам. Что поделать! – виновато развёл руками первый.

– Объект вышел на связь с предполагаемым связным, – меж тем возвестил ровный тембр в наушнике.

Задание. Точно. Всё из головы вылетело. Всё идёт наперекосяк.

Пару мгновений Тантопулас находился в некоторой прострации но, вспомнив, что должен ответить, опустил пульсомёт, сообщив своему сотруднику:

– Пробейте связного по базе данных… Не упустите из виду…

«Что за бред? Это ведь ежу понятно. Ум за разум заходит», – отметил про себя инспектор и, громко выдохнув, добавил:

– Продолжайте.

Так, всё, пора брать себя в руки.

Подняв глаза на притихших агентов Департамента, Тантопулас заметил:

– У нас, в данный момент, проводится серьёзная операция, едва не сорванная из-за вашего появления. Вы как-то можете это прокомментировать?

– Тьепер ваша опера ция – будь ет проходить под нашей юрисдикцией. С вашим командо ванием – уже согласо вано, – как ни в чём ни бывало ответил высокий агент. – Естественно никто немог оповестить вас зара нее. Иначе это не было бы секретной операцией.

«Да он же просто издевается, – начиная ненавидеть манеру речи говорящего, обозлился инспектор, на миг забыв о том, что странные визитёры способны считать его мысли. – Либо у них тут свои интересы, либо они не желают допустить двойной игры со стороны штаба нашей агентуры. Либо – и то и другое».

*** *** ***

Как бы то ни было, Лунмэнь направлялся в сторону гостиницы, держа в руках крошечную игрушку. Время от времени он переводил взгляд на мелкого изувеченного страдальца, словно бы ожидал увидеть что-то новое. Нет, самая заурядная кукла, какие штампуются в огромных количествах по всему Освоенному Космосу и продаются в каждом киоске за цену, которая будет по карману даже бомжу. Другое дело, что не всякий бомж станет брать куклу и играть с ней. У этого автоматона заложен ряд простых алгоритмов, в соответствии с которыми он должен развлекать и ненавязчиво обучать ребёнка, при этом ни в коем случае не причиняя ему вреда. Игрушка должна защищать себя от поломок и, по мере возможностей, самостоятельно устранять любые неисправности, но это – не приоритетная цель. На первом месте – воля владельца. Кто куклу покупает – тот её и баюкает.

Бывают куклы-дочки для девочек, которые должны стимулировать у владелиц чувство материнской ответственности и обучать развлекая. Есть куклы-солдатики, которые понарошку воюют и сражаются. А это – какая-то обезличенная игрушка. Корпус – дешёвый, комплектующие – примитивные. Стоит гроши, потому поломать и выбросить – не стоит ничего.

Лунмэнь недобро усмехнулся. Точно так же судьба поступает со многими: играет, словно капризный ребёнок, а как сломает куклу – прочь на свалку жизни. Но если даже синтет порой ощущает себя песчинкой Бытия, то что уж говорить об этом экземпляре? Этот автоматон, конечно же, не очень умный, но умеет обучаться. В него заложены кое-какие чувства. Он умеет заботиться о владельце, умеет бояться, чувствовать боль. Всё это у него имеется, потому что таковы заводские требования, хотя – на рынок сейчас поступает немало бракованных подделок.

Со стороны могло показаться, что синтет всего лишь бесцельно слоняется по улицам, но на самом деле он уже сейчас был занят работой. Изучал местность. Возможные пути засад и отступления. Удобные огневые позиции. Сведения об окружающей обстановке вообще.

Он знал, что за ним ведётся слежка, и уже обрабатывал сигналы ведущихся переговоров. Но вместе с тем понимал, что это – не более чем наживка, на которую могут взять разве что дилетанта.

Очевидные шпики, несмотря на все приложенные ими старания, палились сразу. Скорее всего, их использовали вслепую. Но эта очевидная слежка должна была отвлечь внимание Лунмэня от настоящей, проходившей более деликатно и осмотрительно.

В то время, как планетарные службы безопасности ожидали от него проявления чудес инновационных технологий и были готовы перехватить и транскодировать любой замысловатый сигнал посредством дорогостоящих программных утилит, – он давно уже получил все необходимые ему сведения простым и надёжным способом, не связанным с какими бы то ни было гаджетами.

Сложное сообщение выстраивалось из множества маленьких, рассредоточенных то здесь то там, не говоря ничего тому, кто не был знаком с этой системой семиотических обозначений. Определённое растение в определённом окне определённого этажа; определённая цена определённого товара на витрине; определённая мелодия на рекламном щитке; и так далее, и тому подобное – и Ли Лунмэнь уже знал всё, что необходимо ему для выполнения задания.

Итак, официально «клиент» находится в месте лишения свободы. Формально это, конечно же, тюрьма, но для сильных мира сего – обстановка там как на курорте. Тут тебе и личный бассейн с массажистами, и спортзал, и личный врач – прямо как в игрушечном домике Барби. Любой каприз – за ваши деньги. Но клиент – фигура осторожная. Охраняют его так, что с боем просто так не пробиться. Посторонних к нему не подпускают. Единственные, кто время от времени его навещает – это его личные адвокаты. Ну, как «адвокаты»: на одного настоящего высококлассного специалиста-адвоката, способного вытащить кого угодно и откуда угодно, приходятся десятки лиц с юридическим образованием, по факту занимающихся оказанием эскорт-услуг – для свидания с адвокатом полагается отдельное помещение с приватной обстановкой. Для синтета это означало возможность незаметно похитить какую-нибудь барышню, запустить в её тело биониты, которые просканируют её от и до, и, изучив как следует, ликвидировать, после чего портативный генератор материи воссоздаст имитацию плоти и нарастит её вместо поднадоевшей личины азиата. После этого можно будет пройти к клиенту, обманув искинтов и системы слежения так же, как в космопорте, и убить Хасфата тем же образом, что и попутчика на космолайнере. На что, в конце концов, не пойдёшь ради дела – у синтетов нет ни пола, ни возраста, ни принципов.

Но, на самом деле, это всё было хитроумно расставленной приманкой, в которую андроид вполне мог бы угодить с головой, если бы не полученная им сводка: в тюрьме содержался не настоящий Хасфат, а всего лишь синтет, принявший облик Хасфата, в то время как тот находился под колпаком у спецслужб, собиравшихся сначала задержать Луньмэня, не дав ему самоуничтожиться, а затем, выудив из него всю полезную информацию, избавиться от обоих.

Это означало лишь то, что от опытного убийцы потребуется намного больше опыта и сноровки, чем обычно. Но ничего невыполнимого в этом, опять же, не было.

Вообще наёмных убийц можно было поделить на несколько категорий.

В первую категорию входили малоимущие дилетанты, уличный сброд, который шёл на кровавое дело за самое скромное вознаграждение: наниматели могли расплатиться с ними вместо денег натурой, или услугами, а то и банально кинуть, или даже убить, заметая следы; хотя, вместе с тем, не имея профессиональной выучки или особого арсенала технических средств, эти индивидуумы зачастую проявляли высокую изобретательность.

Ко второй категории относились рядовые бандиты, а также военные и полицейские, имевшие доступ к оружию и обладавшие определёнными связями, несколько упрощавшими работу: как правило, это были непрофессионалы, работавшие грубо, из раза в раз использовавшие один и тот же инструмент, будь то штатный пистолет или что-нибудь ещё в таком духе. А если они и не были настолько глупы, чтоб пользоваться одним «палёным» оружием, по крайней мере использовали один вид оружия без учёта контекста обстоятельств. Им могли поручать несложные задания, не требовавшие особой оригинальности, но в случае с деликатным делом, где вместо тесака мясника должен был сработать скальпель хирурга, – они явно не подходили.

Начиная с третьей категории, – шли профессионалы экстра-класса: подобные специалисты проходили подготовку в специальных школах и в дальнейшем уже не принадлежали себе. Они никогда не выходили на нанимателей лично, как и не видели в глаза своё начальство – для всех сделок и приказов существовали свои посредники, знавшие лишь отдельные фрагменты мозайки. Услуги подобных специалистов стоили недёшево и были доступны далеко не каждому желающему, но лишь узкому кругу проверенных и платёжеспособных нанимателей; поэтому заказчики не мелочились, выбирая мишенью лишь достаточно крупную рыбу. Политики, криминальные авторитеты, состоятельные персоны, живущие порой на персональных планетоидах с целой армией охраны – были жертвами не из лёгких, но и оплата соответствовала сложности исполнения.

Получив заказ, исполнитель был должен провести сбор сведений о будущем месте действий, личности жертвы и всём том, что так или иначе может сыграть свою роль. Распорядок дня, маршруты, контакты, состав телохранителей, и так далее, и тому подобное… Убийца должен был действовать продуманно и расчетливо. Довольно часто ему приходилось подкупать кого-либо из прислуги, охраны или окружения жертвы; оплачивать услуги осведомителей; осмотрительно договариваться через надёжных посредников с теми, кто мог бы решить определённые проблемы (такими людьми могли быть чиновники, полиция и т.д.); учитывать возможности отхода на случай провала.

В некоторых случаях ему могла потребоваться помощь кого-нибудь из коллег по цеху, а в наиболее сложных ситуациях – целой группы поддержки. Вместе с тем убийца должен был добраться до места, снять номер, какое-то время проживать там, изучать обстановку перед началом действий; какое-то время создавать видимость пассивности и безразличия, чтобы сбить с толку, отвести подозрения и притупить бдительность; проверив возможную слежку, подставу, перестраховаться и подготовиться. Ему были необходимы, как минимум, два жилья – то, где предстояло обитать до выполнения контракта, и то, куда необходимо было перебраться, чтоб отсидеться после. Некоторые структуры специально содержали в крупных городах по нескольку гостиниц, для видимости выполнявших свою заявленную деятельность, при этом служа оперативными квартирами для убийц (в случае с правительственными исполнителями – это, как правило, вопреки стереотипам, были не представители спецслужб, а штатные военные специалисты).

Аналогичным образом одно и то же оружие не должно было использоваться при выполнении двух разных заказов – от него избавлялись сразу же по устранении объекта, но оружие было недёшево.

Какие-то средства убийца тратил на временное проживание и поддержание оперативной легенды. Словом, куда ни плюнь – требовались расходы и подготовка.

Разумеется, существовали ещё и специалисты супер-экстра-класса – например, телепаты, так называемые «психические террористы», способные убивать на любом расстоянии силой мысли; но, разумеется, на любое копьё – находился свой щит, как и на любой щит – своё копьё. Подобных спецов существовало не так уж и много; а при несоблюдении ими всех надлежащих мер предосторожности – они могли разбить мозги в фарш о ментальный барьер, сооружённый другими мастаками, или выдать себя, став из охотника добычей хищников позубастее и позлее.

Лунмэнь относился к специалистам из третьей категории и, ввиду отсутствия каких бы то ни было экстрасенсорных способностей, полагался на своё нестандартное мышление, рабочий арсенал и возможности, предоставляемые функционалом андроида…

…Изучив то, что казалось ему необходимым и возможным на данный момент, он принялся просто прогуливаться по городу. Осматривать улицы, парки, рекламу, подворотни, кататься на общественном транспорте, прохаживаться по магазинам, обзаводясь бытовыми мелочами, сувенирами и прочими безделушками. Разумеется, отчасти лишние действия должны были запутывать слежку, но, вместе с тем, синтету просто хотелось убить время и развеяться. Планетарное вещание, транслирующееся прямо в его позитронном мозгу, не сообщало сведений, которые, на первый взгляд, могли быть полезными по текущему делу. Но, вместе с тем, какие-то брошюрки, передачи и новости показались Луньмэню в достаточной мере интересными. Ему не составило бы труда, например, загрузить в своё сознание сотни тысяч фильмов или содержание миллионов книг за сотые доли секунды; и, когда дело касалось совсем уж занудных технических инструкций, так и бывало; но, вместе с тем, если дело касалось художественных произведений или религиозно-философских трактатов, он предпочитал тратить время подобно обычному человеку, придавая высокое значение тем мыслям и идеям, которые возникали у него в процессе.