Кости. Сказки навьего леса

Кости. Навье царство.

Глава 1

Ядвига

День не задался с самого утра. На костюме, в котором я планировала появиться перед начальством элитного клуба, красовались затяжки от кошачьих когтей.

Единственная моя дорогая, люксовая вещь, между прочим! Как раз для правильного первого впечатления. Ох и Васька!

Бабушкин старый кот, конечно, делал вид, что он не виноват.

– Что ж, если не получилось выйти томной красоткой, буду загадочной готкой!

Выудив из чемодана чёрное платье с принтом смешных котиков, я надела плотные чёрные гольфы и мохнатую кофту. Пусть и лето на дворе, но близость леса и реки наполняли воздух прохладой. Макияж решила сделать небрежным, слегка размазанным и розовым, в тон волосам. Как раз клубная тема!

Выйдя на крылечко, я зачем-то поздоровалась с бабушкиным вороном Якимом, который при виде меня чуть было не упал со своей жёрдочки, смешно растопырив клюв.

Странная всё-таки птица, неуклюжая. Сколько помню себя живёт он у ба и не стареет. Бессмертный что ли?

– Наверное, ты просто очень старенький, вот и спотыкаешься, – жалостливо посетовала вслух, на что птиц недовольно каркнул. – Ладно, пожелай мне удачи, Яким.

Ворон повернул голову набок, пристально кося в мою сторону чёрным глазом.

Помахав ему ладошкой на прощание, я уселась в автомобиль, проверила документы и покатила по дорожке вглубь леса.

«Кости» – ночной клуб где мне предстояло проходить преддипломную практику – на самом деле был не совсем клубом. В интернете о нем почти не имелось информации что я, как будущий пиарщик, считала самым большим упущением.

«Кости» располагались в старой усадьбе, которая передавалась по наследству, долгое время пребывая в полном упадке.

Семья владельцев была древней, входила в сообщество основателей города. Сейчас всем заправлял их наследник – Кирилл Константинович Кощеев, местный мажор и прожигатель жизни. Правда, благодаря стараниям Кощеева-младшего, «Кости» стали местом не просто прибыльным в местных масштабах, а настоящим брендом, известным далеко за границами города. Большая удача, что первым пунктом в трудовой будет такой крупный кейс! Пусть я маминого нового ухажёра и не очень жаловала, но за протекцию была признательна.

Вдали показались кованые ворота с замысловатыми вензелями сверху.

– Ну, никак герцоги живут, – я наморщила нос, – пафос, пафос, пафос.

Свернув на ухоженную подъездную аллею, покатила по такой же ровной асфальтированной дороге, что вилась между вековых дубов.

Надо же, не срубили, оставили как есть.

Неожиданная забота о природе, пусть это и был дизайнерский трюк, порадовала и прибавила плюсов к образу предприимчивого Кощеева.

Неожиданно аллея свернула вправо, открывая вид на саму усадьбу.

Сердце пропустило удар, чтобы забиться быстрее. Внушительная постройка как будто выглядывала из древнего могучего леса, красуясь бело-жёлтыми, старыми стенами. Точно по цвету костей.

Не сдержавшись, я остановила машину, чтобы сделать фото.

Дом спал глубоким, беспробудным сном и безлюдная дикость места завораживала. В голове уже крутились мысли, сколько фото контента можно из этого сделать! Это ж какой ретрит.

Сам Кощеев, как мне услужливо подсказали горничные, забрался практически под крышу, обосновавшись, видимо, в пентхаусе. Его кабинет занимал весь этаж, и тут было вообще тихо, как в могиле. Даже воздух, казалось, боялся пошевелиться. Я уселась на удобный кожаный диван и принялась ждать. Секретарши у Кощеева не было, дверь в кабинет (да-да, я не удержалась и подёргала) – заперта.

– Что ж, Кирилл Константинович, вы пунктуальностью не отличаетесь, – пробормотала я в экран своего смарта, сверяя время. – Но и эту неожиданную отсрочку проведу с пользой. Как раз заведу рекламную страничку в Фейсграм. Начну работать до знакомства с начальством, так сказать.

Глава 2

Кирилл Кощеев

– Нравлюсь тебе?

Я оглядел вызывающий наряд и губы-пельмени. Пусть я и жил вдали от столицы и не сидел в соцсетях денно и нощно, но не с дуба упал – знал что к чему. Тощие, грудастые, с перекаченной задницей, расфуфыренные, на каблуках и с наращенными волосами – фальшь и пыль в глаза.

Дед рассказывал, что раньше-то всё иначе было: сарафаны, косы в руку толщиной, украшенные красными лентами, что в знак симпатии повязывали выбранному парню на руку.

– Так что, – деваха стрельнула ресницами, – нравлюсь?

С закрытым ртом куда больше, – подумал я, бросил беглый взгляд на циферблат наручных часов.

Приехал я в эту Тмутаракань вообще не по её душу, но, как известно, если хочешь рассмешить Чернобога, скажи ему, что будешь жить долго и непременно счастливо.

А кукла эта надувная, не ведая ни сном, ни духом, о чём думаю, сняла платье-халатик, явно гордясь всем тем, что совершенно не скрывало кружево дорогого белья: красивого, соблазнительного.

В глазах – интерес и явное обещание, готовая будто бы на любой каприз баба, имени которой я даже не потрудился запомнить, призывно и так пошло облизнула губы, что и мертвый бы отозвался.

– Нравишься, – соврал ей без зазрения совести, зная, какой ответ «правильный».

На самом деле не чувствовал ничего, кроме обычного зверского желания, нормального, вполне закономерного для крепкого мужика моего возраста. Да и отчего не взять, раз настойчиво предлагали, буквально на блюде поднеся под самый нос? Столько времени потратил, а уезжать придётся несолоно хлебавши.

«Не пожру, так понадкусываю», – голосом старого друга в голове промелькнула заезженная присказка, и я улыбнулся.

Девка приняла на свой счёт, тут же принявшись нетерпеливо наглаживать мою спину, хвататься за рубашку, выуживая её из плотного кольца кожаного ремня с тяжёлой железной пряжкой.

Разочарование от того, что не нашёл обещанного, понемногу растиралось в сознании лёгким туманом желания. Шлёпнув ладонью по не прикрытой стрингами заднице, шепнул в дрогнувшие от неожиданности губы, что хорошие девочки не кусаются, а плохие получают по попе ремнём. В широко распахнутых глазах вспыхнул восторг. Она охнула, догадливо склоняясь над столом, чуть не сбив рукой оставленные на краю два бокала и почти приговорённую бутылку вина. Кажется, третью по счёту.

Очень недешёвое, кстати, вино. Правда, всё равно кислое, совсем не чета рябиновой настойке старухи Лукерьи, что живёт неподалеку от «Костей» и приносит свою выпивку на реализацию.

Проскользнув рукой под узенькую полоску трусов, второй начал расстёгивать штаны, теряя терпение и не желая тратить время ещё и на никому не нужные прелюдии. Девка явно уже на всё готова, а мне от этих поцелуйчиков ни радости, ни кайфа. Блондинка застонала, протяжно-сладко, качнув бёдрами навстречу моим пальцам.

Ширинку заело, зажевав кусок ткани собачкой, я чертыхнулся, рывком дёрнул за бегунок и…

Чернота портала затянула, поглощая меня вместе с потоком отменной брани.

– Твою-ю ма-ать! – я вывалился аккурат в коридоре родного клуба. Расхлябанный, с расстёгнутой рубашкой и ремнём. Поддавшаяся, так не вовремя, молния теперь являла голодным до зрелищ собравшимся натянутые стояком брендовые трусы.

Кто был в холле – бросились врассыпную, кроме одного человека. Ничуть не смутившись, изогнул бровь, глядя на стоявшее прямо напротив чучело. Честно скажем, на фоне этого недоразумения, зачисленного в ряды женского пола явно по ошибке прях, недавняя любовница казалась верхом совершенства. На ЭТУ у меня и не встал бы даже.

– Цирк фриков – третий поворот слева, вы немного не туда забрели, – застёгивая штаны и поправляя ремень, насмешливо сообщил дамочке, лениво изучая реакцию.

Это что на ней сверху, мохнатая кофта? Серьёзно?

– И кто вообще пустил это недоразумение в клуб, тем более в нерабочее время? – крикнул в пустоту коридора, прекрасно зная, что буду услышан. – Мы раньше восьми не открываемся, детка. Так что давай, вали на выход и не забудь переодеться во что-то нормальное, прежде чем вернёшься тусануть к ночеру. У нас тут дресс-код, чтоб ты знала.

Опустил голову в полной уверенности, что случайно заблудившаяся свинтит с глаз. Застегнул рубашку, поправил манжеты. Боковым зрением увидел массивные ботинки с кучей заклёпок и две тонкие ноги, торчащие из них, словно прутики в толстой вазе. Она не только не ушла, а рискнула подойти ближе.

– Ты ещё здесь? – удивился даже, с прищуром уставившись в стену напротив. – С глаз долой, неужели непонятно сказано?!

Со стороны дверей тут же подлетели два широкоплечих братка, классические такие охранники. Костюмчики чёрные, рубашечки белёхонькие и рожи без намёка на интеллект. Зато косая сажень в плечах и боевая выправка, как у богатырей.

Впрочем, ими они и были. Черномор давно уж сдал сыновей в услужение силам зла. Добро обнищало, платили на службе у Гвидона такие жалкие копейки, что всё войско подрабатывало кто где. Чаще личной охраной, вышибалами или, вон, в инкассации.

Похожие лицом братья-богатыри замерли за спиной незваной гостьи, подхватив с двух сторон под татуированные руки.

Я поморщился. Ох уж эти современные нравы, не девка, а карта ходок по этапу. Смотреть противно, хоть в мешковину оберни, оставив одни глазюки. Вот они у неё как раз были хороши. Глубокий, насыщенный цвет. Острый, цепкий взгляд, и огонь где-то на дне зрачка полыхал, подкидывая к самой поверхности яркие искорки то ли гнева, то ли ещё чего-то столь же сладкого.

– Ладно, говори, какого лешего тебя принесло ни свет, ни заря? – я бросил взгляд на запястье: стрелки показывали шестой час вечера, но для привыкших жить по ночному графику – рань несусветная. – Время – деньги, детка. Успеешь рассказать, пока не поправил костюм – твоё счастье, не успеешь – я и так слишком щедр.

Какое-то время пушистая пигалица изучала меня, как новую сумку от модного дома. Как будто решала, брать или не стоит. Поджала губы, пожевала их слегка, дразня ровными, острыми зубками, что-то там решила в своей милой и, наверняка, пустой голове, после чего, потрясая перед моим носом какими-то писульками в дешёвой пластиковой папке выдала:

– А я к вам стажироваться, по рекомендации дражайшего Константина Сергеевича. Планирую расширять горизонты и возбудить… хм… в смысле увеличить… я хочу сказать привлечь обширную аудиторию к посещению «Костей»… Вот.

– Что, прости? – звучало как какой-то очередной развод от Змея. Только этому идиоту с его абсолютно диким чувством юмора могло прийти в голову подсунуть другу вот ЭТО. Стажироваться, ничего себе! Это кем? Девочкой для снятия напряжения, что ли?

Вовремя, конечно, но, простите, не в моём вкусе.

Стоило вернуть Светке его подарочек, и пусть сам вот это вот всё: и горизонты себе расширяет, и возбуждается.

Девка напротив вообще никак не могла даже в одном ряду стоять со словом «возбуждать». Разве что в контексте возбуждения уголовного дела по вопросу непредумышленного убийства. Потому как если б я не был тем, кем являлся, то от одного вида её несуразной внешности и мысли о теоретической необходимости с ней спать двинул бы кони.

Мысленно перебирая, кого из горничных наклонить, чтобы избавиться от ноющей тяжести в штанах, я развернулся, открывая магический замок на двери кабинета, прошёл внутрь, даже не проверяя, последует ли чудо мохнатое следом. Остановился у стола, почувствовав, как в спину уткнулась папка, обернулся, бесстрастно взял ее из расписанных, как оконные наличники, рук и небрежно бросил на стол, даже не оборачиваясь, чтобы убедиться, попал ли. Не в мусорку, и ладно.

Могу поспорить, в корзине этим бумажкам самое место. Ну, батя, ну удружил, леший тебя побери. .

К сожалению, проклятию этому не суждено было сбыться, потому как Леший сам побаивался Кощея-старшего, как и большая часть нетитулованной нечисти. Сам наместник Чернобога. Шутка ли? Развеет к чертям собачьим, и кому потом лес беречь? И так вон шастают людишки непросвещённые, а у волколаков потом щенки пропадают.

Мы с тобой, отец родной, подлянку эту ещё непременно обсудим, по-мужски.

Было дело, по юности даже схватились как-то. Матушка тогда чуть Маре душу не отдала со страху. Отец с раннего детства готовил меня в преемники. Старший сын в роду, кому ещё принять фамильный дар? Хотя даром эту участь мог назвать только большой юморист и оригинал, коим наш благодетель, собственно, и являлся. Никаких семейных бизнесов: ни отеля, ни лесных угодий – шестнадцатилетнему Кириллу Кощееву было задарма не надо. Я мечтал о славе: сколотить рок-группу, колесить по миру… чтоб восторженные фанатки и пятнадцать электрогитар в личном распоряжении. Не стоило всего этого отцу говорить, конечно. Некоторые мечты должны оставаться неозвученными.

Едва касаясь, я потёр левое плечо, где под дорогой тканью рубашки белел невыведенный шрам от Кощеевых цепей. Знатно отец огрел, от всей души. Мама рыдала, предлагала залечить бесследно, но я решил оставить в назидание, чтоб не забывать простую и такую важную для сохранения жизни истину: никогда нельзя недооценивать противника! Ещё лучше вообще не ввязываться в драку, если не уверен на тысячу процентов в своём преимуществе и победе.

Теперь-то я был отцу благодарен, что не дал по юношеской дурости пустить жизнь псу под хвост. Удержал в узде, когда кровь бурлила магией, желая продавить под свои нужды. Тогда отцовская железная воля и столь же крепкий кулак оказались весьма кстати, но сейчас я и сам уже большой мальчик, ветер в голове не свищет. Уж персонал в свою вотчину вполне способен подобрать! Дело не простаивает, прибыль растёт, как и известность Кощеевой усадьбы. Зачем нам здесь какие-то помощники в привлечении общественности?!

Поправив ворот рубашки, я оглядел кислотного цвета шевелюру сосватанной стажёрки. Если привлекать она собирается себе подобных, то, как говорится, минуй нас пуще всех печалей. Ещё только толпы разномастных чучел не хватало в элитном заведении с идеально выверенным интерьером под русскую старину. Она даже в сдержанный, облицованный дубом кабинет не вписывалась. Хотя, как известно, дерево всем к лицу, даже трупам.

– Мы без постояльцев не страдаем. Бронь на три месяца вперёд. – Застёгивая пуговицу на пиджаке, я смотрел на девчонку тяжёлым холодным взглядом, надеясь, что смекнёт, испугается и свалит по собственному желанию. Отвёл глаза, лишь чтобы поправить причёску, расчесав растрёпанные голодными руками той грудастой блондиночки пряди. Зеркало на стене горделиво транслировало собранного дельца – прямо портрет миллионера из списка Форбс.

– Раз уж отец за тебя просил, так и быть, можешь идти в бар коктейли разносить. Если за неделю не разобьёшь ни одной посудины, повысим до барменши. Будешь танцами возбуждать, увеличивать и всё, что ты ещё собиралась тут делать. – Придирчивым взглядом медленно скользнул по скрытому пушистой безвкусицей телу. – Может, если тебя раздеть, люди перестанут пугаться и даже заинтересуются. Ну, как диковинным зверьком в зоопарке. Приступишь сегодня же, бар открывается в восемь. И переоденься. В этом тряпье тебя даже на порог не пустят.

– А если придёшь так, Чернобогом клянусь, своими руками раздену и пущу между столиков в трусах дефилировать. Всё. Можешь идти искать приличное шмотьё к смене.

Отвернувшись после и без того слишком длинного монолога, я дважды щёлкнул пальцами, бросив холодное:

– Уведите.

Дверь кабинета тут же открылась, выплюнув из своей пасти всё тех же охранников, что уже имели неудовольствие касаться раскрашенной мадамы. Я им даже сочувствовал. Аж самому захотелось пойти руки вымыть.

– Вам пора, – басовито сообщил один из вышибал, подходя к стажёрке, после чего, не дожидаясь реакции, взял под руку и повёл к выходу. Я не оборачивался, чтобы узнать, сопротивлялась девушка или нет. Не орала проклятия на весь особняк, и то радость. Остальное меня совершенно не волновало. Охранника тоже. Он понимал прекрасно: приказы Кирилла Константиновича не оспаривают. Особенно те, кто хотят жить долго, счастливо и сытно.

– Змея ко мне, – негромко напомнил в спину охране, когда дверь за ними уже почти закрылась. Ничего, услышат.

Глава 3

– И какого хера ты её впустил? – Довольный, расхлябанный Светослав Горынев едва ли тянул внешне на главу службы безопасности. Не слишком крупный, гибкий, как змея, развалившийся в гостевом кресле, он не казался здесь подчинённым – скорее совладельцем.

Наши отцы дружили, сколько себя помню. Деды и прадеды. И так много поколений, едва не испокон веков. В русском лесу приближенной к богам Тёмной знати водилось не так много. Русалки на поверхность не выходили – отец им запретил после того, как младшую какой-то умелец изловил и к дубу цепями приковал. Ваньку того, конечно, нашли и притопили, чтоб разгневанный родитель сам решил, что дальше с живодёром делать. Русалку вернули домой, лишь бы реки да озёра перестали крушить всё кругом, выходя из берегов и затапливая целые поселения. Только вот уже три века подряд грозный морской царь запрещал дочерям на сушу выходить. Приходилось бедняжкам утаскивать полюбившихся мужиков за собой на морское дно.

– Так ведь у неё рекомендация от твоего отца. Личной печатью заверенная, чтоб ты знал. – Так и хотелось заехать по довольной роже друга. Отцовскую магическую печать подделать не мог даже я. Сказать, что не поверили этой дурочке на слово, – не прокатит.

– Дерьмо ты собачье, а не друг, знаешь? – Змей расхохотался, вмиг став похожим на простого человека. Холодный взгляд расслабился, чуть вытянутый зрачок потеплел, подсветив радужку изнутри. Я знал Горынева с детства. Старше на три года, он изначально был приставлен приглядывать за мной. Ещё одно мудрое решение отца, надо признать. По юности я накуролесил, конечно. Леший знает, что бы сталось, не ходи Светка за мной тенью и не разгребай всё то дерьмо, что я успевал наворотить на своем пути.

– Да ладно тебе, Кир. Она забавная даже.

– Забавная? Серьёзно?! Это совершенно не то слово, которым стоит описывать явившуюся к нам мохнатку. Страшная, как смертные грехи, и несуразная, как кентавры. И кофта эта… стрёмная.

– Фу, как нетолерантно, ты сам-то от кентавров далеко ушёл? – поддел друг, ловко, одним махом, поднявшись из кресла, чтобы налить виски из стоявшей на столе початой бутылки. – Повторить?

Я кивнул. Раз уж опустошить яйца пока не удалось, хоть так расслаблюсь.

– Свет, ты же понимаешь, что нам эта кукла если и прибавит, то исключительно головной боли?

– Только не говори, что это после встречи с ней у тебя нижняя голова болит. – Опрокинув в себя всё налитое разом, Змей качнул пустым бокалом в сторону моих штанов.

– Ты видел её вообще?

– Видел. И, может быть, даже попробовал бы. Вдруг она не только снаружи такая оригинальная? – Потянувшись к лежавшей на краю стола папке, Горыныч раскрыл личное дело на первой странице. – Последний курс, между прочим, почти дипломированный специалист. Смотри, глаза какие.

Я скользнул взглядом по фотографии в резюме. Удивительно, но на снимке стажёрка моя была вполне прилично одета. Правда, волосы казались пепельными, так что даже возникла мысль, не сестра ли это.

Не приведи Боги. Едва ли мир, как бы грешен он ни был, заслужил два таких наказания единовременно.

А так даже ничего смотрелась: губы пухлые, тонкая, нежная шея, выраженные ключицы, грудь…

– Глаза выше, Кир. Тебе, может, вместо резюме книжку по анатомии почитать, м? – прервав мои мысли, Горыныч забрал обратно папку и принялся задумчиво листать, скользя цепким взглядом по написанному. – Слушай, ну приставим к ней пару ребят приглядывать. И пару девок тоже. Пусть даже в уборную её незаметно сопровождают. Хочешь?

Я не хотел.

Хотел выставить к чертям, потому как нутром чуял – не к добру эта дамочка привалила в «Кости». Моя воля – летела бы обратно в свой институт, быстрее ясного сокола, но Змей, как всегда, был прав. Легче оставить её тут и присматривать, чем ссориться из-за такой мелочи с отцом. Мы прекрасно утаивали от старшего Кощея достаточно своих дел в клубе, так что он и не узнает даже, что девку приняли не по высшему разряду. Если, конечно, разобиженная кукла не настучит, как школьница.

– Хер с ней, пусть в баре задом вертит. Может, её разложат пару раз, и сама свинтит к чёртовой бабушке. – Я махнул рукой и забрал свою порцию бухла. Алкоголь приятно согрел гортань, успокаивая. – Опять зря поехал, представь? Ты ничего не нашёл по нашему делу? Ну не может же быть, чтоб её такой даже в природе не было!

Может не может, но после стольких лет поисков казалось уже, что и правда нет. Перевелись чистые девки на земле Русской. Сплошной порученный товар.

Устало опустившись на диван, я пристроил шею на подголовник.

– Ничего, Кир, пусто. – Враз посерьёзнев, будто передо мной совершенно другой человек, Светослав подобрался, сжав губы в тонкую линию. – А ЭТУ попробовать не хочешь?

Я скривился. Уточнять, кого «эту», не приходилось.

– Лучше останусь проклят на десять поколений вперёд.

Змей прищурился, качнув головой.

– Ну, как знаешь, брат.

Глава 4

Ядвига

Меня потряхивало и морозило, всегда так было, когда нервничала. Кутаясь в любимую кофту, как в кокон, я спешила к машине, не оглядываясь. С охранниками не спорила. Что с них взять? Ребята свою работу выполняют, что сказали, то и делают. Хотя могли и понежнее придерживать. Потёрла локти, наверняка ведь синяки останутся, кожа у меня нежная.

Во мне боролись кардинально противоположные ощущения и желания. С одной стороны, я радовалась возвращению в Могилёв-Кощеев, где проводила самые счастливые месяцы своей школьной жизни. Радовалась и тому, что смогу провести время с бабулей. Но, вместе с тем, стоило вспомнить нахальную морду хозяина «Костей» и его взгляд… это унизительное предложение, как все внутренности сжимались в тугой узел, сотканный из злости, раздражения, возмущения, страха и странного предвкушения. Да! Мне очень хотелось уделать этого красавца в брендовых трусах!

Думает, что я сдамся и к вечеру буду уже на половине пути домой? Думает, что мне слабо поразливать коктейли? Конечно, можно позвонить Кощееву-старшему и нажаловаться, но это не в моём характере. Мужик и так оказал услугу, направив в усадьбу. Уж с его сынком справлюсь и сама!

Сев в машину, я слишком сильно хлопнула дверью. Моя сердобольная подруга Сири бы отругала точно, у неё даже автомобили обладают душой и характером! Вот кто мне нужен для успокоения нервов. Не спеша покинуть парковку резиденции, я набрала номер единственной, но настолько близкой подруги, что была мне почти как сёстра.

– Ты никогда не отгадаешь, где я! – не здороваясь прощебетала моя жизнерадостная птичка.

– И где же?

– Матвей, тот, что с нами на соседнем потоке, устроил митинг по защите прав попугаев!

– Свободу попугаям, что ль? – не удержавшись, я хмыкнула, вспоминая лозунг из старого мультфильма. Как-то сразу злость в душе улеглась и губы растянулись в улыбке.

– Думаешь, они по своей воле сидят в клетках или учат человеческую речь? Почему нас никто не заставляет учить птичий ради забавы? – возмутилась Сири. – Даже блогерша, Маша Красовская, подвалила. А у неё полтора миллиона активных подписчиков, между прочим! С ней и местное телевидение приехало, и парочка газетчиков. Это будет огонь, а не материал! А ты там как?

Я тяжело вздохнула, не зная, с чего лучше начать.

– Яда?

– Да думаю, с чего начать…

И я рассказала о поездке в «Кости», о том, как прождала весь день, о живописном появлении хозяина и его хамстве тоже (во всех подробностях, да).

– Жаль, меня там не было, – с сожалением в голосе простонала Сирик, – люблю рельефных мужчинок, чтобы у них всё ладненько было, да и глаз мог за что-то внушительное зацепиться. А там, видимо, есть за что, раз даже тебя проняло! Так образно и в деталях рассказываешь. Признайся, – подначивала подруга, – ну классный он, да?

– Ага, пока спит зубами к стенке, – я поморщилась. – Он когда заговорил, я чуть сквозь землю не провалилась. Начал сыпать оскорблениями и обидными подколками, обзывался и глазами сверкал, страшно.

Я пустилась в пересказ разговора с Кощеевым, завершив его вишенкой на торте – условием о стажировке в баре.

– У-у, – протянула подруга, – зажравшийся мажор! Думала, такие только у нас тут водятся, а оно вон как, даже в твоём Зажопинске.

– Эй! Мой Зажопинск и твой тоже, между прочим.

– Та-а, от Могилёв-Кощеева у меня только место рождения, указанное в паспорте. Ни разу там больше не была и не очень горю желанием, если честно.