Пост сдал!

– Он может пробивать канализацию и засоры! У вас есть засоры?

– Не знаю, я позавчера последний раз был на кухне в твёрдом уме и светлой памяти.

Парень хватает девочку и меня за руки, и мы все безумной каруселью летим на кухню.

В раковине стопка немытых тарелок пытается изобразить Сиднейский театр оперы, на плите расплавленный торт, на мусорное ведро вместо пакета натянут презерватив.

Лидер рекламной бригады вынимает из раковины тарелки, присовывает трубу от пылесоса в сливное отверстие и нажимает на кнопку.

Пылесос ответил гулом взлетающего Су-72. В ванной заклокотало, застучали зубные щётки, отрыгнул унитаз. В моей голове упало и разбилось трюмо.

Потом мы пропылесосили диван, два коврика, шкаф, телевизор.

– А теперь я вам покажу, на чём вы спите!

Я уже даже не в ужасе. Вот, думаю, сейчас начнётся.

Там райончик такой загадочный был. Окраина Одинцово, за бутылку водки сбывались все мечты. Частенько на этом самом диване.

Звезда пылесосного шоу откидывает полог (слово нравится, для красоты ввернул) и обнажает матрас. В самое интимное полезли, черти! Слава яйцам, там ничего и никого шокирующего не оказалось, матрас как матрас.

Парень воткнул трубу от «Кирби» в край пружинного коржа – квартира наполнилась реактивным гулом, моё ложе просело.

Диван был такой старый, что в аэродинамическую трубу засасывало не только пыль, но и узоры. Прямо лоскутами. Только велюр гудел.

Потом кирбянин достал из пылесоса круглые салфетки, как фильтры от кофеварки 90-х годов:

– У вас есть зажигалка?

Киваю ему на журнальный столик для ног.

Он хватает зажигалку и поджигает высыпанное из салфетки. Послышался запах то ли резины, то ли горького миндаля. Кирби-гуру сунул под нос ученице горстку спёкшегося говна и опять обернулся ко мне:

– Вы видите? Это о чём говорит?

– Ы-ы-ы, это ещё и говорить сейчас будет?

– Это говорит о том, что в диване живут клещи!

– Ложь! В диване живут пружины.

Мои слова как слону в жопу – полный игнор меня, меня там нет. Что в трусах, что без трусов я им не нужен. У них уроки не сделаны.

Хотя двоечница эта на стуле клёвая. Она особо не смотрит на демонстратора, уткнулась в тюль и кивает. Да и он, пребывая в предпродажном экстазе, по-моему, её взаимно не замечает.

Под его мантры я встаю и иду на кухню курить с той девушкой, что использовала против меня прищепку. Парень периодически высовывает голову в коридор (типа я глухой, что ли, или тупой?) и орёт:

– Это не какая-нибудь китайская подделка! Это настоящий американский пылесос, который…

Я там не помню, что он может ещё, вроде как им ещё котят топить можно.

Возвращаюсь в комнату. Повсюду леопардовыми пятнами разбросаны круглые салфетки из-под кофеварки-пылесоса. И все грязные. Но разложены красиво, нет ни одной помятой, и они везде: на столике, на диване, на телевизоре, на полу. Одна к одной. Так коллекционеры, наверное, раскладывают свою филателию из кляссеров, чтобы похвастаться перед собой и снова убрать в секретер.

Парень спросил у кисейной ученицы, всё ли она поняла. Та привычно кивнула в промышленное ришелье. И тут происходит невероятный коллапс.

Кирбист подходит ко мне со стопкой анкет, садится рядом. Так близко с мужчиной я находился в последний раз в военно-морском училище, стоя в шеренге и видя грудь четвёртого человека.

В голове проносится мысль, что сейчас я буду подписывать какие-то важные бумаги. Например, о капитуляции Северной Кореи. Да, я забыл указать, что парень был восточной наружности. Даже окрас восточный. Но не тот Восток, который обезжёнивал Сухов, а ещё дальше. Там, где кончается Родина и начинается куырдак.

Он мне сразу подозрительным показался, как и вся эта петрушка с благотворительной акцией.

Адепт механизации клоповников, всё ещё удерживая толстыми короткими пальцами стопку бумаг формата А4, спрашивает меня… Не, он не спрашивает даже – он декламирует. Так в начальных классах ученики, помогая себе подбородком, читают стихи про «хвать за вражеский венец»:

– Вам понравился наш пылесос?

– Да, – судорожно икаю ещё на слоге «-сос».

Мне безумно понравился пылесос, для меня это уже член семьи, такое впечатление, что этот пылесос тут был с самого начала, ещё до их прихода.

Но, если быть честным, пылесос – бомба. Комнатный «Харлей», кругом металл, насадки меняются и вставляются одним кликом. Но, что самое полезное, он тяжёлый! Мой пылесос, купленный в палатке «Всё для дома по 50 рублей», испуганно выглядывал из-под дивана, осознавая всю свою уёбищность. Когда мне доводилось наводить порядок с его помощью, он выёбывался как мог: болтался на проводе, перекручивая его, стучал по полу и частям мебели, запутывал проводом ножки стола – в общем, вёл себя как безобразная белка. Сучий пылесос, честно. Не то что этот, тяжёлый и похмельный.

В круговороте замысловатых отношений «человек – техника – человек» уже с трудом понимаешь, кто на кого оказывает большее влияние и кто кем управляет. Вселяя в нас священный трепет перед её капризами и выкрутасами, техника требует ответственности, внимания, преданности, а иногда и любви.

Электродрели, ростеры, шуруповёрты, СВЧ-печи, телевизоры, утюги, стиральные машины, кондиционеры и холодильники всего лишь призваны окутать наши лифтоносные жилища имени четвёртого сна Веры Павловны уютом и комфортом, погрузить нас в беспечно-сонное состояние защищённости от бытовых проблем, начиная от «когда же всё это закончится?» и заканчивая «неожиданно пришли гости!».

Они сталагмитами осваивают квадратные метры паркетов и ламинатов наших комнат, обживают сантиметры поверхностей столов и тумбочек, сверкая кристаллами колб, взбираются на полки, золотоносными жилами своих проводов обвивают стены, сталактитами свисают с потолка. Наши бетонные пещеры обрастают тем, что мы называем плодами цивилизации. Но они всего лишь наши избалованные мажордомы, вызывающие индифферентное позёвывание: не хочешь работать – забирай документы и убирайся из моего дома к ближайшему мусорному контейнеру. От них ни холодно ни жарко. Хотя у многих из них на ладонях печатных плат судьбой выгравировано призвание вносить в дом тепло или холод, свет или тьму. Они – безымянные работники службы нашего быта, обладающие максимум серийным номером или названием бренда. Да и кому придёт в голову давать имена инвентарным миксерам или соковыжималкам?

А у этого пылесоса было имя!

И тут парень обратился ко мне, чеканя в воздухе каждое своё заученное слово:

– Вот вы бы купили себе такой пылесос? – И, не дожидаясь ответа, придвинул ко мне лицо-луну: – В рассрочку!

– Да не нужен он мне! – Мой пластиковый выкидыш заулыбался под диваном. – Ну, что мне пылесосить? Диван не мой, ковры не мои, горизонт завален. У меня нет семьи, нет жены, даже детей нет и кошки. Генеральная уборка происходит так: закрыл глаза – чисто, открыл – сам виноват. Не нужен он мне.

– Но рассрочка даётся на год!

– Я не смогу не пить и не курить целый год, чтобы выплатить всю его полезность, вот честно!

Мне уже так херово стало, скорее бы ушли – я бы упал на освобождённый от клещей диван, закрыл глаза кругами салфеток и валялся под одеялом без трусов.

– Но вы же сами видели, что пылесос может заменить… – Последовал перечень приборов.

Я уже падал от усталости в этом шапито.

– Вы же видите, в какой нищете я живу? Пятиэтажка, кодовый замок на подъезде вырван ещё при закладке дома, в подъезде нассано, в квартире из антиквариата только я, и мне сейчас посуду мыть. Я точно не ваша целевая аудитория.

Чтобы они поскорее убрались, я отдал бы им всё! Я их уже ненавидел, а ведь так хорошо всё начиналось! Пришли бы с пивом – мы бы сели кто на чём, чувак на пылесос, открыли бы по баночке, выпили, я бы пару баянов вспомнил, девочка тюль бы даже не заметила, хихикала бы, поскуливая.