Хранитель проклятых домов

“Или кто” — услужливо съехидничал внутренний голос.

Я шикнул на непрошеного собеседника и упрямо сжал кулаки. Деваться мне все равно не некуда, работа у меня одна, и ее надо работать. Расплывающаяся по странице клякса прекрасно сыграла роль жирной точки в моих малодушных душевных терзаниях.

Пройдя в, казалось, тысячу лет назад покинутый мной холл, я с содроганием приблизился к зеркальной лестнице. Гулко сглотнул, отгоняя тревожные мысли, и сделал первый шаг.

Не смотреть вниз!

Не смотреть вниз!

Не смотреть…

На Пути Безликих считалось, что ты должен всегда отслеживать и контролировать свои отражения. Звучит непросто, да так оно, в сущности, и есть, но со временем входит в привычку. Начинаешь неосознанно избегать изобилующих глянцевыми поверхностями помещений, замечаешь на периферии зрения движения, схожие с собственными. И если чувствуешь, что отражения запаздывают или, того хуже, предугадывают твои действия, а такое с безликими случается чаще, чем можно было бы подумать, немедленно их уничтожь.

У каждого Пути свои слабые стороны, и нам, надо признать, повезло куда больше, чем, например, мертвоходцам, для которых каждый призрак может стать билетом на тот свет.

Я же даже в доме Лока старательно отводил глаза от металлических дверных ручек и бликов, скачущих по хрустальным граням бокалов. Раз только посмотрел в зеркало, когда встретился лицом к лицу со своим новым обликом. Но в том-то и дело, что лицом к лицу, а потому не опасался подвоха.

В свете сказанного, вы можете понять, какой ужас охватил меня на зеркальной лестнице, в гладких ступенях которой мгновенно ожили десятки, если не сотни Эрвинов Рид.

Все, что я мог — не смотреть.

Поэтому шел я, высоко задрав голову, и с преувеличенным интересом разглядывая портреты рода Инк. Своеобразная картинная галерея начиналась на площадке между этажами и расходилась по обе стороны раздвоившейся лестницы. Подумать только, как изобретательна бывает человеческая судьба! Ведь бы я повернул направо, то так бы и оставался в неведении. Возможно, так было бы лучше. Впрочем, теперь уже не важно.

Я решил подниматься по левой лестнице, вероятно подсознательно стараясь держаться подальше от так напугавшей меня бальной залы, и почти сразу заметил в ряду улыбающихся и неправдоподобно красивых лиц зияющий пробел. Чуть более светлый прямоугольник не оставлял сомнений — здесь совсем недавно висел портрет. Я обернулся и посмотрел на другую стену, вспомнив, что у аристократов принято вешать образы супругов напротив друг друга. Напротив отсутствующей дамы расположился черноволосый и кареглазый мужчина с неприятной усмешкой . Лет тридцати на вид, с прямым упрямым взглядом. Позируя, он скрестил на груди руки, то ли по привычке, то ли чтобы продемонстрировать… Что это у него? Я подался вперед, всем телом повиснув на ненадежных скрипучих перилах.

И разглядел.

По мизинцу незнакомца тонкой вязью струилась эльфийская брачная татуировка.

В точности такая, какая украшала пальчик прекрасной леди Эйк.