5 правил счастливой жизни

«Он усвоил в этой зелено-красной луже два урока. Первый урок: боль уступает, как только ты прекращаешь борьбу со смертью. И второй: пока ты слышишь, как бьётся твоё сердце, ты не должен прекращать борьбу».

Рю Мураками. Дети из камеры хранения

Предисловие

Вальяжно развалившись на своей кровати, рыжеволосый ученик пансиона, раскидывал в вольном порядке карты Таро. Это развлечение было ему по духу, он то и дело довольно улыбался, напевая себе незамысловатую мелодию под нос. В пансионе, в котором он жил уже долгое время, наступала зима. Она густым туманом окутывала промозглую землю, поглощая своим огромным ртом сухие крючковатые деревья. В этот день, он сидел в своей комнате совершенно один, изнемогая от тоски и скуки.

Окончательно заскучав и чуть ли не воя от поглощающей его рутины, он решил все же научиться читать карты Таро и понять принцип их действия. К сожалению, «сеть» находилась лишь в компьютерном классе, куда ученик и направился, предварительно захватив с собой карты. Все это заняло около пары часов, так как особо в детали ему вдаваться не хотелось, да и не видел он большого смысла. Разложив простой расклад, он решил узнать его трактование. Просидев некоторое время за компьютером, он удивленно присвистнул, поняв, какая судьба его может ожидать.

Все карты, что вытащил ученик, предвещали ему скорую смерть.

Пролог

«Все как всегда. Ничего не изменилось.

Толпы чужих людей вокруг, и все учат тебя, что делать. И все при этом лгут.

Ничего не изменилось, ровно ничего – с того момента, как ты издал свой первый вопль в камере хранения. Разве что камера стала чуть побольше. В ней появился плавательный бассейн, сад, музыка, обнаженные красотки, домашние животные, музеи, кинотеатры, психушки… но это все та же камера хранения, и, сколько ни рой, все равно упрешься в стену. А если попытаешься на нее влезть, тебя встретят ухмыляющиеся рожи и пинком под зад сбросят обратно. Спихнут назад – в тюрьму, в психушку… Все это ловко прикрыто пальмами в кадках, сверкающими бассейнами, пушистыми щенками, тропическими рыбками, киноэкранами, выставками, гладкой женской кожей. Но за всем этим – непреодолимая стена, бдительные охранники, смотровая вышка. Когда серый туман на миг рассеивается, все становится видно: стена, вышка. Они запугивают тебя до смерти, сводят с ума, но ты ничего не можешь сделать. И когда ты не выдерживаешь, когда страх и гнев заставляют тебя что-то делать, они тут как тут: тюрьма, сумасшедший дом, свинцовая урна для твоего праха. Решение только одно, выход только один: разбить все вдребезги, начать с нуля, послать все к черту…»

Рю Мураками. Дети из камеры хранения

Дэмиен с шумом выдохнул и закрыл книгу на этом абзаце. Вообще, он не любил такого рода литературу и всегда её побаивался, считая слишком депрессивной и сложной для восприятия. Но все его книги, что брал с собой, он уже давно прочитал, да и было их не слишком много – всего лишь три. Этот роман он одолжил у своего соседа по комнате – Лори. Вот тот, не смотря на вечно улыбающееся выражение лица и несменяемую учтивость ко всем, похоже, был огромный любитель такого жанра. Из всей его коллекции эта книга, судя по описанию на обложке, показалась Дэму более-менее приемлемой, но он ошибся. Хотя и другие названия его не привлекали. Там было много документальной литературы о преступниках, паронормальных событиях, но также и много художественной литературы, вроде детективов и мистики.

Дэмиен решил при следующем выезде в город купить себе как можно больше, сколько он сам сможет унести, его любимых приключенческих романов. Потому что ничем, кроме чтения и учебы, Дэм, последний месяц, не занимался.

Этой осенью ему пришлось переехать из родного Бостона, где он учился с младших классов, в туманный Сан-Франциско. Дэмиену это было совсем не по душе, так как ему пришлось оставить всю свою прошлую жизнь там, включая друзей и родственников. Здесь у него была лишь вечно занятая мать, которую он не видел месяцами и, временами, даже забывал, как она выглядит – для того, чтобы вспомнить, приходилось включать её телешоу «Работай, Звезда!», где она была главной ведущей. Раньше ей хорошо работалось и в северной части США, но перспективу расширить рамки своего шоу, мама Дэмиена упустить не могла. Поэтому, когда ей предложили поработать в Калифорнии, она тут же стала решать вопрос переезда туда. Вот только зачем ей понадобился здесь сын, Дэм понять не мог. Сколько себя помнил, он учился в школе-пансионе. Да и когда они с матерью встречались, то всегда чувствовали себя неловко в присутствии друг друга, будто бы чужие люди. Иногда, заговариваясь, Дэмиен мог даже назвать маму «мисс», но, правда, тут же поправлял себя сам. Самое обидно было здесь то, что мама Дэма, Джерри Максвелл, лично поинтересовалась у него, не против ли он переехать вместе с ней в Сан-Франциско. Отчего-то Дэмиен согласился почти сразу. Возможно, он просто слепо надеялся на то, что мама отправит его в нормальную школу, где он будет приходить каждый день домой, и они смогут вместе ужинать, проводя время, как самые настояние мать и сын. Конечно же, этого не случилось. И теперь он жил в более чем элитной школе-пансионе за тридцать миль от Сан-Франциско, а «мисс Максвелл» успешно расширяла возможности своего шоу, набирая колоссальные рейтинги.

Дэмиен был не в обиде на мать за то, что она снова отправила его в пансион. Он был зол, что она абсолютно не участвовала в его жизни вовсе, откупаясь деньгами и оправдываясь занятостью. К тому же, теперь Дэм даже не мог особо общаться ни с кем. Хорошее соединение с вай-фаем было только в компьютерном классе Главного Здания, чтобы ученики не тратили много времени на интернет. Отчего разговоры с друзьями происходили у него всего лишь где-то по часу в день в районе пяти часов вечера, да и то, только по переписке.

Надо отдать должное школе, дел было много. К тому же, с третьего года обучения шла усиленная программа по подготовке в университеты и колледжи, поэтому скучать здесь точно не приходилось. Дэмиен ещё не знал, по какой специальности хочет идти, поэтому просто выбрал наиболее интересные ему предметы: социальная психология, основы философии, усиленный курс генетики и дополнительные курсы условий выживания в экстремальных условиях. Почему-то Дэм решил, что если, возможно, ему придется провести зимние или летние каникулы с мамой, курсы по выживанию обязательно ему пригодятся.

«Жаль, здесь нет уроков по нахождению общих интересов с родителями», – думал Дэмиен, когда подчеркивал галочкой в бланке факультативы, в тайне надеясь, что на психологии его смогут этому научить.

Он с тоской глядел то на запотевшее окно, в котором, даже если протрёшь его рукой, не было видно ничего из-за сильного тумана, то на странную книгу не менее странного соседа по комнате. Хотя роман изначально не понравился Дэмиену, тем не менее, он практически дочитал его до конца, и ему было интересно, чем же там всё кончится. Несмотря на всю жестокость книги, его привлекали главные герои, которые, как показалось Дэму, были очень похожи на него самого, правда, более озлобленные на жизнь. Пока он думал о героях, дверь в комнату бесшумно открылась. Лори, с несменной учтивой полуулыбкой, вошёл внутрь, не забыв оповестить кого-то за дверью, что он скоро вернётся. Сосед приблизился к Дэмиену, но, прежде чем успел что-то сказать, заметил у него в руках свою книгу:

– Как тебе? – хотя он и пытался интонационно проявить дружелюбие, в его глазах читалось абсолютное равнодушие к ответу.

– Вполне ничего, – также вежливо обменялся любезностями Дэм и отложил книгу на подоконник рядом с собой.

Не то, чтобы ему не нравится свой сосед. Просто… Лори был немного странный. Скорее даже, очень непонятный. Что больше всего было непонятным Дэмиену, так это то, с какой легкостью и непринуждённостью он мог заводить знакомство и производить приятное впечатление на каждого, вне зависимости от возраста и социального статуса. Лори любили все, начиная от садовников, заканчивая старшеклассниками на последнем году обучения. Все они уважительно относились к нему, а он отвечал им тем же. Дэм ни разу не видел своего соседа в плохом или подавленном настроении. Так же, как он не видел его и в безумной эйфории от чего-либо. Да и вообще, все эмоции Лори сводились к нейтральным. Его ничто не злило, ничто не пугало, но также и ничто, казалось, не интересовало и не радовало. Скорее всего, поэтому они с Дэмиеном и не смогли сблизиться. У Дэма всегда все эмоции были «чересчур». Он слишком впечатлительный, слишком заносчивый, слишком эмоциональный и противоречивый. Отчего спокойность соседа пугала его. Дэмиену всегда казалось, что тот чего-то недоговаривает. Словно все его чувства картонные и нет ни единого настоящего. Но выводить Лори на эмоции казалось абсурдным даже ему. От взгляда соседа шли неприятные мурашки по всему телу.

– Сегодня в девять мы отправляемся на экскурсию, – как бы между прочим напомнил Лори, захватывая пиджак и закрывая за собой дверь.

– Отлично, – даже не смотря в сторону соседа, слабо кивнул Дэм.

Он привык просыпаться очень рано, в районе четырёх-пяти утра, правда, засыпал также, около десяти часов вечера. В этом плане, с соседом ему очень повезло. Лори был тихим, аккуратным, никогда не шумел и практически не появлялся в комнате. И, хоть и ложился он достаточно поздно, вставал Лори ровно в шесть тридцать без будильника. За то время, пока сосед не проснулся, Дэм спокойно принимал душ и успевал прочитать несколько глав книги.

Вот и сегодня, было уже где-то восемь часов утра, а парни вовсю занимались своими делами, успев полностью отойти ото сна.

Дэмиен взял свой рюкзак, не забыв захватить кредитку на новые книги. В голове вертелись последние фразы из книги, что немного нервировало его и не давало ни на чем сосредоточиться. Он вышел из комнаты, спустился в общий холл, где некоторые ученики сонно здоровались друг с другом. Было воскресенье, поэтому мало кого можно было вытащить в такую рань из постели. Встали только те, кто собирался поехать за вещами в город.

«Экскурсией» в школе называлось что угодно, начиная от традиционной прогулки по исторически значимым местам, заканчивая банальным походом по магазинам. Поездка проводилась каждое воскресенье – единственный свободный день от всех занятий. В субботу они тоже не учились, но зато усиленно готовились к экзаменам с учителями, что отдыхом было назвать трудно.

Поездка назначалась всегда около девяти утра, так как ехать до центра было около полутора-двух часов. Дэм выпил чашечку не особо вкусного кофе, – он слишком скучал по великолепному Бостонскому, поэтому всё остальное казалось ему отвратительным, но Дэмиен не терял надежды найти «тот самый вкус». Да и не мог он насовсем из-за этого отказаться от кофе – и остальное время бездумно гулял по окрестностям пансиона в одиночестве. Дэм, накинув поверх повседневной одежды легкую ветровку, дошёл до парка, сел на деревянную лавочку, слушая плеск воды из пруда, и снова задумался над последними словами из книги, что он прочитал. Дэмиена злило, что он не может их забыть, но также непонятно было, почему они так взволновали его.

Через час он уже сидел в школьном заказном автобусе, стараясь быть для всех как можно более незаметным. Дэм воткнул в уши наушники на полную мощность и старательно делал вид, что уже заснул. Он сидел на переднем сиденье, тогда как его сосед, Лори, и все остальные предпочли самые дальние места. Спереди сидели, в основном, такие же, как и Дэм, не прижившиеся одиночки, предпочитающие жизнь без лишних знакомств. Правда, Дэмиен, как ему казалось, все-таки отличался от них. Он не любил одиночество, и совсем не хотел прожить так всю свою жизнь. Просто постепенно Дэм утрачивал одно из самых важных человеческих чувств – желание находиться в обществе. Он желал принятие его остальными, но не жаждал принимать никого в ответ. С каждым последующим месяцем его жизни, начиная с начала подросткового периода, жизнь Дэмиена теряла всякие краски. Всё казалось серым, скучным и ненужным. Переезд в Сан-Франциско дался очень тяжело, и он до сих пор не мог смириться с тем, что теперь его дом здесь, а не в Бостоне. Казалось, что это ненадолго, на месяц или около того. Но вот уже прошли первые числа октября, а дурной сон всё не проходил. Дэм чувствовал обиду на самого себя. На то, что так слепо поверил такому дорогому, но, в то же время, очень далёкому ему человеку – своей матери.

В автобус зашла одна из самых известных девушек школы, поправляя непослушные кудри. Дэмиен не помнил её имени, но часто видел, так как они с Лори практически каждый день проводили время вместе. Конечно же, она быстро зашагала в сторону мест последнего ряда, уже махая весело рукой, таким образом приветствуя всех. Дэм считал её приятной и, возможно, был не против познакомиться, если бы она сама начала знакомство. Он проводил её взглядом, стараясь сделать это как можно незаметнее. Девушка же даже не взглянула в его сторону, что было вполне ожидаемо.

Поездка в город была, как всегда, долгой и не особо интересной. Хотя Дэмиену всегда нравились горы и длинные трассы, в этот раз он не ощущал никакой эйфории при виде всего этого. Он вообще стал редко думать о том, что окружало его и всё чаще погружался в размышления о том, что его могло бы окружать.

Если бы Дэм остался в Бостоне, если бы он встретился с друзьями, если бы прервал такие болезненные для него попытки общения с матерью… далее мысли путались, переходя на более нереальные, вроде того, что, если бы он родился в другой семье, под другим именем или даже национальностью, было ли это здорово или же, всё-таки, дело в нём самом, а не в сложившихся обстоятельствах?!

Автобус наконец-то въехал в сам город, где гористая местность была ещё более ощутимой. Дэмиена начинало это раздражать. Всё это напоминало вертикальный трамплин. Стараясь отвлечься, он разглядывал одно- и двухэтажные жилые дома, что были выстроены вдоль улицы. Сан-Франциско с самого первого взгляда не понравился Дэму; он слишком не похож на его родной Бостон. Здесь всё было до безумия странно. Почему странно? Дэмиен и сам не мог толком этого объяснить, но его очень раздражало явное сходство его характера с местными жителями, ведь он так старался стать настоящим бостонцем, иметь то самое родное место, куда всегда тянет и хочется возвращаться. Но теперь Дэмиен все больше и больше отдалялся от него.

Ещё через минут десять их высадили на пересечении Сирил-Маньен-стрит и Маркет-стрит, выдав навигационные карты, и дав три часа времени на хождение по магазинам.

Дэм взглянул на экран телефона и, рассчитав в уме приблизительное время пути туда и обратно, направился в книжный магазин «City Lights Booksellers & Publishers». Следуя мобильному навигатору, он поднимался и опускался по неудобным дорогам, переходя с одной улицы на другую. Весь город походил на огромные русские горки. «Я никогда не буду жить в этом аду», еле сдерживая сбивчивое дыхание, думал Дэмиен, уже не хотя никуда, кроме как уехать в Бостон, сесть в любимой кофейне, заказав обожаемое латте с кленовым сиропом и наслаждаться спокойствием. Но одна вещь, что должна была произойти сегодня, грела ему сердце…

Когда Дэм уже расплачивался за купленные книги, телефон в его кармане завибрировал. Он быстро вытащил его и открыл входящее сообщение. «Время съёмок снова поменяли. Встретиться не получится». Отправитель: Мама. Парень грустно усмехнулся, вглядываясь в каждую букву текста. Он знал, что так будет, потому что это происходило каждое воскресенье. Каждый понедельник она клялась, что на этой неделе точно получится встретиться, и каждый раз случались «непредвиденные» форс-мажоры, как правило, связанные с её работой.

– Могла хотя бы позвонить… – еле слышно пробормотал Дэмиен, нервно кусая внутреннюю сторону щёк. Он очень хотел написать ей, что всё нормально, что он готов подождать ещё неделю или две, сколько угодно, если у неё такой загруженный график. Но что-то внутри подсказывало ему, что все эти отговорки были лишь для того, чтобы оттянуть время встречи как можно дольше. Неужели Дэм настолько противен, что его даже видеть не хочется? Да он в её доме провёл от силы неделю, практически всё время просидя в гостевой комнате, ожидая переезда в пансион. Чем он ей так мешал? Он ведь так старался не доставлять ей никаких проблем.

«Даже хорошо. Говорить всё равно будет не о чем», – попытался успокоить себя Дэмиен, но только больше расстроился.

Он ничего не ответил «Мисс Максвелл», а только отключил телефон, чтобы, возможно, хоть кто-то поволновался за него, если вдруг решат позвонить. Демиэна немного грела мысль о том, что, может быть, кто-то будет переживать за него, если он внезапно исчезнет.

В носу противно защипало, и он поморщился. Выйдя на улицу, Дэм не знал, куда теперь ему идти. Поднялся прохладный ветер, задувая прямо под лёгкую ветровку, отчего тело стали покрывать неприятные мурашки. Теперь хотелось убежать как можно дальше. Даже не так – ему хотелось просто пропасть. Исчезнуть в никуда хотя бы ненадолго.

Город жил своей жизнью, такой далёкой для Дэмиена: далеко, с пристани, едва различался крик чаек, безликие прохожие заходили и выходили из разных шумных забегаловок, ярких магазинов и уютных жилых домов, что плотно стояли друг к дружке и были похожи между собой, словно клоны. Различны они были лишь цветами: бордово-красные, неприметно-серые или же светло-жёлтые. Некоторые прохожие что-то оживлённо обсуждали, кто-то разговаривал по телефону или же бодро шагал один, но в явно приподнятом настроении, вероятно, ожидая встречи с друзьями или родственниками.

Сам же город напоминал ему пульсирующий сгусток энергии. Что-то вроде сердца, что не сможет работать без постоянно поступающей в него крови через кровеносные сосуды. Если доступ перекрывается, орган начинал мгновенно умирать.

«Я просто хочу быть кому-нибудь нужным»

К горлу начал подступать неприятный комок. Это не было похоже на желание расплакаться, а больше походило на… страх? Дэм прочистил горло, что совсем не помогло. Руки мгновенно вспотели и стали липкими. «Мне нужно больше воздуха», пронеслось у него в голове, когда мимо с шумом проехала очередная семейная машина. Сразу же вспомнилась набережная. Вот только он не помнил, где она находится. Удары сердца всё четче отдавались в висках, а сознание становилось всё менее ясным. Он судорожно пытался разблокировать телефон, пока не вспомнил, что недавно выключил его. Когда телефон наконец-то включился, Дэмиен, забив в поиске карты «Пирс 39» и проложив туда путь, понял, что попросту не дойдёт туда. Паника нарастала с бешеной скоростью. Дышать становилось всё труднее, поэтому Дэм постарался вдыхать быстрее обычного, но от этого стало только хуже.

Вдох.

Вдох.

Вдох.

Страх расползался по всем конечностям и, когда он добрался до ног, опускаясь к коленям, Дэмиен, просто не в силах больше этого терпеть, сел прямо на тротуар, прислонившись спиной к стене то ли очередного магазина, то ли дешёвого общепита. Но дышать стало значительно труднее, и он резко поднялся на ноги, придерживая шею рукой. «Я умру», – вместе с пульсацией каждый раз отдавалось у него в сознании. Он продолжал идти, так как стоять казалось невозможным. Остановишься – и тут же задохнёшься. Всё это напоминало панику загнанного под дуло пистолета зверя. Животный страх, что нельзя было никак убрать или успокоиться. Дэм с ужасом ожидал момента, когда он упадёт в обморок от нехватки воздуха в лёгких.

«Кто-нибудь, пожалуйста», молил он про себя, чтобы на него обратили внимание. Увы, именно сейчас на улице не было практически никого, а кто был, находились от него на внушительном расстоянии.

И тут произошло то, что Дэмиен будет потом часто вспоминать, поражаясь фантастичности этого момента. Судорожно массируя горло, он заметил на стороне своего тротуара однокашников – Лори и ту самую девушку с кудрявыми волосами. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, незнакомка стала вглядываться в Дэма и, заметив, что тот прижимает руки в районе горла, взволнованно подбежала к нему.

– Тебе плохо? Вызвать Скорую? – она не решилась прикоснуться к нему и лишь торопливо искала в сумке телефон.

Лори подошёл чуть позже, но, разглядев Дэмиена, удивлённо вскинул брови:

– Дэмиен?

– Ты знаешь его? – девушка повернулась в сторону Лори. В её голосе слышалась как надежда, так и некоторое замешательство.

– Да, – немного нерешительно сказал сосед и подошёл ближе к Дэму, – он мой сосед по комнате. Скажи, у тебя что-то болит?

Вопрос был обращен к самому Дэмиену, но тот, то ли от неожиданности, то ли от нелепости случая, не смог сказать и слова. Теперь к страху и панике прибавился ещё и стыд за всё происходящее. Последнее, чего ему бы хотелось, так это чтобы кто-то из знакомых видел его в таком ужасном состоянии, которое он не в силах прекратить. Он раскрыл рот, чтобы ответить, но, вместо слов, из глаз брызнули предательские слёзы облегчения. Всё-таки, больше всего Дэмиен был рад, что его заметили. Он не знал, сколько пробыл здесь, беспомощно расхаживая в разные стороны, чтобы стать хоть кому-то заметным. Дэм уже думал о том, чтобы вызвать Скорую самому, но что-то мешало ему это сделать. И глубоко в душе, Дэмиен понимал, что это было желание оказаться кому-то небезразличным. Даже если на кону стояла его жизнь, он хотел хотя бы раз в жизни ощутить это чувство…

И теперь, когда его нашли, Дэма переполняло счастье, что немного притупляло его панику.

Пока девушка вызывала Скорую, Лори старался хоть как-то успокоить Дэмиена. Он был явно растерян и не знал, что следует делать в таких ситуациях. Лори то хватал его ледяные руки, то опускал их и сам начинал махать руками, чтобы на лицо Дэма попадало больше прохладного воздуха.

Через минуты три приехала Скорая, но даже за такое короткое время, Дэмиен почувствовал, что ему гораздо лучше. Дыхание стало легче, а сердце больше не стучало так громко, что отдавало в виски, хотя, буквально пять минут назад, Дэм думал, что оно разорвётся.

Доктора осмотрели его, опросили насчёт аллергенов, астмы и прочего. Измерив тонометром давление и пульс, они не нашли ничего опасного для жизни или же экстренной эвакуации и лишь предложили в скором будущем пройти полное обследование. Уезжая, они также сделали Дэмиену седативный укол, так как он всё ещё чувствовал нервное напряжение и неприятный страх где-то внутри себя.

Через некоторое время, Дэм уже сидел в школьном автобусе и думал о том, как бы ему провалиться на месте, где он сейчас сидел. Сознание стало быстро возвращаться, так что, пока те двое провожали его до автобуса, он смущённо извинялся перед ними за то, что им пришлось видеть. Лори легкомысленно отмахивался, как всегда, вежливо улыбаясь, а вот девушка… кстати, Дэмиен узнал её имя – Сирена, вот она сразу помрачнела, как только услышала извинения. «Никогда не извиняйся за своё состояние», тихо проговорила она. Дэму же показалось, что эти слова Сирена сказала с некой грустью и сожалением, но решил, что ему просто показалось. И всё-таки, такие тёплые слова не могли не обрадовать Дэмиена. Ему было очень приятно от того, что его не подняли на смех и поддержали. Осталось надеяться, что такие вежливые они не только с ним, и никто из учеников не узнает о том, что произошло сегодня.

Конечно же, учителя пришлось оповестить, а тот сразу же прозвонил маме Дэма. Оставалось лишь грустно улыбаться, глядя на тщетные попытки дозвониться до неё.

Он снова остался в таком нелюбимом ему одиночестве. Доставать новые книги не хотелось. Желание было лишь одно – спать. Дэмиен, медленно моргая, совсем не заметил, как под назойливое завывание ветра за окном, провалился в сон.

***

Темное и мрачное помещение совсем не отдавало уютом. Дэмиен поёжился и хотел уже встать, чтобы уйти отсюда, как заметил в противоположной стороне чей-то силуэт.

Его и таинственную фигуру разделял лишь длинный деревянный резной стол. На стол были поданы различные фужеры, кувшины и чайники викторианской эпохи. Многое было сделано из расписного фарфора, что золотой лентой и птицами покрывали посуду. Совсем рядом стояла чашка, где плескалась жижа абсолютно чёрного цвета. Дэм заворожённо смотрел то на чашку, то на силуэт. Половина стола была хорошо освещена свечами в подсвечниках, но более дальняя была абсолютно не видна взору. Только лишь еле видные очертания и стойкое ощущение чьего-то присутствия.

Дэмиен взял белый кусочек, как ему казалось, сахара, и окунул его в чёрную жидкость. Белые разводы испуганно разошлись кругами по ширине чашки и вскоре полностью исчезли. Дэма это удивило, и он окунал белые квадратики ещё раза четыре, но, оставляя несколько круглых и тут же исчезающих разводов, они мгновенно пропадали, не оставляя ни следа после себя.