Вальс на пепелище

Предисловие

Эту книгу я написала не для того, чтобы кого-то обвинить или выставить в дурном свете. Я написала её для себя. Чтобы выгрузить ту боль, которую годами носила под сердцем, и чтобы однажды, перечитав эти строки, увидеть, какой огромный путь я прошла. Здесь всё: мои ошибки, моя бесхребетность в моменты слепой привязанности, мои триумфы на работе и мой самый страшный страх за жизнь сына. Это история о том, как женщина по крупицам создает миры, воспитывает экспертов и строит дома, но при этом долгое время не может защитить свой собственный внутренний мир от того, кто раз за разом его разрушает.

Это история о «звоночках», которые я предпочитала не слышать. О «дьяволе», который жил в любимом человеке, и о «карме», которая в итоге заставила меня научиться любить и ценить себя. Если вы держите эту книгу в руках – знайте: какой бы темной ни была ночь и как бы сильно вы ни запутались в чужой лжи, у вас всегда достаточно сил, чтобы забрать свое достоинство и уйти. Даже если уходить придется в никуда.

Ведь на небе только и разговоров, что о море… И я своё море увидела. Теперь пришло время увидеть саму себя.

Твоя любовь стала для меня оружием, которое ты держал у моего виска. Я закрывала глаза от невыносимой боли, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается и гибнет. А ты лишь крепко сжимал меня в объятиях, дрожал и просил прощения, называя всё это случайностью. Я тонула в твоих слезах и в своей слепой надежде, не понимая, что это – не любовь, а мой личный ад. Эта книга – история о том, как я нашла в себе силы открыть глаза и выжить.

Глава 1. Бедность и грязь ходят парами

Своё детство я помню вспышками. Оно не было счастливым на мой взгляд, оно было тем, что не хочется вспоминать. Мы жили в городе, не совсем центр, но близко. Свой двор, собаки – у нас всегда были животные дома. Маленькая кудрявая собака Мишка, которая рожала щенят часто. Большая черная длинная собака Туман – я его боялась, потому что он был очень большой, длинный, похож на добермана, но это не доберман. Но он был добрый, не знаю, почему я его боялась. Кошка, цыплята, куры, индюшки были одно время, утки и даже ёж.

Входная дверь была настолько маленькая, что в итоге она стала дверью в уличном туалете, когда мы поставили новую. Ну как новую – нам кто-то отдал свою старую дверь, и мы её заменили. Стены были из глины и сена. Земля была вся покоцана, а стены внутри – просто побелка, но цвет уже настолько выцвел, что стал тусклым, грязным, серовато-голубым. Потолка не было – какие-то деревянные ставни, на которых висела лампочка. Мебель очень старая, ковры, деревянные полы лежали неровно, и краска где-то уже отошла. В моей памяти везде валялись вещи, не было чистоты и уюта. Я всегда вспоминаю здесь фразу: «Бедность и грязь ходят парами».

Жили мы не только бедно, а очень бедно. Мы не завтракали, сразу обедали. Ели жареный лук с хлебом, буханкой. Супы и каши были исключительно на овощах и воде. Мясо и лепешку мы могли есть только по особым праздникам: Новый год или день рождения. Иногда бывало, что и хлеба не было – тогда мама брала нас и шла просить в долг у бабушки, до зарплаты. Бабушка жила не бедно, они, казалось, живут намного лучше нас. Но в дом бабушки мы не заходили, нам было нельзя. Дедушка был очень злым и нас не любил, он раздражался при виде нас. Кстати, бабушка денег не давала, говорила, что еще не получила, и мама шла дальше к соседям. Папа исчезал, когда нам нечего было кушать, но возвращался не с едой, а просто возвращался – или пьяный, или просто. Всё держалось на маме: еда, одежда, папина водка…

О папе я помню, что он постоянно был «на веселе». Мы его любили, он нас не ругал, был весёлый. А мама была постоянно без настроения, злая. Кричала, ругала, била нас, выгоняла из дома, не целовала… Я не помню, чтобы мама меня в детстве целовала. Избивала она всем, чем можно было: за то, что не убрались, за то, что играли, за то, что поругались с сестрой, за то, что вышли на улицу или не приготовили еду. На тот момент нам было по 5–6 лет. Помню эпизод: мама в коридоре лежит и плачет, а папа пьяный её избивает. Я с сестренкой – мне года четыре, ей три – умоляем не бить маму. Он не слушал, он избивал её, а мы плакали, сильно плакали… Мне пять лет. Мама сидит в спальне, складывает вещи из шкафа, и что-то случилось – её увезли на скорой. Мы с сестрой остались дома, папа потом нас отвел к бабушке, которая жила напротив нашего дома с дедушкой, младшим сыном, невесткой и двумя дочерьми. Дом был большой. Мы прожили там несколько дней, потом нас обратно отвели домой. А там – мама! Моя мамочка приехала, а на кровати лежал маленький мальчик, такой белый, такой красивый. Все приходили смотреть на малыша и говорили: «Ой, какой красивый мальчик родился». Мама сказала мне: «Открой пододеяльник». Открываем, а там жевачка «Стиморол». «Это он вам принес», – сказала мама. И мы с сестрой, ничего не поняв, пошли её жевать.

Через несколько дней меня положили в больницу с желтухой. Огромный зал с большими окнами, много-много кроватей и детей. В столовой давали противные невкусные супы, я хотела увидеть маму. А мама не приезжала, ни один раз не приехала. Дети смеялись: «У тебя нет мамы, ты врешь», а я говорила, что есть. Но потом начала сомневаться – а может, я придумала её, или с ней что-то случилось? Это сейчас я понимаю: она только родила и ей нельзя было ко мне. А заболела я, как оказалось, в доме у бабушки, отчего – не знаю. Бабушка всегда ходила с лживой улыбкой, а дедушка был хмурый и злой. Помню, как мы с сестрой стояли над бабушкиным мусором, куда она выкинула много шоколада из подвала, потому что он стал непригоден. Мы раскрывали обертки и искали части, где не было червей. Прямо из мусора доставали эти шоколадки и искали части без червей…

Другой эпизод: мой день рождения. Мы играем под окнами бабушки, и выходит двоюродная сестра, которая родилась за день до меня. Она хвастается куклой Барби – она была идеальной: густые белые волосы, руки и ноги крутились, колени нагибались. Это была мечта. Сестра сказала, что её подарила бабушка. Тут бабуля открывает окно и говорит: «У тебя сегодня день рождения что ли? Я тебе тоже куплю такую куклу, когда будут деньги…» И не купила. Никогда. Какое-то время я мечтала, думала – она подарит когда-нибудь, но со временем поняла, что нет. Помню, приехала тетя с детьми, которая жила очень богато. Мы играли на улице, потом детей позвали на обед. Дочь тети сказала мне: «А нам папа банан привез, а ты когда-нибудь ела банан?» – и забежала в дом. А нам с сестрой туда вход был запрещен, мы так сильно боялись этого дома и дедушки. Я не ела банан и даже не могла представить, какой он на вкус. В те времена было мороженое в пластмассовых мячиках, я его тоже не пробовала. Как и киндеры… Там даже не в самом киндере была роскошь, а в игрушках: эти бегемотики были чем-то таким, что нам на руки не давали даже просто поиграть… Я просто хотела ими поиграть….

Глава 2. Тени в зеркале и солнечный свет

Начну рассказ о школе со слов моих тёть. Их было трое – сестры моего отца. Одна говорила: «Нос большой у тебя, рукой зажимай чаще, меньше станет». Другая поучала: «Не двигай бровями, когда разговариваешь, ты становишься похожа на родственников по маминой линии, так делают в кишлаках». Третья присматривалась: «Зубы большие… Ну-ка покажи. Да, большие, и прикус неправильный». После этого я боялась улыбаться. Все эти слова засели в моей голове и еще не раз помешают мне во взрослой жизни. Это были комплексы. Много комплексов. В школе я была ничем не примечательной девочкой, училась на «четверки» и «пятерки». Я была тихая-тихая. Так не хотела, чтобы меня заметили или со мной заговорили. Я стыдилась – стыдилась себя, внимания и вообще людей. Я боялась их. В начальных классах это не особо мне мешало, класс у нас был нормальным.

Помню эпизод: сижу на уроке, ручка перестала писать. А попросить я не могу – мне стыдно, просто стыдно. После перемены иду на свое место и вижу у девочки со второй парты ручки, у неё их было много. Я взяла одну и ушла к себе. Вскоре девочка заметила пропажу и подняла всех на уши. Подходят ко мне, а ручка у меня. Спрашивают: «Ты где её взяла?» Я вру: «Из дома принесла». А она в ответ: «Врешь! Мне эту ручку папа из Америки привез, не может быть у тебя такой». Она пристыдила меня при всех и ушла. Мне было очень стыдно. Я не осуждаю её, наверное, мне так и надо было – чужое брать нельзя.

Самое страшное началось, когда я перешла в пятый класс. У нас сменился руководитель, а ребят перемешали с другими классами. Там начался ад. Дети были жестоки, очень жестоки. Они издевались, смеялись над моей внешностью и моей одеждой. Я скатилась на «тройки» и «двойки», я не хотела идти в школу, мне было страшно и больно. Но ладно дети – мой классный руководитель булила меня вместе с ними. Она вместе с учениками издевалась надо мной при всех и занижала оценки. Это стало последней каплей для мамы. В шестом классе она перевела меня в другую школу, где преподавала сама.

В первый день я тряслась, пока шла на занятия. Я помнила, как в моей прошлой школе издевались над новенькими – по-страшному издевались. Никогда ни одного новенького там не принимали с радостью. И вот я иду в новую школу и думаю: «Сейчас же начнут… Лучше бы надо мной мои прежние издевались, чем эти новые, неизвестные люди». Каково же было моё удивление, когда я зашла в класс! Ко мне подбежали несколько девочек и начали знакомиться. Я помню это чувство до сих пор: большой светлый класс на втором этаже, и солнце падает прямо в окна. Я стою у дверей, мама говорит: «Она ваша новенькая», и уходит. А ко мне подходят с улыбкой, спрашивают, как меня зовут, и ведут за парту. Я была в шоке. Такого я не ожидала вовсе. Там я ожила. Нашла подруг, начала учиться и с удовольствием просыпалась по утрам. Их не интересовала моя внешность, моя одежда или обувь. Они были людьми, настоящими людьми, у которых не было принято издеваться над кем-то. Несмотря на то что я всё еще считала себя страшной, именно там случилась первая любовь: подарки, переживания, поцелуи в щечку и много интересных моментов. Эта школа дала мне сил распуститься. Я ожила.

Глава 3. Колледж: Точка невозврата

После окончания девятого класса был один момент, который навсегда остался в памяти. Летом мы пошли на искусственное озеро – «обмыть» окончание школы и экзаменов. Озеро было глубоким, а я не умела плавать, поэтому просто сидела на берегу, опустив ноги в воду. Рядом подруга учила плавать нашу одноклассницу. В какой-то момент та девочка начала уходить под воду, в панике схватилась за мою подругу, и они стали тонуть вдвоем. Я бросилась на помощь, протянула руку, и они потащили в воду и меня. Мы начали тонуть уже втроем. Одноклассница вцепилась нам в волосы, топила нас, чтобы вылезти самой. Подруга силой оттолкнула её и выплыла, а я осталась. Под водой что-то происходило, я начала понимать: всё, это конец. Перестала бороться, затихла. И вдруг меня кто-то схватил и вытащил на берег. Меня просто посадили на траву и ушли. Я даже не поняла, кто это был. Позже этот парень подошел познакомиться – высокий, кудрявый. Мы не смогли обменяться номерами, потому что у нас дома не было даже обычного домашнего телефона. Так он и ушел, а я всю жизнь благодарна ему и вспоминаю его…

Мама хотела, чтобы я поступила в медицинский колледж. Я провалила экзамены. Одноклассники разбежались кто куда, а мама решила пристроить меня хоть в какое-нибудь учебное заведение. Нашла «шарагу», договорилась там, и я пошла учиться. Там я подружилась с девочками из неблагополучных семей – в принципе, какая была и моя, что уж там говорить. Училась я средне, но математика и русский давались хорошо. С этими девочками мы начали ходить на дневные дискотеки в центре города. Не знаю, где мы находили деньги на вход, но мы умудрялись даже покупать выпивку. Ездили на автобусах по проездным. Там я и научилась пить. Самой дешевой была водка: мы покупали её прямо за барной стойкой, выпивали, не запивая и не закусывая, и шли танцевать. Я всё еще считала себя страшной. Любое внимание казалось мне странным, но я цеплялась за него как за последнее. Я думала, что больше никто никогда на меня не посмотрит, раз я такая некрасивая, и я должна держаться за любого, кого чем-то зацепила. Там я познакомилась с Рустамом. Он был похож на турецкого певца Таркана. Серьезный, немногословный. Мы виделись несколько раз, и он всегда вел меня в безлюдные места и говорил странные, обидные вещи: «Почему ты не выщипаешь брови?», «Почему не накрасишься?», «Мне стыдно с тобой ходить, с макияжем ты бы смотрелась лучше». А однажды он просто снял с меня золото – я как дура надела на встречу мамины серьги. Он их забрал и ушел. Маме я побоялась рассказать. Я боялась её как смерти, не хотела, чтобы она кричала или била меня.

В то время мама, помимо работы в школе, брала шитьё на дом. Приносили готовые вырезки, и она строчила вещи на продажу. Мы с сестренкой помогали: гладили, клеили флизелин, пришивали пуговицы. Помню платья, где впереди был целый столб из пуговиц – по четыре на каждое. Мы ночами не спали, пришивая их. Как же я их ненавидела, не передать словами. Был вечер, мама попросила меня отнести заказ – шотландские юбочки для школьниц. Заказчик жил недалеко от моей старой школы. Я сдала вещи и на обратном пути встретила Рустама. Не знаю, что он там делал, он жил очень далеко. На тот момент он уже встречался с моей подругой из колледжа, и я не придала встрече значения. Было около десяти вечера. Он предложил проводить меня и пройти через школьный двор, чтобы срезать путь. Там, за школой, было темно. Он воспользовался моментом и начал приставать. Я не помню, как всё это происходило… Я помню только, что настолько испугалась, что не могла ничего сделать. Я не чувствовала боли, ничего не чувствовала – только парализующий страх. Когда всё закончилось, он ушел, купил воды и вернулся. А я сидела на траве и не знала, что делать. Он отдал мне баклажку с водой и просто ушел. На мне были широкие бежевые брюки из легкого материала и белая футболка. Мне было шестнадцать лет. Брюки были настолько испачканы кровью до самых колен, что я не могла так идти домой. Не знаю, почему её было так много, мне до сих пор это неизвестно. Я была ошарашена, я была будто «отключена». Посидев еще немного, я встала, сняла брюки и положила их в пакет. В том же пакете лежала одна юбка – брак, которую вернули маме на переделку. Представляете? Как будто заранее было всё спланировано: там лежала эта единственная юбка. Я надела её, спрятала брюки в пакет, отмыла ноги водой из баклажки и пошла домой. Дома сразу побежала в ванную, чтобы мама не увидела юбку. Постирала вещи, сполоснулась и вышла уже в халате, а юбку незаметно отдала маме. Я ничего не рассказала. Никогда. Ни тогда, ни потом. Эта история была для меня настолько противной и страшной, что я боялась признаться. А маму я боялась как огня. Я думала, она обвинит меня, выгонит, убьёт… Мне было просто невыносимо страшно.

Глава 4. «Испорченный товар» и возвращение

Самое удивительное, что до сих пор остается для меня загадкой: я отчетливо помню тот страшный вечер, но совершенно не помню людей. Если я сейчас увижу своих однокурсниц, которые учились со мной в колледже, я не узнаю их. Ни лица, ни имена мне ничего не дадут. Мой мозг будто заблокировал тот период, вычеркнул всех, оставив только саму боль. После этого случая я стала считать себя не просто страшной, а настоящим браком. Мне казалось, что я должна умереть, что жить дальше нет смысла. Я чувствовала себя неполноценной, никому не нужным «бракованным изделием», которое никогда не осуществит свою главную мечту. А мечтала я о многом: выйти замуж, нарожать много детей и жить в большой дружной семье, где все любят друг друга и собираются за общим столом по праздникам. Эта мечта теперь казалась недосягаемой. Я считала себя испорченным товаром. Я не просто не любила себя – я себя ненавидела. Ненавидела за то, что я такая бесхребетная и беспомощная, что всю жизнь позволяю над собой издеваться. Вскоре я поняла, что больше не могу и не хочу учиться в колледже. Я сказала маме, что там нет нормальных уроков: «шарага» и есть «шарага», там ничему не учат и за студентами не следят. Я попросила её вернуть меня в школу. Не знаю, как ей это удалось, но она меня вернула – сразу в 11-й класс, в мою первую школу. Одноклассники там были уже другие, тех, кто издевался надо мной в пятом классе, не осталось, да и той классной руководительницы тоже не было. Но я уже и не боялась. Я вернулась туда с новыми силами.

Глава 5. «Грязнокровка» и кудрявый принц

Когда я училась в 11-м классе, мама уехала в другую страну на заработки. Папа не собирался работать, дом требовал ремонта, а кушать по-прежнему было нечего. В ту страну маму позвала её сестра. После отъезда мамы у папы не осталось «груши для битья», и он переключился на мою младшую сестру. Почему её, а не меня? Я всегда была тихая и неконфликтная. А сестра – моя противоположность: она могла ответить, нагрубить и дать сдачи. Вот ей и попадалось. Он избивал её жестко. Но не только папа – однажды тетя, которая гостила у бабушки, зашла и ударила сестру скалкой за то, что та слушала громкую музыку. Сестра отказалась выключать, и получила за это. Один раз я встала на защиту сестры и получила от папы тоже. Он с такой силой ударил меня в ухо, что я отлетела и упала. На долю секунды я потеряла сознание. После этого случая во время сильного стресса у меня начинало бешено биться сердце, ноги подкашивались, и я падала. Буквально на секунду. Не знаю, что это было – психика или тело, – но я научилась это контролировать. Когда чувствую, что сердце начинает частить, а тело слабеет, я сажусь или стою и думаю о хорошем. Проходит.

11-й класс прошел незаметно. Как только я окончила школу, сразу начала искать работу и устроилась нянечкой в садик. Там был мальчик лет шести – умный, чувствительный, смышлёный не по годам. У него были большие круглые глаза с длинными ресницами, белоснежная кожа и темно-каштановые кудри. Я смотрела на него и хотела такого же сына. Я подумала: если когда-нибудь выйду замуж, то только за кудрявого мужчину, чтобы сын был таким же. Тогда у меня был план: если я встречу «того самого», то честно расскажу ему о своём случае. И если он меня любит, то закроет на это глаза. Я с детства много читала – сначала сказки, потом романы и детективы. Наверное, это и сформировало в голове образ принца, мужественного героя, который сможет полюбить меня, «грязнокровку», и заберет в свой дворец для счастливой жизни…В один зимний холодный день я ждала автобус на остановке. Ко мне подошел молодой человек в шапке, из-под которой вились кудри. Он заговорил со мной, и меня зацепило именно это: он был белый и кудрявый. «Сын будет кудряшка, как я и мечтала, это точно знак», – подумала я. Мы пошли к моему дому пешком. Этот день я запомнила навсегда – 25.01.2005. Вечером того же дня умер мой дед. Тот самый дед, который не любил нас и называл «ублюдками»…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.