- -
- 100%
- +
Через пару дней, как-то ночью, минуя все протоколы, на мой личный, незарегистрированный коммуникатор пришло сообщение:
«Они нашли мой улей. Есть один час. Координаты ….»
Это был Мотылек.
Тут я и принял решение. Я не мог вести себя как нормальный администратор. Я должен был действовать как призрак, как мой противник, как этот самый Мотылёк.
— Тим, срочно нужен диверсант, — сказал он Григу. — Не наш. Кто-нибудь из старых контактов Скиннера или из твоих собственных агентов. Тот кто ненавидит корпорации больше, чем боится.
— Когда, патрон?
— Немедленно. Прямо в эту минуту.
Тим проскрипел что-то невразумительное и сразу же отключился. Диверсанта он нашёл и, что немаловажно, уговорил.
Таким оказался Гаст — бывший административный сапер, чье тело процентов на семьдесят состояло их пластика и титановых сплавов после того, как на учениях сработала «безопасная» мина производства «Вектор Дайнемикс». В результате напарник Гаста погиб, а сам он превратился в решето. Его долго потом собирали по кускам, лечили и восстанавливали, на что ушла вся медицинская страховка. После всего, Городская Администрация обвинила его в нарушении техники безопасности и выгнала на улицу без пенсии и выходного пособия.
С тех пор Гаст жил на нижнем уровне и мечтал о мести.
План получился безумным и наглым в своей простоте. Я должен был инсценировать смерть Мотылька и одновременно нанести удар, который заставит корпорации сцепиться между собой.
Операция планировалась в несколько этапов.
Этап первый — приманка. Используя данные из архива Скиннера, через анонимные каналы я слил «Биотеху» информацию, что «Вектор Дайнемикс» готовит масштабную диверсию на их основном исследовательском объекте в секторе «Дельта» — как раз чтобы сорвать тендер. Одновременно «Вектору» пришли данные о том, что «Бэлла» наняла хакера (Мотылька) для кражи проектной документации их новых имплантов и планирует объявить их изначально дефектными.
Этап второй — жертва. Я и Григ вывезли Мотылька из его укрытия за мгновение до того, как туда ворвались киллеры «Вектора». На месте оставили сгоревший терминал с остатками биоматериала. Кровь из запасов морга, которую Григ «позаимствовал» и сильно поврежденные, но узнаваемые останки репликанта самого Мотылька. Для всех он стал мертвым.
Этап третий: диверсия. Гаст, следуя моим указаниям, не взрывал объекты, а лишь бесшумно выводил из строя системы энергоснабжения завода «Вектора» и в тот же момент, с помощью специального устройства, вызывал короткое замыкание в хранилище биологических образцов. Каждая сторона, уже взвинченная утечками, разглядела в этом атаку конкурента.
На следующий день в Сети взорвалось видео: «последнее сообщение» Мотылька, где некий искаженный голос обвинял «Бэллу» в убийствах и призывал «Вектор Дайнемикс» обнародовать свои «исследования по контролю над сознанием». Видео было мастерской подделкой, состряпанной на основе данных, которые я передал одной независимой медиа-ячейке, ненавидящей все власти одинаково.
Началось с того, что корпорация «Вектор», обвиненная в смерти хакера и атаках, ответила тем, что обнародовала документы о подкупленных чиновниках Совета, лоббирующих интересы «Бэллы». Сама «Бэлла» в ответ выпустила досье о нелегальных испытаниях имплантов на людях. Теневая битва стала публичной. Акции обеих корпораций сначала просели, а потом рухнули. Городской совет был вынужден заморозить тендер и начать формальное расследование, чтобы спасти остатки репутации.
В своем кабинете я наблюдал за отчетом на виртуальном экране. Ория Рен вошла без обычной улыбочки. Её лицо выглядело каменным.
— Изящно сработано, шеф, — прошипела она. — Вы пожертвовали пешкой, чтобы раскачать доску? Но запомните: доска принадлежит нам. Игроки меняются. Игра — нет. Ваша временная победа лишь отсрочила неизбежное.
— Какие-то обвинения? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от новостей. — Я не играю в ваши игры, Рен.
Она молча развернулась и ушла. Я знал — это не конец. Это начало длительной, изматывающей вражды.
Через несколько дней я встречался с очередным «призраком» в помещении заброшенного склада на окраине Города, где среди разбитых стеллажей гулял ветер из Пустыни. На моей памяти это уже десятый фигурант, называющий себя «призраком». Мотылек, теперь уже с новым, чистым лицом и социальным имплантом на имя Лео Кинга, смотрел на меня широко открытыми глазами.
— Что теперь? — спросил хакер.
— Теперь ты исчезаешь, но совсем и не полностью, — сказал я, передавая ему кристаллический накопитель. — Здесь ключи и адрес. Отныне это твоя квартира. На счет тебе сегодня проступит ощутимая сумма подъёмных. Дальше — уже сам. Станешь моими ушами в Сети там, куда официальные каналы не дотягиваются. Время от времени будешь выполнять мои отдельные поручения. Искать не компромат, а закономерности. То, как они двигаются, что думают, как делают так, чтобы их никто не видел.
Мальчишка кивнул и растворился в полумраке, как и положено призраку.
По дороге домой я получил уведомление от Искина. На внутреннем экране возникла строка:
«СуперАдмин: Есть запрос на незаконное расширение мониторинга: энергопотребление в жилом комплексе „Атлас“ (собственность: дочерний фонд Совета). Цель: оптимизация. Приоритет: низкий. Юридическое обоснование отсутствует».
СуперАдмин. Это был один из рабочих псевдонимов Искина Города. Так он подписывался под чрезвычайно редкими личными обращениями.
Комплекс «Атлас» считался элитным жильем, где, как я уже знал, жила Ория Рен. Городской Искин начал свою игру. Похоже, в этой игре я, как администратор Юго-Западного домена, стал уже не пешкой, и даже не рыцарем. Я превратился в фигуру на игровой доске, которую никто, кроме разве что самого Искина, не мог полностью просчитать. Битва перешла в новую, тихую фазу. А в кармане моих штанов лежал ничем не примечательный чип — ключ от архива Скиннера, который я каждый раз боялся открывать, когда это всё-таки требовалось.
Только вот опять всё пошло не так. Скоро началась цепочка событий, заставивших меня временно, как мне тогда казалось, забыть об архиве шефа и притормозить операцию.
Глава 6. Рабочий день
Рабочий день в должности начальника. Дата: 17.10 в системе: 287-й день годичного цикла.
06:30. Будильник вырвал из сна без сновидений. Тишина в апартаментах 89-го уровня казалась абсолютной, давящей. За окном — все тот же стандартный рассвет, который я с самого утра должен защищать от реальности. Гигиенические процедуры, контрастный душ, стандартный паек, тёмно-серая униформа. Выглядит как классический костюм. Не броня, но статусная одежда. Ткань с интегрированным биомониторингом плотно прилегала к телу, словно вторая кожа, которая напоминала о постоянной слежке. Даже за мной.
07:15. Мой кабинет в здании Администрации. Стеклянная стена открывала панораму на спиральные сады и транспортные артерии Домена. Цифровые потоки данных начали проецироваться на сетчатку еще в лифте. Статус щитов, энергобаланс секторов, отчеты ночных дозоров. Никаких красных меток. Пока. Выпил первый кофе, настоящий, редкая привилегия. Вкус был единственным напоминанием о мире за пределами статистики и протоколов. Всем этим должен заниматься искусственный интеллект Города — Искин, а я — так. Наблюдаю и контролирую. Иногда возникают сбои, вот тогда-то и приходится реагировать и принимать меры.
08:00. Ежедневная летучка — короткое служебное совещание с моими заместителями. Все новые замы — Гир Дайрикс, Ория Рен и Джен Фри, высветились за столами. В реальности, все они сидели по своим кабинетам, а тут появились виртуально, в качестве голограмм. Гир — лощёный парень пришёл к нам из соседнего домена. Там он занимал аналогичную должность, но после того, как его шефа арестовали за хищения и коррупцию, счёл за благо перевестись к нам. Джен — молодая женщина, почти девушка, попала в администрацию из полиции. Её банально перевели без объяснения причин. По слухам, она добивалась перевода из-за нервной обстановки там, где ранее служила. Ну и Ория. Суровая женщина средних лет в стандартном офисном костюме, вся аккуратная и ухоженная.
Джен — внутренняя безопасность, Ория — информационная безопасность и Гир — аппаратная киберзащита. После убийства Майка Скиннера, место которого я занял, начальство пересмотрело структуру отдела и без всякого моего ведома «усилило» новыми должностями.
Ория доложила об аномалии в седьмом секторе — группа техников запросила доступ к старым архивам времён до Большой заварухи. Фоновая проверка выявила у двоих близкие родственные связи с потенциально опасными ячейками. Отдала распоряжение: доступ предоставить, но под усиленным скрытым наблюдением. Лучше контролируемая утечка, чем подпольные копания. Я согласился.
Джен предложила в самое ближайшее время провести расширенное анкетирование всех сотрудников отдела. Я обещал подумать.
Гир мрачно сообщил о новой волне сканирующих атак из соседнего мегаполиса — Бочиан-Сити. Пассивные вбросы и разведка. В ответ он приказал усилить шифрование магистральных каналов. Вечная игра в кошки-мышки. Я формально утвердил его решение.
09:30. Инспекция периметра в секторе А12. Предлог — плановая проверка систем вентиляции. Реальная причина — лично оценить моральный состав силовиков. Ребята у экранов выглядели собранными, но в глазах у старшего заметил ту самую усталость от рутины, которая рождает халатность. Провел внеплановую тренировку по отработке протокола на несанкционированное проникновение. Злость и адреналин — лучшее лекарство от апатии.
13:00. Обед прямо в кабинете. Пока ел, просматривал досье нового назначенца из Центра, «советника по эффективности». Очередной глаз Главного Администратора. Файл чист до неприличия. Слишком чист. Приказал Джен запустить глубокий анализ цифрового следа этого советника за последние пять лет. Доверять нельзя никому. Особенно тем, кого прислали сверху.
15:00. Чрезвычайное происшествие. В жилом кластере система жизнеобеспечения выдала сбой 4-го уровня. Автоматика не сработала. На место выехала аварийная команда. Давление, температура — все в норме. Но сбой был. Кибернетики развели руками: «Единичный глюк, самоустранился». Не верю в совпадения. Отдал распоряжение изолировать логи этого кластера от общей сети и провести ручной аудит каждой строки кода за последние 72 часа. Это пахло пробным шаром. Чьим-то зондированием наших систем на слабость.
17:30. Доклад Главному Администратору Города. Сессия по защищенному каналу. Его голограмма, лишенная явных эмоций, выслушала мой отчет, опустив инцидент в жилом секторе до статуса «технической неполадки». Приоритетом была объявлена подготовка к визиту делегации из Бочиан-Сити. «Любой ценой — стабильность и демонстрация контроля, Крейтон». Понял. Любой ценой. Даже если цена — игнорирование реальной угрозы.
19:00. Завершение формального рабочего дня. Подписал очередные сводки, утвердил графики дежурств. Но работа не закончилась. Отключил официальные каналы, активировал личный, зашифрованный терминал. Получил два сообщения. Первое — от моего агента в инженерном корпусе: «Следы нестандартного оборудования в вентиляционных шахтах сектора 12. Фото прилагаются». Второе — от Джен: «Назначенец из Центра сегодня трижды пытался получить доступ к архивам вне своего уровня допуска».
21:00. Я у себя в апартаментах. Ночь за окном. Плеснул в стакан на два пальца виски и выпил. Единственную роскошь, которую позволял себе. Смотрел на огни Города. Не на красоту, а на уязвимости. На узлы энергии, на потоки данных, на миллионы людей, чью безопасность я должен обеспечивать в системе, где главной угрозой часто была сама Администрация. Сегодня я латал дыры, ловил тени и готовился к завтрашней битве, которая, как всегда, будет не на жизнь, а за ее видимость. Система работает. Домен спокоен. Пока спокоен.
22:00. День закончен, и можно спать. Он прошёл без особо серьёзных эпизодов, а это уже маленькая победа. И мое проклятие.
Следующий рабочий день начался похожим образом, перевалил за середину и близился к завершению. Я откинулся в кресле. Кожаная спинка с характерным скрипом приняла мой вес. За окном плыли голограммы рекламных экранов, отбрасывая на стены кабинета мертвенные разноцветные отсветы. Две строки в океане сводок, которые я должен подписать и забыть. Так теперь работала моя жизнь.
Но что-то щёлкнуло. Старый, дремучий инстинкт, тот самый, что годами кормил меня на улицах Города. Он подавал сигнал, слабый, как далёкая радиовспышка сквозь солнечный ветер. Треть секунды. Не сбой. Сбой — это всегда хаос, беспричинный скачок. Это же было нечто аккуратное, мастерское. Как профессиональный мазок кистью.
Я отложил доклад о квотах на рециклинг воды и вызвал голографическую проекцию логов импланта. Данные плясали в воздухе. Серотониновый регулятор модели «Блаженство-7». Дешёвка, массовое производство для тех, кто не мог позволить себе лицензированные эмоции от «Аркадии». Смерть от его отказа казалась банальной, как вывих лодыжки. Но эта треть секунды заставляла задуматься.
Я углубился в архив. Мартин Карст. Бывший инженер-электронщик. Уволен из «Эластик Индастриз» полгода назад за профнепригодность. Жил на базовое пособие. Ни врагов, ни связей. Исчез без следа. Считается, что он покончил с собой. Абсолютный ноль.
Чем-то зацепило меня это дело. Насторожило чем-то.
Очередные приказы висели на других виртуальных листах и упрямо мигали. «Утвердить структурные изменения Повысить эффективность.».. Слова-пустышки. Я сгреб их в папку «Входящие» и снова просмотрел лог. Треть секунды тишины. Будто кто-то вставил в песню идеальный кусок молчания.
Мой внутренний интерфейс замигал — Лин. Снова. Я проигнорировал вызов, почувствовав знакомый укол стыда. Она оставалась последним мостом в старую жизнь, а я позволил ему сгнить. Теперь я был по эту сторону пропасти, в башне из слоновой кости и данных.
Я принял решение. Быстро, почти яростно, надел свой потертый кожаный плащ — единственный атрибут прошлого, который ещё не выбросил. Он всё ещё пах дымом и улицей.
Выйти из кабинета было подобно прыжку в ледяную воду. Мой заместитель, молодой карьерист с идеально откалиброванной улыбкой, попытался всучить мне план по снижению энергопотребления. Я отстранился.
— Делегируйте техническому отделу, — бросил я, не глядя на него. — У меня выезд.
— Выезд, шеф?.. Но у вас назначено совещание с…
— Перенесите на два часа, — я уже шёл к лифту, чувствуя на спине его недоуменный взгляд. — Если не успею, замените меня.
Спуск на землю занял вечность. Стерильный воздух лифта пах озоном. Когда двери разъехались, в лицо ударил знакомый микс — запах жареной лапши, отработанных газов и ржавого металла.
Капсульная квартира Карста находилась в самом низу, в зоне, куда муниципальные дроны залетали только для дезинфекции. Дверь была запечатана желтой полицейской лентой — чистая формальность. Никто не расследовал такие смерти.
Я вскрыл замок старым, немым мастер-ключом. Внутри пахло консервированной безысходностью и смертью. Тело давно увезли, но будто призрак Мартина Карста витал в тесном пространстве. Я сел на корточки перед единственным стулом, к которому ещё был пристёгнут его нейрошлем.
Подключиться было делом техники. Я воткнул свой кабель в порт, минуя официальные протоколы. Мой имплант завибрировал, цепляясь за остаточные данные. Логи оказались чисты, как и в отчёте. Слишком чисты. И тогда я пошёл в обход. Не искать то, что было, а искать то, чего не должно было появиться. И нашёл. Не в логах импланта, а в кэше его умного холодильника, который тупо фиксировал потребление энергии. В момент, предшествующий той трети секунды, имелся краткий скачок напряжения. Не внутренний, а внешний. Кто-то подал импульс извне. Короткий, но мощный и направленный. Кто-то вошёл в его систему и вколол ему цифровой яд, замаскированный под технический сбой.
Я отключился, и в тишине капсулы собственное дыхание показалось мне слишком громким. Это было убийство. Идеальное, тихое, почти без следов. То, что проходило бы по графам «несчастный случай».
Мой старенький ком-линк завибрировал. Привык я к нему, не хочу отказываться. Опять сообщения из офиса. Опять требуют принять какие-то решения, которые кому-то сломают жизнь. Только недавно я кого-то понизил, а кого-то и уволил. Не соответствовали занимаемым должностям. Слёзы, угрозы, жалобы. Устроил разнос тем, с чем ещё недавно вместе пил пиво. Тоже обиды. А ещё оказалось, что нам урезают финансирование и одновременно увеличивают объёмы обязательных работ.
Потом, когда я вышел на улицу, свежий ветер ударил в лицо. Посмотрел на далёкие огни башни администрации, где сейчас должен сидеть начальник безопасности всего домена. А внизу, в грязи, оказался детектив Алекс Крейтон, который только что нашел ниточку. Вернее — намёк на неё.
Впервые за все эти дни я почувствовал не тяжесть ответственности, а знакомый, острый, как лезвие, голод охотника. Они думали, что убили незамеченного человека. Ошиблись. Его смерть заметил я, что и стало зацепкой.
Сразу в офис не поехал. Вместо этого свернул в «Заводной апельсин» — скверную забегаловку, где кофе хотя бы не напоминал горелую резину. Мне требовалась тишина и угол недоступный для входящих. Заказал чашку и сел в дальней кабинке, спиной к стене.
Данные с холодильника Карста я выгрузил в свой защищённый буфер, минуя корпоративные серверы. Первый раз за всё время в кресле шефа сознательно пошёл на нарушение протокола. Ощущение было странное, но приятное. Освобождающее. Мне понравилось.
Мой бывший агент, Рико, всё ещё коптил тут воздух по вечерам. Он был грубой силой в нашей старой команде, человек-танк с чипом, усиливающим реакцию. Я видел, как он смотрит на меня из-за стойки — взгляд был тяжёлым, полным немого осуждения. Я отвернулся. Он списан. Мосты давно сожжены.
Я сосредоточился на скачке напряжения. Источник нужно было вычислить. Импульс был коротким, но структурированным и невероятно мощным. Убийственным. Такой нельзя передать по общедоступным сетям — только по выделенному, защищённому каналу. Или с близкого расстояния.
Карст был инженером, пусть и бывшим. Что, если он что-то узнал? Что-то увидел? Что-то такое, за что его ликвидировали столь изящным и беззвучным способом?
Ком-линк опять завибрировал. На этот раз — прямой канал О’Нила. Игнорировать его равносильно подписанию рапорта о собственном увольнении.
— Крейтон, — голос Фрэнка звучал отвратительно ровно, но в нём чувствовалась злость и сталь. — Докладывают, что ты пренебрег тремя совещаниями и совершил несанкционированный выезд в зону повышенной криминогенности. Хочешь объяснить?
Я сделал глоток кофе. Кто ж ему там докладывает? Надо выяснить, кто стучит. Голос мой прозвучал спокойнее, чем я ожидал.
— Не хочу.
— А придётся. Что у тебя там?
— Расследую инцидент. Погиб бывший инженер «Эластика» Есть признаки, что смерть не была случайной.
На той стороне воцарилась тишина, та самая, что бывает перед взрывом.
— Алекс, — О’Нил говорил уже без всякой официальности, почти по-дружески. — Ты сейчас отвечаешь за безопасность двадцати миллионов человек. Ты не можешь бегать на каждый чих. Есть оперативники для таких занятий. Твоя работа — стратегия, общая картина. Кстати, «Эластик» с Мегакорпом скоро объединяется, ты в курсе?
— Слышал, конечно, но думал, что всего лишь слухи. Ведь у них несколько разный профиль. А общая картина складывается из маленьких пикселей. Каждый пиксель пахнет профессиональной работой. Кто-то же имеет доступы к системам жизнеобеспечения и поэтому сможет использовать их как оружие. Это не чих, Фрэнк. Это пробоина в борту нашего корабля. В той самой безопасности, за которую я отвечаю.
— Допустим, — не сдавался О’Нил. — Тогда поручи это спецгруппе. У тебя целый отдел есть.
— И как я узнаю, что убийца не в этом отделе?
Тишина затянулась. О’Нил всё понял.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Действуй. Но, Алекс будь осторожен. Ты сейчас на очень тонком льду. Твои старые методы здесь не сработают. Не закопай себя. Если сорвёшься по-крупному, не жди от меня помощи.
Связь прервалась. Он дал мне карт-бланш на какое-то время. И я понял, что только что сделал свою позицию ещё более шаткой. Но другого выхода пока не было.
Вернувшись в башню, я ощутил себя волком в загоне. Каждый взгляд сотрудников казался мне испытующим. Каждый шёпот — обсуждением моего будущего провала. Я заперся в кабинете, отключил все входящие оповещения, кроме приоритетных, и погрузился в данные.
Начал копать. Не вокруг Карста, а вглубь его прошлого. «Эластик Индастриз». Не самая крупная, но относительно новая и стабильная корпорация. Недавно пережила скандал, но устояла за счет того, что вошла в состав корпорации «Кибертех». Карст там работал в отделе контроля качества. Я вытащил его трудовое дело. Никаких взысканий, никаких нарушений, стабильные премии. И вдруг — увольнение по статье «профнепригодность» за полгода до смерти. Слишком резко и очень подозрительно.
Связался с бывшим коллегой Карста, используя анонимный ретранслятор. Тот, испугался и не пожелал говорить, но под давлением всё же проронил: «Марти что-то нашёл. Говорил про «дыру» в защите. Не хотел рассказывать, боялся. Потом он сломался, и его уволили.
— Дыра в защите? В энергощите вентиляционных систем?
Коллега скупо подтвердил. И тут всё встало на свои места. Юго-Западный домен держался на хрупком балансе, который обеспечивали эти щиты в том числе. Если в них имелся фундаментальный изъян, то многое делалось понятным. Тот, кто знал о дефекте, представлял угрозу для руководства. Угрозу для кого-то очень могущественного.
Карст стал опасен, за что его устранили. Аккуратно и тихо.
Я откинулся в кресле и вгляделся в бесконечные огни города. Загадочное убийство больше не казалось таким уж загадочным. Оно было корпоративным. И расследуя его, я копал не просто под безымянного убийцу. Я копал под систему, частью которой теперь являлся.
О«Нил дал мне карт-бланш, но я не настолько наивен, чтобы верить в его бескорыстие. Тем более он сам предупредил, что в случае чего, сдаст меня со всеми потрохами. Он разрешал мне отмотать достаточно верёвки, чтобы я мог красиво повеситься, или — что казалось всё более вероятным — чтобы кто-то другой сделал это за меня. Каждое мое движение отныне становилось частью игры, правил которой я пока не понимал.
Я не мог доверять данным в системе. Не мог доверять Искину — главному искусственному интеллекту Города. А если «Эластик Индастриз» как-то замешаны в этом деле, то их щупальца наверняка проникли и в наши базы. Любой официальный запрос стал бы сигналом тревоги. Мне был нужен чёрный ход. Простое, аналоговое решение.
Из нижнего ящика стола я достал старый блокнот в кожаной обложке и химическую ручку — анахронизм, над которым смеялись все мои подчинённые. Но чернила не взломать, да и бумагу не отследить по сети. Выписал имена и ключевые проекты по энергощитам за последние два года. Потом начал рисовать связи. Круги, стрелки, вопросы.
Мой ком-линк завибрировал — Лин. Я почти машинально потянулся отклонить вызов, но рука замерла в воздухе. Лин последний живой человек, который мог сказать мне правду, не оглядываясь на корпоративную иерархию. Я принял вызов.
— Алекс, — её голос был холодным и плоским, без обычной дерзости.
— Лин. Слушай, мне нужно…
— Я знаю, что ты сейчас делаешь, — перебила она. — Остановись.
Лёд пробежал по моей спине.
— Что ты имеешь в виду?
— То самое. Ты копаешь под «Эластик», а значит — под «Кибертех». Люди, которые начинали это делать, либо исчезали, либо получали повышение. И, судя по твоему виду, тебе не светит последнее. Повышение ты и так недавно получил.
Она помолчала.
— Мартин Карст считался хорошим инженером. Слишком хорошим. Въедливым педантом, фактически — перфекционистом. Он увидел трещины в системе и решил их залатать. Он не понимал, что некоторые трещины — часть проекта. На них всё и держится.
Лин знала. Она знала с самого начала.