Королевская история. Наследница престола Аслона. 2 часть. Сила Зевса: путь львицы

Ро́змар Мо́рисон. I Наваждение

14 -24 биокопеса 338 г. эпохи Аслона (28.09.20.-13.10.20)

Почти месяц назад я была разлучена со своей прошлой размеренной жизнью. Я и мои родные оказались по разные стороны космического пространства, давным-давно разделённого тёмной силой. Млечный путь и Сансера, будучи параллельными вселенными, как их сейчас называют в новом мире, когда-то имели единое Солнце и единые звёзды. Они были перпендикулярны, как два диска, проходящие сквозь центр друг друга. Так гласят легенды Сансеры, ведь точных сведений о разделении миров не сохранилось, словно кто-то или что-то специально подчистило память всех народов, затронув даже всевышних обитателей. Уверена, это не касается богов, иначе что за сила такая смогла переплюнуть всемогущих покровителей жизни и смерти. Увы, с ними не связаться даже ангелам, точнее не всем им дозволено дёргать божество. На небе, как рассказывал Люциус, царит общепринятая классовая система. Чем ниже ранг, тем ближе к земле твои облака и возможности. А как вы думали на Земле сформировалось общество? Такой строй был заведён ещё до рождения Зевса и люди получили его, как изъян, от которого нельзя избавиться.

Благодаря тёмному дракону Рейфу, несколько веков назад истребившему несколько рас и уничтожившему целую планету, я была удостоена титула наследницы короля всех миров. В добавок к этому в Раю решили, что моя душа будет связана с ангелом, и мне послали Люциуса, которого я призвала в мир живых, дабы восстановить королевские владения в Оре. Он вернул Аслону его прежний львиный облик и убедил его, отослать меня на другую сторону сектора Равновесие в лучшую старинную академию магии Розмор, названную в честь её основательницы Розмар Морисон.

...

Учебный год начинается первого Пистерио – в начале сезона Грёз. До него ещё три недели, но Аслон решил, что мы заблаговременно отправимся на Нумирис через десять дней. И оставшееся время я должна буду уделить изучению азов магии. Хотя о каком колдовстве может идти речь, если я всё ещё толком не умею определять время на этом странном циферблате.

На второй день после возвращения Люциуса на Ору на рассвете в третьем утреннем кастро Аслон поджидал меня во дворе около водного канала. Я озлобленная в сонном состоянии выругалась на него за то, что он поднял меня с кровати раньше пяти, толком не объяснив, чего он от меня хочет, и даже не предоставив мне завтрак. Это так ужасно – постоянно испытывать страшное чувство голода. Мне было мало вчерашней крови Когтя и мало скудного ужина из одного костлявого старого макко. Мясо так быстро переваривается, но на что тратится получаемая от него энергия, раз я практически ничего не делаю уже третьи сутки... В добавок ко всему мне всё ещё претит сырой вкус, и каждый раз, поглощая очередной кусочек, я представляю самый божественный мамин гуляш из говядины. Как же я скучаю по нормальной домашней еде, приготовленной с душой и с любовью. Наверное, я бы сейчас проглотила целый тазик маминого гуляша и ещё такой же с отварной картошечкой с добавлением укропа и чесночка.

Я поняла, что стою с закрытыми глазами и истекаю слюной, когда король зарычал в ответ на моё игнорирование его слов.

- Я: я не сплю, Аслон. Ты что-то говорил про завтрак, вот я и задумалась.

- Аслон: чтобы отведать завтрак, сначала следует его раздобыть.

- Я: мы идём на охоту?

- Аслон: я бы не хотел, чтобы ты питалась исключительно сырым мясом И тем более сама убивала животных. Ты не просто хищник, ты ещё и человек. Ты можешь спокойно потреблять и растительность. Всё было бы проще, если бы ты не попала к ведьмам .. . Они активировали твоего льва через постоянное поступление в организм большого количества животного белка, и теперь не человек контролирует аппетит зверя, а зверь контролирует аппетит человека. Чтобы всё изменить и смочь себя пересилить, нужно начать с малого – приготовленное мясо совместить с растительными волокнами. Охоты сегодня не будет.

- Я: тогда зачем ты разбудил меня в такую рань?

- Аслон: пока ангелы не возродят королевские плантации, придётся добывать пропитание в более отдалённых местах. Братский лес очень богат съедобными ягодами и грибами. Поверь, тебе понравится их изысканный вкус, а очаровывающий аромат просто собьёт с ног.

Вроде бы я даже обрадовалась, что мне больше не придётся потреблять сырое мясо и я снова смогу питаться, как обычный человек, но, когда Аслон сказал, что мы отправляемся в лес за грибами и ягодами, мой желудок расстроился, что завтрак переносится уже на обед. Знаю я, что такое собирательство. Мы с папой каждый год выбираемся в татарские чащи – грибы оказываются дома только к темени.

...

- Аслон: если бы ты хоть немного постаралась включить своё обоняние, ты бы реже натыкалась на кровоцветы.

- Я: знаешь, что?! (я начала злиться) По-моему, здесь ничего не растёт кроме твоих мухоморов. Кровоцветы ещё какие-то! Мухомор и в Африке мухомор! Даже если он в красное пятнышко И почему я таскаюсь с корзиной, а ты просто ходишь попятам?

- Аслон: чем мне, позволь, её держать и уж тем более чем собирать? Не нервничай.

- Я: я и не нервничаю...

- Аслон: я заметил. Твои зрачки снова стали продольными.

- Я: что я сделаю, если я хочу есть.

- Аслон: голод не должен вызывать в тебе жажду рвать и метать, он усиливает твои рецепторы. Позволь себе сосредоточиться на ароматах, и ты найдёшь ягоду даже за километр отсюда.

- Я: куда я не посмотрю, я везде вижу какие-то штрихи... Похожие на тонкие нити разных цветов и ведущие в разные направления. Я не понимаю, какая нить связывает с ягодой, какая с грибами, а какая просто с листьями деревьев... Всё как в спутанном клубке бабушкиной пряжи.

- Аслон: ну ну, поспокойнее. Давай присядем. Закрой глаза и глубоко вздохни. На самом деле никаких нитей или штрихов, как ты говоришь, нет. Так твой организм ориентируется в запахах, и пока ты не научишься их различать, ниточки так и будут мерещиться перед глазами. Для начала научись разделять их по количеству и цвету.

- Я: очень много фиолетовых оттенков ведут наверх... Я думаю, это кроны разных пород деревьев...

- Аслон: верно.

- Я: но я не могу их различить...

- Аслон: не всё сразу, дорогая. Что ты видишь, не открывая глаза, вокруг себя ближе к земле?

- Я: очень тяжело разобрать – слишком обильная палитра красок. Но преобладают сине-фиолетовые и зелёные тона. Среди них я вижу проблески кроваво-красных пятен и золотистые ниточки, но они все разные: тёмные, светлые, смешанные с оттенками зелёного или коричневого, подвижные или застывшие на месте.

- Аслон: хорошо. Так как ягоды здесь не самая распространённая растительность, то скорее всего твой мозг подаёт тебе сигнал об их присутствии золотыми выделяющимися на общем фоне линиями.

- Я: следуя твоей логике, ягоды или грибы не передвигаются, а значит остаются светлые салатово-жёлтые верёвочки, разбросанные по всей округе. То есть мне просто нужно двигаться в их направлении?

Я открыла глаза, и все мои путеводители исчезли – мир снова стал таким, каким видят его люди. Но теперь я знала, как вызвать нужные мне золотые нити. Это не просто обоняние, шестое чувство не поддаётся словесному объяснению, словно кто-то внедрил мне в голову информацию нужного направления, а мой мозг решил нарисовать его перед глазами в виде тонких верёвочек.

...

Уже через два кастро я сидела за небольшой барной стойкой, откинувшейся от столешницы молочного кухонного гарнитура, напротив огромного панорамного окна, наблюдая за тем, как ангелы на заднем дворе уже во всю занимаются благоустройством заброшенного фруктового сада, и ожидая, когда пустая тарелка напротив меня наполнится ароматным завтраком. Люциус жарил желудочки мокреца или как его иначе называют – болотный мишка. Мелкая панда, обитающая на болоте со змеиной кожей, выделяющей обильное количество слизи, с плавниками за ушками и мощным хвостом для плавания под водой. Его длинный и колючий язык предназначен для ловли некрупной рыбы и очищения моллюсков от раковин. Лучше бы я, если честно, оставалась в неведении того, что там парится на сливочном масле под крышкой. Меня каждый раз пугают новые деликатесы этого мира

Танзо – внутренние органы животных, такие как сердце, лёгкие, желудки, обжаренные с грибами в кислом ягодном соусе (чаще всего используется брусника, дикая вишня или мороника) на жирном сливочном масле или на сале. Звучит дико, но аромат, исходящий из-за спины заставлял мой желудок делать сальто, до боли задевая остальные органы. Когда блюдо было присыпано зеленью и подано к столу, я даже не дождалась Аслона и схватилась за столовый прибор. Первая ложка отправилась в рот. И что же! Искра, буря, безумие! Тепло от горячего растекалось по всему телу, словно родная мама прижала меня в объятия. Танзо – это любовь! То, чего так страстно жаждал мой изнурённый сырой плотью организм. Расправившись с первой порцией, я не отказалась составить подошедшему королю компанию и попросила Люциуса о добавке. Зверский голод был утолён, когда сковорода оказалась полностью пустой, а я, даже не почувствовав тяжести в животе, направилась в свою комнату, дабы продолжить прерванный утром сон.

...

По моим подсчётам, так как сегодня семнадцатое биокопеса, на Земле было уже третье октября, а это значит, что через три дня у меня день рождения, но здесь оно состоится уже послезавтра. Так странно, когда норма для сна считается двенадцать часов, а на бодрствование даются целые Земные сутки. Время здесь идёт иначе. Интересно, какой срок жизни у обитателей этого измерения. Может, он тоже в полтора раза длиннее? Или же здесь могут жить по несколько сотен лет? Я столько всего ещё не знаю...

На кануне вечером Аслон провёл лекцию по временам года, которых в году не четыре, как в моих родных краях, а целых пять, и они далеки от привычных нам зимы и лета. Чтобы их хоть как-то запомнить, мне даже пришлось записать названия на листочке старой пергаментной бумаги. Итак, пять сезонов, в каждом по два месяца. Сезон Венгардио включает в себя месяца Аэрус и Феррун. И ещё ладно запомнить такие сложные слова, так особенности каждого сезона зависят от сектора расположения к солнцу и особенности той или иной планеты, которых кстати тридцать четыре. Золотой сезон: Тосси-Филлон и Рой-Аэра. Сезон Ламброса: Элефрос-Анемос и Биокопес. Сезон Грёз: Пист е рио и Остерон. Сезон Патенхейса: Врохей и Химонас. Я составила целую таблицу по их запоминанию и напротив каждого сезона написала краткую информацию.

Например, Венгардио на Метеоре отличается своей непредсказуемой погодой и не прекращаемыми ветрами. Это как начало апреля и конец октября, постоянно сменяющие друг друга на протяжении шестидесяти дней. Золотой сезон – почти, как наша осень, только у нас в это время природа сбрасывает свою старую одёжку и на всю зиму уходит в спячку, а здесь она перерождается за два месяца, на что у нас требуется почти девять от сентября до мая. Затем наступает летняя пора – сезон Ламброса и сезон Грёз. Тёплая погода Элефрос-Анемоса с редкими дождями сменяется на самый сухой Биокопес, когда за весь месяц не выпадает ни капли на землю, и этот период может захватить первые недели Пист е рио. Но после наступает банный сезон Грёз. Вода выходит из-под земли огромными потоками и затапливает леса, а на открытой местности происходит испарение, что превращает её в своеобразные термы. Планета словно выворачивается наизнанку и дождь начинает идти из земли, а жгучее солнце, согревая воду, даёт хорошую возможность для роста растений. Небеса покрываются розово-сиреневыми облаками, словно ты все два месяца живёшь на закате, а луга окутывают ярко-красные цветы «дикие розалии». Сказочное время года, которое резко сменяется холодами при наступлении Патенхейса. Холодные дожди и снега. Из сугробов всё ещё торчат замороженные бутоны розалий, которые начинают гнить в Аэрусе с запахом забродившего винограда. Венгардио начинается с пьяного аромата. Но, как и на земле, где в июле стоит жара, а за экватором наступил январь, здесь в каждом месте по-разному воспринимаются времена года.

Ещё Аслон малость времени уделил на рассказ про строение солнечной системы. Как я уже говорила, наши миры Млечный Путь и Сансера – галактики, перпендикулярно пересекающиеся в центре, которым является общее солнце – единственное, что по сей день связывает нас. Но сколько бы раз ни пролететь вокруг солнца, мы не можем увидеть друг друга – таково заклятие разделения миров.

Здесь солнечная система представляет из себя растянутую пружину, центр которой расширили огромным солнцем, а к краям пружина стала сужаться. На карте это выглядит, словно все планеты катаются по её спиралям, но на самом деле они не перемещаются как шарики по закруглённой горке, а остаются в своей круговой системе мёртвой замкнутой петли, слетая со спирали, делая круг и возвращаясь обратно. Таких спиралей семь – семь секторов, отдалённых от солнца на разное расстояние. Ели через центр всех секторов воткнуть шпажку, то на её середину будет насажено солнце, а поверх него кольцо Центрального сектора, на левой стороне от него три колечка – Сектора Равновесия, Тёмного и Северного, на правой находится Радужный, Океанический и Правый Северный сектор.

На северных концах вечная мерзлота, где планеты застыли на месте и не совершают обороты даже вокруг своей оси. Страшно представить те места, куда никогда не попадает солнечный свет. Центральный сектор – самый приближённый к раскалённой звезде, и если бы не ускоренное вращение планет, то земля бы там не успевала остыть и загорелась бы пламенем. Слева от него Центральный сектор – тот, в котором я сейчас нахожусь. По климатическим условиям все планеты напоминают Земной тип с богатой флорой и фауной. А Тёмный сектор – это мёртвая земля, состоящая из разрушенных, пустующих планет, которые превратились в колонии, кладбища и пристанища для отшельников. На правой стороне от солнца есть самый необычный и самый непредсказуемый сектор Радуги. Окрас всего живого не соответствует привычному, все законы физики нарушены, упасть ты можешь в небо, а подняться по течению реки высоко в гору. Он соседствует с Океаническим сектором, обилие воды в котором лишило суши практически все планеты.

Я попала в мир, в котором все фэнтези истории стали бы классической литературой, как Война и Мир Толстого, а его произведение здесь чужеродно и приобрело бы жанр мифов и легенд о параллельном мире.

...

В школьное время с двенадцати лет я всегда, когда хотела поделиться своими чувствами и эмоциями или просто запечатлеть особенную дату, я открывала блокнот с личным дневником и все переживания отдавала бумаге. Как бы я сейчас хотела написать что-то вроде: «Дорогой дневник, я скучаю по маме, скучаю по родному дому и по всем людям, которые многое для меня значат». К сожалению, Аслон запретил мне бродить по замку, пока он не приведёт его в должный вид. Но разве я когда-то кого-либо слушала? За несколько дней я по - тихому облазила большую часть комнат со светящейся сферой в руках, но не нашла ничего из того, чтобы сгодилось для записей. Все альбомы, книги и свитки были уже использованы, и многие из них заполнены непонятными мне символами, выведенными вручную с применением чернил. И даже, когда у меня находилось свободное время, у меня не было возможности потратить его на чтение книг, к чему я пристрастилась в девятом классе.

Я, как деревенский мальчишка, бегала по двору, влезала по прислонённой к стене лестнице на крышу хлева, цепляясь за выступающие брёвна, и сквозь щели трухлявых досок наблюдала за восстановительной работой ангелов. Хорошо, что Люциус занимался делами во дворце и не мог почувствовать моё присутствие силой нашей кровной связи, иначе бы я снова услышала очередной упрёк, дабы будущей королеве не пристало без дела шнырять по пыльным крышам и собирать занозы. Он часто любил напоминать мне о несвойственных наследнице престола манерах, даже чаще Аслона.

Короля больше волновал мой уровень подготовки, поэтому он проводил тренировки по два-три кастро два раза в день, а то и больше, выделяя длительный перерыв на обед. Это интересно, правда, но эти двое опекунов начинают мне докучать. Каждый день я думаю, как хорошо, что я пробуду здесь всего лишь десять дней и отправлюсь в академию. Но с другой стороны, Аслон – единственный из тех, кто, прожив со мной с самого рождения, до сих пор находится рядом. Он и Люциус – всё, что у меня есть в этом мире. Однажды, желая свободы, я уже всех потеряла, не хочу повторить это снова. Не считая постоянный контроль, мне даже нравится на Оре, но я не могу наслаждаться новой жизнью.

Голод всё ещё преследует меня, и неуравновешенные эмоции провоцируют хищника. Я злюсь, психую, сбегаю с тренировок, когда раз за разом у меня ничего не получается, скрываюсь в лесу и под покровом высокого папоротника сворачиваюсь в комочек, поддаваясь судорожной истерике. «Для них всех я мертва!» - кричала я. Ничто не может заменить материнскую любовь. Мне нужна моя мама, мне нужен мой отец, мои друзья! Мне только вчера исполнилось семнадцать лет – я ещё ребёнок, не готовый к самостоятельной жизни! Это даже не тоже самое, что поступление в институт в другом городе! Почему мне больно? Почему у меня так сильно ломит кости и болят дёсны? Почему я так сильно хочу свернуть кому-нибудь шею!?

В один из дней мне это удалось. Я перегрызла горло какой-то мартышке и обглодала все её косточки. Я считала данное убийство своим первым, но по ощущениям складывалось, словно я делала это раньше. А главное, после меня не тревожило чувство вины, мне удалось внушить себе, что я была голодна и другого варианта не находила. И естественно я умолчала об этом случае. Но впредь я завтракала, обедала и ужинала в два раза больше до видимого набухания живота и до тошноты, чтобы не измазываться в крови и не возвращаться во дворец без одежды, запах с которой бы Аслон учуял, едва я ступила бы на порог.

Аслон тренировал во мне, как и физическую силу, так и магию. Мы бегали по лесу, играя в догонялки, но мне было сложно угнаться за львом на своих двух, а учиться принимать облик зверя, по его словам, мне ещё рано. Я лазила по деревьям, как Маугли, переплывала Солнечное озеро, имевшее своё название из-за светящихся на его дне кораллов, помогала перевозить сено и крепить балки в конюшне для пегасов – он решил, что помощь ангелам сгодится для силовых тренировок. Мне нравились такие занятия, но только до обеда – после я хотела развалиться, как кот, забредший к нам в сады, между яблонь и уснуть. Люциус относился к методике обучения короля без какого-либо энтузиазма и к вечеру приглашал меня к себе на чашку чая, где рассказывал истории, показывал книги заклинаний и учил их читать, контролируя мою осанку и локти на столе. Приятный вкус заваренных волшебных трав и безмятежная атмосфера тепла и уюта от зажжённых свечей вместо магических сфер в деревянном домике навсегда останутся частью светлых воспоминаний, которые согревают душу даже в самые дождливые будни. На следующий день у меня появлялись просьбы к Аслону продемонстрировать то или иное заклинание и обучить ему меня, а он ворчал, что мой ангел поспешил давать мне читать такие книжки. Люциус каждый раз доставал фолиант без разбору, проверял только на каком он языке. Большая часть магии была задокументирована на эльфийском и фейриическом. Язык фейри – самый распространённый в галактике Сансера и является языком межрасового общения. Если ты родился фейри, то ты автоматически знаешь свой язык от рождения, даже если никогда раньше его не слышал и не говорил на нём. Даже если ты представитель иной расы, но у тебя в роду были фейри, тебе дано понимать язык предков. Остальным приходится учить его, чтобы оставаться в связи рас, а он, говорит Аслон, как один из тех, кто зубрил его годами, одинаковый по сложности с коварным астарлирским – древним божественным диалектом. Мне этого не понять. Я смотрю на фейриический текст и вижу русские буквы, ничем не отличимые от тех, что напечатаны в школьных учебниках. Но умение читать заклинание – лишь малая часть того, что требуется для его сотворения. Его следует правильно чувствовать, отдавать всю концентрацию и брать нужный уклон энергии.

- Аслон: концентрация во время колдовства означает полное отключение от посторонних мыслей, и сложнее всего сконцентрироваться в моменте, например, во время сражения или в эффекте неожиданности. Это касается не только магии, но и боевых искусств. Вовремя ответить на удар, вовремя пригнуться и всегда держать порох сухим. То или иное заклинание требует разного уровня подготовки. Более простые рассчитаны лишь на чувства, чаще всего они не имеют текста, а более сложные требуют точного подбора уклона энергии и чёткого произношения. Для того, чтобы разжечь пламя, достаточно просто сфокусировать мысли на месте его возникновения и почувствовать то, что с ним ассоциируется.

Мы сидели на поляне вокруг сложенных в маленьком каменном ободке сухих веток уже второй день, пытаясь добиться прогресса в моём обучении. Оказывается, это довольно сложно – понимать, что должно произойти, но не понимать, как. Огонь излучает тепло, и я старалась проникнуться в мысли о том, как язычки пламени согревают моё тело, и это представить было довольно легко в такую жаркую погоду, как сегодня, но до мозга не доходило, как ему передать информацию в руки, что нужно что-то наколдовать.

- Аслон: не отчаивайся. Ты только недавно узнала о самом существовании магии, со временем ты научишься ею управлять.

- Я: осталось несколько дней до моего отъезда в академию... Зачем только Люциус уговорил тебя отправить меня сразу туда, если я обычная девушка с Земли, не умеющая даже самого элементарного?

- Аслон: он считает, что сила проснётся в тебе намного раньше, чем у остальных из-за некоторых твоих особенностей. Я бы оспорил его выбор учебного заведения Но раз он считает это разумным решением, то на то воля ангела.

- Я: но ты ведь король. Разве ты обязан его слушать?

- Аслон: король не тот, кто лишь исполняет свои привилегии, а тот, кто, чтя законы всевышних, оберегает мир смертных. Люциус старше меня и знает о мире больше. Он видит то, чего не вижу я, чувствует то, что мне не дано чувствовать. И я всегда прислушивался к его советам. Надеюсь, и на этот раз он не подведёт.

- Я: я тоже...

- Аслон: не унывай, принцесса. Клянусь святой Орой, я всегда буду рядом с тобой, и отныне ты никогда не останешься одна.

Аслон подошёл ко мне, сидящей в позе лотоса, и положил свою огромную львиную голову мне на плечо. Мои руки растворились в густой золотистой гриве, и я почувствовала такое же умиротворение, как тогда, когда мы с Викой, Кристиной и Вероникой качались на стареньких скрипящих качелях на берегу Черемшана, что протекает в ста метрах от моего дома, и встречали июльский закат. Это было так давно, ещё до того, как наша компания распалась, до того, как мы закончили среднюю школу, и до того, как я покинула их навеки. Я всегда любила Аслона, любила Тишу, как родного брата, и теперь мы остались одни, пожертвовав семьёй, чтобы я наконец услышала его голос.

Сучки в каменном ободке затрещали, и сквозь них пробился слабенький огонёк, возраставший с каждой съеденной веточкой – надежда нашла путь к моему сердцу, надежда на то, что я смогу выполнить своё предназначение и найти место в жизни.