Приказ простой

Пролог

– Ну что же, Анатолий Леонидович, должен сообщить вам пренеприятные известия… – положив перед собой только что изученную медицинскую карту с историей болезни, со множеством справок и выписок, с тяжелым вздохом, произнес доктор-невролог сидящему напротив своему очередному пожилому пациенту, у которого чуть тряслись руки.

По поводу этой недавно возникшей «трясучки» пациент и обратился к врачам.

– Говорите доктор…

– У вас диагностировано нейроденегеративное заболевание, в народе больше известное как болезнь Альцгеймера. Увы… Все как по учебнику, ни убавить, ни прибавить: возраст проявления болезни за шестьдесят пять лет, вам сейчас шестьдесят восемь, ясно прослеживается идиопатический синдром и дрожательный паралич. Опять же МРТ показало накопление амилоидных бляшек и нейрофибриллярных клубков в тканях мозга. Прочие симптомы характерные для Альцгеймера так же имеют место быть и идеально укладываются в общую клиническую картину.

– Насколько все плохо? – спросил пациент, чуть дернув головой.

– Все очень плохо… Вы вообще имеете представление, что это за болезнь?

– Только в общих чертах. Слышал только название, что она поганая, но без подробностей.

– Так вот, это одна из самых плохо изученных болезней приводящей к общей деменции. Несмотря на то, что описана она уже больше века, мы до сих пор не имеем даже примерного представления, что именно ее вызывает и соответственно нет методов лечения. Нет цели, по которой надо бить… а стрельбой по площадям тут не поможешь, – невольно перешел доктор на военные термины, зная, что перед ним сидит военный пенсионер. – Максимум на что способна современная медицина, это несколько приглушить симптоматику, что позволяет на какое-то время сохранить приемлемое качество жизни, но и только. Ни остановить, ни даже замедлить течение болезни современные методы терапии не способны.

– Что, собственно, мне грозит, док?

– Уже сейчас у вас помимо дрожжи в конечностях наблюдается проблемы с кратковременной памятью, вы уже плохо помните, что ели и делали вчера. Все это будет прогрессировать и скоро начнутся проблемы с долговременной памятью. Появятся проблемы с речью, постепенно вы начнете терять способность ориентироваться в обстановке и ухаживать за собой. Постепенная потеря прочих функций организма приведет к смерти.

– Ясно, док. Картина вырисовывается и впрямь неприглядная. Сколько у меня времени?

– Болезнь диагностирована на относительно ранней стадии, так что средний срок жизни семь лет, плюс-минус. Но последние годы будут сами понимаете…

Пациент только кивнул головой. Сообщение об относительно скорой смерти, да еще такой, не самой достойной что ли, по всей видимости не слишком взволновало его.

– Анатолий Леонидович…

– Да?

– Сейчас я говорю с вами не как доктор, а своеобразный рекрутер… Нам, для таких случаев, как у вас, спущено распоряжение…

– Продолжайте.

– В общем, как я уже сказал, случай у вас ясный, как по учебнику и самый распространенный, потому есть центр… государственный если что, в котором пытаются найти лечение для этой болезни…

– И им требуются подопытные?

– Верно, – криво и несколько вымученно улыбнувшись, кивнул доктор. – Вот их визитка. Так что если вам повезет…

– Я позвоню, док, не беспокойтесь. Лучше побыть подопытной крыской и при удаче приблизить разработку лекарства пусть на нем кто-то хорошо заработает, чем придя домой банально вышибить себе деградирующие мозги дабы не дожидаться столь отвратно выглядящего конца…

И позвонил. В центре ему очень обрадовались, подопытных явно не хватало. Снова пришлось пройти через анализы различные исследования. Выяснилось, что в его случае болезнь по какой-то причине быстро прогрессирует.

– Видимо это связано с многочисленными контузиями и ранением в голову… – сделал вывод доктор. – У вас уже проблемы с долговременной памятью. Вот видите, контрольный тест на самое яркое воспоминание – ваш первый бой, начинаются изменения… тут вы говорите, что подорвались на БРДМ, вот тут говорите, что подрыв был уже на БМД, а здесь вообще на БТРе. Ну и нестыковка с ранениями, то рука, то нога, то это пуля, то осколок. Все это у вас было, но в разное время…

– То есть я вам не подхожу?

– Наоборот. Ваше состояние позволит точно понять, действует наша методика и насколько эффективно. Так что затягивать с экспериментом не будем.

И не стали. Буквально через неделю, над подопытным начали проводить опыты. Накачали какими-то медпрепаратами и поместили в аппарат проводящий глубокую транскраниальную магнитную стимуляцию мозга.

– Все что вам надо, так это для чистоты эксперимента в момент стимуляции постараться вспомнить тот самый бой в мельчайших подробностях… потом запишем и станем отслеживать динамику изменения памяти.

– Ясно, док.

– Тогда – поехали!

Аппарат загудел, появилось чувство вибрации черепа и словно зачесались сами мозги. В глазах замерцали вспышки…

– Проклятье! – вдруг воскликнул доктор, сидевший за компьютером, через который управлял установкой отслеживая параметры как самой установки, так и пациента.

Он пытался что-то сделать, но вдруг вышедший из повиновения аппарат не реагировал на управляющие команды и продолжал выходить на максимальные режимы работы.

– Обесточьте агрегат! И вытаскивайте его оттуда! – крикнул он ассистентам.

Помощники бросились в помещение, но в этот момент внутри аппарата что-то откровенно пошло в разнос и выдало мощный электромагнитный импульс, что вырубил вообще всю электронику и даже людям досталось, вспышка света в глазах, словно взорвалась бесшумная световая граната, возникло чувство сильной дезориентации, так что они попадали словно пьяные в дугу…

1

«Вот это да…» – в шоковом изумлении подумал Анатолий Киборгин, проморгавшись от особенно мощной световой вспышки.

А изумляться было чему. Когда он наконец снова обрел способность видеть, то узрел не внутреннюю поверхность аппарата в который его запихнули, чтобы простимулировать мозг зональным электромагнитным излучением, а… внутреннее пространство БРДМ-2.

«Как наяву», – снова подумалось ему, с ошарашенным видом осматривая задымленный и запыленный тесный салон «бардака», в котором действительно царил бардак, что неудивительно после подрыва на фугасе с последующим опрокидыванием на правый борт, когда его протаранил идущий следом БТР-60.

Вокруг в беспорядке валялись различные вещи, какие-то коробки, цинки с патронами, снаряженные пулеметные ленты, из ящика вывалилось несколько гранат без запалов, противогазы, шинели с шапками, фуражка, еще что-то…

В нос ударил запах выхлопа и бензина, а так же этой самой пыли, так что он аж чихнул. Это в свою очередь словно включило слух и услышал Анатолий звуки заполошной стрельбы длинными очередями, как из автоматов, так и пулеметов, как ручных, так и башенных на БТРах.

Почувствовал тупую боль в голове. Машинально прикоснулся левой рукой к затылку, пальцами ощутил липкую густую жидкость, что стекала по волосам на шею и дальше за шиворот – кровь.

Глядя на окровавленные пальцы, Киборгин, нахмурившись, застыл. Острое чувство неправильности посетило его. Что-то было определено не так. Сильно не так.

Слишком все оказалось реалистично для памяти… Конечно, он под какими-то веществами, да еще в аппарате под облучением, так что яркость образов вроде не должна вызывать удивления, мало ли как оно все проявляется, но… но все же что-то не так.

«Я определенно не таращился на кровь, – мелькнула мысль на краю сознания. – Вообще узнал, что у меня рассечена кожа на затылке лишь после боя…»

Можно ли в воспоминаниях менять последовательность действий или вовсе совершать иные поступки?

«Это уже не воспоминания, а фантазия», – подумалось ему.

Но в своих фантазиях мы часто вольно или невольно подправляем воспоминания, так что отделить одно от другого почти невозможно. Так что вопрос относительно того, что происходит, оставался открытым, хотя некоторые сомнения, что вокруг лишь обостренные воспоминания появились. Но мысль что все вокруг реальность, казалась еще более дикой и отвергалась сознанием как нереальная.

Неожиданно в салон заглянул младший сержант Клин. Чего кстати тоже не было в его памяти. Он уже должен был выбраться наружу…

«Видимо засиделся внутри, вот меня и решили проверить, жив я еще и если только ранен, то вытащить наружу», – мелькнула логичная мысль.

А заглянуть в салон Клин мог именно благодаря тому, что БРДМ лежала на правом боку и он сейчас находился в «мертвой зоне» для противника.

– Товарищ лейтенант! Вы ранены?!

– Нет…

Бам!

В корпус БРДМ звонко ударила пуля и пробила вообще-то, как утверждалось, противопульную броню, так что пыльно-дымовое облако словно лазерный луч пронзил узкий пучок солнечного света.

«Этого тоже не помню…» – в очередной раз несколько заторможено подумал Анатолий и эта мысль словно послужила последним импульсом, что окончательно переключила его из одного состояния в другое, то есть из созерцательно-аналитического в активное.

В общем он решил разбираться с тем, что происходит чуть позже, а пока… действовать так словно вокруг реальность. А то слишком уж все реально выглядит…

Лейтенант Киборгин рывком через люк вывалился из салона БРДМ наружу, а то раз пошли какие-то изменения в ситуации, то в «бардак» вполне могли влепить кумулятивную гранату из РПГ-7, чего в его памяти тоже не было, но тут похоже вполне могло случиться.

В правой руке вдруг обнаружился пистолет Макарова. С некоторым недоумением посмотрев на оружие в ладони, словно это какая-то непонятная инопланетная хреновина с которой неизвестно, что делать, Анатолий запихнул его обратно в кобуру и на мгновение заглянув обратно в салон «бардака» вытащил из него автомат, приклад которого он заметил среди хлама.

Ни водителя, ни пулеметчика с командиром машины (сам Киборгин занимал место четвертого члена экипажа – наблюдателя) внутри кстати не оказалось, но это так и было в его памяти. Что до наблюдателя, этого самого бесполезного члена экипажа БРДМ, то он отбыл в госпиталь по причине укуса пауком под названием фаланга.

Пулеметчик вытащил раненого водителя наружу и сам схлопотал пулю, к счастью ранение у него лишь средней тяжести и как помнил Анатолий он выживет, как и водитель. Командир машины выбрался сам, но заполучил еще и перелом руки. Вон они кстати все трое лежат на дне кювета почти трехметровой глубины. Еще в двух метрах течет речка Харируд пятиметровой ширины с глубиной по пояс, далее тянутся поля метров триста, еще дальше зеленка из персиковых садов и снова в небо уходят высокие скалистые горы.

Раздраженно сплюнув, ибо автоматом в его руках оказался только что поступивший на вооружение «ублюдок», то есть АКС-74У, сиречь укороченный со складным прикладом, для оснащения водителей-механиков, пилотов и парашютистов. Но все лучше, чем воевать с ПМ, как он это делал в своем первом бою согласно резко обострившейся памяти.

Сейчас даже стыдно вспомнить, как он тогда суматошно бегал с этим «макаром» отдавал какие-то глупые панические приказы (хорошо хоть хватило ума в атаку не пойти в полный рост, начав карабкаться наверх) и стрелял из него куда-то в сторону противника, засевшего высоко в горах. Смешно, наверное, выглядело, не для своих бойцов, так духи наверняка потом сидя у костра до слез угорали, вспоминая этого суетливого шурави.

Его тогда лишь каким-то чудом не подстрелили, но, наверное, слишком быстро бегал от одной «коробочки» к другой. А ведь он как офицер для духов самая желанная добыча. Опять же, отличить от простых матросов легко – облачен в офицерский полевой китель, пусть и пехотный, хотя они действительно пехота только морская… То есть портупея, погоны, сам с усами, что тоже показывает статус ибо рядовой состав ходит с чистыми лицами.

Но повезло. Да и с оружием у врагов пока не очень, в основном английские винтовки типа «мосинки» прозванные «бурами» или «болтовками», а автоматы еще редкость, в лучшем случае один на десять человек, ведь на дворе лишь начало марта 1980-го года и духов американцы с китайцами и иранцами пока не успели вооружить до зубов.

«Но сейчас им будет не до смеха!» – со злостью подумал лейтенант и выглянув из-за среза брони, открыл стрельбу короткими очередями на два-три патрона по то тут, то там выглядывающим из-за камней чалмам.

В этот раз испытывать судьбу и бегать под огнем противника он не собирался, тем более что смысла особого нет.

Что до его принадлежности к «черным беретам», то в Афганистан спешно собрали и отправили сводный усиленный десантно-штурмовой батальон из четырех рот по роте с каждого флота: Балтийского, Черноморского, Каспийского и Тихоокеанского, подчинив командованию 5-й мотострелковой дивизии. При этом их по каким-то причинам лишили родной черной формы. Все что выдавало в них морпехов, это сапоги, пряжки с якорями и тельняшки, ну и на броне изображены якоря.

Забросили их в провинцию Герат в городок Гозара, что в сорока километрах южнее одноименной столицы провинции.

Удивляться тому, что морпехов отправили так далеко от моря, не стоит, флотские тоже торопились обкатать свои десантные подразделения в реальных условиях. Ну и в целом ВМФ, наверное, какие-то межведомственные профиты и преференции получить с этого участия хотел… дескать мы не только проедаем народное добро, но и воюем, так что дайте еще больше денюжек. В общем обычная история по распределению военного бюджета, где все пытались урвать для себя как можно больше и тут все средства были хороши.

Но поскольку война явно затянулась и стало ясно, что продлится она еще долго, то в 84-м году на основе этого сводного батальона развернули полноценный полк все так же стыдливо обозвав мотострелковым за номером 12, хотя туда по-прежнему набирали морских пехотинцев. После окончания войны его расформировали.

Ба-бах!

Кумулятивная граната угодила в машинный отсек БРДМ, взрывной волной выбило технические люки и из них вырвался сноп огня, после чего начался пожар – вспыхнуло топливо.

«Этого точно не было… – машинально отмечал отличия Анатолий. – Гранатометчик в прошлый раз стрелял по БТРу, но промазал, ему тогда прицел кто-то сбил… а сейчас попал».

– Товарищ лейтенант! Что нам делать?! – срывающимся от страха голосом вопрошал младший сержант.

Бойцов можно понять – первый бой, стресс. Это через полгода-год они все станут настоящими псами войны, перестанут теряться под обстрелами, а сейчас так – щенки, хорошо еще что не ссутся.

– Ничего! То есть скупо отстреливаемся и как у противника закончатся боеприпасы, они сами уйдут! – прокричал в ответ Киборгин.

Лейтенант окинул быстрым взором их небольшую колонну из помимо БРДМ, еще двух БТР-60 и топливозаправщик «урал» для всего этого добра. Цистерна уже горела. Оставалось радоваться, что у противника не имелось пулемета ДШК, а то бы быстро сделали из бронетранспортеров дуршлаги.

За вставшей броней засели бойцы и отстреливались. Первый шок у бойцов прошел и сейчас они расходовали патроны более экономно, хоть и стреляли фактически вслепую.

Сами два БТР-60 так же выплевывали короткие очереди, но бестолку. Угла возвышения пулеметам критически не хватало чтобы достать противника засевших на самой верхотуре. Так что их огонь можно расценивать как отсекающий, на случай если противник решится на атаку, чтобы довести дело до рукопашной. А то мало ли сколько этих бабаев среди камней укрылось? Может толпа с пару сотен человек, то что им один взвод? Порежут как барашков… и такое случалось.

Отстреливались гранатометчики, шмаляя по большому счету так же наугад и в горах бухали взрывы, что провоцировали небольшие камнепады.

Радист пытался докричаться до базы, но тоже бесполезно, далеко и горы кругом.

– Хотя… Сиди здесь! Прикрой меня!

Младший сержант, судорожно кивнув, высадил куда-то вверх неприцельную длинную очередь, а Анатолий Киборгин рванул к ближайшему БТРу, что, собственно, находился всего в пяти метрах от «бардака» – сдал назад после тарана.

По броне бронетранспортера щелкнула, уйдя в рикошет, винтовочная пуля, стоило только лейтенанту упасть на землю рядом с колесом.

– Бойцы, контролируйте гранатометчиков! И давайте все под дорогу! А то сейчас начнется движение и вас раздавит как гусениц!

В следующий момент, Анатолий юркнул в десантный отсек БТРа.

Механик-водитель занимался тем, что дрожащими руками снаряжал только что использованные пулеметные ленты.

– Кошкин!

– Товарищ лейтенант!

– Давай назад за руль! Разверни машину и скатись задом в кювет! Только не до конца! Останься на склоне! Противник сразу же станет досягаем для пулемета!

– Понял! – просиял водила. – Щас мы им врежем, ублюдкам!

Киборгин выскочил из первого БТРа и метнулся ко второй «коробочке», дав аналогичное распоряжение.

Боевые машины рыкнув движками съехали вниз и тут-то духам стало не до веселья, когда по ним задолбило два КПВТ калибром 14,5 мм. Аж натуральный камнепад начался.

Простое решение, но в прошлый раз ни ему, ни кому-то другому оно в голову не пришло, стресс первого боя… и осталось ждать пока у духов закончатся патроны и они просто уйдут посмеиваясь, да поплевывая сверху на неверных. Сейчас же душманам пришлось быстро сматываться. И на этот раз у них, судя по всему, у них не обошлось без потерь. Кого-то тащили.

В какой-то момент наступила тишина. Звенящая.

Все бойцы продолжали лежать на своих местах без движения не веря, что все закончилось и с напряжением вглядывались в скалы наверху в попытке засечь противника.

Бронежилетов кстати ни на ком не оказалось, что в первые мгновения вызвало у Киборгина диссонанс, ибо давно уже солдат без бронежилета – нонсенс. Но потом вспомнилось, что на начальном этапе войны их практически не использовали ввиду отсутствия. Так-то первую опытную партию «титанов» в несколько тысяч штук закинули куда-то в Афганистан и эти броники благополучно пролежали целый год на складе, бесполезно пылясь.

И лишь когда по прошествии года число погибших приблизилось к полутора тысячам и по стране поползли первые нехорошие слухи и ропот, власть забеспокоилась, зашевелилась, последовал живительный пинок из Москвы, и командование 40-й армии начало пинать командование дивизий, полков и батальонов, чтобы солдаты активно принимающие участие в боевых действиях наконец начали использовать бронежилеты.

Сам бронежилет под маркировкой Ж-81 (6Б-2) так же официально спешно приняли на вооружение в 1981 году и начал поступить в войска в «товарных» количествах.

Правда их все равно в первое время использовали не слишком охотно. Тяжелые же! Двенадцать кило! Хотя были и облегченные варианты, но и защищённость у них соответственно хуже… Ну а что страдать? Никто по большой части не ожидал длительной войны, население тоже вроде не зверствует.

Встречали в первое время советских солдат и впрямь радушно, особенно на севере в местах проживания тех же узбеков, киргизов, таджиков да и прочие меньшинства вроде хазарейцев или там аймаков неплохо относились. Только часовые страдали, таская на себе двенадцать килограмм фактически бесполезного груза, да водители (но они чаще на дверцу их вешали), ибо эти «дюралевые вязанки» теми же «бурами» пробивались насквозь. Автоматные пули калибра 7,62 они тоже не держали, если только на излете. Все от чего они могли защитить, так это от осколков.

Каски на головах у считанных единиц. Тоже бесполезный и неудобный груз. На таких дистанциях боя она не спасет ни от чего, разве что по касательной прилетит или осколок на излете, а вот неудобства много, то и дело сползая на глаза и закрывая обзор. Потому к концу боя их скинули на землю все, кто успел их надеть.

Враг отступил, но и задерживаться, оставляя поле боя за собой, тоже не стоило. Другое дело, что БТРы скатиться-то скатились, а вот подняться по крутому склону назад на дорогу мощности их двигателей не хватило. Так что сначала пришлось выталкивать одну машину подталкивая ее в корму второй, а потом цеплять вторую тросом и вытягивать ее наверх уже буксиром первой.

– А что с «бардаком» делать, товарищ лейтенант? – спросил замкомзвода старший сержант Спицын. – Бросим?

БРДМ выгорела, точнее моторный отсек. По счастливой случайности огонь не перекинулся в салон, а то фейерверк получился бы еще тот, учитывая патроны и гранаты там валявшиеся. Его вообще-то затушили из огнетушителей, как только стало ясно, что духи ушли, но это мало что меняло, и восстановлению машина явно не подлежала.

– По-хорошему так и надо сделать сняв пулемет и окончательно ее уничтожив, но ведь драть же будут без вазелина за утерю боевой машины. Скажут еще что пропили…

– Это они могут! – нервно хохотнул «замок».

– И так топливозаправщик утерян, но то просто грузовик, а это, какая-никакая, а все же боевая машина. Так что цепляем на буксир. Только колеса дополнительные выдвинуть[1], а то передние в ошметки разметало…

Что до их маленькой колонны, двигавшейся без прикрытия как с воздуха, так и более мощных «коробок» в виде САУ или танка, тоже обычное дело в первые недели пребывания советских войск в Афганистане, то она возвращалась в батальон из соседнего уезда в котором с помощью советских войск устанавливали народно-демократическую власть. Обычная практика первых месяцев пребывания ОКСВ в ДРА.

В столицу уезда или волости в зависимости от ее размера входит рота или взвод советских войск при поддержке батальона или роты афганской армии и царандоя – афганской милиции или внутренних войск, устанавливается народная власть. Советские войска стоят неделю контролируя обстановку и, если все тихо, уезжают. Еще через неделю административный центр уезда или волости покидают афганские силы, а на следующий день, если не в тот же самый, в большинстве случаев сваливает от народа подальше и народная власть. А могли и порешить. Редко когда власть закреплялась на местах.

В их случае все случилось именно так, то есть пришедшие на штыках чиновники сбежали в тот же день, как ушли войска. Бесполезная и опасная поездка оказалась.

2

Отъехав километра на три от места засады экипажи БТРов с помощью бойцов быстро перекинули целые колеса с правого борта на левый, а пробитые пулями соответственно на правую сторону, чтобы не было перекоса и не «жевались» шины, ну и скорость хода осталась приемлемой вкупе с управляемостью.

К счастью больше на дороге проблем в виде новых подрывов и обстрелов не возникло, единственное, что на одном из поворотов раздавили повозку кою тянул ослик, ослика с повозкой всмятку, лишь «водителю» повезло соскочить перед ударом.

– Гони дальше! – приказал Анатолий водителю, что хотел дисциплинированно остановиться при произошедшем ДТП.

– Гони, я сказал! Это приказ!

– Есть!

Интенсивность использования засад по всему Афганистану еще была низка и проводилась что называется на любительском уровне местными «активистами». Первые партии боевиков еще только-только заканчивали свое обучение в лагерях Пакистана и Ирана. А вот дальше…

Потребовалось еще два часа предельно напряженного в психологическом плане пути, чтобы преодолеть оставшиеся тридцать километров до базы. Бойцы, сидя внутри бронетранспортеров, в этих «братских гробах» (практики транспортировки на броне еще не имелось, потому ездили пока согласно Устава) каждую минуту ожидали нового нападения и изрядно вымотались, это на фоне уже пережитого стресса.

Анатолий, как только рация стала дотягиваться до базы, сообщил о нападении. Судя по всему радисты не удержали язык за зубами и встречать вырвавшихся из ада товарищей вышел весь батальон, а это под тысячу человек. Стоило только бронетранспортерам заехать на территорию, как их обступили со всех сторон образовав полукруг. Раненых тут же унесли медики, а морпехи стояли молча, что приехавшие, что встречающие.

Вернувшиеся с задания стояли понуро, уставшие физически и морально, пыльные в изорванной на камнях форме… между ними и остальными пролегла какая-то незримая стена отчуждения. Взвод даже ка-то невольно сбился в кучу, будто готовясь занять круговую оборону…

Вышедшие из боя, словно уже не принадлежали привычному миру, они уже не такие, как все, и никто не знал, не понимал, как себя вести с теми, кто только что заглянул в глаза смерти, с теми, кто как выковываемые клинки прошли первый этап закалки огнем и кровью.

Этому чувству неловкости поддались не только простые морские пехотинцы, но и офицеры в том числе командование батальона.

Только сейчас до них до всех начало доходить, что они попали на войну. Здесь стреляют, убивают и надо убивать в ответ, чтобы не оказаться убитым самому. Это всех морально придавило.