Лунное отражение. Ашадия Апо, Нефрития Кораблёва и другие истории
- -
- 100%
- +
При упоминании мух Тенна улыбнулась, а Шади продолжала ябедничать:
– Попыталась сесть в кресло, так и оно оказалось чьей-то собственностью. Нельзя сидеть на мягкой мебели, так я попыталась угнездиться на подоконнике, но и оттуда была прогнана. Собралась было взлететь на верхнюю книжную полку, она как раз пустая, но и туда, оказывается, нельзя – занято. Я ничего не понимаю. Если диван и кресло ученики могли привезти из дома, то подоконник и шкаф точно нет! И вообще, жалко им, что ли, если я немного посижу на их местах!
– Эм… – растерянно протянула Тенна, – видишь ли, вся мебель принадлежит школе.
– А чего они тогда! – начала было возмущаться Шади. Разговор этот она завела от ощущения необходимости хоть о чём-то беседовать с Тенной, не дать возникнуть неловкой паузе в воздухе, но теперь и правда рассердилась. Вспомнилось, как чувствовала себя никому не нужной, лишней обузой, которой никто не рад, когда её гнали со всех мест в комнате отдыха. Захотелось снова улечься на кровать, укрыться от всех невзгод одеялом и лежать так до начала лекций, но Тенна чутко уловила это настроение и примиряющим тоном заговорила:
– Просто каждый нашёл по душе уголок, и им не хочется этим уголком делиться.
– Ну и зря!
– Ну-ну. Не переживай так. – Тенна отмерла, подняла наконец туфельку и водрузила на полагающееся ей место. – Хочешь, сотвори и себе уютный уголок. Повесь, например, гамак. Убеждена, парочку наверняка можно найти в кладовой. Повесь и тоже никому не разрешай на него садиться. Пусть прочувствуют на своей шкуре, каково это.
– Вот ещё! Я-то не до такой степени эгоистка! – буркнула Шади, но видно было, что она уже не такая сердитая. Впрочем, девочка снова отчего-то надулась и продолжила: – Кстати, – воскликнула она так неожиданно, что Тенна даже вздрогнула, – я тут пыталась у младшего старосты выведать кое-какую информацию…
– У Аффития?
– Да! Я очень даже вежливо спросила, какой средний балл нужно набрать для перехода в СКОЛ (старшие классы для особо любознательных), а он посмотрел на меня, как на таракана, которого никак не удаётся прихлопнуть тапком, и послал!
– Как послал? Куда послал?! – вновь оторопела Тенна.
– Да не пугайся так, – ухмыльнулась Шади, – в приличное место. Устав читать.
– А при чём устав? Там этой информации нет.
– Вот и я про то!
– Ну… что тут скажешь… У него экзамены, голова не тем занята.
– Это не оправдание! Он же староста, пусть и младший. Разве в его обязанности не входит помогать первокурсникам? А раз не справляется, пусть передаст должность кому-нибудь более достойному, а сам занимается своими дурацкими экзаменами.
Шади снова начала горячиться, но Тенна не обратила на это внимания, а лишь пожала плечами:
– Так ведь он школьный староста. Вот если бы спросила, сколько нужно баллов для перехода на второй курс… Почему ты не подошла к Лэнду – старосте СКОЛа?
– Я его боюсь!
– Он же совсем не страшный!
– Ага! Ты видела хоть раз, как он с преподавателями общается? А если уж к нему первокурсница подойдёт, представляешь, в каком тоне ответит? Если вообще соизволит снизойти до ответа, конечно. А то может повести себя так, словно я к нему вовсе не обращалась, молча отвернуться и уйти по своим делам!
– Хм, пожалуй, кому-нибудь и правда нужно его спустить с небес на землю.
Шади хихикнула. Ведь имя Лэнд переводится как «земля», и, учитывая этот момент, Тенна удачно скаламбурила. А та тем временем продолжала:
– Слушай, Шади, у меня ощущение, что ты мне просто зубы заговариваешь. Хватит на всех подряд обижаться. Да и рано тебе про СКОЛ узнавать – до этого ещё уйма времени. Хотя, конечно, намерение туда поступить, весьма похвально. Так, – громко хлопнула она в ладоши, – бегом собираться и иди уже изображай активную деятельность.
Спустя десять минут Шади, одетая и умытая, неторопливо направлялась в сторону своей любимой лестницы – прохладной, самой дальней, полностью покрытой паутиной. Почему она оказалась заброшенной, ученица не знала. Впрочем, даже хорошо, что ею никто не пользовался. Шади обожала такие вот заброшенные уголки. И чем больше в них пыли и паутины, тем лучше. Тогда появлялось какое-то ощущение тайны. Каждый раз в таких случаях вспоминалась сказка о Спящей царевне, которая была погружена в сон в замке, простоявшем столетие заброшенным, обросшем вокруг колючим и непроходимым лесом, чтобы никто не смог туда пробраться. Сказку эту девушка никогда не любила (ей казалось нечестным, что героиня истории ничего для своего счастья толком не сделала, а только спала), но когда-то давно в детстве, впервые услышав эту историю, сразу очаровалась идеей на долгие года заброшенного места.
Вот и сейчас, привычно спускаясь по ней на первый этаж, девочка счастливо улыбалась и, видимо, слишком погрузилась в свои мысли, ибо внезапно оступилась на одной из ступенек, и, чтобы не упасть, опёрлась рукой об изображение компаса, являющегося копией того самого, что указывает направление летящим в школу. Картина сместилась – и… нет, за ней не открылся тайник. Зато верхняя часть одной из ступенек еле заметно приоткрылась. Девочка и не заметила бы этого, но ступеньки были старые, и раздался скрип, который привлёк её внимание.
– Ничего себе! – охнула Шади. – Тайник!
При всей любви к заброшенным местам (и, в особенности к лестницам) и мечтать никогда не смела, что так повезёт. Впрочем, какой ребёнок в четырнадцать лет не мечтает обнаружить что-то в таком духе?
Она убрала руку от рамы и шагнула было к ступеньке полюбопытствовать, что там таится внутри, но стоило картине вернуться на своё место, как тайник закрылся снова. Ученица в недоумении переводила взгляд с картины на ступеньку и наоборот. Ведь получалось, что нужно удерживать раму, дабы тайник не закрывался, но ступенька слишком далеко от картины для того, чтобы одной рукой держать её, а другой открывать секретную нишу. Нужен был ещё кто-то, чтобы держать раму, пока Шади заглядывает в тайник. Но так хотелось сделать открытие самой! И держать его в тайне. Или рассказать. Вот бы все удивились! И даже ненавистные Лэнд и Аффитий наверняка восхитились бы прытью новенькой, пожалели бы о своём к ней отношении и, кто знает, быть может, извинились бы.
Вообразив себе этих двух в глубоком поклоне и слёзно умоляющих её о прощении, Шади довольно заулыбалась и твёрдо решила, что ни к чьей помощи прибегать не станет и непременно надо суметь заглянуть в тайник самостоятельно. Делить славу не хотелось ни с кем. Даже с доброжелательной и всегда приходящей на помощь Тенной.
Немного подумав, Шади пришла к мысли, что нога длиннее руки. Балансируя на одной конечности, другой она сдвинула раму, а рукой потянулась к ступеньке, при этом невольно приняв позу, схожую с одной из тех, что демонстрируют балерины в прыжке. Успех! Дотянуться удалось! Приоткрыв «крышку» ступеньки и стараясь при этом не упасть, она увидела…
Акчобабус Янбешоловус
Она увидела в тайнике, к своему глубочайшему разочарованию, пустоту. Там не было ничего. Ни золота, ни магического артефакта, ни даже коллекции ракушек. Вообще ничего. Лишь только мёртвая бабочка, невесть как туда попавшая. «Жаль её, – подумалось Шади. – Наверное, залетела, когда из тайника доставали сокровище».
Продолжая балансировать на одной ноге, она осторожно вынула чешуекрылую и, наконец, приняла обычное вертикальное положение. Картина мягко вернулась на своё место, ступенька закрылась. На этот раз без скрипа. Усевшись прямо на лестницу, Шади жалостливо стала рассматривать бабочку. Крылья у неё были раскрыты и отличались невероятной красотой. Самое изумительное, что они были словно покрыты мелкими блёстками, отчего придавали маленькому тельцу вид драгоценного украшения.
Тяжело вздохнув и бережно держа кроху в ладошках, Шади спустилась на первый этаж, но направилась не в летний класс, как собиралась, а в сад, где хотела предать найденную бедняжку земле. Но выполнять свою печальную миссию ей не пришлось. Стоило ученице выйти на свежий воздух, бабочка взмахнула крыльями. Сначала чуть дрогнула ими, потом сильнее и, наконец, под изумлённым взглядом Шади взлетела и села той на нос.
– Вот так здрасте, – ошарашенно вымолвила та. – Чего-чего, а оживших трупов я ещё не видала. Об упырях слышала, конечно, но чтобы бабочка… Ты – источник светлой или тёмной магии? – подумав немного, спросила она так, словно находка могла ей ответить на международном наречии, на котором и говорила Шади (его с самых малых лет, наряду с языком родной страны, если был рождён вне Лунного Отражения, изучали все дети). Подождав немного, повторила вопрос на родном русском. Но бабочка продолжала изящно порхать в воздухе, словно говорили вовсе не с ней. Да и стоило ли ожидать понимания языка (тем более речи русских обыкновенников) от насекомого? Призадумавшись, Шади спросила:
– Быть может, ты и есть сокровище?
Бабочка продолжала безмолвно порхать.
– Ты улетишь или со мной останешься?
Бабочка взлетела, сделала небольшой круг перед глазами девочки и снова села ей на нос.
– Значит, останешься? – обрадовалась Шади. – Слушай, раз такое дело, может, на карман мой кофточки сядешь? Будешь украшеним. А то на носу как-то слишком видно, да и косоглазие боюсь заработать.
Бабочка послушно перелетела на карман и замерла. Казалось, что это не живое существо, явно понимающее человеческую речь, а какое-нибудь украшение. Например, брошка.
Просияв, Шади направилась в летний класс. Пропускать урок, пусть даже по такому невероятному поводу, не хотелось. Зайдя в помещение, к своему неудовольствию, девочка сразу наткнулась на свою недоброжелательницу Клап де Лон с направления Телмерденолз. Ашадия была в школе всего неделю, но Клап (которую девочка про себя называла Клопом) уже успела за что-то невзлюбить новоприбывшую.
– Так-так-так… – медленно произнесла де Лон с интонацией предвкушения издёвок над любимой жертвой. – Смотрите, кто почтил нас своим присутствием! – Она оглянулась по сторонам, дабы убедиться, что является центром всеобщего внимания (втихомолку насмешничать было не так интересно), и, удостоверившись в этом, с ухмылочкой продолжила: – Новоприбывшая! Слышь, Ашадия, а почему это тебя приняли не в начале учебного года, а в конце? Быть может, это оттого, что у тебя не имя, а название страны какое-то? Австралия, Белоруссия, Албания, Бельгия. Будет ещё одна – Ашадия. Там будут жить только тупые.
Пошутив таким образом, де Лон некрасиво расхохоталась.
– Клоп, у тебя с чувством юмора плохо, – закатывая глаза, парировала Шади. – Не позорься, не шути, если не умеешь.
Де Лон растерялась. Не зная, чем ответить на это, она не нашла ничего лучше, чем обвинить в лицемерии. Ткнув пальцем в, как она думала, брошку, презрительно произнесла:
– Лучше быть обделённой чувством юмора, чем достоинством. Только не говори, что прицепила это уродство просто так. Ты ведь прекрасно знаешь, что у нас сейчас магия бабочек. Что, решила перед Келытом Ялыркзеб выделиться? Хочешь в любимчики попасть? – Она хмыкнула, вновь осмотрелась по сторонам и членораздельно произнесла: – Конечно, хочешь. С такой тупой и уродливой головушкой, как у тебя, это единственный способ не оказаться в списках отстающих.
Произнеся эти гадкие слова, она ткнула пальцем в бабочку, красующуюся на груди у Шади. И тут инстинкт самосохранения, в отличие от инстинкта издевательств, её подвёл. В один миг де Лон оказалась окрашенной в ядовито-зелёную краску.
– Так! Что здесь происходит?! – раздался гневный голос.
Это пришла Келытом Ялыркзеб, прозванная учениками Бескрылой, тем более что её фамилия так и выглядела, если произносить её наоборот и заменить «з» на «с».
– Она! – выкрикнула Клап де Лон, одной рукой пытаясь стереть краску с лица, а пальцем другой грубо тыкая в Шади. – Это её фокусы!
– Я тут ни при чём! – запротестовала девочка. – Я даже пассов никаких не делала, не говоря уже о полноценной жестовой магии. Да вы хоть класс спросите!
Ученики, которые недолюбливали гордую и высокомерную Клап де Лон, но противостоять ей не осмеливались, зашумели, подтверждая слова своей новой соученицы.
– Верю-верю, – проговорила Ялыркзеб, приглядываясь к бабочке на груди Шади. – Скажите-ка лучше, госпожа Апо, откуда у вас Акчобабус Янбешоловус?
– Янбе… Янбе кто? – растерянно переспросила Шади.
Дурацкий указ сумасшедшего короля отменить нормальные имена и названия, а произносить их задом наперёд всегда доставлял ей неудобства. Вот и сейчас девочка пыталась прикинуть, как звучат загадочные слова, произносимые преподавателем, если поставить буквы в нормальном порядке, но их было слишком много, и Шади окончательно запуталась, не сумев запомнить и перевёрнутого варианта названия.
– Акчобабус Янбешоловус! – повторила преподаватель, поправляя круглые очки на переносице. – Пожалуйста, дети, рассаживайтесь по своим местам. Раз такое дело, именно этой бабочке из семейства Вогам я посвящу сегодняшнюю лекцию.
Учительница встала у доски и стала рассказывать:
– Как я уже озвучила, Акчобабус Янбешоловус принадлежит семейству Вогам. Самое любопытное в бабочках этого вида то, что несколько десятков лет они способны провести во сне. Можно даже подумать, что бабочка умерла, и оттого на земле осталось очень мало особей. Причиной этому служит то, что несведущие коллекционеры прокалывают их булавкой, люди наступают или хоронят. Вот вам ещё один наглядный пример того, как отсутствие знаний может убивать. Поэтому, прошу вас, учитесь прилежно и не просто заучивайте материал, но и понимайте его, старайтесь применять знания в жизни, и тогда они никогда не покинут ваши прелестные головки.
Произнеся эту нотацию, Келытом Ялыркзеб вздохнула, видимо, припомнив на своей памяти тех учеников, которые не были ни радивыми, ни прилежными, и продолжила лекцию:
– Именно по этой причине на земле осталось очень малое количество особей, которые бережно хранятся у лепидоптеристов8, и ими же изучаются магические свойства данного вида. Однако в силу определённых причин процесс этот очень сложный, так как на настоящий момент не выявлены условия, при которых Акчобабус могли бы их проявить. Ну а теперь я сообщу информацию, которую сразу не запомнить, поэтому потрудитесь воспользоваться пишущими предметами и зафиксировать.
Подождав с минуту, пока ученики развернут пергаменты и возьмут в руки перья, преподаватель начала медленно говорить, чтобы за ней успевали записывать:
– Размах крыльев у самцов – 64—81 миллиметр, у самок – 74—95. Как можно видеть по крыльям бабочки, принадлежащей госпоже Апо, это самочка. Будем надеяться, после занятия ваша соученица даст возможность вам рассмотреть её поближе.
– Про Шади тоже записать? – раздался с задних парт чей-то насмешливый голос.
– Если вы в неё влюблены, то можете хоть весь лист исписать именем своей подруги сердца, – съязвила учительница. Когда прерывали её лекцию, госпожа Келытом могла быть не менее ядовитой, чем де Клап.
Класс снова захихикал, а преподавательница продолжила говорить так, словно её не прерывали.
– А теперь пишем дальше, – монотонно заговорила она с безучастным видом. – Задние крылья имеют «хвостики» до 10 миллиметров. Бабочки первого поколения и особи, обитающие в северной части ареала, обладают белой окраской, летние бабочки заметно крупнее и имеют более яркую окраску. У экземпляров первого поколения сильнее выражен рисунок на крыльях. В жаркие годы отмечается появление более мелких бабочек. Подвидов не существует. Встречается Акчобабус повсеместно по всему нашему царству. Продолжительность жизни составляет тысячу лет. Размножение происходит путём откладывания яиц самкой. Она зависает в воздухе, на нижней стороне листа или на боковой поверхности стебля кормовых растений. За один подлёт бабочка откладывает одно, очень редко два яйца. Всего самка за всю свою жизнь откладывает семьдесят пять яиц. Они имеют полушаровидную форму, цвет зеленоватый или чёрный с жёлтым верхом. Через время их окраска изменяется на серебристую. Стадия яйца – двадцать три дня.
Тут Келытом прервалась, чтобы поймать бумажный самолётик, кем-то запущенный с задних парт, смяла его, выкинула в корзину и продолжила диктовать:
– Первоначальная окраска гусеницы белая с чёрным пятном на спинке. По мере роста приобретает зелёную окраску с чёрными поперечными полосами. При раздражении выдвигает позади головы железу, называемую осметрией. Пожалуйста, запишите верно: ос-ме-три-я! – членораздельно произнесла Бескрылая и продолжила: – Осметрия представляет из себя два длинных розово-голубых рожка. В случае опасности гусеница выдвигает его наружу, поднимает переднюю часть тела вверх и назад, выделяя ядовито-зелёную жидкость с неприятным едким запахом. Бабочки способны похожей жидкостью с целью самозащиты покрыть обидчика, как это и произошло с госпожой де Лон.
Объяснения учительницы прервало дружное хихиканье, а упомянутая де Лон залилась краской. Она привыкла позорить других, но не любила, чтобы то же самое проделывали с ней. Впрочем, если ты, дорогой читатель, надеешься, что, почувствовав на своей шкуре, каково это, Клоп решила никогда никого не обижать, то ошибёшься. Напротив, она загорелась отомстить и сделать жизнь Шади ещё более невыносимой. А заодно и тех, кто осмелился хихикать над ней. Келытом, не обращая внимания на смешки, продолжила так, словно в классе царила идеальная тишина:
– Окукливание гусеницы происходит на стеблях кормового растения либо на соседних растениях. Цвет куколки зависит от цвета субстрата. Преимущественно это зелёный. Реже синий и в совершенно уникальных случаях красный. На сегодня лекция закончена. Пожалуйста, подготовьте к следующему занятию доклад. Тема: «Отличие Акчобабус Янбешоловус от Папило Махаон». Эти две бабочки внешне похожи, и поэтому чрезвычайно важно знать, как их отличить. Ведь Махаон обитает в мире ЧО, а Акчобабус только у нас и, в отличие от своей сестрицы, обладает уникальными волшебными свойствами. Непременно зарисуйте этих двух чешуйчатокрылых. Это поможет вам запомнить внешний вид.
Преподаватель подождала, пока ученики запишут название доклада, для верности произнеся его ещё два раза, и сказала торжественно:
– А теперь прошу вас покинуть класс. Госпожа Апо, задержитесь на минутку.
Кто-то спросил, явно пытаясь выручить одноклассницу:
– Но мы бы хотели рассмотреть плевательницу!
– Не плевательницу, а Ачкобабус Янбешоловус! – наставительно поправила учительница. – Вы сделаете это позже!
Ученики дружной гурьбой стали выходить в коридор, а Шади, съёжившись, ждала с душевным трепетом, пока класс опустеет, ничего хорошего от беседы не ожидая.
Когда все до одного вышли, Ялыркзеб подошла к Шади и спросила:
– А теперь, дорогая моя, раскройте секрет: откуда у вас этот редчайший экземпляр? Имейте в виду, от ответа зависит ваше дальнейшее пребывание в школе.
Казнить нельзя помиловать
Много чего передумавшая во время лекции Шади выдала уже готовый ответ.
– А она передаётся в нашей семье из поколения в поколение, – скороговоркой проговорила она. – Вы же сами упоминали, что бабочка живёт тысячу лет.
– Госпожа Апо, – сурово сдвинула брови учительница, – говорите правду! Так как Акчобабус чрезвычайно редкий вид, каждый его представитель строго учтён, и они хранятся лишь у специалистов по магии бабочек. Разумеется, всех их я знаю. И среди таких семья Апо не значится. Так откуда у вас бабочка?
– Хм, даже не знаю, что вам на это и сказать, – протянула как можно медленнее Шади, стараясь поскорее придумать аргумент в ответ на эти слова. – А скажите, пожалуйста, как давно специалисты наблюдают за бабочками?
– Пятьсот лет.
– А в нашей семье они уже семьсот лет живут, – обрадованно выпалила девочка. – И так как мы не являемся по ним специалистами, на научные конференции не ездим, быть может, поэтому о нас никому не известно.
Ялыркзеб некоторое время внимательно сверху вниз взирала на Шади. Наконец вымолвила:
– Что ж, госпожа Апо, вы весьма находчивы. – Ялыркзеб потёрла переносицу правой рукой, словно признавая поражение. – Допустим, вы сказали правду. Пока поверю на слово, но буду внимательно следить за вами. И будьте готовы. Не забывайте – в сентябре День Рода, и в школу съедутся все родители учеников. Я непременно побеседую с вашими. А пока можете быть свободны.
Бесшумно выдохнув, Шади поспешно покинула кабинет. Но, закрыв дверь, поняла, что допросы ещё не закончены. Её ждала толпа одноклассников, которые тут же накинулись на неё с целым ворохом вопросов. Не успев ответить ни на один из них, Шади услышала знакомые интонации.
– Ну что, как ты там? – раздался взволнованный голос из толпы учеников, а следом за голосом последовала и его хозяйка. Рыжая и покрытая веснушками староста.
– Тенна? Как ты здесь? – удивилась Шади. – Ты же на два курса старше.
– Кроме того, что я третьекурсница, я ещё и староста, – парировала Тенна. – Ты – моя подопечная, учишься всего неделю и уже добилась индивидуальной беседы с преподавателем. Что натворила и какими последствиями это всё для тебя грозит? Если расскажешь всю правду, мне будет легче тебе помочь.
Она подозрительно сощурила глаза и уставилась на подопечную, явно ожидая услышать что-то невероятно шокирующее.
– Да ничего такого, – торопливо замахала Шади руками в воздухе так, словно могла ими отогнать любые подозрения, будто назойливую муху. – Просто Клоп тыкнула пальцем в бабочку на моей груди и покрылась зелёным веществом. Сейчас отмывается, наверное. И я очень надеюсь, что это займёт у неё по крайней мере неделю. – Тут девушка заметила, как Тенна недовольно поджала губы, и затараторила, спеша поскорее разуверить старосту в своей вине: – Учительница поняла, что это защитная реакция бабочки, и спрашивала, откуда она у меня. Вот и всё. Честно-честно!
Тенна пригляделась к груди своей подопечной.
– Акчобабус Янбешоловус?! – удивлённо протянула она.
– Как? Ты знаешь, что это за бабочка?! И даже способна это выговорить? – пошутила Шади.
– Не поверишь, но я тоже когда-то училась на первом курсе, – улыбнулась Тенна, и видно было, что она выдохнула от облегчения, что новенькая ничего такого не натворила.
– Ох, верно, – заулыбалась и Шади.
– Но это очень редкая бабочка. Откуда она у тебя?
Шади было крайне неловко обманывать старосту своего направления, которая с самого первого дня относилась к ней как к младшей сестрёнке. Но деваться некуда. Уж очень девочка боялась, что бабочку у неё отнимут. Где ещё она найдёт столь красивое насекомое, способное оборонить от обидчика и понимающее человеческую речь? И Шади повторила то, что сказала учительнице.
Впрочем, толком завершить рассказ не удалось. На полуслове внезапно из толпы вынырнула девушка. Черноволосая, с очень белой кожей, высокого роста и невероятно красивая, словно принцесса из сказки.
– Ашадия Апо? – спросила она и, не дожидаясь ответа, затараторила: – Я услышала, ты из знатного рода, которому семьсот лет! Позволь представиться.
Подошедшая с делано смущённым видом собрала свои прямые распущенные волосы в хвост, провела по ним пальцами, словно гребешком, перекинула на плечо (впрочем, они тут же шикарной блестящей лавиной снова соскользнули на спину) и торжественно произнесла:
– Я – Аиннра Ландок. Шестнадцать лет, третий курс. Староста. Класс Тедуборбод. – Тут она исполнила полный изящества книксен, после которого сравнение с принцессой ещё больше осело в голове Шади, и продолжила: – А ты знаешь, солнышко, а по тебе видно, что ты знатного давнего рода. Твоё лицо так и дышит благородством. А профиль!
– А что с моим профилем? – озадачилась таким напором Шади.
– Ну он же греческий! – всплеснула руками новая знакомая, и её лицо приняло невероятно восторженное выражение. До такой степени преувеличенное, что на секунду у Шади мелькнуло подозрение, что Аиннра попросту не в своём уме.
А та тем временем продолжала заваливать уши собеседницы потоком слов:
– Ягодка, посмотри на свой великолепный нос! Это же изящная версия носа великого Цезаря!
– Эм… Спасибо… наверное… – растерялась Шади. Она не знала, как реагировать на эту внезапно свалившуюся на неё тонну похвал и комплементов. Как реагировать на нападки Клоп, и знать не надо было. Попросту срабатывал инстинкт самосохранения, который шептал ей: «Уподобляйся и попытайся переплюнуть». Но как поступать, когда тебя нахваливает человек, не знающий тебя лично и одной минуты?
– А фигура какая! – продолжал работать незатыкаемый фонтан словоохотливости старосты Тедуборбода, не подозревая о мыслях Шади. – Следишь за собой? Высшие силы! У тебя ещё и сила воли невероятная! Наверняка сам Цезарь был у тебя в роду. Может, ты даже незаконнорождённый его ребёнок от египетской царицы Клеопатры VII? Сына вроде казнили, но была же и дочь9. Ты не знаешь историю своей семьи?
Буквально на секунду болтушка замерла, вытаращив на Шади свои круглые чёрные глаза, но та не успела и моргнуть, не то что ответить, как Аиннра залопотала снова: