Лунное отражение. Ашадия Апо, Нефрития Кораблёва и другие истории

Жестовая магия

Когда Шади с Тенной устроились в чрезвычайно удобных и интересных креслах в виде шахматных фигур (одна выглядела как пешка, другая была похожа на коня), староста начала своё повествование:

– Когда в 1037 году Танги Вёлбарок основал нашу школу после благородной дуэли со своим врагом, он сделал четыре направления по количеству сезонов в году, и названий у них не было. Их просто называли по временам года, начиная с периода увядания природы. Осень, зима, весна, лето. Но министерство образования обязало Вёлбарока дать им другие названия. Поэтому были даны наименования, которые ты знаешь в перевёрнутом виде. В оригинале звучат как Вера есть, Зло не дремлет, Добро будет и Надежда жива. Как видишь, они направлены на оптимистичность, а одно является предупреждением. Мол, будьте начеку, всегда бдительны и внимательны, ибо зло не дремлет. А потом, когда нынешний король издал приказ читать и произносить все названия и имена справа налево, их не все перевернули.

– Но почему наше-то направление он не назвал, как и другие?

– Терпение. Я как раз подошла к этому. Однажды прославленный в веках Вёлбарок влюбился. Она была прекрасна, словно фея. Длинные волнистые светлые волосы, голубые глаза, белая кожа, стройная фигура, певучий голос и бесконечно добрая, оптимистичная девушка по имени Чул Нул. Она всегда верила, что всё будет хорошо, несмотря ни на что. Их любовь была так велика, что её воспели впоследствии многие поэты. Даже в наше время, хотя прошло уже столько лет, сочиняются произведения по мотивам тех, самых первых. И так Вёлбарок любил свою жену, что дал название направлению – Вераесть, чтобы прославить добрый нрав возлюбленной. То, что оно не является обратным, подчёркивает то, как нынешний директор уважает историю любви своего выдающегося коллеги. Это, так сказать, короткий вариант объяснения.

– И это всё? – разочарованно протянула Шади.

– А чего тебе ещё надо? – удивилась Тенна.

– Ну, я думала, там не просто влюблённость была, – вздохнула девушка. – Приключения какие-нибудь.

– Какие же? – снисходительно улыбнулась староста.

– Даже не знаю, – снова вздохнула Шади. – Например, её кто-нибудь похитил, а Вёлбарок спас. Или родители были против отношений. Или Чул Нул (если прочитать наоборот, будет Лунный Луч, да?) не сразу ответила взаимностью на чувства Вёлбарока. Или ещё что-нибудь. Другими словами, какое-то препятствие. Как в сказках.

Лицо Тенны приняло покровительствующий вид.

– Так ведь то жизнь, не сказка, – тихо проговорила она. – Да и потом, жизнь Танги Вёлбарока и так была сложна. Он рос среди обыкновенников, магами не признавался как родовитый чародей, многие снисходительно относились из-за высокой принципиальности и любви к обыкновенникам, которую не все разделяли. Ведь именно по причине страха перед чародеями пришлось бежать из мира, в котором их стало слишком много. Они вынуждены были создавать отдельное царство и поселяться в нём. И даже когда удалось добиться статуса первого директора школы магии, пришлось сражаться с одним из завистников, с потомками которых и до наших дней до сих пор сохранились прохладные отношения. Так пусть хоть в любви ему повезёт. Ради вселенской справедливости.

– Да, ты права, – виновато опустила голову Шади, почувствовав себя отчитанной.

– Ты ведь собираешься на следующий урок? – попыталась избавиться от девочки невесть отчего рассердившаяся Тенна.

Шади поспешно кивнула и спросила:

– Слушай, а откуда ты всё так подробно знаешь? Ну, подробности жизни основателя школы, внешность той девушки и даже про характер.

– Это есть в книге по истории магии в разделе волшебных учебных заведений, к тому же я – потомок Вёлбарока и его супруги.

– Ка-а-ак? – удивилась Шади. – Но ведь твоя фамилия Акшуведова!

– Мда-а-а… Права была Аиннра, – протянула с улыбкой Тенна, – тебе нужно походить на лекции Орезо Каре. Ну это же очевидно! У них родилась дочь, которая вышла замуж. А у той среди потомков девочки были. Все они тоже заводили семьи и, соответственно, меняли фамилии.

Тенна сделала паузу и неловко улыбнулась.

– Ты знаешь, – смущённо проговорила она, – в нашей семье тоже об этом не слышали. Если бы не Орезо Каре, благодаря которой захотелось исследовать историю своей семьи, так и остались в неведении. А как только я поняла, кем являлся мой предок, конечно же, начала читать всё, что хоть как-то связано с ним. Правда, мне обычно, как ты, сразу не верят. Фамилия-то другая.

– А ты смени свою, – предложила Шади.

– Зачем?

– Ну как, – поразилась Шади такой несообразительности. – Представляешь, как здорово будет! Все, как услышат, тут же поймут, что ты потомок Вёлбарока.

– Да ну. Как-то это… получается, что я предпочитаю фамилию более знаменитого рода, чем родного отца, лишь бы похвастаться, – отмахнулась староста. – Мне кажется, не очень красивый поступок. Я-то ничего особенного не сделала. Это мой предок благороден и славен делами. Да и папа может обидеться. Скажет – чем я хуже? Только тем, что в его честь памятник в школе не поставили?

– А если взять двойную? – не сдавалась Шади. – Через тире.

– Акшуведова-Вёлбарокова? Не слишком ли длинно? – снисходительно улыбнулась Тенна.

– Да, пожалуй, ты права, – пробормотала Шади.

– Ну что, дорогая моя, перемена подходит к концу. Надеюсь, я утолила твоё любопытство?

– Вполне.

Ученицы встали. Тенна совершила какой-то ещё неизвестный Шади пас рукой, произнеся: «Сивяорп!» Тут же в воздухе повисла таблица с расписанием разных курсов.

– Та-а-ак, – задумчиво протянула Тенна, – тебе сейчас на жестовую магию к учительнице Аверед Кичноковой. Ты же помнишь, где хрустальная лестница? Поднимешься по ней на второй этаж и пройдёшь до третьего кабинета слева. Тебе туда.

Но Шади смотрела не на таблицу, а на руки своей наставницы.

– Шикарно! – восхитилась Шади. – Какой у тебя изящный взмах! Наверняка на конкурсах первое место занимаешь!

Тенна польщённо улыбнулась.

– Немного практики, и ты, как и любой новичок, тоже так сможешь. Вот как раз на жестовой магии и научишься. Советую тебе поспешить. Лекция начнётся с минуты на минуту, а учительница не самая ласковая в мире.

Испуганно кивнув, Шади унеслась в указанном направлении. Но спешила она зря. Урок уже начался. Робко постучавшись в дверь, она приоткрыла её и спросила:

– Можно?

Стоявшая посреди класса полноватая женщина, чья шея была укутана в несколько рядов в столь длинный шарф, что концы его волочились по полу, повернулась к двери всем корпусом, внимательно посмотрела на Шади и молвила:

– Кхм. Полагаю, Ашадия Апо с Вераесть?

– Да.

– Вам непременно нужно посетить заклинанилогию. Среди прочих есть лекции, посвящённые временным заклинаниям. В частности, переноса магических свойств с одних предметов на другие. Тогда вы бы смогли использовать особенности сапог-скороходов и прибыть на мой урок вовремя.

С этими словами она указала на туфельки Шади. Девочка невольно скользнула взглядом туда же.

– Я непременно прислушаюсь к вашему совету, – ответила Шади, стараясь вложить в свой голос как можно больше достоинства.

– Очень надеюсь, – сказала Кичнокова, делая ударение на букву «ч». – А теперь, прошу вас, присаживайтесь. Вы задерживаете не только себя, но и меня с классом.

Шади сердито плюхнулась на ближайшее свободное место. Девочка примерно того же возраста, что и Шади, сидевшая рядом с ней, наклонилась и зашептала:

– Привет! Я – Ялима. Не обращай внимания на эту грымзу. Она ужасно вредная и обожает унижать учеников.

– Привет, – вяло улыбнулась Шади. Хоть она сейчас была и не в настроении проявлять дружелюбие, но заставила себя отвечать вежливо. – А я Ашадия. Можно просто Шади. Я догадалась, что попала не к ласковому ангелу. А почему у грымзы шея так укутана? Её кто-то уже пробовал придушить? Очень жаль, что не удалось. Если прознаешь о повторной попытке, сообщи мне – помогу.

Ялима хихикнула в ладошку.

– Ты почти угадала. – Она осторожно глянула в сторону учительницы, чтобы убедиться, что та не слышит, и продолжила: – Говорят, в темноте она наткнулась на ею же зачарованный платок для демонстрации жестовой магии, тот не узнал хозяйку, обхватил шею, при этом ещё и нагрелся, словно раскалённая кочерга. Кичнокова тут же, конечно, отшвырнула его, но платок успел наследить – от него на шее появился шрам. Вот Кичнокова его и закрывает.

– А ну, тихо! – хлопнула ладонью по столу учительница, которая, прохаживаясь мимо рядов, подошла к их парте и услышала шушуканье. – Специально для особо болтливых повторяю: чтобы научиться красиво и изящно пользоваться собственным телом, нужны тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. Да тренироваться надо не языками, как некоторые, а телом! Не спешим доставать платки для демонстрации своей неуклюжести! Сначала нужно разработать руки. Есть очень ленивые ученики, которые разрабатывают лишь одну. Рабочую. Ту, которой пишут. Это я поясняю для тех охламонов, которые умудрились дожить до своих лет и не узнать, что такое рабочая рука!

Преподавательница оглядела свой класс так, словно не сомневалась – никто из них не знал до этого момента, что такое рабочая рука. После паузы заговорила снова:

– Это является в корне неверным подходом. Неизвестно, в каких обстоятельствах вам придётся прибегать к жестовой магии и в каком состоянии. Вероятно, ваша ведущая рука будет обездвижена заклинанием возможного врага или соперником по ежегодному конкурсу, и тогда придётся пользоваться другой. Поэтому разработки требуют обе руки.

– Хорошо хоть, не ноги, – хихикнула Шади.

Кичнокова между тем продолжала, к счастью, не услышав этой реплики:

– Если вы откроете ваши учебники на пятой странице, то увидите десять упражнений для запястья и пальцев. Убедительная просьба воспроизводить их каждый день. Возьмите себе это за правило. В начале каждого урока мы будем все вместе повторять их. И не дай бог от кого-то я услышу хруст суставов! При регулярных и добросовестных упражнениях хруста быть не должно! Если стремитесь добиться особого движения взмаха и движений в целом таких, с помощью которых когда-то самый первый директор победил своего недруга в сражении, рекомендую каждый день заниматься разными видами танца. Для желающих я провожу специальный курс. А теперь давайте я вам покажу, как правильно делать упражнения для пальцев и запястья.

Кичнокова вытянула руку и приготовилась показывать, но её прервал стук в дверь.

Учительница опустила конечность, закатила глаза и грозно гаркнула:

– Ну кто там ломится посреди урока!

Дверь приоткрылась, и внутрь кабинета заглянул Лэнд.

– Госпожа Кичнокова, директорат вызывает госпожу Апо.

– Пусть вызывает во внеучебное время! У нас урок! Самая важная часть!

Но староста не стушевался. Казалось, он только обрадовался поводу вступить в спор. Сделав шаг вперёд, он чуть ли не с усмешкой ответил:

– Если у вас есть претензии, можете обратиться с ними к директору или его заместителю.

Кичнокова поморщилась:

– Ладно, забирайте эту мадам. Заодно можете там сообщить, что она опаздывает на лекции.

– Учитель, я вам не почтовый голубь, – парировал Лэнд. – Если хотите донести какую-то свою мысль до директора, то я могу проводить вместе с ученицей до его кабинета, раз уже всё равно туда иду.

– Господин Лэнд, я передумала, – поджала губы Кичнокова. – У меня больше нет претензий по поводу вызова новой ученицы. У меня есть претензии касаемо вашей персоны. И поверьте, к директору я обращусь.

– Как угодно, – равнодушно пожал плечами Лэнд и сказал застывшей во время этой перепалки Шади: – Пошли, тебя ждут.

Ашадия, находясь в полном недоумении, зачем она понадобилась директору, вышла из класса.

История из прошлого

Выйдя из кабинета, Шади некоторое время шла молча, но потом не удержалась, спросила:

– Простите, а зачем я понадобилась директору?

– Да можешь ко мне на «ты» обращаться, – бросил Лэнд, даже не оборачиваясь к своей собеседнице. – А зачем вызывают, не знаю, – после короткой паузы добавил он. – Меня попросили лишь вызволить тебя с жестовой магии – уж очень трудно с Кичноковой договориться, а за мной ходит слава… кхм… – Тут он замешкался, пытаясь подобрать определение собственному характеру, и выдал: – Весьма безбоязненного ученика. Собственно, потому меня старостой и назначили.

Шади тяжело вздохнула. На секунду страх перед встречей с директором вытеснила мысль, что методы управления этой школой нравятся ей всё меньше и меньше. Мало того что в гостиной направления Вераесть некуда сесть, так ещё в штате держат педагогов, неспособных адекватно общаться с учениками, не унижая их. И, словно этого мало, ещё и назначают на управленческие должности тех школьников, которые отличаются теми же самыми чертами характера, просто для того, чтобы было кому противостоять педагогам вроде Кичноковой. Проще было таковых вовсе не нанимать. А уж если вспомнить ту болтливую старосту, которая добивается своих целей через интриги, козни, подхалимство, и вовсе тошно становится. Но сопровождающий не дал ей возможности развить эти мысли в своей голове.

– Волнуешься? – спросила у неё спина Лэнда (он по-прежнему шёл впереди, не считая необходимым хотя бы раз оглянуться на Шади). – Не стоит. Ты поступила лишь неделю назад и, насколько мне известно, не натворила ещё ничего, что могло бы вызвать серьёзные последствия. Дыши ровно и не переживай. Не знаю, почему тебя захотел пригласить директор, но наверняка это не связано с какими-то твоими поступками.

Но Шади была не согласна с мнением Лэнда. Она опасалась, что Бескрылая всё же не стала ждать Дня Рода, а доложила о бабочке сразу, и теперь её, ученицу Апо, ожидает допрос с пристрастием.

– Ну вот мы и пришли, – произнёс Лэнд, остановившись перед хрустальной дверью.

– Как? Так скоро?! – невольно вскрикнула девочка.

Но староста не стал опускаться до ответа какой-то там новенькой. Он позвонил в серебряный колокольчик, висевший у двери (действительно, не стучать же в хрупкую дверь, вдруг разобьётся), и совсем рядом с ухом раздался мужской приятный баритон:

– Господин Дэк, можете идти, спасибо, а ваша спутница пусть входит.

– Удачи! – внезапно шепнул Лэнд, наконец посмотрев в глаза Шади. Ей стало бы легче, если бы он хотя бы улыбнулся при этом. Но этот взгляд был совершенно холоден и безэмоционален. Так обычно взирают на стену, с которой начала облезать краска. Кинув этот непонятный взгляд, Лэнд развернулся и быстро ушёл. Девушка посмотрела ему вслед. Теперь, когда она осталась совсем одна, почувствовала острый прилив одиночества и с тоской смотрела на удаляющуюся спину Лэнда. Невзирая на то что он обладал весьма своеобразным характером, вызывавшим острое желание как можно скорее отделаться от его общества, всё же с ним было не так страшно. Но и просто стоять при мысли о том, что ждёт в результате встречи с директором, было совсем жутко. К тому же невежливо, поэтому Ашадия сделала глубокий вдох и шагнула внутрь, пробормотав неслышно под нос что-то неразборчивое в духе «была не была».

Войдя, она увидела перед собой самый обычный кабинет. Четыре стены, пол, потолок, окно, несколько стульев да доска. Всё было аскетично. Ничего лишнего. Поражала в помещении лишь одна вещь – действительно огромный дубовый стол, заваленный бумагами, лежащими в жутком беспорядке. В воздухе витал необычный аромат, похожий на помесь гвоздики, шиповника и липы.

В комнате находилось три человека. Заведующая учебной частью Танаф Анидо, с которой Шади уже была знакома, так как именно она встречала её во время первого прибытия в школу. Ещё в кабинете находилась молодая девушка (до такой степени, что, видимо, и сама недавно выпустилась) с голубыми глазами и русой косой, тянущейся до самого пола. Она стояла рядом со статным мужчиной в круглых очках и с благородной сединой на висках. Тот сделал шаг к Ашадии (при этом ей пришлось проявить силу воли, чтобы не отпрянуть) и протянул ей руку для пожатия.

– Приветствую вас, госпожа Апо, – звучно произнёс он. – Я – Локш Авалг. Директор данного учебного учреждения. Приятно с вами познакомиться. А это, – и мужчина сделал жест в сторону девушки с косой, – наш замечательный преподаватель Орезо Каре.

– Ой, да! – обрадовалась Шади при звуке знакомого имени. – Я о вас много слышала. Вы ведёте историю родовых проклятий!

Девушка не стала говорить, что теперь поняла, почему в перевёрнутом виде имя учительницы произносилось как Озеро Река. Если в фамилии переставить буквы. С такими большими голубыми глазами разве что только имя, связанное с водой, могло бы подойти, и никакое другое больше.

– Рада, очень рада, что вас уже просветили, – открыто улыбнулась Каре, и Шади тут же почувствовала к ней острый приступ симпатии.

Авалг кашлянул в кулак, дабы снова привлечь к себе внимание.

– Госпожа Апо, мы предложили вам зайти сюда, чтобы попросить об одолжении. Пожалуйста, присаживайтесь, где вам будет удобнее.

Шади послушно приземлилась на ближайший стул, невольно улыбнувшись крайне неподходящей фразе «предложили зайти». Это, вне сомнений, было чётким приказом. Ведь просто предложение подразумевает возможность отказа. А у Шади не только не было шанса на это – её попросту вырвали с урока, вне сомнений вызвав этим у Кичноковой чувство неприятия к новенькой. А ведь та и так рассердилась из-за опоздания.

– История вот какая, – это заговорила Танаф Анидо, – с помощью преподавателя Каре мы выяснили, что именно ваша семья была единственной с магическими возможностями в городе Кодорог семьсот лет тому назад.

– Так я же наугад ляпнула! – проговорилась Шади.

– Где ляпнули? – удивилась Орезо Каре.

Шади мысленно обозвала себя самыми неласковыми словами за то, что так безобразно проболталась. Одно дело обманывать отдельную учительницу, и совсем другое – чуть ли не весь педагогический состав. А ведь двое из присутствующих управляют школой. Шади решила не быть до конца откровенной и сообщить только часть информации.

– Ну, кое-кто из педагогов спросил у меня насчёт истории одной моей вещи. Я её не знала. Поэтому, чтобы не выглядеть в её глазах несведущей дурочкой, ответила, что вещь хранится в нашей семье семьсот лет.

– Вот что значит юная волшебница! – с восхищением воскликнул директор. – Уважаемые коллеги, вы только оцените уровень интуиции! Вполне возможно, что наши надежды будут оправданы!

Шади, услышав эту похвалу в свой адрес, невольно зарделась.

– Директор, я думаю, самое время просветить госпожу Апо, – напомнила ему завуч.

– Да-да, вы, безусловно, правы, – быстро закивал головой тот. – Итак, госпожа Апо, сейчас я расскажу вам историю, известную нам благодаря одному древнему литературному источнику. К сожалению, не подписанному и с несколькими вырванными страницами. Возможно, на находке и было указано имя, но так совпало, что оно стояло на утерянных фрагментах текста.

Откашлявшись, чтобы прочистить горло, он заговорил таким тоном, словно рассказывал сказку. Да и начиналась история словно волшебный рассказ.

– Однажды, давным-давно, жила-была молодая девушка, прекрасная, как рассвет солнца. Тогда среди волшебников была очень популярна магия стихий, и та молодая девушка специализировалась на стихии воды, как, кстати, и госпожа Орезо Каре, присутствующая здесь.