Знак фараона

Глава тринадцатая

Утром Тия поспешила на встречу с Тамитом. Она шла привычной дорогой, и с небес обрушивался водопад ослепительного света. Тие чудилось, будто она находится в самом центре божественного потока, способного влить в ее тело и душу волшебные силы. Она купалась в его лучах, как в золотом океане. Не существует ни богов, ни чудес, ни вечной жизни, ни любви? Тие хотелось смеяться над Мерибом — в этот миг он представлялся ей несчастным и жалким. Она чувствовала, как освобождается от страхов и сомнений бессонной ночи. Боги улыбались, глядя на нее с небес. Счастье казалось слишком глубоким, чтобы его можно было выразить словами. Любовь ярким пламенем пылала в сердце и не желала гаснуть. И земное существование представлялось чудом.

Тамита еще не было, и Тия принялась ждать. Внезапно она подумала о том, что ее будущее в этом мире так же непредсказуемо, как и судьба за гранью земного существования. Девушка смотрела на растущие по берегам кучки деревьев, легкие папирусные лодки, что качались на водах Нила, на накаленные солнцем дома, которые, казалось, были покрытыми золотистой пылью, на белых птиц, рассекавших безоблачное небо, и понимала, что не хочет покидать этот город. Тия желала, чтобы долгие-долгие годы все оставалось таким, каким было сейчас: и природа, и люди, и Тамит, и она сама. Хотя и знала, что это невозможно.

Он появился внезапно, возник из знойного марева, из зарослей тростника, из ее мечты. Высокий и стройный юноша стоял в узкой лодке. В его глазах плескался золотой свет. В эти мгновенья Тамит напоминал Тие бога солнца Ра, который каждое утро купался в первозданном небесном океане. Он помахал рукой, ступил в воду, привязал лодку и, сделав несколько легких прыжков, очутился рядом с Тией.

— Давно ждешь?

«Я жду тебя всегда», — хотела сказать Тия, но ответила:

— Не очень.

— Прости, я не мог приехать вовремя, хотя торопился.

— Главное, что ты все-таки приехал.

— Почему ты не взяла с собой принадлежности для письма? — с улыбкой произнес юноша.

Тия смотрела на него пристальным, завороженным взглядом.

— Я не могу научить большему, чему способна научить жизнь, — ответила она, и он почувствовал ее затаенное отчаяние.

— Что случилось?

— Отец вот-вот запретит мне приходить на берег.

— Он знает о нас? — спросил Тамит.

— Пока нет.

Он помрачнел и сжал кулаки. Почему простое человеческое счастье всегда такое хрупкое, трепетное, тревожное, отчего норовит исчезнуть, будто вода в песке, раствориться, словно туман на рассвете нового дня?!

— Я хочу, чтобы мы продолжали встречаться.

— Я тоже, — с надеждой промолвила девушка.

— Мы что-нибудь придумаем, — уверенно произнес юноша и взял Тию за руку. — Пойдем.

Тамит повел подругу в заросли. Она доверчиво шла за ним, охваченная желанием никогда не отпускать сильную руку, которая бережно держала ее ладонь. Они устроились в излюбленном месте, где их никто не мог увидеть, и Тия рассказала Тамиту о визите архитектора Мериба.

— Он говорил странные вещи. О том, что после смерти ничего нет, а фараон — не бог.

— Люди, которые постоянно имеют дело с чем-то тленным и доверяют только деньгам, неспособны поверить в то, чего нельзя потрогать, пересчитать. Они не могут смириться с тем, что на суде Осириса им придется отвечать за земные деяния и что вошедший в Небесные врата крестьянин будет равен царю.

— Надеюсь, этот человек не вернется в Эффе.

— Да, но это не помешает твоему отцу осуществить свои планы, — заметил Тамит.

Увидев выражение его лица, в котором сквозила тихая, но несгибаемая стойкость, Тия осмелилась произнести:

— Мы не можем уехать, сбежать?

— Я думал об этом, однако в округе слишком мало дорог, а твой отец обладает большой властью. Нас неминуемо разыщут и схватят. Ты знаешь, что наказание будет жестоким, и не только для нас с тобой.

Девушка догадалась, что он боится не столько за свою жизнь, сколько опасается за судьбу отца, своих братьев и их семей.

— Что же нам делать? — спросила Тия.

— Не знаю, — признался Тамит и добавил: — Отец всегда утверждал, что боги назначили каждому человеку определенное место, но с тех пор как я познакомился с тобой, мне все время хотелось изменить свою судьбу. Сделать так, чтобы никто не посмел и не смог нас разлучить.

Она затаила дыхание.

— Ты готов отказаться от всего, что составляет твою жизнь, ради того, чтобы быть рядом со мной?

— Да.

— Я тоже, — твердо произнесла Тия.

— Ты отказалась бы от большего, — заметил Тамит.

— От большего? Отец мечтает отдать меня замуж за человека вроде архитектора Мериба!

— А может, не надо ничего менять? Разве ты бы меня полюбила, будь я другим! — вдруг сказал юноша, и лицо Тии залил горячий румянец. — Прости, — добавил он и посмотрел ей в глаза, не отпуская ее руки, — но разве это не любовь?

— Ты прав, — прошептала девушка, неотрывно глядя на него.

— Я тоже тебя люблю. Мне кажется, еще до нашего рождения кто-то божественный и великий предназначил тебя мне, а тебе — меня. Это написано звездами на небе. Мы должны быть вместе, — сказал Тамит.

Тия думала о том, какой разной бывает правда. Иногда она ранит, будто острый нож, а порой напоминает медовый океан, океан в котором хочется плавать, никогда не приставая к берегам. Тамит глубоко вздохнул, будто стараясь привести чувства в порядок, потом коснулся губами обнаженного плеча Тии. Она закрыла глаза. Его дыхание обожгло кожу, но мягкие губы были прохладными, как роса. Юноша осторожно провел пальцами по ее груди. Девушка подумала о том, что не станет противиться, если руки Тамита проникнут под платье и будут гладить ее тело, прикасаться к сокровенным местам. Более того, она хотела, чтобы это случилось.

Однако Тамит отстранился. Тия открыла глаза и смотрела на него так, будто что-то искала в его лице. Ее щеки залил легкий румянец.

— Ты когда-нибудь занимался тем, чем занимались Хетес и Харуя?

Юноша смутился.

— Нет.

— Как думаешь, делать такое — это плохо?

— Не знаю, — прошептал Тамит.

— Ты хотел бы заняться этим со мной?

— Очень! — ответил юноша, и его слова отозвались в теле Тии эхом до боли острых и вместе с тем приятных ощущений.

Она дотронулась до руки Тамита.

— Если так, то тогда…

— Нам нельзя, — быстро перебил он.

— Почему?

— Я никогда не сделаю того, что способно тебе навредить.

— О чем ты?

— Я должен быть уверен в том, что нас не смогут разлучить.

Тия опустила глаза. Она понимала, что Тамит прав, и восхищалась его благородством, благородством нищего и презренного жителя болот, человека, которому писец Анхор никогда не отдаст ее в жены.

Глава четырнадцатая

То, что они обрели любовь, еще не означало, что они обрели свободу, но им было достаточно даже ее тени. Пока отец не возражал против отлучек Тии, и она прибегала на берег так часто, как только могла. Иногда Тамит приплывал на своей лодке, а девушки не было, потому что она не могла вырваться из дома. Случалось, Тия много часов ждала его в зарослях тростника, а потом возвращалась обратно. Такие дни были самыми горькими днями в их жизни. Они по-прежнему говорили обо всем на свете, только теперь смотрели друг на друга другими глазами. Что бы ни делал юноша — плел ли веревки из волокон папируса или ловил рыбу, — в его сердце жило страстное желание быть рядом с Тией. Тамит знал, что она без оглядки доверилась бы ему, но он никогда не переходил определенных границ, и отношения влюбленных не шли дальше осторожных прикосновений и целомудренных ласк.

Как истинные египтяне, они не привыкли стыдиться наготы и часто купались вместе. Они входили в прохладную воду, держась за руки, весело плескались, глядя, как по реке разбегаются круги, уходили в прозрачную глубину и выныривали с громким восторженным смехом. Выбравшись на берег, ложились рядом и смотрели в небо, на Нил, друг на друга.

Однажды Тия обратила внимание на руки Тамита: его ладони огрубели от работы, но кисти были узкими и изящными, пальцы тонкими и длинными. «Это тот, о ком я мечтала, кого ждала. Юный бог, спустившийся с небес и принявший облик земного человека», — говорила себе Тия. Постепенно девушка потеряла осторожность. Поглощенная мыслями о желанной встрече, она забывала оглядываться, когда спешила к условленному месту.

Однажды хмурый раб-ливиец вошел к хозяину в неурочное время и, уставившись в пол, сказал:

— Твоя дочь, господин, встречается с каким-то парнем. Вчера они вместе плавали в Ниле.

Анхору показалось, что его ударили. У него вырвалось:

— Без одежды?!

Раб усмехнулся уголком губ и кивнул, не поднимая глаз. Анхор сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Над ним смеются даже слуги! Сперва наложница спуталась с чужим мужчиной, а теперь и дочь! Чем он провинился перед богами?!

— Ты знаешь этого парня? — спросил хозяин раба.

— Я никогда его не видел. Мне кажется, он не из местных.

— Какого происхождения?

— Не знаю, господин. Выглядит как бедняк…

Анхора задумался. Он вспомнил, как Тия встречалась с мальчишкой, сыном презренного жителя болот. Неужели это он?! Значит, все это время она притворялась, лгала? Когда умерла Харуя, Тия ушла в себя. Ничего не ела, не желала ни с кем разговаривать. Однако постепенно дочь воспрянула духом, на ее щеках появился румянец, она смеялась, болтала и — стремилась улизнуть из дома. Теперь понятно зачем.

— Надо за ней проследить, — сказал Анхор рабу.

На следующий день погода переменилась — в краю безраздельного правления бога Ра такое случалось нечасто. Небо то и дело застилали огромные облака. Они неслись друг за другом, солнечный свет проскальзывал между ними и лился на землю, словно в распахнутое окно. Тия не ждала дождя, она знала, что горячий и сильный ветер быстро разгонит неожиданное ненастье. Девушку насторожило другое — в тревожной игре света и тени ей почудилось предупреждение о грядущем несчастье.

Тия долго ждала Тамита, а его все не было. Она решила, что уйдет лишь с наступлением темноты. Разгорался закат; казалось, что по небу растекается множество красок. На востоке, в глубокой густой синеве, мерцали первые звезды. По берегу тянулись цепочки городских огней. У ног тихо плескался темный Нил. Тия знала: пора возвращаться домой, иначе ее станут искать. Она встала, расправила платье и смахнула непрошеные слезы. В этот миг тростник зашуршал, и Тия увидела лодку. На миг ей почудилось, что звезды мигнули и погасли, а после зажглись ярче, чем прежде, и Тия почувствовала, как в душу и сердце врывается дикая радость. Когда Тамит ступил на берег, она бросилась вперед и обвила шею юноши горячими руками.

— Я знал, что ты дождешься! — пылко прошептал он, беря ее лицо в ладони и прикасаясь губами к губам.

Время для купания было позднее, поэтому они сели на берегу, чтобы полюбоваться закатом.

— Я говорил с отцом о нас с тобой, — признался Тамит. — Я думал, он ответит, что я потерял разум, но он сказал, чтобы я попытался осуществить нашу мечту. Бежать по суше опасно, нас обязательно схватят. До гаваней Восточного моря[1] можно добраться только через пустыню. Может, лучше уплыть на север? Там нет бухт, и прибрежные течения опасны для наших лодок, но есть шанс встретить иноземный корабль. Жаль, что у нас нет денег!

Тия почувствовала, как за спиной раскрываются невидимые, широкие и сильные крылья, крылья, что понесут ее вдаль, в новую жизнь. Она ощутила запах чужих мест и веяние незнакомого ветра.

— Я могу взять деньги у отца, — не задумываясь, произнесла девушка.

Юноша нахмурился.

— Украсть? Я бы не хотел, чтобы ты это делала.

Тия взяла Тамита за руки и посмотрела ему в глаза.

— Если мы без конца будем думать о том, что нам можно, а что нельзя, то так и останемся сидеть на месте и другие люди сделают с нами все, что захотят.

Он глубоко вздохнул и расправил плечи, словно высвобождаясь от невидимых пут.

— Ты права. Главное — ничего не бояться. Отпустить себя на волю. Ни о чем не жалеть.

— Тогда обними меня! — страстно прошептала она. — Обними и забудь обо всем, что нас разделяет!

Тамит привлек к себе Тию и покрыл ее тело горячими поцелуями. Девушке казалось, что ее кожу лижут языки пламени. Влюбленные разделись и приникли друг к другу, изнывая от желания утолить сладкую боль. Им казалось, что они парят между безумной явью и волшебным забытьем. Тамит и Тия страстно ласкали друг друга и уже были готовы переступить запретную грань, как вдруг услышали гневный возглас:

— Как вы посмели!

Тия испуганно открыла глаза. На миг ей почудилось, будто голос прозвучал с небес. Над ней возвышалась фигура писца Анхора. За его спиной стояли два высоких крепких нубийца с палками в руках. Девушка видела, что глаза отца побелели от ярости, а пальцы сжаты в кулаки.

Тамит и Тия поднялись с земли. Девушка схватила платье и прикрыла наготу. Она содрогалась от страха при мысли о том, что будет дальше. Юноша не стал сопротивляться и пытаться бежать, когда нубийцы подошли к нему и, повинуясь приказу Анхора, завели руки Тамита за спину. Сейчас отец Тии действовал как человек, облеченный властью, неповиновение которому могло повлечь за собой жестокое наказание, даже смерть. Анхор приблизился к юноше и замахнулся. Тия зажмурилась. Она думала, что отец ударит Тамита, но ошиблась. Писец был умен и всегда поступал согласно закону. Овладев собой, он отдернул руку и спросил:

— Кто ты такой и как зовут твоего отца?

Тамит ответил.

— Ты, грязный пес, осмелился обесчестить мою дочь! — прошипел Анхор.

Тамит стоял, гордо подняв голову, не отводя взгляда.

— Я не пес. Да, мы встречались тайком, да я ее люблю и мечтаю никогда не расставаться с ней. Но я не сделал ничего такого, что бы могло опозорить имя Тии.

— «Никогда не расставаться»! — передразнил Анхор и добавил: — Может, достать тебе с неба пригоршню звезд?!

Потом повернулся к дочери и, не стесняясь слуг, грубо произнес:

— Чем вы тут занимались? Ты ему отдавалась?!

Лицо Тии залила краска стыда.

— Нет. То, что ты увидел, произошло впервые, случайно… Мы… мы не хотели…

— Тогда зачем ты с ним встречалась?

Тия постаралась взять себя в руки.

— Я учила Тамита читать и писать.

— Зачем грамота полудикому мальчишке, который родился в грязи и в грязи умрет! — бросил писец и обратился к рабам. — Отпустите его, пусть возвращается туда, откуда пришел.

Когда Тия услышала, что отец велит освободить Тамита, ее сердце радостно встрепенулось. Однако Анхор добавил:

— Завтра к твоему отцу, низкородный, придут мои люди, чтобы забрать недостающую часть налога. Довольно отсрочек. Пора расплатиться сполна!

Тамит еле заметно кивнул. Его толкнули в спину, но он не спешил уходить — стоял и смотрел на Тию таким взором, будто их разделяли тысячелетия и вместе с тем связывала невидимая, но прочная, как железо, нить.

— Что уставился? Убирайся! Иначе я потеряю терпение и прикажу забить тебя палками до смерти! — в ярости вскричал Анхор.

— Иди, Тамит, — прошептала Тия.

Писец схватил дочь за руку и потащил за собой. Следом шли безмолвные воины. Вечерние небеса и воды великой реки были одинаково гладкими и блестели, как перламутр: одни — пылью звезд, другие — сверкающей серебром рябью. Луна ярко освещала узкую тропинку, напоминающую след змеи. Тия несколько раз оглядывалась, но берег тонул во мраке, и она не могла разглядеть фигуру Тамита.

— Ты будешь сидеть взаперти до замужества! — гневно проговорил Анхор, втолкнув дочь в калитку, и с трудом перевел дыхание.

— Замужества? За кого ты хочешь меня выдать? — прошептала Тия.

— Пока не знаю, но вижу, что это нужно сделать как можно скорее, иначе ты отдашься первому попавшемуся мужчине! Опозоришь и меня, и мать, и своих братьев!

Тия отшатнулась. Анхор никогда не произносил таких грубых слов. В глазах девушки блеснули слезы.

— Прошу, — умоляюще проговорила она, — не трогай Тамита!

— Он и его отец получат то, что положено по закону, — сухо произнес Анхор. — В который раз я убеждаюсь в том, что служба царю и установленным порядкам более благодарное дело, чем служение собственному сердцу. Я щадил обитателей болот до тех пор, пока один из них едва не отнял у меня дочь!

— Если ты никогда не думал о том, что главное богатство живых — это богатство душ и сердец, значит, ты никого не любил! — прошептала Тия.

Анхор замер. Его лицо казалось вытесанным из гранита, и только губы слегка шевельнулись, и на них будто замерло какое-то слово. Девушка догадалась, что отец думает о Харуе. Она умерла, и от нее не осталось даже праха, но Анхор просчитался: память оказалась сильнее.

— Любовь — кипящая смола, которая льется в открытую рану. Она не приносит ничего, кроме страданий. Любовь — самое коварное чувство, каким могут соблазнять человека его мечты. Она — змея, что прячется под камнем. Счастлив тот, кто ее избежит, — отрывисто произнес он и приказал: — Ступай к себе!

Потянулись долгие дни заточения. Тие не запрещали покидать пределы комнаты, но она не могла выйти за ворота: за ней повсюду следовали неподкупная старая служанка и безмолвный вооруженный раб. Анхор не отвечал на вопросы, и Тия ничего не знала о судьбе Тамита. Девушка попыталась поговорить с Небет, но та держалась отчужденно и холодно.

Между тем к обитателям болот нагрянули нежданные гости, коих ненавидели и боялись как те, кто имел имущество, так и те, у кого не было ничего. В то утро Тамит проснулся, едва на востоке встрепенулась прозрачная и нежная, как крылья стрекозы, заря. Во тьме начали проступать очертания тростниковых зарослей, какая-то птица завела тревожную песнь. Что делает Тия? Мучается, плачет, вспоминает о нем? Что он может и должен сделать для того, чтобы они снова встретились?

Молодой человек подумал об огромной, незримой пирамиде, возвышавшейся над ним, над писцом Анхором, над девушкой, — пирамиде власти, обычаев, догм. Тамит знал: чтобы получить Тию, ему придется сразиться не с ее отцом и не с вооруженными палками нубийцами, а со своей судьбой. Мир был велик и вместе с тем имел жесткие границы, раздвинуть которые живому человеку не проще, чем мумии разорвать свои вечные путы.

Юноша вышел на берег и принялся наблюдать за пробуждением дня. Воздух быстро светлел, и был недалек миг, когда из-за горизонта покажется краешек солнца. Тамит ожидал утреннего приветствия бога с легкой улыбкой на губах. Его Шеду, его отец, всегда говорил: «Если мрачный дракон, что прячется по ту сторону небес, выпустил солнце из плена и день начался, значит, все будет хорошо».

Тамит был готов принять первый солнечный луч как обещание богов, как залог грядущего счастья, когда вдруг из зарослей выплыла лодка и горизонт заслонили темные силуэты человеческих фигур. Юноша все понял. Он стоял и смотрел на неожиданных гостей, пристающих к берегу. Это был не Анхор, а его помощник Нефру, а с ним пятеро воинов. Тамит наблюдал за тем, как посланник отца Тии выбирается из лодки, стараясь не намочить длинное белое одеяние и сандалии из мягкой кожи. Это был низенький суетливый человечек, который испуганно прятал глаза от высокородных и безжалостно пронзал взглядом феллахов[2].

Ступив на берег, Нефру произнес то, что Тамит ожидал услышать:

— Мне нужен человек по имени Шеду. Позови его!

— Зачем он вам?

Помощник Анхора нахмурился.

— Не смей задавать мне вопросы, простолюдин! Делай, что тебе говорят!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.