Протяни мне руку, ангел

Глава 1

Мобильник рассерженно вибрировал, медленно подползал к краю тумбочки – словно намеревался самоубиться, прыгнув леммингом с обрыва. Альбина перехватила его на грани падения.

– Алло?

– Лялька, – голос в трубке дрожал, как натянутая струна. – Прости, что разбудила, но… у нас проблема.

Альбина взглянула на часы: 3:29. Расспрашивать не имело смысла – Светланчик не стала бы звонить среди ночи без веской причины.

– Лечу. Жди.

Сбросив звонок, она натянула джинсы, свитер, тёплые кроссовки. В последний момент сообразила: как же возвращаться домой после смены? Вернулась в прихожую, схватила куртку в охапку и, не тратя времени на спуск по лестнице, вышла на балкон. Лёгкий толчок от перил – и её силуэт растворился в темноте над крышами.

Через пять минут она уже входила в усадьбу. Светланчик выбежала из правого крыла:

– Слава небесам, ты здесь! Тут полный кошмар.

Она схватила со стойки упаковку, вынула ампулу и пожаловалась:

– Последняя! Всё. В аптечке только эвазифин остался.

Обломав кончик, она наполнила шприц. До Альбины донёсся горьковато-хвойный запах эндормирола.

– Понятно. Разберёмся. Потом расскажешь. Кто самый экстренный?

– Начни с шестой, – сказала Светланчик. – Навицкую я уже уколола, она скоро уснёт. А вот с Беспальской – вся надежда на тебя. Эвазифин на неё не действует. Я пойду в левое крыло.

– Поняла.

Быстро переодевшись в дежурке в голубую униформу, Альбина первым делом заглянула в седьмую палату. Лия спала крепким, безмятежным сном, завернувшись в одеяло. Рыжая коса свисала с подушки. Надежда Сергеевна читала при свете ночника. Глянув на Альбину поверх очков, она тепло улыбнулась.

– У вас всё в порядке, Надежда Сергеевна? Почему не спите? Как самочувствие?

– Всё хорошо, Альбиночка. Просто не спится – решила почитать. Не тревожьтесь за нас, у вас и так дел по горло. За Лией я присмотрю.

– Благодарю. Если что – зовите.

Войдя в шестую палату, Альбина сразу же направилась к кровати у окна. Беспальская сидела в мягком свете ночника, покачиваясь из стороны в сторону.

– Ксения Степановна, как вы? Что беспокоит?

– Альбиночка! Опять не даём вам спать, бедняжкам? – запричитала старушка.

– Давайте сначала с вашими проблемами разберёмся, а выспаться успеем. Жалуйтесь, не стесняйтесь.

– Ох, не знаю… Всё болит. Особенно колени, будь они неладны! Что за напасть такая!

– Эта напасть называется метеобуря. Ну-ка, посмотрим ваши колени.

Альбина помогла ей лечь и вытянуть ноги, мысленно настраиваясь на боль.

– Закрывайте глазки, Ксения Степановна, и постарайтесь расслабиться.

Беспальская послушно закрыла глаза. Вот и отлично, не надо подсматривать. Альбина положила руки на её колени и мягко позвала боль к себе. Ладони запульсировали теплом, озарились едва заметным свечением. Не всё так страшно. Нужно совсем немного этаны, буквально капельку. И колени, и поясничку – всё починим…

– Ну как? Полегчало?

– Волшебные у вас руки, Альбиночка! – с облегчением выдохнула Беспальская. – Храни вас Свет!

– Вот и славно. Тогда – под одеялко и спать.

Альбина укрыла её и слегка коснулась сознания, погружая в спокойный сон. Затем подошла к соседней кровати, но Навицкая уже глубоко спала под действием укола.

Погасив свет, Альбина вышла в коридор. Кто следующий?

…Через полтора часа она без сил рухнула в кресло в дежурке.

– Сумасшедшая ночка, – Светланчик вошла с двумя дымящимися кружками. – Мне сейчас до зарезу нужен кофе. Ну или чудо. А лучше и то, и другое.

«А мне до зарезу нужна хоть капля этаны», – мелькнуло у Альбины в голове. Но кружку она приняла с благодарностью и вопросительно посмотрела на подругу.

– Ну так что случилось? Куда весь эндормирол ушёл?

– Прогноз слышала? Синоптики обещают бурю до шестого числа. Уровень от сильной до экстремальной, – проворчала Светланчик. – А тот запрос, что вы с Наташкой на прошлой неделе составили, ушёл в «ФармаСферу» в сокращённом виде. Мы уже на нуле – а поставка только в понедельник.

– Подожди, – не поняла Альбина, – как это в сокращённом?

– А так. Далецкий сократил до минимума.

– Неожиданно, – удивилась Альбина. – С чего вдруг? Он это как-то объяснил?

– Наташка вчера к нему ходила – пыталась выяснить. А он ей: «Вы знаете протокол. Подавайте заявку в положенное время – то есть, в пятницу – и потрудитесь убедительно обосновать завышение нормы.» Вот и поговорили.

Светланчик тяжело вздохнула, сдерживая зевок.

– Ну, так-то уже пятница, – заметила Альбина. – Заявку мы с Мариной первым делом с утра составим. Постараемся до понедельника на эвазифине протянуть. У меня смены все три дня подряд, так что я всё равно буду здесь.

– Ты хочешь сгореть на работе? – хмыкнула Светланчик. – Не метафорически, а буквально?

– Потом отъемся шоколадом, – отшутилась Альбина и задумчиво потёрла лоб. – Интересно, почему Далецкий заявку сократил. Личная инициатива? Или сверху нажали? И почему мы узнаём об этом последними?

Светланчик пожала плечами.

– Кто его знает. Директор перед анфирмерами не отчитывается.

– Как-то непохоже на него, – протянула Альбина в сомнении. – Раньше он нам заявки не резал.

– Сама удивилась, – отозвалась подруга. – Нормальным дядькой был – и вот, пожалуйста. Какой-то мух его укусил.

Она устало потянулась и поставила опустевшую кружку на стол.

– Я выдохлась. Даже кофе не спасает. Сейчас просто отключусь.

Альбина взглянула на часы.

– У тебя есть ещё время до пересменки. Отдыхай, я подежурю.

Расположенная формально в черте города, усадьба «Дом у реки» умудрялась создавать обманчивое ощущение загородной дачи. Всего пятнадцать минут пешком от метро – и шум мегаполиса оставался позади. За коваными воротами начинался парк: не благоустроенный сад, а немного дикий, взъерошенный островок живой природы. Берёзы и кусты сирени, местами – дикая малина, вместо газона – просто скошенная трава, а между деревьями вились узкие асфальтовые дорожки со скамейками.

Дом стоял в самой глубине этого зелёного уединения – двухэтажный, деревянный, с верандой, опоясанной резными перилами. Построенный в конце девятнадцатого века как дача купца Свиридова, он позже перешёл в государственную собственность, был отреставрирован, а после реконструкции открыл двери как дом сопровождения. Случись это на полвека раньше – он мог бы стать санаторием. Но теперь, когда лечебная медицина ушла в прошлое, а врачи остались лишь в старых книгах и кино, усадьбе отвели другую роль: не возвращать здоровье, а дарить покой.

Название «Дом у реки» точно отражало его расположение: если обойти усадьбу и пойти дальше по тропе сквозь рощу, то вскоре можно было выйти на берег Яромины. Широкая, полноводная, с небольшим песчаным пляжем, река каждое лето привлекала на свой берег отдыхающих – несмотря на то, что до ближайшей остановки общественного транспорта было не меньше получаса ходьбы.

Персонал усадьбы был молодым – старше тридцати только директор да повариха Маргарита Аркадьевна. Если раньше и была текучка, то в последние годы коллектив окончательно сформировался – и сдружился. Ещё будучи старшеклассницей, Альбина часто приходила сюда волонтёром, а после окончания школы устроилась уже официально. Так что и девушки-анфирмеры, и парни-санитары были для неё как родные. Несмотря на то, что она была единственной среди них Высшей Светлой.

Они провели ревизию остатков и составили еженедельный запрос на сильнодействующие препараты.

– Какая ревизия? – сокрушалась Марина. – Какие остатки? Одно название. Сейф пустой!

Альбина задумалась на миг – не добавить ли что-то ещё? Потом решительно щёлкнула мышкой – и заявка ушла в систему.

– Как думаешь, – в голосе Марины прозвучало сомнение, – метеобуря – достаточное обоснование? Экстремальная же.

– Я уже ни в чём не уверена, Морковка, – вздохнула Альбина. – А потому пойду-ка я к директору лично.

«Ладно – я. Я могу обойтись и без препаратов. Но другие не могут. Так что проблему – хочешь не хочешь – нужно решать».

Она поднялась на второй этаж. В приёмной витал запах свежесваренного кофе. Секретарша Далецкого, Даша Перволоцкая, откинувшись на спинку кресла, прижимала к уху телефон. Её густые чёрные волосы были собраны в два хвоста, из-под стола виднелись ноги в белых кроссовках и ярких носках: один – красный в горошек, другой – синий в полоску. Парные носки, по мнению Даши, были слишком скучны и предсказуемы.

– Нет, сразу к нам вы не сможете попасть, – объясняла она вежливо, накручивая на палец волнистую прядь. – Сначала нужно пройти обследование в Центре Диагностики. Там вас направят в подходящее учреждение… Да. Если вы хотите именно к нам… – она помолчала, слушая собеседника. – Можете оставить заявку – вас внесут в лист ожидания. Но должна предупредить: к нам очередь. Большая. Да. Конечно. Не за что.

Она отложила телефон, вздохнула с облегчением и подняла глаза на Альбину.

– Привет. Ты в гости или по делу?

– По делу, Дашуня. Занят?

– Вроде нет, – Даша пожала плечами, но в глазах мелькнуло сомнение. – А ты по какому вопросу?

– По фарме.

– Заявка прилетела ваша, – Даша кивнула на монитор. – Всё в порядке. Или ошибка закралась?

– Нет, ошибки нет. Но я всё же хотела бы обсудить кое-какие детали.

– Ясно, – Даша понизила голос. – Рискни, конечно… Но он… – Она замялась в нерешительности. – Какой-то не такой в последнее время. Нервный. Или… не знаю, как объяснить. Не в себе, что ли.

– Придётся рискнуть, – невесело усмехнулась Альбина. – Не поминай лихом.

И, коротко постучав, вошла в кабинет.

– Ростислав Игоревич, доброе утро, – решительно начала она. – Я отниму у вас буквально пару минут.

Стул для посетителей был заметно менее удобен, чем директорское кресло. Но Альбину это не смутило. Она села с непринуждённой грацией, словно королева на трон – спина идеально прямая, взгляд спокойный, уверенный. Чтобы изложить своё дело, ей понадобилась всего минута.

– И чего вы от меня хотите?

Далецкий раздражённо постукивал пальцами по столу. Его серые глаза изучали её сквозь стёкла очков. Он выглядел, как всегда: причёска волосок к волоску, элегантный костюм, безукоризненно завязанный галстук. Но… что-то было не так. Что именно – Альбина пока не понимала.

– Я думала, это очевидно, – сказала она с холодком. – Чтобы вы одобрили наш запрос – без сокращений.

– А почему бы вам не заняться своей работой? – Он поморщился. – Суднами, памперсами, прочей рутиной? Кстати, разумный расход лекарств тоже входит в обязанности анфирмер. Будьте уверены – я тщательно проверю вашу отчётность.

– Мы используем эндормирол настолько экономно, насколько возможно, – ответила Альбина с подчёркнутой вежливостью. – Но зачем вы сократили последнюю заявку? Сейчас магнитная буря в самом разгаре. Препарат закончился. Наши постояльцы страдают. Как вы предлагаете им помочь – уговаривать терпеть?

– Наши постояльцы всё равно умрут, – взгляд Далецкого вильнул в сторону. – С эндормиролом или без него. Ни вы, ни я не в силах изменить этот факт.

– Но в наших силах помочь им уйти достойно. Без боли. К тому же лишение фармподдержки вряд ли обрадует их родных.

Он молчал, не сводя с неё пристального взгляда. Потом встал и начал медленно расхаживать по кабинету.

– Похвальное рвение, – произнёс он наконец. В голосе звенел едва скрытый сарказм. – Такая трогательная забота о наших гостях. Хотя… может, вы волнуетесь вовсе не о них?

Он остановился у неё за спиной. На плечи легли тяжёлые мужские ладони. До неё долетел свежий, горьковатый аромат – с оттенком хвои. Парфюм? Или?..

Альбина стиснула зубы.

– Вы очень привлекательная девушка, – прошептал он, наклоняясь так близко, что его тёплое дыхание коснулось её щеки. – Вы можете получить всё, что пожелаете… И если вам нужен препарат… для личного использования…

Его дыхание участилось. Альбина едва заметно напряглась – но не шелохнулась. Этого она не ожидала. Не от него.

«Провал, – пронеслось в голове. – Вика, конечно, меня поедом съест. Но, кажется, легальные методы исчерпаны.»

Она резко встала, развернулась к нему и всмотрелась в его расширенные зрачки.

– У меня к вам встречное предложение, Ростислав Игоревич, – тихо сказала она, легко проводя кончиками пальцев по его щеке.

– Я весь внимание, – пробормотал он. Его взгляд расфокусировался, руки безвольно опустились.

Теперь, стоя совсем рядом, она заметила: привычный лоск директора едва заметно потускнел. Пылинки на воротнике. Слегка съехавший галстук. Морщинка на рубашке. Несколько выбившихся из причёски волосков. И ещё этот запах…

– Вы отправите наш запрос на эндормирол в «ФармаСферу», – произнесла она ласковым шёпотом. – Без корректировок. А ещё лучше – добавьте десять процентов сверху. На непредвиденные случаи. Как вам такое решение?

– Ну что? Удачно? – Даша заинтересованно выглянула из-за монитора.

– Да, – устало улыбнулась Альбина. – Даш, я тебя прошу, проследи, чтобы Ростислав Игоревич не пропускал обед. Похоже, ему нездоровится.

– Похудел, да? – вскинулась Даша. – А я думала: может, мне кажется…

– Не кажется.

– Вот же беда… Конечно, мы с Молчуном позаботимся.

Она нежно погладила колючий бок пузатенького кактуса на столе.

Альбина направилась к двери, но вдруг остановилась.

– Скажи-ка, Дашунь, – сказала она беззаботным тоном, – ты можешь состав нашей прошлой заявки посмотреть?

– У меня доступа нет, – покачала головой Даша. – Только у Ростислава Игоревича. Я могу у него уточнить, хочешь?

– Не надо, – отмахнулась Альбина. – Не стоит отвлекать его из-за пустяков.

«Если запрос ушёл в полном объёме, – подумала она, выходя за дверь, – а до сейфа дошёл не полностью, он правды всё равно не скажет.»

Дело сделано, осталась малость: дождаться понедельника – и поставки.

И тут карман завибрировал.

«Начинается», – она едва заметно поморщилась и вынула телефон, почти уверенная, что это Виктория. Но не угадала. Скользнула взглядом по экрану – Ник? Вот уж неожиданность. Ему-то что понадобилось?

– Алло!

– Альбина… – В бархатном, слегка хрипловатом баритоне, тягучем, как мёд, ей почудилась улыбка. Или насмешка. – Ангел мой. Вот уж от кого не ожидал. Манипуляция? Принуждение? Ты, мой светлый и непогрешимый идеал? Я потрясён. Сражён.

Альбина хмыкнула. Заклятый друг в своём репертуаре. С самого знакомства их отношения напоминали игру в кошки-мышки: он с упоением придумывал новые провокации, она стоически их игнорировала. Это вечное противостояние Ника явно забавляло, а Альбину выматывало… но и странным образом увлекало.

– Потрясающая осведомлённость, – произнесла она ровно, без тени эмоций. – А тебе, Ник, какая печаль? Обо мне переживаешь? И с чего бы?

– Эгоизм, моя дорогая! – рассмеялся он беспечно, будто речь шла о погоде. – Чистый, искренний, беззастенчивый эгоизм. Развоплотят тебя за нарушение – и что мне тогда делать? Без тебя останется лишь скука. Кто тогда скрасит мои одинокие, безрадостные дни?

– Мечтатель, – бросила она. – Не развоплотят. Так что скучать тебе пока не придётся.

Внезапно её осенило: а не приложил ли он руку…

– Знаешь, – протянула она доверительным тоном, – я сегодня наблюдала любопытные симптомы. Расширенные зрачки. Дрожащие веки. Навязчивые мысли. И этот хвойный запах… Случается, что люди поддаются искушению. И мне кажется, я узнаю… руку Искусителя.

– Я, мой милый ангел, – с ласковым укором отозвался Ник, – Устава не нарушал. Ни единого его пункта.

Альбина мысленно поздравила себя. В точку.

– Похвально, – сухо отозвалась она.

Телефон едва скользнул обратно в карман – и снова вибрация. Смотреть на экран не было нужды – это уж точно Виктория.

– Вика, прошу, давай обойдёмся без выговора.

Ответом была тишина. Потом – тихий, напряжённый голос:

– Я понимаю… Ты бы не поступила так без причины. Но ты нарушила Устав. Подчинение воли… Я обязана сообщить Совету.

Снова пауза. Альбина без труда представила, как Вика мысленно читает ей нотации, изо всех сил стараясь не высказать их вслух.

– О чём ты только думала?

Упрёк всё-таки прорвался.

– Я думала о людях, – спокойно ответила Альбина. – Знала, на что иду. За свой поступок – готова отвечать. Делай, что считаешь нужным.

– О людях, конечно… Кто бы сомневался.

Виктория снова вздохнула:

– Ладно. До связи.

Глава 2

Хорошо, когда ты не один. Когда рядом – верный друг, с которым можно делить и радости, и тревоги. Любой нуждается в поддержке – даже тот, кто умеет летать.

Альбине было десять, когда они переехали в этот дом. Их квартира находилась на седьмом этаже, окна выходили во двор. Внизу шелестели кронами берёзы. В этом же дворе, в доме напротив – на втором этаже – жила Светланчик Крушевская: беззаботная хохотушка с непослушными кудрями цвета спелой пшеницы и ясными голубыми глазами. Альбина же была её полной противоположностью – с гладкими чёрными волосами до пояса и глазами такого необычного оттенка, что при первом взгляде люди на мгновение замирали в лёгком замешательстве. Но это быстро проходило.

Они сдружились сразу и стали не разлей вода: в школу – вместе, из школы – вместе. После уроков зависали то у одной, то у другой – делали домашку, смотрели фильмы или, растянувшись на ковре, читали одну книгу вслух по очереди.

Недостатка в кавалерах у них никогда не было – мальчишки вились вокруг роем. Светланчик, хохоча, уверяла, что это из-за их неземной красоты. Альбина лишь хмыкала – в зеркале она особой красоты что-то не видела. Скорее всего, дело было в другом: в том позитиве, который они обе излучали в окружающий мир.

С пятнадцати лет Альбина жила одна, и обе страшно завидовали друг дружке: Светланчик – полной самостоятельности подруги, Альбина – тёплой, дружной атмосфере в доме Крушевских. Отец Альбины появлялся нечасто: приходил на школьные собрания, очаровывал учителей и родителей, создавал видимость обычной человеческой семьи – и снова исчезал. А Крушевские так привыкли видеть девчонок вдвоём, что начинали волноваться, если Альбина вдруг несколько дней к ним не заглядывала.

После школы Альбина – без раздумий и поисков себя – устроилась в «Дом у реки», и никто не удивился, когда Светланчик последовала за ней. Всё это время они так и оставались неразлучными.

Конечно, теперь они уже не проводили столько времени вместе, как в беспечные школьные годы. Крушевские-старшие вышли на пенсию, купили домик за городом – Светланчик периодически ездила к ним в гости. Обе по-прежнему работали в «Доме у реки» – но смены совпадали не так часто, как хотелось бы. У них была взрослая жизнь. А ещё у Светланчик появился Марк.

И всё же у Альбины не было подруги ближе. И самое главное – Светланчик знала настоящую Альбину. От неё можно было ничего не скрывать. С ней можно было поговорить на любую тему, пожаловаться на любую беду. Даже посетовать на грядущее дисциплинарное слушание, которое висело над ней дамокловым мечом. Альбина вздохнула. Она по-прежнему не жалела о своём поступке. Но до слушания оставался почти месяц, и неопределённость слегка тревожила. Впрочем, лишь слегка. Самую малость.

– Альбина, зайди, пожалуйста, к Ростиславу Игоревичу. Это срочно.

В официальном тоне Даши прорывались истерические нотки.

Альбина убрала телефон в карман и нахмурилась. Не вовремя – они как раз собирались разносить полдник.

– Даша, – ответила она на немой вопрос в глазах Марины. – Говорит, что-то срочное.

– Иди, конечно. Мы без тебя справимся. В крайнем случае Маргариту попросим помочь.

Марина бросила сияющий взгляд на Диму, который забирал с раздачи кастрюлю с киселём. Тот ответил ей такой же тёплой улыбкой.

– Ладно. Если что – звони, – сказала Альбина и поспешила в приёмную.

У входа её уже поджидала Даша – бледная, с глазами на пол-лица – и прижимала к уху телефон.

– Извините, я вам перезвоню, – нервно бросила она в трубку.

Сунув мобильник в карман, она схватила Альбину за руку, втащила внутрь, захлопнула дверь и повернула ключ.

– Он упал, – горячо зашептала она. – Я трясла его, звала… Прости, с перепугу не знала, что делать. Тебе позвонила.

– Правильно сделала. Пошли.

В кабинете Далецкий лежал на полу, нога неловко подвернулась, на лбу выступили капли пота. Альбина опустилась на колени.

– Нашатырь, – коротко бросила она.

Дашу как ветром сдуло – только дверь хлопнула.

Нашатырь Альбине, конечно, не был нужен. Как и свидетели. Она мягко коснулась его сознания – застывшего на грани между обмороком и паникой – и легко, почти незаметно потянула его к себе, будто возвращая на поверхность. Глаза Далецкого открылись. Еще мгновение – и в них вернулась осмысленность.

– Ростислав Игоревич, – спросила она, промокая ему лоб салфеткой, – голова кружится?

– Вроде нет, – на удивление чётко ответил он. – Хотя странно, учитывая, что передо мной на коленях очаровательная девушка.

– Чувство юмора не пострадало, – с облегчением отметила Альбина. – Жить будете.

Далецкий попытался опереться на локоть, но тут же со стоном рухнул обратно. Его бил озноб.

– А вот теперь, кажется, кружится, – признался он с горькой усмешкой.

«Сегодня седьмое марта, – пронеслось в голове. – Я была у него третьего. Четвёртый день… Классика абстиненции – значит, он всё-таки завязал. Молодец.»

Дверь распахнулась – Даша влетела с пузырьком в руке.

– Уже не надо, Дашуня, – Альбина забрала пузырёк и сунула в карман. – А вот ещё одна пара рук пригодилась бы. Давай-ка: ты слева, я справа.

Они подняли его, закинули руки себе на плечи и, пошатываясь, довели до дивана в приёмной. Даша метнулась к шкафу, вытащила дежурный плед и подушку. Далецкий без сопротивления дал себя уложить и укрыть.

– Я… – начал он.

– Вы переутомились! – перебила Даша, голос дрожал от обиды и страха. – А я вам говорила, говорила!

– Даш, дай человеку в себя прийти, – усмехнулась Альбина. – Потом всласть поругаешь. А пока – чай. Горячий, крепкий, с сахаром. И дверь запри. Если что – звони мне.

– Ладно, – тихо сказала та.

– Тебе, может, тоже плед принести?

– Не надо, у нас есть, – Даша кивнула в сторону шкафа. – Спасибо.

После ужина Марина устроила в седьмой палате банный день. Едва она вкатила в дверь специальное кресло-каталку для душа, Лия радостно взвизгнула:

– Ура! Помойка!

Альбина заглянула к ним на минутку.

– Помощь нужна? – поинтересовалась она.

– Сами справимся, – бодро ответила Марина, подмигивая Лие. Девочка серьёзно кивнула.

– А вам, Надежда Сергеевна?

– Я, Альбиночка, пока в силах, – отозвалась та. – Но не переживайте: если что, не стану строить из себя независимую даму, обязательно позову.

Альбина не сдержала улыбку.

– В вас я не сомневаюсь, – заверила она. – Тогда пойду за чистым бельём.

– Ну что? – Марина лихо подрулила к Лие. – Отправляемся в плавание?

– Да! – восторженно откликнулась та, перебралась на кресло – и они поехали в душевую.

Мытьё начали с головы. Марина намылила отяжелевшие от воды длинные, волнистые волосы девочки, взбила пену и взяла лейку.

– Так, теперь смываем. Закрывай глазки.

Лия послушно зажмурилась, и Марина тщательно прополоскала волосы, пока те не заскрипели под пальцами.

– Ну вот, товарищ капитан, теперь ваша голова чистая! – объявила Марина. – Или ты сегодня не капитан?

– Я сегодня русалка, – заявила девочка, мотнув головой. Масса волос качнулась, рассыпая брызги.

– Конечно, русалка, – серьёзно кивнула Марина. – Как же я сама не догадалась!

Она аккуратно промокнула волосы и закрутила полотенце в тюрбан. Потом взялась было за мочалку, но Лия потянула её к себе.

– Я сама, – сказала она.

– Ладно, – улыбнулась Марина. – Только не вставай – поскользнёшься.

Когда она выкатила из душа замотанную в полотенце девочку, мыться отправилась Надежда Сергеевна – с напутствием непременно позвать на помощь, если понадобится. Альбина уже закончила перестилать постель и с интересом разглядывала стопку книг на тумбочке.

– Костя думает, что я ещё ребёнок, – с лёгкой досадой сказала Лия. – Всё время таскает мне детские книжки. Я хотела его попросить… – она смущённо пожала плечами. – Но он же не девочка. Ему не объяснишь.

– А что ты хотела бы почитать? – спросила Альбина с улыбкой.

– Про любовь! – выдохнула Лия драматичным шёпотом. – И чтобы магия. И интриги.

– Ого, – рассмеялась Альбина. – Всё и сразу?