Протяни мне руку, ангел
- -
- 100%
- +
– Я в нашей школьной библиотеке все приключенческие романы перечитала. Там всегда и любовь, и интриги, и ещё куча всего. А вот это… – она кивнула на тумбочку, – про кроликов. Скукотища.
– Кролики же милые, – возразила Марина.
– Конечно, милые, – ответила Лия с интонацией «ну как вы не понимаете». – Но это же совсем для малышни.
– Ладно, – заверила её Альбина, – я поищу что-нибудь подходящее. Чтобы и любовь была, и магия, и, конечно, интриги.
– Здорово, – Лия обрадованно подпрыгнула на кровати. – И почитаем вместе, да?
– Договорились!
Надежда Сергеевна вернулась в палату – тоже с тюрбаном на голове. Лия уже была в пижаме, волосы почти высохли. Марина взялась за расчёску.
Дима, проходя мимо открытой двери, заглянул внутрь: помахал Лие, подмигнул Марине, отвесил шутливый поклон Надежде Сергеевне.
– Ляль, твоя помощь нужна, – сказал он и снова исчез в коридоре. Альбина поспешила за ним.
– Марин, а почему Дима тебя Морковкой называет? – поинтересовалась Лия.
– Наверное, потому что я рыжая, – рассмеялась та, заплетая ей косу. – А ты как думаешь?
– Я думаю, – задумчиво протянула Лия, – это потому, что он тебя любит.
Руки Марины на мгновение замерли. Потом она расцвела счастливой улыбкой и снова принялась плести.
– Надеюсь, ты права, – сказала она, закрепляя кончик косы резинкой. – Ну вот, готово!
– Конечно, любит, – строго вставила Надежда Сергеевна. – Как можно нашу Морковку не любить?
– А я тоже рыжая! – заявила Лия, перебрасывая косу на плечо.
– Тоже хочешь стать Морковкой? – улыбнулась Марина.
– Нет, ты что! – девочка округлила глаза. – Нельзя. У Димы Морковка может быть только одна.
– Тогда придумаем тебе другое имя, такое же оранжевое. Может, Апельсинка?
Марина помогла ей улечься, укрыла одеялом, поправила подушку.
– Может быть, – Лия зевнула. – Я подумаю.
– Подумай. – Марина поцеловала её в лоб и встала. – Спи сладко. Доброй ночи.
– И тебе, Морковка… – пробормотала Лия, уже проваливаясь в сон.
Надежда Сергеевна, лёжа в своей кровати, мягко улыбнулась – пожелав доброй ночи без слов, чтобы не разбудить девочку. Она сняла очки и потянулась к выключателю ночника. Марина тихо вышла и прикрыла за собой дверь.
***Утренняя смена закончилась, и Альбина уже направлялась к выходу, когда её окликнули.
Она обернулась. Через холл к ней спешил Костя и, подслеповато щурясь, протирал на ходу очки клетчатым платком. Куртку он придерживал под мышкой локтем.
– Альбина… – неуверенно начал он, водружая очки на нос. – Вы не против, если я вас провожу? Мне нужно… поговорить с вами.
– Конечно, – ответила она, глядя в его серьёзные глаза.
Костя быстро сунул руки в рукава куртки, и они вышли в мартовскую сырость. Серое, тяжёлое небо висело низко – казалось, стоит лишь протянуть руку, и можно ущипнуть тучку за пушистый бок. В воздухе уже пахло весной, но ветерок всё ещё был свеж и пробирал не по-весеннему, заставляя зябко поёживаться.
Некоторое время они шли молча, обходя лужи.
– Как вы обычно добираетесь домой? – наконец спросил Костя, не глядя на неё.
– Пешком, если погода позволяет. Я живу не очень далеко – километра три вверх по Яроминскому.
Он машинально кивнул, но было ясно: его волновало совсем другое. Альбина не торопила – понимала, что ему нужно собраться с мыслями. Задумавшись, она не смотрела под ноги и неожиданно поскользнулась. Костя тут же бережно подхватил её под локоть.
– Спасибо, – сказала она.
Он слегка покраснел, выпустил её руку и снова пошёл рядом.
– Сейчас ещё довольно холодно, – пробормотал он, словно оправдываясь за то, что никак не приступит к главному. – И лужи везде…
– Да, – улыбнулась она. – Но снег скоро растает. Пробьётся травка, набухнут почки… И будет намного приятнее гулять.
Он остановился. Повернулся к ней. В глазах – решимость, боль, жажда.
– Альбина… Простите, если мой вопрос покажется вам глупым. Но… скажите честно: правда ли, что нет надежды? Я… про сестру.
Она выдержала его взгляд.
– Я поняла, о чём вы, Костя. Но какого ответа вы ждёте от меня? Я же не диагностический модуль, а простая анфирмера. Если Центр направил вас к нам…
– Вы можете говорить что угодно, – перебил он. – Но я не слепой. Я вижу, как к вам тянутся постояльцы. Слышу, что о вас говорят коллеги. Вы – не простая анфирмера. Как минимум – вы очень хорошая анфирмера.
– А как максимум? – вырвалось у неё, прежде чем она успела сдержаться.
– Это мне неизвестно, – по его губам скользнула горькая улыбка. – Но вы знаете больше, чем говорите. Я в этом уверен. И если хоть что-то… хоть капля надежды…
Альбина шагнула к нему. Коснулась его руки – привычный жест утешения, но сейчас он дался ей с трудом, будто она прикасалась к открытой ране.
– Костя… Простите. Я не могу вам солгать. Вы же просите правду?
Он кивнул. Словно именно этого и ждал – ясности. Даже если это причинит боль.
– Жаль, – тихо проговорил он, – что услуги магов мне не по карману. Я бы попытался, но…
– Поверьте, – Альбина покачала головой, – возможности магов очень ограничены. Не стоит слепо доверять рекламе.
Они медленно пошли дальше. Впереди уже виднелся перекрёсток с Береговой.
– Знаете, – вдруг сказал он, – Лия считает, что вы ангел. Говорит, будто вы пообещали взять её с собой – полетать над городом. Представляете? – Он смущённо покачал головой. – Такой ребёнок. Всё ещё верит в сказки.
Альбина опустила глаза, пряча нос в объёмный мохеровый шарф. В луже у её ног дрожало отражение неба – с редкими просветами голубизны.
– В этом нет ничего странного, – тихо сказала она. – В «Доме у реки» все немного верят в чудеса. Даже взрослые. А может, особенно взрослые.
Глава 3
Лидия Викторовна Навицкая – вот так чудо! – впервые за неделю попросила добавки. Всего лишь стакан яблочного компота, но и это стало событием. Альбина уже поднималась в кафетерий, но на лестнице едва увернулась от Даши, несущейся вниз через ступеньку.
– Куда летишь, Дашуня?
– Ой… прости! – Даша резко затормозила, ухватившись за перила, и кивнула в сторону входа. – У нас гости. Я из окна увидела.
Альбина обернулась. В этот самый миг дверь холла распахнулась, и внутрь вошёл замглавы администрации Бережинский собственной персоной: в тёплом пальто, с тёплой улыбкой и без единого сопровождающего.
– А Далецкий в курсе? – тихо спросила Альбина.
Даша отрицательно мотнула головой – её неизменные хвосты задорно подпрыгнули.
– На сегодня встреча не была назначена. Я заглянула, но Ростислав Игоревич по телефону говорил. Решила сама встретить.
– Давай я встречу. А ты беги доложи.
Даша с готовностью умчалась наверх, только носки мелькнули – один голубой, другой розовый. Альбина спустилась в холл.
– Пётр Леонидович! Какими судьбами?
– Альбина Андреевна! – Он широко улыбнулся. – Да вы всё хорошеете. Здравствуйте! Я, собственно, с плановой проверкой.
– Один? – удивилась она.
– А вы полагаете, один не справлюсь? – Он лукаво приподнял бровь.
– Вы, Пётр Леонидович, справитесь с чем угодно, – рассмеялась она. – Проводить вас к Ростиславу Игоревичу?
– Сначала я хотел бы осмотреть палаты. Потом склад медикаментов, отчётность… А уж потом и с Ростиславом Игоревичем побеседую. Как вам такой план? Одобряете?
– Всецело, – кивнула она. – Даша вас проводит, если не возражаете. Мне нужно вернуться: не все ещё обед закончили, а в обеденное время каждая пара рук на счету.
– Разумеется, – он одобрительно кивнул. – Но с вами, Альбина Андреевна, я бы тоже хотел поговорить. Потом.
– Конечно, Пётр Леонидович! С вами пообщаться я всегда рада!
Она бросила взгляд за окно, где у крыльца стояла машина администрации. Внутри просматривался мужской силуэт.
– Может, вашего водителя пригласить внутрь? Пусть посидит в кафетерии – Маргарита Аркадьевна напоит компотом.
– Если проголодается – сам найдёт дорогу, – хмыкнул Бережинский. – Вы за него не переживайте, он не из стеснительных.
Сверху уже вприпрыжку сбегала Даша – на этот раз не пропуская ступеньки. Щёки её раскраснелись.
– Здравствуй, Дашута! – Бережинский приветливо кивнул. – Ну что, веди меня на экскурсию по вашим владениям?
Альбина ещё пару мгновений смотрела им вслед. Потом развернулась и пошла в кафетерий – Лидия Викторовна ждала свой компот.
***– Распорядись-ка насчёт кофейку, Слава, – сказал Бережинский, устраиваясь в директорском кресле – в его, Далецкого, кресле. – И расскажи, что у тебя тут в последнее время происходит.
Шёл девятый день завязки, и каждый из этих девяти дней дался ему нелегко. Он вспомнил свой позорный обморок в кабинете, и его снова замутило. А может, причина была в том, что он с кристальной ясностью понял: сейчас будет выволочка. Губы будто сами собой искривились в саркастической усмешке:
– Вы, Пётр Леонидович, уже всё знаете, я полагаю. Не сомневаюсь – ваша протеже Соломерецкая держит вас в курсе. Женщинам вообще свойственна мстительность, так что я не удивлён.
Бережинский вскинул брови и долго, пристально смотрел на него. В дверь тихо постучали, и Даша проскользнула внутрь с подносом. Ни один из мужчин не проронил ни слова, пока она аккуратно расставляла чашки и наливала кофе.
– Да, Альбина Андреевна мне нравится, – произнёс Бережинский, когда дверь за ней закрылась. – Она опытный профессионал. Чуткий человек. Её любят постояльцы, уважают коллеги. И, насколько я знаю, она порядочная девушка.
Он сделал паузу, разглядывая собеседника.
– Два вопроса, Слава. Первый: что именно даёт тебе основания считать её моей протеже? И второй: что ты такого натворил, что предполагаешь против себя… как ты выразился?.. «женскую месть»?
Далецкий смешался. Схватил чашку – и тут же поставил её обратно. Прокашлялся. Бережинский молча наблюдал за его метаниями, иронично приподняв бровь.
– Пётр Леонидович… Простите. Я позволил себе неуместные замечания в ваш адрес.
– А также в чей? – хитро прищурился тот.
– Что? А… Да, и в адрес Альбины Андреевны. Но, если это не она донесла… то есть сообщила…
«А вопрос-то непраздный, – лихорадочно соображал Далецкий. – Вроде бы никто, кроме неё, не в курсе дел. Да и она бы не знала, если бы я сам не потерял контроль и не прокололся. Тогда кто?»
Бережинский неодобрительно хмыкнул – будто мысли прочитал.
– Ты хочешь знать, откуда мне стало известно о твоих выкрутасах? У меня свои источники. Не жди, что я их назову. А вот насчёт Соломерецкой – ты глубоко ошибаешься.
Он помолчал, помешивая кофе ложечкой.
– Ты ей, Слава, руки должен целовать. Она фактически спасла тебе карьеру. Как ей удалось убедить тебя завязать – ума не приложу. Но если бы вскрылись твои махинации, ты бы с первой же проверкой получил массу неприятностей. Вылетел бы со своего тёплого места, как пробка из бутылки. И это – минимум. Не факт, что обошлось бы без последствий посерьёзнее.
Далецкий наконец поднял голову и наткнулся прямо на его пристальный взгляд.
– Альбина Андреевна никому ничего не докладывала. Хотя была обязана – при любых подозрениях, касающихся сильнодействующих препаратов… Но, видимо, пожалела тебя, дурака.
Бережинский с укором покачал головой и вздохнул.
– Слава, ты идиот. Но идиот мне родной. Поэтому я сделал всё, чтобы эту историю замять. Твоё счастье, что персонал тебя любит и умеет молчать. Но учти: помогаю в последний раз. Потому что тоже пожалел тебя, дурака.
Далецкий молчал. Размазали его знатно.
– Я тебя давно знаю, – продолжил Бережинский. – Хочу верить, что ты просто оступился. И теперь встанешь на путь исправления. Но если снова возьмёшься за свои фокусы…
– Клянусь, Пётр Леонидович, больше этого не повторится. Сам не понимаю, что на меня нашло…
– Ладно, допустим, – кивнул Бережинский. – Могу ещё чем-то посодействовать? Организовать рехаб, например? Анонимность гарантирую.
Далецкий резко вскинул голову, но тут же опустил глаза.
– Н-нет… благодарю. Я уже… Я сам справлюсь.
– Очень надеюсь, ты не дашь себе слабину, – Бережинский тяжело поднялся из кресла. – Что ж, раз мы всё обсудили – позволь откланяться.
Уже у двери он обернулся:
– Кстати… ты так и не ответил. Какими подвигами ты заслужил эту самую «женскую месть» от Альбины Андреевны?
Далецкий мучительно покраснел.
***– Компот замечательный, – прикрыл глаза от удовольствия Бережинский. – Только ради него остался бы у вас… санитаром.
Они сидели в кафетерии. Тихий час подходил к концу – и вместе с ним заканчивалась смена Альбины.
– Вы ещё плюшек не пробовали, Пётр Леонидович, – улыбнулась она. – Наша Маргарита Аркадьевна – кулинарный гений.
– Не соблазняйте, Альбиночка, – вздохнул он. – Супруга меня всё пытается на диету посадить, а вы тут про плюшки.
– Если вы у нас останетесь санитаром, вам никакие плюшки не повредят, – рассмеялась Альбина. – Наши санитары стройны, как кипарисы: то тюки с бельём таскают, то кастрюли с супом.
– То женщин носят на руках, – подхватил Бережинский.
– Им и мужчин приходится носить, – Альбина чуть помрачнела. – Такие у нас трудовые будни.
Она на мгновение задумалась и добавила:
– Честно говоря, нам бы ещё один санитар не помешал. Сейчас в штате трое: двое в утреннюю, один в вечернюю. Без выходных работают. Они, конечно, молодые и крепкие, но ведь не железные.
– У вас же четыре штатных единицы санитаров предусмотрено, насколько я помню?
– Четыре, – подтвердила Альбина. – А толку? Молодые парни к нам не рвутся. Работа не сахар… да вы и сами всё это прекрасно знаете.
Бережинский допил компот и отставил кружку.
– Я подумаю над вашей проблемой. Может, и смогу чем помочь.
Он помолчал, о чём-то задумавшись, и негромко спросил:
– Альбина Андреевна… а вам нравится ваша работа?
Она удивлённо взглянула на него.
– Странно, что вы об этом спрашиваете, Пётр Леонидович. Вы же давно меня знаете.
– Конечно, конечно… – пробормотал он, не отводя взгляда. – А как вы с Ростиславом Игоревичем? Ладите?
– Он хороший директор. И замечательный человек. Конечно, у него бывают трудные периоды… Так это со всеми случается.
Бережинский внимательно на неё смотрел, будто надеясь услышать что-то ещё. Но Альбина лишь спросила:
– Может, вам ещё компоту?
– Благодарю покорно, – рассмеялся он, поднимаясь. – Компоту мне уже хватит. Рад был повидаться, Альбиночка. Если вдруг что-то понадобится…
– Ваш номер у меня есть, – кивнула Альбина. – Спасибо, Пётр Леонидович. Давайте я вас провожу.
***Римма проснулась от дразнящего, настойчивого запаха яичницы – он проникал в спальню, щекотал ноздри, и сопротивляться ему было совершенно невозможно. Она села на кровати, сладко зевнула и потянулась к мобильнику, лежащему на прикроватной тумбочке. До подъёма оставалось ещё десять минут.
– Дан? – позвала она негромко.
Дверь спальни тут же распахнулась.
– Я тебя разбудил? – спросил он, поигрывая лопаткой. – Я старался не буянить.
Её кухонный фартук с легкомысленными оборочками – чей-то подарок, сама она ни за что бы такой не купила – смотрелся на высоком, спортивном Дане, мягко говоря, странно. Римма не удержалась и фыркнула.
– Не вижу ничего смешного, – заявил Дан и шутливо нахмурился. – Вставай, засоня, я приготовил тебе завтрак.
– Ты давно встал?
Она поднялась с кровати, критически осмотрела в зеркале свою растрёпанную косу и взялась за расчёску.
– Разумеется, – донёсся его голос уже из кухни. – Сегодня понедельник. Мы с Димкой уже взбодрились слегка. Километров пять-шесть, не больше.
– Точно, понедельник! – оживилась она, входя в кухню уже с аккуратно заплетённой косой. – Сегодня ждём поставку… Ого! И правда – завтрак!
– Бери вилку и налетай, – Дан пододвинул ей тарелку с яичницей и поставил рядом миску с салатом.
– А ты? – спросила Римма.
– Позже. Мне спешить некуда – я в вечернюю. К тому же после пробежки салатом не наешься. Нажарю котлет.
– Мм… – протянула она, отправляя в рот кусок яичницы. – Святые небеса! Мне достался идеальный мужчина!
– А кто у нас не идеальный? – рассмеялся Дан. – Может, Димка? Или Глеб?
Римма на миг задумалась, разглядывая наколотый на вилку ломтик помидора.
– Твоя правда, – согласилась она. – Все красавцы удалые, великаны молодые.
– Все равны, как на подбор? – подхватил Дан.
– Ага. Но ты – их дядька Черномор – всё равно лучше всех, – и она сунула помидор в рот.
– Да уж. Жаль только, что богатырей у нас не тридцать три, как в сказке положено, а всего три.
– Кому в наше время легко? – пожала плечами Римма.
В спальне плямкнул телефон. Она привстала, но Дан мягко положил ей руку на плечо и усадил на место.
– Сиди, ешь. Я принесу.
Сообщение было от Марины: «Через пять минут буду у подъезда». Римма оделась за три минуты. Чмокнув Дана в нос, она сунула ноги в сапоги:
– Увидимся на пересменке! – и умчалась вниз по лестнице, стараясь топать потише.
***Вышла из дома она как раз вовремя – Марина уже подходила к подъезду.
– Привет! – помахала та ещё издали.
С Мариной они работали вместе уже несколько лет, но близкими подругами стали именно благодаря Дану… или Димке. А точнее – обоим сразу.
– Ну что, на автобус или на метро? – спросила Марина.
Римма посмотрела на часы.
– Если ускоримся, успеем на автобус. А если не успеем – тогда в метро.
Они двинулись к остановке. За ночь талый снег прихватило морозцем, и подошвы предательски скользили по льду.
– И как эти двое из ларца бегают по такому гололёду? – проворчала Римма. – Может, нам стоит у них поучиться?
– Нет уж, дудки! – рассмеялась Марина. – Тут за смену так набегаешься – ещё и по утрам? Держись за меня, упадём – так вместе.
– Но ведь они тоже с нами пашут будь здоров.
– И что с того? Они большие, сильные и спортивные. А мы – хрупкие девушки. Нас надо беречь. И уж точно не гонять по улицам на рассвете.
Удивительно, но на автобус они всё же успели – несмотря на незапланированный балет на льду.
– Фух, – выдохнула Марина, усаживаясь у окна. – Сегодня понедельник. Поставка от «ФармаСферы». Надо не забыть проверить соответствие запросу.
– Да, кстати… – вспомнила Римма. – Что там было-то в прошлый раз?
– В прошлый раз – всё тип-топ. После того как мы с Лялькой заявку составили, она сама к директору пошла. Не знаю, о чём там с ним говорила и как убеждала, но выцыганила плюс десять процентов к нашему запросу. И он подписал! Только вот понять бы: это разовая акция или теперь будем постоянно препарат с запасом получать.
– А почему тогда позапрошлую срезал?
– Точно никто не знает. Лялька сказала, он вроде приболел. Может, плохо себя чувствовал и напутал. Теперь уже неважно.
Они вышли на нужной остановке и не спеша направились к усадьбе.
Глава 4
Глеб Райгородский был самым молодым в коллективе – если, конечно, не считать Даши. Не только возрастом, но и внешностью, и поведением он напоминал студента: уставшие от жизни джинсы, футболки со странными принтами, на ногах – вечно разбитые кеды, на запястье – плётеный кожаный браслет с этническими подвесками. Густая русая чёлка падала на голубовато-серые глаза, открывая лишь нос и задорную улыбку. Говорил он с лёгкой хрипотцой – следствием перенесённой в детстве болезни, – но в этом даже было что-то трогательное. Казалось, он никогда не выходил из себя и был похож на уютного, немного неуклюжего добродушного щенка, которого так и хотелось потеребить за мягкие уши. Наташа, конечно, Глеба за уши не теребила, но была уверена: он бы при этом обязательно жмурился от удовольствия.
Стоило, однако, кому-то косо посмотреть на Сонечку Озерецкую – и этот добродушный щенок мгновенно делал стойку, превращаясь в гончую.
Соня – невысокая, с белыми волосами, стриженными под пикси, и прозрачно-серыми глазами – относилась к Глебу тепло. Ей нравилось с ним дежурить: она улыбалась ему, трепала по голове, звала на помощь по любому, даже самому пустяковому поводу – и Глеб от этого только расцветал.
Римма наблюдала за этим с материнской – несмотря на свои двадцать девять – укоризной и качала головой.
– София, – говорила она строго, – ты зачем мальчишку дразнишь?
– Почему ты так решила? – отвечала Соня, невинно хлопая ресницами. – Вовсе не дразню.
– А то у меня глаз нет, – ворчала Римма.
Соня только смеялась – и всё шло по-прежнему.
Однажды Наташа тоже попыталась с ней поговорить. На этот раз Соня не стала отшучиваться.
– Римма не поймёт, – сказала она. – У них с Даном тишь, гладь да благодать. А Глеб…
Она вздохнула.
– Наташ, я его на три года старше. Думаешь, у него это серьёзно?
Наташа удивилась. Для неё ответ был очевиден.
– Думаю, да. А если даже и нет – разве это оправдание? Не очень красиво, Сонь. Если он тебе не нравится, так и не морочь бедняге голову.
– Нравится, – неожиданно призналась Соня. – Глеб мне нравится. Даже очень. Только… Я за него первый шаг делать не буду. Мне мужчина нужен – решительный, способный на поступок. А он… У него смелости не хватает даже за руку меня взять. И что это будут за отношения?
Наташа горько усмехнулась: Римма не поймёт. А ты, Сонечка? Ты понимаешь, какая ты счастливая? Ты даже не подозреваешь, каково это – любить человека, который на тебя даже не смотрит.
***Время близилось к полуночи. Они уже почти закончили уборку – Соне оставалось лишь домыть правое крыло. Наташа внесла расход медикаментов в журнал и собиралась сесть за отчёт. Глеб, справившись со своими делами, скучал за стойкой: подперев голову ладонью, он задумчиво сдувал чёлку с носа.
В этот момент входная дверь открылась, и в холл вошла Светланчик, а за ней – ну конечно, Марк Белостецкий. Кто бы сомневался – куда иголка, туда и нитка.
– Всем привет! – пропела она, отряхивая зонт. – Как дела? Как смена?
Марк молча улыбнулся и помахал.
– Нормально, – отозвалась Наташа. – Только за отчёт ещё не брались. Там что, дождь?
Она окинула взглядом их мокрые куртки.
– Какое-то непонятно что, – ответила Светланчик, пожав плечами. – То ли мокрый снег, то ли снежный дождь. В общем, типичный мартовский март.
Она обняла Марка, чмокнула его в щёку, бросила: «Пока!» – и скрылась в дежурке. Наташа нейтрально-вежливо кивнула ему и направилась к стойке.
– Подождёшь нас? – спросила она Глеба. – Минут на десять задержимся. С отчётом не уложились.
Глеб смотрел мимо неё, хмурясь. Наташа обернулась. У двери правого крыла Соня оживлённо болтала с Марком, который, очевидно, не спешил уходить. Чем теплее была её улыбка, тем мрачнее становился Глеб. В воздухе отчётливо запахло грозой.
«Интересно, что Светланчик в нём нашла?» – раздражённо подумала Наташа, разглядывая Марка. Она и сама не смогла бы объяснить причину своего раздражения. Видимо, просто не любила сладких мальчиков, которые не видели разницы между харизмой и наглостью.
Марк шагнул ближе к Соне. Глеб медленно встал, сжал кулаки и уже сделал два шага вперёд – но Наташа схватила его за локоть и резко развернула к себе.
– Исчезни, Глебка, – тихо сказала она. Поймала заинтересованный взгляд Марка, безмятежно улыбнулась и приветливо помахала.
– Что? – Глеб непонимающе уставился на неё.
– Испарись! – свирепо прошипела она, не переставая улыбаться. – Сгинь! Забейся в любую палату и аннигилируйся там!
– Ладно… – растерянно выдавил он. – Как прикажете, миледи.
И, бросив напоследок хмурый взгляд на Соню, исчез за дверью левого крыла.
Наташа подошла к беседующей паре. Просто дружеский разговор? Или что-то большее? Кто этого Белостецкого разберёт… Поведение Глеба она не одобряла, но понять его было несложно.
– Извини, Марк, – сказала она доброжелательно, – не хотела вас прерывать, но нам смену сдавать надо.
Затем повернулась к Соне:
– Сонь, займись, пожалуйста, отчётом. Светланчик ждёт. А я пойду Глебу помогу – у нас небольшая неприятность… Надо Григория Максимовича переодеть.
– Конечно! – с готовностью согласилась Соня. – Пока, Марк!
И поспешила в дежурку. Наташа проводила её взглядом.
Марк ухмыльнулся:
– Мне, вообще-то, тоже пора. Я просто Ланчик до работы проводил.
Он направился к выходу, но вдруг обернулся:
– Хотя… может, вас подождать? Время позднее. Девушкам без провожатых ходить не стоит.
– Нет, спасибо. Не жди. Нас Глеб проводит.
– Ладно. До встречи, Наташенька!
Наташа улыбнулась в ответ. Раздражение, как ни странно, растаяло. Дверь за Марком давно закрылась, а она всё ещё стояла и улыбалась – сама не зная почему.