Хроники Спектры

Пролог

Выжженные земли.

Воздух здесь всё ещё был мёртв. Земля под ногами не была ни пеплом, ни почвой — она была гладкой, как стекло, на сотни метров вокруг, искривлённой и оплавленной от столкновения сил, способных разбивать континенты.

В центре стоял на одном колене, опираясь на свой клинок, Клейдон, Архимаг Тьмы. В его глазах, пылающих фиолетовым пламенем, не было ни боли, ни поражения. Только фанатичная убеждённость.

— Глупцы! — хриплый голос прорвался сквозь тишину. Его взгляд устремился на стоящих перед ним Архимагов.

— Почему вы не можете понять? Я видел его, видел, как он уничтожал миры. А вы хотите лишь сидеть и плести свои жалкие интриги, прикрываясь свободным миром, —с пренебрежением говорил Клейдон.

Перед ним полукругом стояли победители. Их фигуры были окутаны сиянием их стихий, едва сдерживаемым после битвы.

Крилис, Архимаг Льда, была воплощением безмолвного холода. Её длинные белые волосы не шевелились в мёртвом воздухе. Совершенное лицо не выражало ничего, кроме презрения и усталости. В её руке мерцал холодный и смертоносный клинок, источающий магию.

— Торин, давай закончим с этим, — её голос был звонким и безэмоциональным. — Прошу тебя, — она обращалась к стоящему рядом с ней Архимагу Света.

— Нет, сестра, — тихо сказал Торин, а лицо выражало мудрость и сожаление. — Мы все были как он, все оказались опьянены силой. Я хочу верить, что он образумится, он всё-таки один из нас.

— Я всё же считаю, что это глупо — оставлять столь опасного противника в живых, когда он уже побеждён, — Крилис смотрела с надеждой на Торина.

— Я согласен с Торином, — сказал Архимаг Ветра, стоявший позади всех, — чем мы будем лучше его? — с усталым вздохом добавил он.

— Гадриэль! Тебе было мало? — сказала Крилис, переводя удивлённый и негодующий взгляд на Архимага Ветра.

— Тише. Не хватает ещё, чтобы мы стали вновь воевать друг с другом, — прервал Торин.

Он оглядел всех вокруг, и его взор направился к двум другим фигурам. Арталия, Архимаг Огня, и Бронтус, Архимаг Земли. На их лицах не было триумфа. Только стыд и вина.

— Он будет заточен, — продолжал Торин, его слова звучали так, будто он был судьёй, — в клетку, которую мы построим для него. Его сила там будет подавлена. А вы… — Он сделал паузу, давая каждому слову обрести вес. — …Арталия и Бронтус. Я думаю, вы понимаете: вам быть для него тюремщиками.

Те, переглянувшись, поклонились. Они не имели права возразить. Это было не просто согласие. Это было искупление. Арталия смиренно смотрела себе под ноги, боясь встретиться взглядом с Клейдоном или Торином. Бронтус кивал, соглашаясь со всем, что было сказано.

— Дальше мы продолжим наше… мирное сосуществование, — заключил Торин. — Война окончена.

Клейдон медленно поднял голову.

— Это пока что, — он смотрел на Торина. — Но когда он придёт, а он придёт, вы сами будете молить меня о помощи.

— Помогите мне, — сказал Торин, выставив перед собой руки из которых полился свет, создавая вокруг пленника клетку.

Гадриэль, Арталия и Бронтус присоединились к Торину сразу после его слов.

— Я всё ещё считаю это ошибкой, — разочарованно сказала напоследок Крилис, прежде чем присоединиться к остальным.

Глава 1

Аэриум, парящий город, спустя несколько веков. Башня Ветров.

Это был величайший город, построенный магами. Маги земли создали фундамент, а маги ветра заставили город парить в небесах. Это была столица порядка, красоты и силы. Достижение послевоенного мира.

В одном из самых высоких шпилей, в кабинете с панорамными окнами, открывающими вид на бескрайнее море облаков, царила напряжённая и деловая атмосфера. Элиза стояла перед массивным столом, уставленным свитками, книгами и разными черновиками. Ей было шестнадцать, но взгляд был серьёзным и взрослым. Она была одета в строгое платье, расшитое серебристыми нитями. Её волосы были убраны в косу. Лицо могло бы казаться наивным, если бы не этот взгляд.

— Лорд Гадриэль, — голос был чистым, звонким. — Донесения из пограничных деревень подтвердились. Аномалия… — сказала Элиза, передавая пергаменты с докладами.

За столом, откинувшись в кресле, сидел её наставник. Он не выглядел древним старцем — маг был в расцвете сил, на вид ему было около сорока лет. Он был одет в лёгкие одежды серо-голубых тонов и непрерывно барабанил пальцами по столу, от чего появлялись маленькие, вечно кружащиеся вихри.

Взглянув на пергамент, он стал шёпотом перечитывать.

— Любопытно… — протянул он. — …с двумя стихиями… Лёд и Тьма.

Он на мгновение задумался, его пальцы заставили вихри закрутиться быстрее.

— Отнеси это послание городским миротворцам. Я хочу, чтобы её доставили в Аэриум. Незаметно. Интересно посмотреть на это диво… лично.

Элиза лишь чуть заметно наклонила голову, её выражение осталось прежним. Юная волшебница десятого ранга, воспитанница самого Архимага Ветра, была не просто ученицей. Гадриэль часто использовал её для доставки подобных поручений. Иногда она выступала в качестве секретарши, когда проходили совещания.

— Как прикажете, господин.

Она совершила безупречный, отточенный годами реверанс, складки её платья легли в идеальную геометрию. Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла из кабинета.

Оставшись один, Гадриэль подошёл к окну. Он смотрел на красоту Аэриума. Город, в который скоро прибудет новый житель, и не обычный житель.

— Любопытно… — тихо прошептал он.

Гадриэль вновь взял пергамент. Он ещё раз пробежал глазами, но ошибку не нашёл.

Глава 2

Слухи о гибридном маге расползлись очень быстро. Уже спустя год о «чудесном ребёнке», в котором уживались непримиримые стихии, знал весь магический мир. Вести достигли даже затерянных среди лесов и полей человеческих деревушек, чьим обитателям, как правило, не было дела до магов.

Спектру доставили в Аэриум, когда ей был один год. Её первым «домом» стала Башня Наблюдения, где за ней следили маги, специализирующиеся на аномалиях.

Элиза, по приказу своего наставника, часто посещала Башню Наблюдения для сбора результатов анализов. Обычно всё происходило быстро: она приезжала, и ей сразу отдавали пергаменты с наблюдениями. Но сегодня её никто не встретил.

— Есть кто-нибудь? — прежде чем войти, спросила Элиза.

Она прошла по коридору вглубь башни, где раньше не была. Помещение не было большим: одна стойка с регистрацией сотрудников, а за ней — винтовая лестница. Ничего примечательного.

— Очень странно, — сказала про себя Элиза, оглядываясь по сторонам.

Элиза простояла около двадцати минут в ожидании, прежде чем решила спуститься по лестнице вниз. Спустившись, она увидела комнату, в несколько раз больше, чем зал ожидания наверху. По всей комнате стояли столы с приборами для фиксации магических импульсов, столы с пробирками — пустыми и заполненными. И несколько десятков магов, суетящихся вокруг центра комнаты. Элиза не сразу посмотрела в центр: издалека там не было ничего, что могло бы заинтересовать, но, подходя ближе, она разглядела небольшую прозрачную сферу.

Внутри, под холодным светом магических кристаллов, сидела девочка. Маги проверяли её реакцию на внешние раздражители, брали кровь и всячески пытались доказать, что её двойственность — всё-таки ошибка.

— Она ещё слишком малое дитя, а над ней уже проводят какие-то тесты! —Она смотрела, как маги-исследователи с холодными, научными лицами провоцировали её стихии на уровне инстинктов, страха и боли, записывая результаты на летающие пергаменты.

— Прошу прощения, — Элиза подошла к одному из магов. — Я пришла за результатами.

— Ох, леди Элиза, прошу прощения. Мы совсем забыли, что вы придёте сегодня, — оторвавшись от своих записей, сказал маг-учёный.

— А почему вы здесь? Вам сюда нельзя, — опомнился он.

— В холле никого не было, а я не могу заставлять лорда Гадриэля ждать, — упрекнула Элиза.

— Ой, да, вы правы. Нельзя заставлять Архимага ждать. Передайте ему мои извинения, — немного замешкавшись, сказал он, передавая пергаменты с записями.

— А ей разве не больно? Вы же мучаете бедное дитя, — нахмурилась Элиза.

— Леди Элиза, я выполняю свою работу. Давайте не будем лезть в работу друг друга, — отрезал маг.

— Я поговорю с лордом по поводу ваших методов, — пригрозила Элиза.

— Это методы нашего лорда, леди Элиза, а теперь прошу: покиньте лабораторию, вы мешаете процессу, — сказал маг и уткнулся в свои пергаменты.

«Методы Гадриэля? Почему он так с ней обходится?»

Крутились мысли в голове Элизы. Ей по-матерински стало жалко маленькое дитя, но перечить Архимагу она не смела.

Время шло. Когда Спектре исполнилось пять лет, исследования сменились обучением. Её учителями стали два мага десятого ранга, каждый из них хорошо разбирался в методах обучения. Анторис, маг льда, — высокий, худой. Его седые волосы всегда были убраны в пучок. Он учил концентрации, безмятежности ума, власти холода. Каркас, маг тьмы, был его полной противоположностью. Его учение было хаосом. «Отпусти контроль! — рычал он. — Позволь тьме взять тебя! Чувствуй её хаос, её жажду поглощения! Она не подчиняется — ей отдаются!»

Их методы шли вразрез не только друг с другом, но и с самой природой маленькой Спектры. Девочка часто просто стояла в ступоре посередине тренировочного зала, разрываемая на части двумя стихиями. Попытка последовать наставлению Анториса вызывала бунт тьмы внутри. Попытка отпустить себя, как велел Каркас, заставляла лёд сжиматься в колющую внутри неё глыбу. Её первые, жалкие проблески контроля над каждой стихией по отдельности появились лишь спустя почти год мучительных занятий.

Это бесило Гадриэля. Он наблюдал за всем глазами Элизы. Взять гибрида в ученицы открыто он не мог — это мгновенно спровоцировало бы остальных Архимагов. Свет и Тьма, пусть последний и был в заточении, считали бы это посягательством. Огонь и Земля, вечные стражи, увидели бы угрозу балансу. Лёд… с Крилис он предпочитал не ссориться без нужды. Нужен был тонкий подход.

— Элиза, — позвал он её как-то раз, когда она подавала ему отчёт. — Как ты относишься к… внеклассным занятиям?

Элиза, стоя по стойке «смирно», лишь чуть приподняла бровь.

— Смотря что вы имеете в виду, мой господин.

— Я хочу, чтобы ты… случайно познакомилась с нашей юной волшебницей. И помогла ей. — Гадриэль откинулся в кресле, наблюдая за реакцией.

Мысли в голове Элизы пронеслись со скоростью вихря: образ испуганного ребёнка, отчёты о её неудачах, противоречивые методы учителей.

— Вы хотите, чтобы я помогла ей разобраться с её гибридной природой? И сделать это инкогнито, под видом дружбы?

На губах Гадриэля появилась едва заметная, одобрительная улыбка.

— Вот поэтому я тебя и ценю. Мне не нужно объяснять тебе, что делать. Ступай.

— Как прикажете, господин.

Сделав безупречный реверанс, Элиза вышла. План созрел у неё мгновенно. Она и так краем глаза наблюдала за девочкой. Знала, что после изматывающих, часто унизительных занятий Спектра не бежала играть, а упрямо брела в самое тихое место Аэриума — Центральную библиотеку.

Это удивляло и вызывало странное уважение. Девочке всего шесть лет, а какая тяга… Может, из неё и правда выйдет что-то путёвое, — подумала Элиза, направляясь между бесконечными стеллажами, до самого потолка забитыми фолиантами, свитками и светящимися кристаллами-хранителями знаний. Воздух здесь пах старым пергаментом, чернилами и тишиной.

И вот она увидела её. Крошечную фигурку в простом сером платьице, с трудом вытягивающую с верхней полки огромный, потрёпанный том в кожаном переплёте. Книга была почти с неё размером.

— Не самое лёгкое чтиво для твоего возраста, — сказала Элиза, смягчив выражение лица, а голос сделав игривым и приветливым. Она появилась как будто из-за соседнего стеллажа.

Спектра вздрогнула и прижала книгу к груди, как щит. Она смотрела с настороженностью напуганного зверька.

— Мне так надо, — буркнула она, опустив взгляд.

— Ты ведь Спектра, да? Меня зовут Элиза. Давай помогу донести, книжка-то тяжёлая, — сказала она с доброжелательной улыбкой.

Девочка оценивающе посмотрела на неё, потом на громадину в руках.

— Да, я Спектра. Очень приятно познакомиться и… спасибо. Книжка правда тяжёлая. — Она вдруг вспомнила уроки этикета и неуклюже, но старательно сделала реверанс, почти теряя равновесие под тяжестью тома.

Элиза не сдержала лёгкую, искреннюю ухмылку.

— Ну нет, реверанс делается не так, кто тебя учил?

Спектра, пойманная на ошибке, вся поникла, щёки покрылись румянцем смущения.

— Так, — быстро смягчила ситуацию Элиза, видя, что девочка вот-вот расплачется или убежит. — Давай мы почитаем, а после я научу тебя всем прелестям аристократической жизни. И правильным реверансам. Согласна?

Спектра подняла на неё взгляд, полный смеси надежды и недоверия.

— А ты… не будешь кричать на меня? — спросила она так тихо, что Элиза едва расслышала.

Что-то острое и холодное кольнуло Элизу внутри. Она мягко, но уверенно взяла девочку за свободную руку. Рука была маленькой и холодной.

— Нет, конечно. А что… на тебя кто-то кричит?

Спектра молча кивнула, её губы задрожали.

— Кто? — спросила Элиза, продолжая держать её руку. Её улыбка стала чуть менее яркой, но более тёплой, настоящей.

— Учителя… — прошептала Спектра. — Я их боюсь. Особенно мага тьмы. Он страшный.

Элиза почувствовала, как знакомый холодный гнев поднимается у неё в груди. Но внешне она лишь мягко улыбнулась.

— Не переживай. Я с ними поговорю, — она сказала это так просто и уверенно, как будто речь шла о переносе времени урока.

— Спасибо… — выдохнула Спектра, в её глазах впервые появился проблеск чего-то, кроме страха и напряжения.

Они провели вместе несколько часов. Элиза наблюдала, как маленькое дитя, уткнувшись в страницы, поглощает строку за строкой сложнейшего трактата «Истории изначальной магии». Текст, который и сама Элиза в её годы едва ли понимала. Потом, как и обещала, она превратила скучный урок в игру: как держать спину, как кланяться, чтобы это выглядело изящно, а не комично.

Через неделю в кабинете Гадриэля Элиза отчитывалась. Она стояла перед его столом, её лицо было холодным и неподвижным, словно лишённым эмоций, как зеркало.

— Корень проблемы — в противоречивых методах. Анторис и Каркас учат не её, а свою стихию в ней. Ей нужен единый подход. Метод, который покажет, что её стихии не враги и могут сосуществовать вместе. Пока что я даю ей простые аналогии и… эмоциональную опору. Она доверяет мне.

Гадриэль слушал, постукивая пальцами по столу. Вихри вокруг них закрутились быстрее.

— Ну, теперь ясно. У них неверный подход, только и всего. Грубо, примитивно. — Он посмотрел на Элизу. — Продолжай наблюдать. И… дружить с ней. Вкладывайся. Делай её сильнее. Умнее. Изощрённее. Но нашей. Понятно?

В его глазах не было отеческой заботы. Был холодный, стратегический расчёт.

— Как прикажете, господин, — сказала Элиза. Она поклонилась и вышла.

Но, закрывая за собой дверь, она на миг задумалась: «Почему он так заинтересован в ней?»

А в библиотеке Спектра впервые за долгое время читала с лёгкой улыбкой. У неё появился друг. Настоящий. И мир перестал казаться ей одной сплошной, непрекращающейся тренировкой на выживание.

Глава 3

Годы, следующие за их встречей, текли для Спектры гораздо легче и интереснее благодаря терпеливым, выверенным стараниям Элизы. Она медленно, но, верно, начала учиться управлять своими стихиями. Не как двумя независимыми направлениями, а как единым целым. Хотя Спектра больше склонялась к силе льда.

Они тренировались на окраинах Парящего города, где на специальных платформах стояли магические манекены. Магические удары Спектры всё ещё были слабыми. Но это был прогресс. Она могла заморозить манекен, хоть и медленно, могла сгустить вокруг руки вуаль тьмы, поглощающую слабое освещение. И Элиза, стоя рядом с невозмутимым выражением лица, каждый раз чувствовала странную теплоту в груди, когда видела, как Спектра радуется, что у неё получается.

Время, незаметное для вечно юных магов, для растущего ребёнка пролетело стремительно. Спектре исполнилось двенадцать. Аэриум не был городом для детей. Попасть сюда было величайшей честью для мага, что уж говорить о детях. Процесс произведения потомства не считался необходимостью. Новые маги чаще рождались в человеческих деревнях, вспыхивая как искры, но редко достигая высоких рангов. Дети, которых всё же можно было встретить в сияющих коридорах парящего города, были либо отпрысками высших магических чинов, либо — что куда важнее — детьми Первородных. Они были привилегированным, замкнутым кружком, который олицетворял собой законы иерархии.

Именно для них, а также для демонстрации юных талантов и налаживания «полезных связей», в Аэриуме проводились знаменитые балы в Зале Сияющих Арф. На такие балы часто приезжали маги из других городов. Юные волшебницы под присмотром наставниц искали себе будущих покровителей или мужей. Маги постарше оценивали потенциал друг друга. Минимального возраста не существовало — требовалось лишь разрешение официального наставника. А наставником Спектры после небольшой, но жёсткой и юридически безупречной тяжбы, инициированной Элизой, стала она сама. Элиза доказала Совету полную неэффективность методов Анториса и Каркаса, представив хладнокровные отчёты и показания самой Спектры. Девочке дали выбор, и она, не колеблясь ни секунды, указала на свою подругу.

— Сегодня будет потрясающий вечер! — голос Элизы, обычно такой ровный и собранный, звенел непривычным весельем. Она вертелась перед зеркалом в своей просторной, светлой спальне в одном из крыльев Башни Ветров. Комната отражала её характер: всё безупречно чисто, расставлено по геометрическим линиям, книги аккуратными стопками, а на туалетном столике — лишь самый необходимый и дорогой набор флаконов с духами, пахнущими хвоей. — Ты какое платье хочешь надеть?

Спектра, сидевшая на краю кровати с толстым фолиантом по истории Первородных магов, подняла голову. Её детская округлость щёк начала уступать место более тонким, острым чертам. В её взгляде уже не было детской наивности — только умная, жадная до знаний глубина.

— А разве мне уже можно? Мне же только двенадцать, — вопрос прозвучал не по-детски, а с аналитической интонацией взрослого, проверяющего условия задачи.

— Можешь с письменного разрешения наставника, — пояснила Элиза, ловя её взгляд в зеркале, — при условии, что будешь под его неусыпным присмотром, будешь слушаться во всём без пререканий.

Уголки губ Спектры дрогнули в едва уловимой, хитрой улыбке.

— А моя наставница… мне разрешит?

Элиза обернулась, притворно задумавшись, положив палец на подбородок.

— Ой, даже не знаю… Посмотрим на твоё поведение, — в её ледяных глазах заплясали весёлые искорки.

— Ах, так? — Спектра притворилась оскорблённой, но в её сжатой ладони уже клубился матово-белый холод. Мгновение — и идеально круглый, сверкающий снежок полетел в Элизу, мягко шлёпнувшись о её плечо.

— Так-так, что началось? — Элиза улыбнувшись фыркнула, не ожидая такой дерзости.

— Так мне можно пойти на бал? — настаивала Спектра, вставая и делая театральный пируэт. — Вдруг я там себе какого принца найду! Или меня Первородный замуж позовёт! — Она скорчила напыщенную гримасу, пародируя чопорных аристократок.

— Фу-у, Первородные! — Элиза поморщилась, будто почувствовала дурной запах. — Они же старые, скучные и думают только о силе и похоти. Но… — Она сделала паузу для драматизма. — Думаю, что да. Я разрешу. Но при двух условиях!

Спектра замерла, затаив дыхание.

— Первое: слушаешь меня во всём. Второе: никаких флиртов с Первородными. Они ещё те извращенцы, поверь моему опыту, — Элиза говорила это, продолжая хихикать.

— Что, правда? Серьёзно? Ой, спасибо, сестричка! — Спектра забыла про всю свою начитанную сдержанность и, по-детски радостно взвизгнув, бросилась обнимать Элизу. Та, на мгновение ошеломлённая, мягко обняла её в ответ, погладив по шелковистым волосам.

— Надо подобрать платье тебе. Если хочешь, возьми моё — у меня их много в гардеробе, — с заботой предложила Элиза, намеренно делая вид, что это просто щедрость, а не тактичный способ решить проблему отсутствия у её подопечной подходящего наряда.

— Ты такая добрая… Я так рада, что встретила тебя тогда в библиотеке, — тихо, с лёгкой ноткой ностальгии сказала Спектра и побежала в гардеробную Элизы — комнату, больше похожую на сокровищницу, с рядами платьев всех оттенков синего, белого и серебра.

— Выбирай любое, сестричка. Ну, кроме вот этого — в этом пойду я, — Элиза указала на невероятное платье цвета лунного света, расшитое серебряными нитями, имитирующими морозные узоры. Оно висело на отдельной вешалке. — Так, ты пока наводи марафет, одевайся. А я схожу по делам, мне надо отлучиться буквально на часик.

— Хорошо. Я тебя здесь дождусь? Или мне идти самой? — уточнила Спектра, уже погрузившись в шёлк и бархат.

— Лучше тут дождись. Вместе поедем. Я попрошу для нас карету. — Элиза накинула лёгкий, элегантный плащ и вышла, оставив Спектру одну в окружении роскоши.

Девочка, хлопая в ладоши от счастья, забыв на время о своих книгах, начала своё первое в жизни большое приключение — примерку бальных платьев.

В кабинете Гадриэля царила тишина, нарушаемая лишь вечным лёгким свистом ветра за витражным окном.

— Как идут дела? — спросил Архимаг, не отрываясь от карты, на которую он накладывал какие-то неизвестные для Элизы чары.

Элиза стояла в своей безупречной стойке.

— Всё идёт по плану, господин. Её магия ещё не окрепла в полной мере, но контроль стабилен. Сегодня я веду её на бал в Зале Сияющих Арф. Я считаю это полезным — ей пора увидеть общество изнутри, понять его законы и… его лицемерие.

— Ты молодец, — кивнул Гадриэль. Потом поднял на неё свой взгляд. — Но скажи мне честно, Элиза. Она стала для тебя чем-то большим, чем просто объект наблюдения и формирования?

Вопрос повис в воздухе, острый, как лезвие. Элиза не дрогнула, но внутри всё сжалось.

— Да, господин. Она стала моей близкой подругой, почти сестрой. — Она сделала маленькую паузу, её голос стал чуть твёрже. — Если этим я подвела ваше доверие или осложнила миссию, я готова немедленно…

— Всё хорошо, — перебил её Гадриэль, на его лице мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение. — Я даже рад, что так сложилось. Продолжай в том же духе. Доверие — самый ценный ресурс. Если что-то случится… ей очень понадобится друг. Настоящий, — договорив, выдохнул Архимаг Ветра.

Он снова посмотрел на зачарованную карту, его взгляд задержался на точке в районе Хеллгарда.

— А теперь ступай. Первый выход в свет… Да, пожалуй, это хорошая мысль. Пусть увидит всё сама. Магов в их естественной среде обитания.

— Как прикажете, господин, — Элиза поклонилась и уже почти вышла, но вдруг обернулась с несвойственной для неё нерешительностью. — Простите, господин… я не смею о таком просить, просто боюсь, что нигде не успею найти свободную карету к нужному часу, а я… я обещала Спектре. Я бы хотела…

— Я распоряжусь. К твоему крылу будет подана моя личная карета, — снова перебил её Гадриэль, не проявляя раздражения. — Не переживай.

— Спасибо, господин, — на этот раз её поклон и реверанс были чуть глубже, в них проскользнула искренняя благодарность, прежде чем она окончательно скрылась за дверью.

Через несколько часов у Башни Ветров, запряжённая парой изящных лошадей, ждала карета. Она была неброской, но безупречной, с гербом Архимага Ветра на дверце.

Из дверей вышли две девушки. Элиза — в своём платье. Её пшеничная коса была убрана в сложную, безупречную причёску, украшенную крошечными ледяными кристаллами, мерцавшими, как звёзды. Её осанка была прямой, взгляд — спокойным и оценивающим.

Рядом с ней Спектра казалась другим полюсом. Она выбрала платье глубокого, звёздного сапфирового оттенка. Тёмные волосы были собраны в элегантный, но простой узел, из которого выбивались несколько прядей, смягчая строгость образа.

Элиза мягко коснулась её локтя, помогая подняться в карету.

— Готова?

— Больше, чем когда-либо, — ответила Спектра с предвкушением.

Колёса, обрамлённые магией, мягко оторвались от облачной плиты, и карета Архимага Ветра понесла их в сердце Аэриума, к Залу Сияющих Арф, где под звуки музыки уже кружились в танце будущие хозяева и жертвы этого мира. Для одной это был первый бал. Для другой — первая настоящая полевая операция. И для обеих — точка невозврата в их общей судьбе.