Хроники Спектры

Глава 38

Руины Аэриума. Кабинет Гадриэля.

Гадриэль сидел в кресле, откинувшись на высокую спинку, и неспешно перебирал старые записи.

— Камень Огня… — пробормотал он, проводя пальцем по строке. — Игнис. Конечно, Игнис.

Он отложил один пергамент и взял другой. Камень Земли — Траая… или Воорук… или оба. Слишком много вариантов и слишком мало точных данных.

— Ты становишься предсказуемым.

Голос прозвучал за его спиной, но Архимаг даже не вздрогнул — он почувствовал их ещё до того, как они вошли, узнав знакомые ауры до последнего завихрения, до едва уловимой ноты.

— Входите уже, — сказал он, не оборачиваясь. — Может оставите эти попытоки удивить меня?

Дверь распахнулась, в кабинет вошли двое. Они не стали скрываться или играть в осторожность — их ауры ударили одновременно, с двух сторон, плотно и тяжело, словно две стены, сходящиеся в одной точке. Давление было таким, что воздух в комнате сгустился, бумаги прижались к столу, а перья в подставке тихо звякнули друг о друга.

Гадриэль лишь слегка повернул голову, бросил короткий взгляд — и едва заметное движение пальцев породило тонкий, почти невидимый вихрь. Он ударил мгновенно.

Воздух вздрогнул, подхватывая обоих, и в следующую секунду они оказались прижаты к стене, а их собственное давление лопнуло, словно мыльный пузырь.

— Ай! Всё, всё! — воскликнула девушка, пытаясь отлепиться от камня.

— Да, пап, мы всё поняли! — вторил ей парень, улыбаясь, несмотря на то что ветер всё ещё удерживал его на месте.

Гадриэль щёлкнул пальцами, вихрь исчез. Они сползли вниз, поправляя одежду и отряхивая несуществующую пыль.

— Любите вы со мной помериться силами, — с лёгкой насмешкой в голосе сказал Гадриэль. — Но не забывайте - я всё ещё сильнее.

Он поднялся из кресла, и в тот же миг они оказались рядом. Вэнда — высокая, стройная, с тёмными волосами, спадающими на плечи, и серыми глазами, такими же, как у отца, — обняла его первой, прижавшись щекой к его плечу.

— Скучали? — спросил он, мягко сжимая её.

— Ужасно… — прошептала она. — Последний раз мы виделись несколько лет назад.

Морис подошёл следом и хлопнул отца по плечу.

— Ну всё, хватит, — сказал Гадриэль, положив руку на плечо сына.

Он окинул их взглядом — дочь, похожую на него лицом, но не характером, и сына, более спокойного и сдержанного, но не менее упрямого.

— Вэнда, как всегда прекрасна, — сказал он, и она улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь.

— Морис, — Гадриэль перевёл взгляд, — ты стал сильнее. Давление было почти убедительным.

— Почти? — Морис приподнял бровь.

— Я почти даже мысленно уронил пергамент, — усмехнулся Гадриэль.

Вэнда рассмеялась, глядя как лицо её брата смялось от неловкости.

— Многие считают тебя погибшим, — сказала Вэнда. — Мы решили проведать тебя. Убедиться, что с тобой всё в порядке.

— И даже Морис захотел? — Гадриэль изобразил удивление, приподняв бровь.

— Ну я же не брошу сестру, — Морис пожал плечами. — Время нынче такое… опасное. Мало ли что.

— Я рад вас видеть, — сказал Гадриэль, не сдерживая улыбку, которая расползалась по его лицу.

Он взмахнул рукой, и поток ветра, управляемый с ювелирной точностью, подхватил с дальней полки запылившуюся бутылку. Та плавно пересекла комнату и мягко опустилась на стол, тихо звякнув о столешницу.

— Вот это уже разговор, — Морис с одобрением уставился на этикетку. — Выдержанное. Дорогое. То, что нужно.

— Ты о вине или о нашей встрече? — спросила Вэнда, опускаясь в кресло напротив отца.

— И о том, и о другом, — ответил Морис, устраиваясь рядом и вытягивая ноги.

Гадриэль достал бокалы — тонкие, хрустальные, каким-то чудом пережившие падение Аэриума, — и разлил вино. Тёмно-рубиновая жидкость наполнила комнату густым, терпким ароматом, мгновенно сделав пространство теплее.

— За то, что мы снова вместе, — сказал он, поднимая бокал.

— За семью, — тихо добавила Вэнда.

— За то, чтобы эта война наконец закончилась, — хмыкнул Морис.

Они выпили, и на несколько мгновений кабинет перестал быть убежищем беглеца, вновь становясь домом.

Деревня на границе Проклятого леса.

Элиза и Огонишу вышли на окраину деревни в тот момент, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая соломенные крыши в тусклый, ржавый оттенок.

— Ты уверен, что нам сюда? — спросила Элиза, с трудом удерживая ровный шаг.

— Сейчас найдём этих чудил, — ответил Огонишу, оглядываясь по сторонам.

— Может, не стоит так называть магов десятого ранга? — тихо заметила Элиза, поправляя сумку на плече. Она едва держалась на ногах, но старалась не выдать своей слабости.

— Да брось, — Огонишу подмигнул. — Они заинтересованы в нас не меньше, чем мы в них. Главное — не показывать этого.

Он говорил легко, почти весело, но Элиза видела, как его взгляд непрерывно скользит по улицам, цепляясь за каждую тень, каждую закрытую ставню, за малейшее движение. Жители, завидев их, прятались. Кто-то захлопывал двери, кто-то отворачивался и спешил скрыться в переулках, кто-то замирал у заборов, боясь даже пошевелиться. Женщина с коромыслом, выйдя из калитки, заметила их, выронила вёдра и, не оглядываясь, бросилась обратно.

— Пойдём, — сказал Огонишу, чуть потянув Элизу за рукав. — В таверне точно что-нибудь узнаем.

Внутри было темно и душно. Тяжёлые шторы закрывали окна, не пропуская свет и скрывая происходящее внутри от посторонних глаз. Когда дверь скрипнула, открываясь, все головы одновременно повернулись к вошедшим. Элиза почувствовала, как по спине пробежал холод.

Люди сидели, прижавшись к стенам, смотрели на них с явным недоверием. Огонишу прошёл к стойке, не обращая внимания на то, как от него отодвигаются. Лёгким движением он запрыгнул на высокий табурет, облокотился на стойку и уставился на бармена.

— Эй, бармен, — сказал он звонким, почти беззаботным голосом, — ты тут не видел, случаем, парочку колдунов? Один — весь в белом, а второй… ну, мягко говоря, не красавец.

Бармен перевёл взгляд на Элизу, затем снова на Огонишу и тяжело вздохнул, вытирая руки о грязное полотенце.

— Были тут, — ответил он с хрипотцой. — Защищали деревню нашу от тех, кто из Кар-Алара приходил. А потом…

Он запнулся, бросил быстрый взгляд в сторону мужиков в углу. Те сидели молча, крепко сжимая в кулаках кружки.

А потом? — поторопил Огонишу, чуть подавшись вперёд.

— Потом пришёл мужчина в плаще, — бармен понизил голос, словно опасаясь, что его могут услышать. — Пытал их… вопли стояли такие, что слушать было невозможно. А потом они ушли с ним. Оба.

— Супер… — протянул Огонишу, медленно поворачиваясь к Элизе.

Она стояла рядом, лицо её заметно побелело.

— И ради этого мы потеряли столько времени?.. — голос её звучал глухо, срываясь. — Надо было сразу идти за Персивалем.

— Ага, — кивнул Огонишу, спрыгивая с табурета. — И героически погибнуть. Прекрасный план.

Он повернулся к бармену и щёлкнул пальцами: мальчишка исчез, на его месте стоял мужчина лет двадцати пяти.

— Пива, — сказал он уже другим голосом — низким, взрослым. — Тёмного. И поживее.

Бармен засуетился, наливая из бочонка, тогда как люди за столами вжались в спинки стульев, стараясь не привлекать внимания. Элиза вышла.

Она остановилась на улице, сжимая от злости кулаки.

Постояв ещё несколько мгновений, она шагнула вперёд — туда, куда собиралась идти с самого начала.

Дверь таверны скрипнула за спиной.

— Стой, — голос Огонишу настиг её, когда она уже отошла на несколько шагов. — Куда ты собралась?

— За Спектрой, — ответила Элиза, не оборачиваясь. — Мы и так потеряли слишком много времени.

— Подожди, — он быстро приблизился. — Тебе нужно отдохнуть.

— Нет.

Она резко развернулась.

— Я найду её… и убью Персиваля.

— Подруга…

— Не называй меня так! — выкрикнула Элиза, вновь развернувшись продолжила путь.

Огонишу тяжело вздохнул, его фигура вновь расплылась, превращаясь в сгусток чистого огня, пульсирующий в сгущающихся сумерках. Стена пламени взметнулась перед Элизой, перекрывая ей путь.

— Убери это по-хорошему, — сказала она.

— Давай поговорим, — грубым голосом огненного элементаля сказал Огонишу.

Элиза шагнула вперёд, воздух вокруг неё начал замерзать: трава покрылась инеем, на ветках ближайшего дерева мгновенно повисли тонкие сосульки.

— Ты не спала несколько дней, — голос Огонишу звучал из огня глухо и напряжённо. — Ты истощена. Дай себе время — и у нас появится шанс. А я пока узнаю всё, что смогу.

Элиза не ответила. Она подняла руку, и поток ледяной энергии ударил в него с такой силой, что Огонишу отшвырнуло в сторону.

— Ты в своём уме?! — выкрикнул он, выставляя руки вперёд.

Холод начал распространяться быстрее: иней пополз по земле, по стенам домов, по деревьям, и люди, выбежавшие из таверны, в панике разбежались.

— Ты совсем с ума сошла?! — Огонишу снова изменился, вырастая, расширяясь в плечах, и теперь перед Элизой стоял уже не маленький элементаль, а огромный огненный элементаль — пульсирующее пламя, от которого исходил такой жар, что ледяная корка вокруг него мгновенно таяла, превращаясь в пар.

Элиза сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Она подняла руки, и холод, исходящий от неё, стал почти осязаемым — воздух сгущался, искрил, словно готовясь в любую секунду застыть в непробиваемую ледяную стену. Она сделала ещё один шаг, но как будто в сторону, затем третий — и в тот же миг стала падать.

Мир вокруг словно распался: всё смешалось, закружилось, превратилось в одно размытое пятно. Ноги подкосились, тело перестало слушаться, и последнее, что она успела увидеть перед тем, как провалиться в темноту, было лицо Огонишу, склонившееся над ней. Он успел сменить форму и подхватить её за мгновение до удара о землю.

— Я же говорил… — пробормотал он, опускаясь на колени и осторожно переворачивая её на спину. — Ты на пределе. Отдохни.

Он на секунду замер, затем поднял голову и огляделся. Люди стояли на расстоянии, не решаясь приблизиться, словно боялись пропустить что-то важное и в то же время не хотели оказаться слишком близко.

— Но она, конечно, знает лучше… — устало вздохнул Огонишу.

Он легко подхватил Элизу на руки, перехватив её удобнее, развернулся и направился обратно к таверне.

— Комната есть? — бросил он бармену на ходу.

Тот сразу закивал, засуетился.

— Вторая, на втором этаже, — поспешно ответил он, не отрывая взгляда от элементаля. — Там чисто, постель свежая…

— Хорошо.

Огонишу прошёл мимо, не оборачиваясь, а после добавил:

— Принесите воды. И еды. И какие есть лечебные травы.

Бармен ещё раз кивнул и исчез в подсобке. Огонишу поднялся по скрипучей лестнице, толкнул дверь ногой и вошёл. Комната оказалась небольшой: одно мутное окно, затянутое плёнкой, узкая кровать, стол и табурет. Он осторожно уложил Элизу на кровать, поправил подушку и накрыл её тонким одеялом. Она дышала тяжело, но ровно.

— Отдыхай… — тихо сказал он. — Я скоро вернусь.

Он вышел, прикрыв за собой дверь, и уже на лестнице снова сменил облик на маленького мальчика. Внизу бармен ждал его с подносом — хлеб, сыр, кувшин воды и пучок сушёных трав.

— Это всё, что есть… — виновато сказал он.

— Этого хватит, — кивнул Огонишу. — Я ненадолго отлучусь. Если она проснётся — скажи, что я скоро вернусь.

Бармен молча кивнул, и Огонишу, не задерживаясь, вышел из таверны. Он на мгновение остановился на пороге, втянул холодный воздух и тихо пробормотал себе под нос:

— Хм… надо дойти до границы пустошей…

И, насвистывая, будто ничего серьёзного не происходило, двинулся вперёд.

Глава 39

Граница Хеллгарда. Чёрные степи.

Земля здесь была мёртвой — ни травинки, ни кустика, только чёрный, спёкшийся песок, перемешанный с пеплом, который хрустел под ногами. Небо над головой Калина было таким же тёмным: тяжёлые тучи, подсвеченные снизу багровым заревом далёких вулканов, нависали так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой.

Калин шёл вперёд, не встречая сопротивления. Он ждал засад, патрулей, ловушек — всего того, что должно было остановить врага, осмелившегося вторгнуться в самое сердце владений Клейдона, — но дорога оставалась пустой. Лишь изредка, на гребнях холмов, мелькали фигуры лоялистов, наблюдающих издалека.

— Хотят, чтобы я пришёл… — прошептал Калин, — Пусть. Я всё равно приду.

Он снова и снова представлял, как Амелия и Калиссия умирают: ледяные шипы, пронзающие их безумно улыбающиеся лица, волны холода, сковывающие их тела, и бесконечные вариации одной и той же сцены, где он их уничтожает. Но даже это приносило лишь краткое облегчение, которое тут же сменялось новой, ещё более тяжёлой волной ярости.

На горизонте наконец показался Хеллгард. Город, который Калин знал лишь по описаниям и картам, изменился до неузнаваемости. То, что когда-то было подземным поселением, вырубленным в толще спящего вулкана, теперь стало настоящей крепостью: чёрные стены поднимались на сотню метров, утыканные шипами и бойницами, а вдоль периметра двигались отряды лоялистов — десятки, сотни фигур в чёрных плащах с багровыми нашивками. Калин остановился, глядя на эту мощь.

Ветер донёс запах серы, гари и чего-то ещё — сладковатого, приторного, от которого неприятно сжалось сердце. И тогда он снова услышал смех. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Калин дёрнул головой, оглядываясь, но вокруг по-прежнему были лишь чёрные скалы, пепел и редкие фигуры патрульных вдалеке.

— Да заткнитесь вы уже!.. — выкрикнул он.

Он стоял, тяжело дыша, оглядываясь вокруг.

— Смотри-ка, сестрёнка… а он нас не забыл.

Голос раздался справа, и Калин резко развернулся. Из тени выскользнула Амелия — её чёрное платье струилось, словно дым, а улыбка оставалась такой же яркой и пугающе беззаботной.

— Думаешь, он о нас всё это время думал? — донёсся голос слева.

Калин снова повернулся. Калиссия выходила из другой тени, перебирая в пальцах прядь светлых волос.

— Заткнитесь! — Калин направил в их стороны руки, готовясь атаковать, — Сейчас я вас убью. Вы ответите за всё.

— Тише, тише, мальчик, — Калиссия отмахнулась, — Мы вообще-то тебя ждали.

— Да, — Амелия шагнула ближе, — Ждали. Слишком долго.

Калин не ответил. Он вскинул руку, и поток ледяной энергии ударил туда, где только что стояла Амелия, но она уже исчезла — тень подхватила её и унесла, а ледяной шип рассёк лишь пустоту, рассыпавшись сверкающими осколками.

— Эй, ну ты чего? — её голос донёсся сзади.

Калин обернулся. Амелия сидела на валуне, болтая ногами, и смотрела на него с притворной обидой.

— Если ты нас убьёшь, — протянула она, — ты не узнаешь кое-что о своей ненаглядной.

Калиссия, появившаяся теперь рядом с ним, облизнула губы.

— Да… кое-что очень важное.

— Мне уже плевать, что вы сделали со Спектрой! — Калин развернулся к ней, и второй поток льда ударил вперёд.

Калиссия исчезла, а ледяные шипы вонзились в землю, мгновенно покрывая её голубым инеем.

— А кто говорит о ней? — голос Амелии снова раздался за его спиной.

— Мы говорим о твоей новой служанке, — закончила Калиссия, появляясь вновь.

Калин замер.

— Что?.. — Калин медленно повернулся, переводя взгляд с одной сестры на другую. — Камилия? Она жива? Где она?

Близняшки рассмеялись.

— Идём, герой, — Амелия подошла к нему и протянула руку.

— Мы покажем тебе её, — добавила Калиссия.

Калин резко отшатнулся, отбрасывая её руку.

— Вы врёте… — выдохнул он. — Она погибла там, в Криоталане. Вы просто заманиваете меня, чтобы убить.

— Если бы мы хотели тебя убить… — начала Амелия, чуть наклоняя голову.

— …мы бы уже это сделали, — спокойно закончила Калиссия.

— Я не верю, — он покачал головой, и перед глазами снова вспыхнула картина: ледяная вода, захлёстывающая город, крики. — Я не верю вам.

— Твоё дело, — Амелия пожала плечами и отвернулась.

— Тебе ещё долго идти до Хеллгарда, — заметила Калиссия, поправляя сбившуюся прядь. — А мы можем сократить этот путь.

— Можем, — лениво подтвердила Амелия.

Они вновь повернулись к нему. Калин смотрел на них и не верил собственным глазам. Те, кого он поклялся уничтожить. Те, кто пытал его, смеялся над его болью и бессилием. Они утверждали, что спасли его ребёнка. Или просто хотели, чтобы он поверил в это.

— Я хочу её увидеть… — тихо сказал он. — И если вы солгали, я…

— Да-да, убьёшь нас, — перебила Амелия с широкой улыбкой.

— Ну так что? — Калиссия снова протянула руку. — Мы идём?

Калин опустил взгляд на её ладонь, затем перевёл его на Амелию, которая стояла неподвижно и ждала.

Он вспомнил Камилию. Её смех той ночью, когда они ужиналв его покоях. Её взгляд, когда она переодевалась в выбранное им платье. Её шёпот в темноте, её тепло — и ту жизнь, которая теперь была где-то там, в чёрной крепости, и зависела только от его решения. Калин медленно протянул руку.

— Идём.

Калиссия взяла его за пальцы, и в ту же секунду Амелия коснулась его плеча. Тени сомкнулись вокруг.

Аэриум. Кабинет Гадриэля.

Бутылка вина опустела уже наполовину к тому моменту, когда разговор, естественно и почти неизбежно, перешёл от воспоминаний к делам. Гадриэль отодвинул бокал, провёл рукой по лицу, маска гостеприимного хозяина медленно сползла, обнажая усталость, которую он скрывал весь вечер.

— Значит, Проксима… — сказал он, перебирая бумаги на столе.

— Да, — Морис откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу. — Она собирает силы. Говорят, её отряд уже несколько раз атаковал лоялистов на подступах к Шпилю Света.

Он сделал паузу и внимательно посмотрел на отца.

— Мы знаем, что основные твои силы и так ей помогают, но мы и сами хотим к ней присоединиться.

Гадриэль поднял на него взгляд.

— А если вы можете помочь в войне иначе?.. — произнёс он, чуть медленнее. — Скажем, вы поможете тому, кто способен убить Клейдона.

Вэнда и Морис переглянулись.

— Кому? — спросили они почти одновременно.

— Спектра. Гибрид.

Вэнда усмехнулась.

— Гибрид десятого ранга?.. — она покачала головой. — Не смеши нас, отец. Я помню ты просил нас присмотреть за ней на каком-то балу. Но я не видела в ней спасителя мира.