Двойная жизнь мужа. Он думал, я прощу

Она понуро склонила голову, словно признавалась в тяжком преступлении, и еле слышно добавила:

– Прости, мамочка.

Волна бессилия окатила меня с головой. Сердце, желудок, дыхание – всё рухнуло в какую-то бездонную пропасть.

Но я взяла себя в руки, не позволив ни одному мускулу дрогнуть.

С улыбкой накрыла ее ладошку своей.

– Ну что ты, дочка. Глупости говоришь. Не из-за мороженого ты заболела. А если и так – ничего страшного. Только в следующий раз не торопись, хорошо? Лучше недоесть, чем потом температурить.

Она облегченно выдохнула и благодарно кивнула.

Я заглянула в ее большие, чуть затуманенные болезнью глаза и крепко прижала к себе, с нежностью и любовью.

Но внутри… внутри меня уже разгорался пожар.

Илья…

Чтоб ему провалиться!

Он же знал. Знал, что у Лизы слабое горло. Малейший сквозняк – и всё, считай, мы на больничном. С температурой под сорок, красным горлом и слезами до самой глубокой ночи.

Знал, как никто. Мы же вместе это проходили не раз.

И что в итоге? Он додумался дать ей мороженое. Еще и ведро целое, чтобы наверняка.

И, конечно же, велел не говорить маме.

Потому что мама у нас злая, строгая, “не дает радоваться жизни”. Контролирует, ворчит, запрещает.

А папа?

Папа у нас добрый. Веселый. Разрешает всё. Папа щедрый на глупости и беспечность. Любимчик. Герой просто!

Ну, конечно. Легко быть добрым за чужой счет.

Ему-то плевать, что потом наша девочка плачет ночами, боится глотать, потому что горло режет, как стекло. Плевать, что я всю ночь дежурю у ее кровати с градусником наготове и компрессом в руке.

Ему это до лампочки. Главное – остаться хорошим в глазах дочери.

Светлана Петровна отвлекла меня от мыслей, сообщив, что мы можем идти домой.

Я поблагодарила ее рассеянно, а потом взяла Лизу за руку крепко, и мы потопали в раздевалку.

– Ну как ты, солнышко? Голова не кружится? – Я присела перед ней на корточки, торопливо застегивая молнию куртки и поправляя капюшон.

Лиза и сама бы справилась, конечно. Но мне просто хотелось позаботиться о ней.

– Уже лучше, – прошептала она, чуть заметно кивнув.

– Тогда скорее домой. В кроватку, под одеяло, будем весь день смотреть мультики, – я невесомо погладила ее по плечику и нежно поцеловала в макушку.

Мы вышли из школы, короткой дорожкой обогнули здание и, наконец, добрались до машины.

Едва я помогла Лизе устроиться в детском кресле, как вдруг меня осенило: чего-то не хватает.

– Вот я растяпа! – усмехнулась я, стукнув себя ладошкой по лбу.

– Что такое, мам? – Лиза с любопытством посмотрела на меня.

– Да рюкзак твой где-то забыли, вот что, – я обреченно покачала головой.

Лиза удивленно распахнула глаза.

– Ой, точно… Рюкзак! Он в классе, под партой, мам.

– Ладно, ты тогда посиди в машине, хорошо? Я мигом, туда и обратно, – я улыбнулась и захлопнула дверцу, инстинктивно проверив, чтобы та захлопнулась как следует.