Невинная овечка для волка

Глава 10

Бегу по запаху Жени. Нежный аромат ее кожи шлейфом вьется между деревьев.

Прикрываю глаза, затягиваюсь как наркоман.

Волк беснуется, с нетерпением рвётся на волю. Проснулся сволочь. Как выполнить свое предназначение и стать парой Инге, так его невозможно было выманить, а тут прямо рвется в бой. И не смущает даже то, что она просто человек.

Нет, с такой низшей расой у меня никогда связи не было и не будет.

Далеко она убежала, а когда понимаю, что след ведет в наше тайное место силы, раздражаюсь еще больше.

Нога человека не должна ступать на эту землю. Это волчья святыня. Наше культурное наследие.

Здесь впервые был обращен человек в волка. Князь Вознесенский сюда приходил, просил помощи у древней магии, когда была война с враждебной стаей. И впервые девушка ступит на эту землю.

Что ей не сиделось под надзором папочки? Продолжала бы следить за мной, как делала весь этот год. Что сюда то приперлась? Найду – прибью мерзавку!

Вокруг места силы возвышаются камни. И на самом высоком – моем троне, лежит перепуганная Женя. Камень украшен разноцветными цветами и мягкой травой, в которой мы любим валяться. Наше брачное с Ингой ложе.

В самом центре посадили сныть, пырей и осоку, на случай если волчица проголодается после тяжелой брачной ночи.

В той земле откуда она, это деликатес, а у нас же сорняк, растет на каждом шагу.

Вдалеке раздается волчий вой, Женя всхлипывает, и зажимает уши руками.

Я поднимаюсь к ней.

Свернулась клубочком, кожа покрылась мурашками, лежит, дрожит повторяя одно и то же:

– Пожалуйста, уходи. Не ешь меня.

Весь мой гнев и злость пропадают как по мановению волшебной палочкой. А в груди, где после смерти жены была пустота, тревожно ёкает.

– Жень, – трогаю ее за коленку. – Не бойся.

Она вздрагивает и смотрит на меня глазами цвета темной стали, почти черными. Блестящими от непролитых слез.

– Это я. Все хорошо. Пойдем… – договорить не успеваю. Она виснет у меня на шее.

– Виктор, – утыкается носом в рубашку, – вы живы. Я так боялась, что вас съели.

Я позволяю себе погладить ее по мягкому шелку волос. Впервые хочется снять перчатки, когда рядом человек. Почувствовать ее кожей.

– Пойдем в замок.

– Нет! Там волки! Кругом волки! Он гнался за мной, клацал зубами, рычал так что меня до сих пор трясет, – чувствую. Ее страх впрыскивает в кровь дикую дозу желания. Прижимать ее к себе – становиться невыносимой пыткой. Она не подозревает, что в руках главного волка, которого она действительно должна бояться.

Мне нужно держаться на расстоянии от дурмана, пока я ещё могу мыслить здраво. Пока она вновь не отключила мозг, одним взмахом черных ресниц. Теперь ее. Настоящих. Они как крылышки бабочки дрожат от того, как плотно сомкнула веки.

Красная помада стерлась, точнее я ее съел, когда как чокнутый целовал, и теперь могу видеть пухлые губки, с ярко выраженной губным желобком. Пышные, сочные от таких так тяжело оторваться. Они привлекают внимание. Хочется втянуть нижнюю губу в рот, посасывать, кусать.

Возбуждение волной прокатывается по телу. Я как мазохист, кайфую от этой муки по имени Женя.

– Ну тише, маленькая моя. Успокойся. Когда я рядом, тебя никто не тронет.

– Я так испугалась.

– Пойдем домой, Абрикосик. Напою тебя горячим чаем.

– Не пойду.

– До утра сидеть в лесу будешь?

– Буду! – упрямо заявляет она. – Тут высоко и если пригнуться, то меня и не заметят.

– А что тогда на дерево не забралась?

– На сосну что ли? Я не смогу.

Снова воют. Герман зовет. Нужно идти.

– Ложитесь! – она хватает меня за плечи и утягивает за собой. – Тихо! Они рядом!

И я слушаюсь девчонку.

Что вообще происходит?

Мы лежим друг напротив друга, на моем троне мягкой травы. И я не могу оторвать от нее взгляда. Просто смотрю – и дыхание спёрло. Красивая зараза.

Изучаю чуть приоткрытый ротик, крупные ровные передние зубки, аккуратный носик, плавную линию подбородка. Длинная шейка делает ее еще более хрупкой.

– А почему Абрикосик?

– Я так сказал? – вслух?

– Да. Вы меня так назвали.

– Ты пахнешь как абрикос, – класс! Я ей уже и прозвище ласковое придумал и сообщил.

– Это мое молочко для тела с запахом абрикоса.

Ей подходит.

Она переворачивается на спину, а я ложусь, подпираю голову рукой. Кошу взгляд на белую полоску открытой кожи и пупок, который так хочется обвести языком, что слюна скапливается во рту.

– Какая Луна огромная! А это что? – я посмотрел на небо и почувствовал приближение апокалипсиса.

Свет Луны медленно закрывала темная тень. Все больше, пока она не окрасилась в кровавый цвет.

– Черт! – я забыл! Про стаю, про невесту, про чертов праздник. Лежал и как полный дебил любовался Женей. Про все забыл рядом с ней.

Для людей это интересное зрелище, они не испытывают то же, что и мы – оборотни.

Меня накрывает волна безумия, чистого звериного желания. Каждая клеточка моего тела выплескивает ядом феромоны, пленяя Женю. Она чаще задышала, трогая виски, не понимая, что с ней происходит. Посмотрела помутневшим взором.

– Надо уходить! – прорычал я, борясь с желанием взять ее прямо здесь.

Я даже попытался встать, но не успел. Женя оседлала меня. Ее взгляд с поволокой, припечатал меня к камню. Она посмотрела вниз, туда, где ткань практически трещала от стоячего члена. И облизала губы.

Что ж ты творишь, зараза? Моя выдержка и так на пределе.

Погладила по плечам.

– Какой мягкий пиджак Из чего он?

– Из шерсти викуньи, – хрипло проговорил. Меньше всего я хотел болтать об одежде, больше хотелось ее содрать. С себя и с нее.

– Вам не жарко?

– Очень жарко, Абрикосик.

Она наклоняется все ближе.

– Нет, Жень! – успел сказать, прежде чем она впилась в мои губы, ворвалась дерзким языком в рот.

Это как удар молнии прошел сквозь нас. Схватил ее за попу, нетерпеливо толкаясь, вдоль складочек. Она простонала в рот, мычала, ерзая на мне.

Невыносимая, сладкая девочка. Рука нырнула под плюшевую юбку, сжала упругую попку.

Она отодвинулась, я хотел ее притянуть, но замер.

– Мне тоже жарко, – пьяно хихикнула она, хватаясь за собачку и потянула вниз.

Она просто под воздействием моих чар, нужно сопротивляться. Бежать от нее подальше, утолить дикий голод с другой.

Женя неопытная девочка, попавшая под волчью магию. – мелькнуло в голове. До того как две упругие груди, с задорно торчащими розовыми сосками выпрыгнули наружу. Она неумело гладила себя, покачиваясь на члене, запрокинув голову.

Мне как будто дали под дых. Грудную клетку стянуло, вся кровь устремилась вниз. Рука сама потянулась к ней.

Провел по ложбинке, очертил сосок рукой. На белоснежной коже, подсвеченной красным лунным светом, моя черная перчатка выделялась контрастом.

Она запрокинула голову и застонала. От волшебного звука ее голоса, по телу пробежала вибрация.

Женя остановила мою руку.

– Сними их.

И я снова подчинился. Трогать ее голыми руками было большой ошибкой.

Мне захотелось поймать их губами, всосать сосок в рот. Что я сделал с рычанием.

Уже не сопротивлялся, когда она погладила член рукой через штаны.

Ничего же страшного не будет, если она мне поможет потушить пожар.

– Не так, – расстегнул ширинку. – Возьми в руки.

Ее глаза стали еще больше, а губки приоткрылись. Нежная ручка неуверенно сжала, и я прикрыл глаза. Невозможно смотреть как она сжимает его, изучает пытливо каждую венку и проводит пальчиком по головке.

Я сейчас кончу ей в руку. Ничего же плохого не будет? Этим я не испорчу эту чистую девочку. Ее первый раз должен быть в кровати, в лепестках роз, а не тут, посреди леса.

Так и овцы целы будут, и волки сыты.

Ее движения стали все быстрей, я сжимал попку, толкаясь в ладонь, представляя что вхожу в нее. И это было так хорошо, что я быстро приближался к желанной разрядке. Как в бреду повторял:

– Да малышка. Хорошо. Гладь его. Как же хочу войти в тебя.

И тут она остановилась. Я открыл глаза. Женя отодвинула трусики в сторону, розовые нижние губки блестели от ее соков, а член был в миллиметрах от желанного входа.

– Стой! – пытался ее удержать, но Женя резко опустилась.

По члену прокатились красные полосы крови и лес огласил ее крик боли.

Глава 11

Я теряю связь с миром, проваливаюсь в свои ощущения, как в пучину, только крепче сжимаю ее за задницу, не позволяю слезть.

Мне так хорошо, что просто пиздец.

– Ай! – дрожа всем телом Женя падает на меня. И я прихожу в себя.

Чутье меня не обмануло. Женя девочка. Была. Уже нет, благодаря моим стараниям.

Что-то неправильное скребет внутри. Я не должен был забирать то, что мне не нужно. Причинять ей боль. Должен был остановить ее.

Немного прихожу в себя от этих мыслей.

– Тише, маленькая. Сейчас все пройдет.

Место силы вспыхивает красным светом, делая огненный круг, поднимая языки пламени к небу.

Мы с Женей на брачном ложе Альфы и, похоже, древняя магия признала в ней мою пару.

Но это ошибка! Человек не может быть парой вожаку.

С этим местом и прежде творилось, что-то непонятное, после того, как я выиграл бой с оборотнем и доказал право быть лидером стаи. Как я этот все объясню Жене?

Нужно её как-то отвлечь, чтобы она ничего не заметила.

Обхватил светлую головку, двумя руками и впился в губы, нагло проталкивая в рот оседлавшей меня нахалки язык. Женя всхлипнула и начала отвечать, ерзать на мне, тереться шикарными сиськами, задевая словно шипами, оголенный участок кожи груди.

И снова мозг в желе и мысли прочь, стоило коснуться ее губ.

И вгрызался в нее, как оголодавший зверь.

Никак не мог утолить дикий голод, взять под контроль свои желания.

Это все проклятая Луна и эта девчонка.

Я глажу ее, сжимаю. Стараюсь не сильно, но все равно останутся синяки от моих пальцев.

Боль проходит, как и огненное марево вокруг нас. Женя выпрямляется и, поддаваясь инстинктам, начинает двигаться на мне.

Юбка скаталась на животе. Вожу руками по стройным ножкам, до гладкого лобка и обвожу твердую горошину, она всхлипывает и запрокидывает голову. Отзывается на мои прикосновения.

– Смотри на меня, – мой голос полный безумного звериного рычания. – Хочу видеть твои глаза, – чуть сбавив тон добавляю я. И эта заноза слушается.

Не могу оторвать взгляда от того, как плавно колышется грудь, обхватываю ее талию. Охуеть какая она маленькая, стройная. Пальцы сходятся.

Она робко двигает бедрами, выписывает на мне восьмерки. Мне мало. Только сильнее дразнит.

Хочу глубже, ярче. Нужна вся она без остатка.

Приподнимаю ее и опускаю на себя. Пульс ускоряется, она смотрит на меня огромными глазами с расширенными черными зрачками. Я как в глубокий колодец проваливаюсь в них, яростно толкаясь в нее.

Тесно до ломоты в яйцах. Жарко до бешеного пульса. Не выдержав такого натиска, она подается вперед.

Ловлю сосок губами, перекатываю во рту. Она стонет, прогибается, подставляя грудь моим жадным губам.

Сжимаю попу, насаживая ее на себя. Хочу взять до конца. Целиком. Она моя только сегодня.

Всего лишь раз!

Черт! Как же мало!

Женя вскрикивает, нежные стенки сжимают меня пульсацией.

Держаться! Нельзя кончать в нее. Но черт возьми, как же хочется заполнить ее до отказа. Пометить.

Женя затихает и мешком падает на мою грудь. Чувствую неладное, беру за подбородок и приподнимаю. Глаза плотно закрыты.

– Жень, – тихонько бью по щекам, не реагирует, голова безвольно падает назад.

Она хоть жива?

Твою мать!

Глава 12

Аккуратно кладу Женю на спину. Такая молоденькая, хорошенькая. Неужели я ее убил? Трахом?

Твою мать!

У самого так пульс частит, что не слышу ее. Грохот стоит в ушах.

Прикладываюсь ухом к груди. Фух, дышит.

Первый раз, да еще мои чертовы феромоны заставили ее все чувствовать в десятки раз сильнее.

Бедненькая. Поправляю юбочку и с трудом усмиряю стояк.

До того, чтобы кончить, оставалось пару секунд.

Это она получается от оргазма потеряла сознание? С сожалением надеваю на нее пиджак, от греха подальше прячу излюбленные мной сиськи. Соски до сих пор соблазнительно торчат, так и манят прикоснуться.

Беру ее на руки и уношу.

По дороге мне встретилась моя стая. Бесполезная, как оказалась охрана.

Один сбрасывает с себя девку, другие уже, видимо, закончили. Волчицы в разных позах валяются на траве.

Хорошо, что Женя это все не видит. Не хотел ведь участвовать в этой вакханалии. Само как-то вышло.

– Супер вы меня охраняли.

– Простите, Альфа, но тут лунное затмение…

– Мозговое скорее.

– И еще девочка ваша так стонала на весь лес. Мы же не железные, ну?

– А что это с ней?

– Затрахал наш вожак ее. Не видишь, что ли? – волчица встает и поправляет черные, растрепанные кудри.

– Милена, – зыркаю на свою служанку, надевающую трусы.

Дерзкая стала. Раньше даже глаз не поднимала, что не скажешь: да мой господин. А сейчас распоясалась. Давно надо было ее выгнать, сразу после того, как сорвала дочери свадьбу и переспала с ее женихом. Да все руки не доходили и просила она слёзно, чтобы с любимым рядом побыть. Поухаживать, когда изгнанный ему физиономию раскрасил.

– Почесать пришла одно место? А как же Лейс и это твоё, – передразниваю ее, – прошу вас, господин, позвольте поухаживать за умирающим.

Она пунцовеет от гнева.

– Лейс без сознания. А я здесь ни при чем. Это все Луна. Да и вы… – стреляю в неё взглядом.

– Завтра же выкинь эту тварь из стаи, – обращаюсь к оборотню.

– Господин! – она падает передо мной на колени.

– Простите, прошу.

– Да убери ты ее! – Вася, первогодок, отводит ее, и похотливым взглядом смотрит на ножки Жени.

– Выколю на хрен! Будешь пялиться.

Обхожу его. За мной идет стая.

– Где Герман?

– Так это. Как вы велели. С Ингой этой. Сторожит, чтобы никто не попортил вашу невесту, – а сам мысленно снимает с Жени чулки, целует ножки все выше. Я бы сам с удовольствием снял ненужные тряпки, провел языком до самого сокровенного местечка, наблюдая как плавится серая раскалённая сталь ее глаз, а потом бы…

Черт! Хочу ее. Не могу. Хоть волком вой.

Трясу головой. Все! Хватит. Побалагурил и пора приходить в себя.

– Василий, кастрирую! – перехватив Женю, одергиваю юбочку ниже, пока еще вся стая целая. А то убить их хочется за распущенность.

– За что?

– Мечтать меньше будешь!

– И где, ты говоришь, Герман и Инга.

– Так это. В замке. Наверное. Альфа, так свадьбы не будет?

– Чушь не городи. Будет, конечно.

– А как же место силы? – он догоняет меня. – Оно же решило, что эта, – кивает на Женю, – ваша пара.

– Бред! Человек не может быть парой Альфы. Это незаконно.

– Но был же свет вокруг вас…

– Подглядывал?

– Нет, Альфа! Как я мог? Мы неподалеку были. Его издалека видно.

– Предупреди, чтобы знахарку разбудили. Она умеет людей лечить?

– Да. Это моя мама. Она медицинский закончила с красным дипломом. А лечить оборотней ее бабушка учила. Так давайте, – он чешет висок, – я ей сам займусь.

Займется он! Размечтался сопляк!

– Вам по статусе не положено, – тянет свои ручонки к Жене. Откусить их хочется и рычать на него: мое, не трогай.

– Я сам решу, что положено, а что нет. У меня, пока побудет. Утром отвезу ее к врачу.

Добираемся до комнаты. Укладываю ее на кровать. Женя так и не приходит в себя. Пока нет знахарки, приношу тазик с губкой. Снимаю изодранные колготки. И протираю ранки.

Такие красивые, длинные ножки. Щиколотки узкие, двумя пальцами обхватить можно, все в красных полосах. Жалко.

Как себя лечить в волчьем обличии я знаю. Мы как собаки, зализываем раны. Быстро все проходит. Может и на ней сработает?

Поднимаю ногу и подношу к губам, провожу языком. Ранка на глазах начинает затягиваться. Надо же. Работает. Перехожу к другой. Язык скользит по нежной коже, а взгляд приковывают мокрые трусики, облепили ее, что все так хорошо видно. Почувствовать ее я успел, а вот рассмотреть толком. Лишь когда она насаживалась на мой член и по нему бежала девственная кровь. И как туго он входил.

Обхватываю стояк через штаны, пытаюсь усмирить плоть. И тут Женя распахивает глаза так широко, растерянно и пинает меня красивой ножкой в нос. Подтягивается на кровати испуганно таращится.

– Вы что маньяк что ли?

Закрывает укромное местечко от меня подушкой. Косится на руку, которую я поспешно убираю от члена. Мне становиться неловко. Раздражаюсь.

– Я так и поняла, как только про вас услышала. Ходите в черных перчатках, линзы как будто собрались на Хэллоуин. Кровь не пьете часом?

– Только маленьких невинных детей. К тебе это не относится. Больше.

Очнулась и начала дерзить, зараза. А я еще за нее переживал!

Она открывает рот, а в глазах ужас. Вспомнила.

Да ладно! Все хорошо было. Ей все понравилось, она даже кончить успела, в отличие от меня.

Это я сейчас мучаюсь, смотрю на то, как из моего пиджака выпирают соблазнительные округлости, еще немного нагнется и смогу рассмотреть сосок.

Только и думаю о сексе. Что за ерунда? Затмение закончилось и мое сумасшествие должно было пройти.

Почему тогда как подросток пубертатного периода пожираю ее?

Глава 13

– Да неее, – она нервно смеется. – Чтобы я с вами… – ее перекашивает от отвращения.

– А что со мной не так? – бешусь. Это она. Она! С пренебрежением говорит о сексе со мной!

Женя вскакивает на кровати и толкает меня в грудь, в вырезе застегнутого пиджака мелькает сосок и во рту скапливается слюна.

– Да я вас терпеть не могу! Я здесь лишь для того, чтобы показать всему миру, каким развратом занимаются гребанные олигархи! Показать! А не участвовать в этом!

– Да неужели?

– Да! Вы, – тычет в меня указательным пальцем, – разрушили мою жизнь. По вашей указке меня выперли из журналистики, из журнала! Я точно так же хотела разрушить вашу карьеру и бизнес. А вместо этого вы! – стали моим первым мужчиной. Продолжаю за нее. – И прекратите так пялиться на меня. Маньяк, – запахивает пиджак плотнее. – Вы последний человек, с кем бы я хотела потерять девственность. Насильник!

Что? Зверею.

– Можно подумать я этого хотел. Меня невеста ждала, а ты запрыгнула на меня. Сама! Так что кто еще из нас жертва насилия.

– Я же не сама. Я не могла… И шли бы вы… к невесте! – она бледнеет, я вместе с ней. Хватается за живот.

– Оооу! Садист! – Женя засовывает подушку между ног, падает на кровать и принимает позу эмбриона. – Отрастили себе орудие пыток! Ай! Горит все внутри. И болит, – гнев тут же проходит.

– Жень, – глажу ее по ноге. Не знаю, что сказать. Мне жаль, что ты попала под влияние Луны?

Так, если по-честному, я жалею лишь об одном, что не хватало выдержки делать это медленно и то, что я не закончил. Может тогда бы ширинка не трещала бы от напора члена. Жаль, что она так мучается.

– Не трогайте меня! – получаю пинок в грудь. Хватаю ее за ногу.

– Абрикосик, выдерну же с корнем, еще раз пнешь.

Она скулит, плотно сжимая ресницы. Я чувствую острую потребность обнять, положить ее голову на колени и гладить по белому шелку волос. Успокоить ее.

– Я на вас заявление напишу еще раз коснетесь.

Стреляю в нее взглядом. Вот как так она меня за секунды доводит от состояния безграничной нежности, до желания кровавой расправы?

– Альфа! – раздается стук и мы прерываем нашу борьбу взглядами.

– Ха! То господин, то Альфа. Да вы просто тиран с тоталитарными замашками.

– Сиди здесь. Это врач. Она тебя осмотрит.

Маленькая пожилая женщина входит в спальню.

– Так что у нас тут? – деловито подходит к кровати. Оценивает ситуацию и с гневом смотрит на меня. – Выйдите.

– Я в своей комнате, – обнаглели все. Стыдить она меня еще будет. Укорять, что испортил девочку. Пусть и мысленно.

– Выйдите, господин Вознесенский. Мне нужно осмотреть девочку.

– Здравствуй, – располагающе улыбается женщина Жене. – Я Маша. Позволишь? – Женя сконфуженно глянула на меня. Закатил глаза и вышел в коридор.

Засунув руки в карманы, брожу вокруг спальни туда-сюда.

А если я что-нибудь повредил ей? Не подумал, что под диким возбуждением она не чувствует боли. И сознание она потеряла от нее же, а не от неземного кайфа, как я лестно думал о себе.

Замок погрузился в тишину. Раздаются лишь мои шаги и тихий шепот за стеной. Прислушиваюсь. Не могу разобрать слов. Сделал изоляцию на свою голову.

Знахарка выходит, снимает перчатки и волком смотрит на меня.

– Ну что там?

– Там все плохо. Я, конечно, уважаю вас, как лидера, и безгранично благодарна, что приютили Васю и меня, дом выделили и высокооплачиваемую работу.

– Но?

– Но вы козел, господин Вознесенский!

– Мария!

– Всего лишь констатация факта. Разве можно лишать девочку действенности так грубо, да еще с вашей то, – осмотрела презрительно меня с ног до головы. – С вашей то физиологией и размерами.

– А ты откуда знаешь?

– Да рассказывали другие волчицы. Не трогайте ее. Она сейчас в ванной, приводит себя в порядок.

– Хватит! Спасибо тебе за помощь, – протягиваю ей купюры. Маша фыркнув, уходит.

Дурдом. Взъелась на меня, будто я один тут совершил грехопадение. Сыночка бы лучше воспитывала, чтобы слюни свои не распускал.

– Виктор! – ко мне идет Герман. Вид у него странный, лицо серое, бледное, брови нахмурены больше, чем обычно. Словно постарел на добрый десяток и разит чувством раскаяния.

– Как Инга? – он опускает взгляд. Не то чтобы меня очень волновала невеста, простая обязанность. Я должен знать, что с ней все в порядке. Не то Артур мне голову открутит.

– Об этом я и хотел поговорить. Пойдемте в кабинет.

Бросаю взгляд на дверь, за которой сейчас Женя. И киваю. Мы заходим в кабинет.

Сажусь в кресло и достаю из стола коньяк. Я не любитель этого дела, но сегодня надо. Нервы звенят как натянутая струна. И все из-за девчонки, спутавшей все карты.

Как сейчас объясняться с Ингой? Наверняка пошлет далеко. Еще дальше, чем их земли. Ее народ славится жесткостью, сохранением суровыми волчьих обычаев. И скорой расправой.

Залпом опрокидываю горячую жидкость, она обжигает горло. Смотрю на понурого верного друга.

Что он скрывает?

– Виктор, – указываю ему на кресло. Он садится. Наклоняюсь вперед, сцепляю руки на дубовом столе. Изучаю его. – Я всегда был с вами честен. И сейчас хотел бы признаться… – договорить он не успевает. В кабинет врывается растрепанная Инга. Волосы черными мокрыми прядками развеваются за спиной. Она несется ко мне и замахивается. Ловлю ее руку на подлете.