Будь моей королевой

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

ANDREA LAURENCE

Seduced by the Spare Heir

Copyright © 2015 by Harlequin Books S. A.

© «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Глава 1

Вечеринка была никудышной.

Габриэль Монторо усмехнулся – разве это вечеринка? Уж кто-кто, а он-то отлично знал, что такое веселье. К большому огорчению своей семьи, он заработал репутацию Габриэля-тусовщика. Музыка, алкоголь, приглушенный свет, поверхностные разговоры… Он слыл королем вечеринок. Но теперь, когда Габриэль готовился стать новоиспеченным монархом Алмы, все изменилось.

Габриэль подхватил бокал шампанского и оглядел банкетный зал в фамильном особняке «Корал Гейблс». Их тропическое пристанище казалось сегодня невероятно чопорным. Ни одного гостя в шлепанцах, не говоря уже о диких попугаях, которые жили на участке и время от времени залетали в распахнутые двери. У его семьи всегда были деньги, но напоказ это никогда не выставлялось.

Все изменилось в семье Монторо с тех пор, как крошечное европейское островное государство Алма решило восстановить монархию. Неожиданно он стал принцем Габриэлем, третьим в очереди на престол. Не успел он свыкнуться с этой мыслью, как его отец и старший брат выбыли из гонки. Его родители развелись, но брак не был аннулирован, что автоматически лишало его отца права на трон. Потом его такой всегда ответственный братец отрекся от престола и сбежал с барменшей. И вот он почти уже король Габриэль, и все ожидают, что изменение его статуса повлечет за собой изменение личности.

Этот удушливый вечер – только начало, и Габриэль понимал это. Потом ему придется обменять свой пентхаус в Саут-Бич на чужой дворец, а интрижки на одну ночь – на королеву с родословной. Все, от одежды до речи, будет подвергаться общественной критике его народа. Людей, которых он никогда не видел, живущих на острове, где он побывал только один раз. До его коронации оставался месяц или два. Через неделю он уезжает в Алму.

Именно поэтому они устроили сегодняшнюю вечеринку, если ее можно было так назвать. Классическая музыка, элегантные напитки и слишком одетые женщины. От тоски у Габриэля засосало под ложечкой, когда он понял, что отныне все будет только так. Скучные вечера, а не вечеринки, со скучными незнакомыми людьми, которые льстят и заискивают.

В зале собралось около двухсот человек, в основном незнакомцы. Габриэлю это показалось ужасно ироничным. С тех пор как старший брат Рэйф отрекся от престола, средний оказался в центре внимания, желающие подружиться с ним появлялись буквально из ниоткуда. Габриэль стал вдруг не просто вице-президентом южноамериканской компании, заброшенным на Южное полушарие, где он не мог опозорить семью, он превратился в городскую достопримечательность.

Он! Габриэль – средний ребенок, на которого никто не обращал внимания, отвергнутый друзьями семьи как «плохой мальчик», запасной наследник и больше ничего. Теперь, когда он собирался занять королевский трон, на каждом шагу незнакомцы набивались к нему в лучшие друзья.

Габриэлю не хотелось никого разочаровывать, но у него не было друзей. Настоящих. Дружба предполагает определенное доверие к другим людям, которого он просто не испытывал. Он слишком рано усвоил, что ни на кого нельзя положиться. Даже семья может подвести, когда ты нуждаешься в ней больше всего.

Легки на помине.

На другом конце зала двоюродный брат Хуан Карлос увидел Габриэля и направился в его сторону. Как обычно хмуря брови, всегда серьезный Хуан Карлос, казалось, просто не умел веселиться. Он вел только деловые разговоры, много работал, был ответственным человеком. Это он должен стать королем Алмы – не Габриэль. Почему люди спустя сотни лет не поняли, что родословная не показатель лидерского потенциала?

– Ты ни с кем не разговариваешь, – неодобрительно заметил Хуан Карлос, склонившись над двоюродным братом. Под метр девяносто, он имел неприятную привычку как бы нависать над собеседником. Габриэль никогда не был уверен, намеренно ли его двоюродный брат пытается запугать других своим ростом или не понимает, как это раздражает людей.

Но Габриэль не позволит ни позе, ни хмурому взгляду двоюродного брата повлиять на него. Как правило, он не слишком беспокоился о том, что думает его кузен или кто-то еще. Серьезности Хуана Карлоса и так хватало на них обоих.

– Это со мной никто не говорит, – возразил будущий король.

– Потому что ты стоишь в углу и дуешься.

Габриэль усмехнулся глупому выводу:

– Я не дуюсь.

Его двоюродный брат вздохнул и скрестил руки на груди:

– А как это называется?

– Осматриваю свои владения. Звучит по-королевски, нет?

Хуан Карлос застонал и закатил глаза:

– Прекрати. Можешь даже не притворяться, что тебя это интересует, я-то понимаю, что тебе все равно. Мы с тобой оба знаем, что ты гораздо охотнее бегал бы сегодня за юбками в Саут-Бич. А притворство оскорбительно как для твоей семьи, так и для страны.

Габриэль соврал бы, скажи он, что неоновые огни не манят его. Ничто не сравнится с бурлением алкоголя в жилах и басовыми нотами музыки, когда он прижимается к женщине на танцполе. Только это поможет ему забыть хаос, в котором он пребывал, но после драмы с Рэйфом Габриэль был на коротком поводке. Семья не переживет еще одного скандала.

Это не значит, что он собирался извиняться за себя или оправдываться. Его не воспитывали как будущего короля. Диктатура в Алме сохранялась почти семьдесят лет. Кто мог подумать, что после восстановления демократии они захотят вернуть свою королевскую семью? Никто не ожидал такого вызова, и Габриэль, конечно, не представлял, что его брат, законный наследник престола, сбежит с барменшей из Ки-Веста и превратит жизнь Габриэля в ад.

– Мне жаль, если это оскорбляет твои чувства, Карли, но я не просился в короли.

– Я знаю, что ты не просился в короли. Для каждого человека в этом зале совершенно очевидно, что ты не жаждешь такой чести. Но знаешь что? Корона сама упала тебе в руки, и ты должен повзрослеть. – Хуан Карлос сделал глоток вина и посмотрел на Габриэля поверх бокала. – И я вроде говорил тебе, чтобы ты не обращался ко мне так? – добавил он.

Габриэль не удержался и улыбнулся. Одним из его любимых занятий с детства было сердить своего двоюродного брата. Правда, улыбка была мимолетной.

Он уже не в первый раз слышал, что ему пора повзрослеть. Его семья никак не могла понять, что Габриэль давно вырос. Им всем нравилось притворяться, что этого не произошло, но он оставил детство и беззаботность своим похитителям – в темной комнате, связанный толстой веревкой, врезающейся в запястья. Если его семья хотела, чтобы он взял на себя ответственность, они должны были сделать больше, чтобы спасти его. Он уцелел благодаря сообразительности, поэтому решил жить так, как хочется ему, и не волноваться из-за того, что об этом подумают другие.

Он в самом деле повзрослел. Габриэль сделал большой глоток шампанского и вздохнул. Дни, когда он может вести себя как хочет, были сочтены. Он знал это. Вскоре не только его отец и двоюродный брат будут пытаться указывать ему, как и что делать.

– Всегда приятно поговорить с тобой, кузен. Что, тебе больше некому пудрить мозги?

Хуан Карлос не ответил. Вместо этого повернулся на каблуках и пошел к столу с десертами. Через несколько секунд он уже болтал с кем-то влиятельным – чье имя Габриэль забыл, – склонившись над серебряными блюдами с шоколадными трюфелями и пирожными со взбитыми сливками.

Габриэль отвернулся, его взгляд упал на боковую дверь, ведущую на террасу и в садовый павильон. Если бы успеть проскользнуть туда, прежде чем кто-нибудь заметит…

Воровато оглянувшись, он увидел отца, стоящего к нему спиной. Сестра болтала с группой дам в углу. Это его шанс. Габриэль направился к двери и скользнул за нее так быстро, как только мог.

В тот же момент его накрыла томительная жара, которой так славится Майами в июле. После комфортного кондиционируемого бального зала влажная волна ударила его в грудь как цунами, но Габриэлю было все равно. Он отошел от двери и скрылся в темноте террасы.

Снаружи стояло несколько столов и стульев на случай, если гости захотят выйти. Столы были покрыты скатертями и украшены свечами и розами. Все места пустовали. Габриэль был уверен, что никому из дам не захочется потеть здесь в своих модных нарядах, с тщательно уложенными прическами и макияжем.

Взглянув в дальний угол полукруглой террасы, он заметил чью-то высокую стройную фигуру, обращенную к саду. Серебряный силуэт мерцал в лунном свете, подчеркивающем обнаженные плечи и нежные изгибы, обнимаемые шелком. Женщина повернула голову, чтобы проследить за полетом птицы, и Габриэль мельком увидел очертания скул, которые сделали ее знаменитой.

Серафия.

Он ощутил горячие импульсы желания, сердце забилось в два раза быстрее. Серафия Эспина – его детская любовь и женщина, о которой мечтала каждая здоровая мужская особь, достигшая половой зрелости. Восемь лет назад Серафия была одной из самых известных супермоделей в индустрии моды. Она дефилировала на подиумах Парижа, Нью-Йорка и Милана, представляя одежду лучших дизайнеров мира.

Надо сказать, она чертовски хорошо в них выглядела.

Габриэль не знал, что случилось, но Серафия неожиданно ушла из мира моды и открыла свой бизнес. Судя по тому, как сидело на ней красное платье, годы не повлияли на ее привлекательность.

Он не разговаривал с Серафией несколько лет. Когда его семья была свергнута Тантаберрой, они сбежали в США, а семья Эспина переехала в Швейцарию. В восьмидесятых годах они были уже в Испании, и семьи возобновили дружбу. Когда Габриэль и Серафия были детьми, их семьи отдыхали вместе на испанской Ривьере. Он – застенчивый тихий мальчик десяти или одиннадцати лет, а она – красивая недостижимая юная девушка. Ей было шестнадцать, и она его не замечала.

Какая удачная встреча. Они больше не дети, и, как будущего короля страны, не заметить его просто нельзя. Прав был Мел Брукс, когда произнес знаменитую фразу «Хорошо быть королем».

Серафия почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Работая в модельном бизнесе, она привыкла к пристальным, оценивающим взглядам, скользящим по ее коже.

Она обернулась и увидела Габриэля, главного персонажа вечера. Он смотрел на нее как большинство мужчин – с неприкрытым желанием. Наверное, она должна быть польщена, что обратила на себя внимание будущего короля, но ему чуть больше двадцати, просто ребенок. Ему незачем связываться со зрелой бывшей моделью с внушительным багажом.

– Ваше величество, – поприветствовала она вежливым поклоном головы.

Габриэль прищурился.

– Это сарказм? – спросил он.

– Вовсе нет. А что это так прозвучало? Если да, я искренне прошу прощения.

Габриэль снисходительно покачал головой и направился к ней. Он не был похож ни на одного короля, которого она когда-либо видела. Излучал красоту и опасность, как большая белая акула, изящно скользя по каменному полу террасы в своем сшитом на заказ костюме и черной рубашке. Галстук кроваво-красного цвета, а взгляд прикован к Серафии словно к жертве.

Она почувствовала, что в груди все сжалось, когда Габриэль подошел ближе и она вдохнула запах его одеколона, смешанного с нежным ароматом экзотических цветов в саду. Ее инстинкты сопротивления и самосохранения тут же включились, несмотря на то, что ее тянуло к нему.

Габриэль не накинулся на нее. Вместо этого наклонился, оперся локтями на перила и уставился в темноту тропической листвы.

– Дело не в тебе, а во мне, – сказал он. – Никак не привыкну ко всей этой королевской чепухе.

Королевская чепуха. Вот как! Восторженность Серафии поостыла при таких необдуманных словах. Не этого жители Алмы хотят услышать от своего нового короля. После свержения диктатуры казалось, что реставрация монархии – лучший способ стабилизировать положение в стране. Видимо, Габриэля Монторо не очень-то заботила Алма или монархия. Он вырос в другой стране, как и Серафия. Но в любом случае родители Серафии научили ее ценить происхождение, традиции и свою родину.

Возможно, все дело в его молодости. Серафия знала, как трудно быть в центре внимания в таком молодом возрасте. Модельное агентство открыло ее, когда Серафии было всего шестнадцать. Вдали от семьи она зарабатывала шестизначные суммы в год, в то время как большинство подростков только получали водительские права. Когда она достигла совершеннолетия, ее имя уже было нарицательным. Она задыхалась от давления, которое толкало ее вперед, доводя до предела возможностей и почти уничтожая ее. Она даже представить себе не могла, как это – быть правителем страны, когда от тебя зависят более миллиона человек.

– Думаю, ты довольно быстро привыкнешь к этому, – сказала она, поднесла бокал к губам и сделала глоток вина. – Власть в два счета вскружит тебе голову.

Горький смех Габриэля стал для нее неожиданностью.

– Сомневаюсь. Может, я и стану королем, но моя семья будет зорко следить за тем, чтобы я их не опозорил.

– Я думала, король может делать все, что ему нравится.

– Будь это так, мой отец или брат все еще стояли бы в очереди на корону. В конце концов, у короля есть королева-мать, перед которой он отчитывается. – Габриэль с очаровательной улыбкой посмотрел на Серафию и провел пальцами по своим слишком длинным светло-каштановым волосам.

С растрепанными светлыми волосами, как это модно среди мужчин его возраста, загорелый, даже в своем безупречном, отлично сшитом костюме он больше походил на знаменитого футболиста, чем на короля.

– Я знаю твою маму, – заметила Серафия. – Сеньора Адела решительная женщина, на твоем месте я вела бы себя прилично.

– Постараюсь. Как ты, как жизнь? – спросил он, переводя разговор на другую тему. – Я не видел тебя с тех пор, как ты стала известной супермоделью и забыла о нас, маленьких людях.

– У меня все хорошо. Завершив карьеру модели, я открыла собственный консалтинговый бизнес, и работа отнимает у меня довольно много времени.

– Консалтинг какого рода?

– В основном имидж и этикет. Я много путешествовала и решила, что могла бы помочь компаниям продвигаться на незнакомые зарубежные рынки, знакомя их с обычаями и социальными нормами в новой стране. Кроме того я помогаю состоятельным семьям превратить их дочерей в элегантных дам.

– Сделай мне одолжение и не упоминай о своем консалтинговом бизнесе при моем отце или Хуане Карлосе, – попросил Габриэль.

Серафия в замешательстве нахмурила темные брови:

– Почему? У них есть дочери, которые нуждаются в преображении? – Бэлле уж точно ее помощь не нужна. Самая младшая из семьи Монторо выглядела безупречно сегодня вечером: синее платье, расшитое бисером, золотистые волосы красиво уложены.

До Серафии доходили слухи, что наследникам Монторо было разрешено прожигать жизнь где-то в Америке, но, судя по тому, что она видела, они ничем не отличались от молодежи любой другой королевской семьи. Они хотели весело проводить время, любить и иногда уклоняться от своих обязанностей. И если такие желания не угрожают короне, то вреда от них никакого.

Габриэль покачал головой и сделал большой глоток шампанского.

– Таких дочерей нет. У них есть только я. Не удивлюсь, если они не упустят шанс и захотят, чтобы ты преобразила меня. И я не виню их. Из меня получится самый неподходящий король, который когда-либо занимал трон Алмы. Плохой парень… запасной план… худший выбор…

С каждым новым неприятным определением глаза Серафии расширялись.

– Это их мнение или твое собственное?

Он пожал плечами:

– Полагаю, так думают все, в том числе и я.

– Мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Точно не знаю, что думает твоя семья, но я ничего не слышала о том, что ты не годишься в короли. Конечно, всех удивило отречение Рэйфа, но я только что прилетела из Алмы, люди очень рады, что ты вернешься домой и станешь их монархом.

– Это долго не продлится. Не удивлюсь, если через год моего правления они будут умолять о диктатуре.

Серафия была потрясена, она думала, что из всех присутствующих здесь только у нее одной невероятно низкая самооценка.

– Народ Алмы долго и тяжело сражался за освобождение от режима Тантаберры. Чтобы они захотели вернуть его, тебе придется стать злым кровожадным тираном. Ты это планируешь?

– Нет. Думаю, это все меняет, – сказал он с широкой улыбкой, которая казалась неискренней. – Не осознавал, что они так мало ожидают от короля. Спасибо, что раскрыла мне глаза. Сейчас я чувствую себя намного лучше и увереннее.

– За последние семьдесят лет граждане Алмы через многое прошли. В то время как обеспеченный высший класс мог позволить себе бежать, большинство людей оказались в ловушке, страдая от рук Тантаберры и его сыновей. И вот наконец свобода – некоторые ждали всю жизнь, чтобы проснуться однажды утром и не испытывать гнетущего контроля деспота. Эти люди решили вернуть твою семью на престол в надежде, что вы поможете им восстановить Алму.

Габриэль удивленно взглянул на нее. Его шокировало, что Серафия разговаривала с ним в таком тоне. Ну да, она всю свою жизнь прожила в Испании. Не принадлежит к его подданным и не собирается падать ему в ноги.

Серафия ждала ответа Габриэля, ей показалось, что в нем закипает гнев. Но когда взгляд Габриэля скользнул по ее коже, почувствовала, что ее щеки горят от сексуальности момента.

Наконец Габриэль сделал глубокий вдох и кивнул:

– Ты абсолютно права.

Такого она никак не ожидала. Серафия приготовилась к спору или ловкой попытке сменить тему разговора, но, конечно, не думала, что он согласится с ней. Может, он и не обречен на провал, если счел ее слова разумными. Она снова стала смотреть в сад, пытаясь скрыть свое смущение.

– Извини за прямоту, но я должна была это сказать.

– Нет, ради бога. Спасибо тебе. С момента заявления моего брата я переживаю, как это изменение повлияет на меня и мою жизнь. Я никогда по-настоящему не задумывался о судьбе всех этих людей в Алме, о том, каково им. Они страдали – ужасно, долго. И заслуживают короля, которым могут гордиться. Просто боюсь, что я не тот человек.

– Ты можешь им стать, – сказала Серафия и сама поверила в это. Правда, в последний раз они общались много лет назад – тогда он был мальчишкой. – Возможно, потребуется время и практика, но ты справишься. Ты сомневаешься и переживаешь, я думаю, это хороший знак для твоего будущего в Алме.

Габриэль посмотрел на нее, и впервые Серафия заметила его утомленный взгляд.

– Ты правда в это веришь?

Серафия протянула руку, накрыла его ладонь своей и почувствовала легкое покалывание от прикосновения. Мурашки побежали по всему телу, несмотря на майамскую летнюю жару. Габриэль не отрывал от нее пристального взгляда, и Серафия задавалась вопросом, испытывает ли он то же самое. Собственная реакция поразила ее, она, словно потеряв дар речи, не могла оторваться от Габриэля.

– Да, – наконец выдавила она хриплым шепотом.

Он кивнул, потом высвободил свою ладонь. Вместо того чтобы отстраниться, взял руку Серафии и поднес к губам, как будто собирался поцеловать. У нее перехватило дыхание, кончиком языка она облизала неожиданно пересохшие губы.

– Серафия, можно тебя кое о чем попросить?

Она кивнула. Мерцание свечи отражалось в его глазах и опьяняло. Серафия едва могла думать и дышать, когда он касался ее вот так.

– Ты… – он колебался, – поможешь мне стать таким королем, какого заслуживает Алма?

Глава 2

Габриэль заметил мелькнувшее разочарование в глазах Серафии. Затем он посмотрел на свою руку, сжимающую ладонь Серафии, на темную, уединенную террасу при свете свечей и понял, что все это очень напоминает соблазнение – причем он преуспел, даже не пытаясь. Воможно, проблема в этом. Он слишком отвлекся на разговор, чтобы заметить это.

Нужно признать, Габриэлю было приятно, что она так отреагировала на него. В глубине души он считал Серафию недоступной женщиной. В тот момент, когда она повернулась и посмотрела на него сегодня, Габриэль почувствовал, как его сердце подпрыгнуло в груди. Ее потрясающее платье из красного шелка, рубины и бриллианты, украшающие шею и мочки ушей, малиновая помада, контрастирующая с безупречным золотистым оттенком кожи… Серафия была необыкновенно хороша.

Она была уравновешенная, элегантная и смелая. Своими замечаниями она поставила его на место, вызвав почему-то волну желания, а не гнева. Ее не смущало, что он наследный принц, она говорила откровенно и прямо. Габриэлю пришло в голову, что ему в жизни необходима именно такая женщина.

Серафия была настоящей бомбой – красивая и убийственно соблазнительная. Но захочет ли она иметь дело с таким мужчиной, как Габриэль? Однако разочарование в ее темных глазах навело его на мысль, что у него есть шанс.

Габриэль не был на сто процентов уверен, что смена имиджа сделает из него лучшего короля, но был готов попробовать. В любом случае это не повредит. Если с ним будет работать профессиональный консультант, то отец и Хуан Карлос наконец-то отстанут от него. И эта красивая сексуальная женщина останется в его жизни по крайней мере еще на две недели. Беспроигрышный вариант для Габриэля.

– Помочь тебе? – спросила она, справившись с первоначальным шоком. Высвободила пальцы из его руки и потерла ладони, словно хотела стереть его прикосновение. Похоже, Серафия не считала его план идеальным решением, каким он казался Габриэлю.

– Почему нет? Ты ведь этим занимаешься, верно?

Ее нос сморщился, а брови нахмурились.

– Я учу девочек-подростков ходить на высоких каблуках и правильно вести себя в различных ситуациях.

– Разве я предлагаю что-то иное? Очевидно, мне не понадобятся уроки правильной походки, но меня ожидает много новых ситуаций. Мне не повредит помощь в том, как я должен одеваться и что говорить. Думаю, ты самый подходящий для этого человек.

Темные глаза Серафии расширились, и она на мгновение запнулась, подбирая слова, чтобы возразить ему.

– Я думала, ты против преображения, – сказала она наконец.

Габриэль скрестил руки на груди:

– Я не хочу, чтобы моя семья принуждала меня к новому имиджу. Вот в чем разница. Но ты убедила меня, что это необходимо, если я хочу стать таким королем, какой нужен Алме.

– Даже не знаю, Габриэль. – Она повернулась к саду, избегая его взгляда. Габриэль недоумевал, казалось, она не была рада этому предложению. Сама только что осадила его и отчитала за то, что он эгоцентричный избалованный ребенок. Но вот он попросил о помощи, а Серафия колеблется.

– Ну же, Серафия. Это идеальный план. Мне необходимо преображение, но я не хочу, чтобы об этом все знали. Ты друг семьи, так что никто ничего не заподозрит, если ты будешь путешествовать или появляться со мной в обществе. Никто, кроме семьи, не узнает, почему ты здесь. У меня есть неделя на подготовку, прежде чем я улечу в Алму, и еще одна неделя на приемы по приезде, прежде чем все успокоится. Не уверен, что я справлюсь со всем этим без посторонней помощи. Без твоей помощи.

– Я не могу вот так бросить все и заняться тобой, Габриэль.

– Я заплачу двойную цену.

– Мне не нужны деньги. Их у меня достаточно. Мне даже не нужно работать, но я не могу ничего не делать, оставаясь наедине со своими мыслями.

Габриэль не знал, какие мысли могут преследовать такую молодую успешную женщину, как Серафия, но чувствовал, что спрашивать не стоит.

– Тогда пожертвуй все на благотворительность. Мне все равно. Твой бизнес только выиграет.

– Я всегда делаю это тайно. Никакого эффекта для компании.

– Напрямую нет, но твое имя попадет в газеты, если ты будешь появляться всюду со мной, на всех фотографиях. Когда тебя заметят в компании короля, твои услуги могут быть больше востребованы.

Серафия вздохнула. Она проигрывала эту битву и знала это.