Вера и насилие: от библейских времен до начала ХХ века

5.1. Абсолютное ненасилие: "Не противься злому"

Учение Иисуса, как следует из анализа НП, уходит корнями в ВЗ, и практически каждое положение учения имеет параллель в иудаизме: в Торе, у Пророков, у последующих учителей Израиля. Это не удивительно: Иисус рассматривал Себя не как учителя новых истин, а как апокалиптического вестника покаяния, т. е. возвращения к заповедям Божьим. Но Иисус не просто повторял традиционное учение иудаизма: Он брал его за основу, создавая свое учение об идеальном Царстве-Царстве духа. Излагая принципы Торы, Он развивал их применительно к этому эсхатологическому Царству, где все традиционные ценности переменятся, где блаженны (счастливы) будут те, кто сегодня в слезах, а «смеющиеся ныне» изведают боль и горечь. «Народ дивился учению Его, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7: 28, 29). Иисус же говорил: «Моё учение — не Моё, но Пославшего Меня»; «Вы изучаете Писания, ибо считаете, что через них обретёте вечную жизнь, но эти же самые Писания свидетельствуют обо Мне! …» (Иоанна 5:39–40, 46,).

Подробное изложение учения Иисуса Христа см. в книге "Путь на Голгофу. В поисках исторического Иисуса", главы из которой опубликованы на портале "Проза. ру":

"Нагорная проповедь" (http://proza.ru/2024/10/22/44);

"Проповедь Иисуса о Царстве Божьем" (http://proza.ru/2024/06/14/707)

" Притчи о Царствии Божьем" (http://proza.ru/2024/07/10/1019)

Новизна учения Иисуса заключается не в создании новых законов, а в радикальной смене вектора и источника религиозной жизни: переход от внешней праведности закона (что человек делает) к тотальной внутренней трансформации сердца. приоритет мотива над действием, Грехом объявляется не только внешнее нарушение Торы (убийство, блуд), но и внутреннее намерение (гнев, вожделение). Сдерживания поступка теперь недостаточно: любовь к врагам объявляется Им как норма. Иисус убирает любые национальные, религиозные и социальные границы для заповеди о любви к ближнему, требуя отвечать добром на зло.

Бог провозглашается не просто далеким Владыкой, а близким Отцом. Отношения с Ним строятся не на страхе раба перед законом, а на доверии ребенка.

Царство Божье провозглашалось Иисусом как «уже присутствующее».

Скорое наступление Царства было основой проповеди Иисуса.

Однако, трудно составить представление об этом Царстве на основании Евангелий. Иногда Иисуса можно было считать демократическим вождем, желающим учредить ЦБ как идеальное царство бедных и обездоленных; но наиболее вероятно, что ЦБ, приход которого Он возвещал, могло означать буквальное осуществление апокалиптических видений, относящихся к Мессии. Бесспорно то, что Иисус ждал и учил о скором наступлении Царства, еще при жизни своего поколения. Апокалиптические идеи Христа сводились к тому, что существующий общественный строй приходит к концу, который станет грандиозным переворотом. Двенадцать учеников Его воссядут на двенадцати тронах; мертвые воскреснут, и Мессия, Божественный Судья, воздаст каждому по делам его. Накануне конца мира считалось бесцельным все, что служит только к продлению существующего; полагалось избегать всего, что привязывает человека к земному, всего, что отвлекает его мысли от небесного. Можно сказать, что к концу жизни для Иисуса перестает существовать все, что не относится к Царству. Он не скрывает от себя той страшной бури, которую Ему суждено поднять в мире:

«Не думайте, то Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех. Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И отныне враги человеку — домашние его» (Мф.10:34–36; Лк.12:51–58; Мих.7:5–6). «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся…наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу "(Ин.16:2).

Далее следует подробное изложение двух заповедей Христа, которые составляют как основу, так и новизну Его учения и которые наиболее часто искажались и нарушались в течение веков Его последователями — христианами.

5.2. Преодоление вражды: "Любите врагов ваших"

Заповеди Нагорной проведи «Не противься злому» и «Любите врагов ваших» представляют высшую форму «праведности», которая делает учеников «совершенными», подобно Отцу Небесному.

«Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб». А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся». (Мф 5:39–42)

В Нагорной проповеди заповедь «Не противься злому» сформулирована в прямой оппозиции талиону и далее следуют заповеди терпения, кротости, снисхождения, щедрости, великодушия.

Талион (закон талиона) — категория юриспруденции и морали, также известная как равное возмездие, принцип назначения уголовного наказания за преступление, согласно которому наказание должно точно, буквально соответствовать вреду, причинённому вследствие совершения преступления — «око за око, зуб за зуб».

В Пятикнижии выражение «око за око» употребляется в контексте уголовного законодательства, из которого следует, что речь идёт не о мести, а о соответствии меры воздаяния тяжести преступления (Левит, 19:17–18). Принцип талиона является земным аналогом Божественного суда, воздающего "меру за меру", и не говорит о «возмездии» как о мести, каре за причинённое зло. Т. о. речь в талионе и заповеди Иисуса идёт о разных вещах — юридическом определении и моральном призыве.

Выражение "око за око" употребляется только когда речь идёт о соответствии меры воздаяния тяжести преступления (Лев 24:20, Исх 21:24). Талион не призывает к буквальному исполнению: "око за око",подразумевает не членовредительство, но взыскание с преступника компенсации в пользу пострадавшего и говорит не об отомщении, а о том, что тот, кому причинён ущерб, имеет право на соразмерное возмещение от обидчика в суде.

Правило талиона было призвано обуздать естественную гневливость обиженных и пострадавших и ввести определенную меру, т. е. ограничение на ответное зло. Если обычай кровной мести предписывал отмщение даже тогда, когда прошел гнев, — правило талиона указывало на то, что сколь ни велик был гнев, ответное действие на нанесенный ущерб и преступление должно быть сообразным, совершенным по правилу, т. е. обоснованно и оправданно. Именно в противовес мщению и злобливости провозглашается в Пятикнижии и заповедь любви: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего; но люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19, 18). В Пятикнижии, как и в Книге Бытия, мы находим конкретизации талиона: «душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исх. 21, 24–26), Все случаи ущерба пострадавшему регламентированы в Законе, который предусматривает также «.вред, нанесенный умышленно скотине ближнего», который должен быть наказан и ущерб возмещен (ст. 18, 21) Так Закон взял под свою защиту не только жизнь человека, но и его имущество. И вместе с тем в Пятикнижии же, наряду с детализацией действий по принципу талиона, рекомендуется и другой принцип реакции на чужие обиды — снисходительное прощение.

Но только одно запрещает талион: «не берите выкупа за душу убийцы, который повинен смерти, но его должно предать смерти» (Числ. 35, 31). Бог милостив, но согласно ВЗ, если человек переходил определённую грань в своём непослушании, то Бог умерщвлял его! Таким образом Бог ограничивал разгул насилия на земле рукою человека, установив гражданскую власть и наделив её правом вершить суд над преступниками вплоть до смертной казни. Заповедь «НЕ УБИВАЙ» имеет смысл в ВЗ «не убивай по своему произволу», она означает запрет на убийство из преступных целей. Убийца должен наказываться смертью соответственно древнему закону времен Ноя (Быт 9:6) и закону природы (Быт 4:10). Непредумышленное убийство, убийство при самозащите смертной казнью не наказывались.

Иисус радикализует свою оппозицию талиону, во-первых, решительно отвергая саму возможность личного возмездия и, во-вторых, противопоставляя талиону непротивление и прощение. Его этику отличает от этики Ветхого Завета однозначное неприятие талиона как пусть и ограниченного, упорядоченного, но проявления силы. На интерпретацию талиона Иисусом, вероятно, влияние оказала эта фраза из Левит 19:18: "Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего. Но люби ближнего, как самого себя. Я, Господь",где Левит связывал любовь к ближнему с отказом от мести. Христос «преобразовал» эту формулировку, усилив правилом "правой щеки", налагающим полный запрет на противление злому.

Заповедью непротивления злу опосредованы заповеди терпения, кротости, снисхождения, прощения, любви, в том числе, — любви к врагами. Если сопоставить заповедь непротивления злу с более широким контекстом Нагорной проповеди, то легко увидеть, что она сочетается с провозглашаемым блаженством изгоняемых за правду и поносимых за веру (Мф. 5, 10–11).

В иудейскую традицию также входит идея непротивления злу в виде требования благоволения врагам: "если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья " (Притчи 25:21). В этой притче речь идет о любом человеке, который питает к тебе вражду или причинил тебе зло. Это призыв отказаться от мести. Вместо того, чтобы отвечать злом на зло, Соломон предлагает проявить милосердие к тому, кто находится в нужде: проявляя доброту к недоброжелателю, ты «собираешь горящие угли на голову его». Это образное выражение означает, что твоё благородство заставит врага устыдиться своего поведения и, возможно, раскаяться. Это — выход из цикла злобы: считается, что истинная победа над врагом — это когда он перестает быть врагом и становится другом или хотя бы нейтральным человеком.

Благородством и добрыми поступками враг уничтожается; возмездие же остаётся в руках Бога, и оно оказывается тем более неотвратимым, чем более человек от него воздерживается. Благоволя к врагу, человек усугубляет его вину и заслуживает вознаграждение Господа (Пр.25:22), и таким образом указывается на раскаяние, вызываемое у злодея добрым отношением и тем самым добром воспитывается добро.

Принцип «накорми врага» из Притч Соломона чаще всего рассматривается в контексте личных отношений и предотвращения кровной мести. Однако когда речь заходит об угрозе жизни близких или народа, вступают в силу другие этические нормы: личная кротость vs защита других. В христианской и иудейской традициях подставить «другую щеку» можно, когда бьют тебя. Но нигде не говорится, что нужно позволять бить своих детей, родителей или народ. Защита слабого — это долг.

Тот же царь Соломон и его отец Давид не были пацифистами в вопросах государственной обороны, они сражались за свой народ, защищая его от захватчиков.

В теологии существует понятие «справедливой войны». Оно подразумевает, что если враг приходит, чтобы убивать, грабить и порабощать, то сопротивление силой не только допустимо, но и необходимо для пресечения зла. В этом случае враг — это уже не просто «голодный человек», а активная смертоносная сила.

Притча учит побеждать зло в своем сердце, но она не является призывом к пассивности перед лицом геноцида или убийства. Защита жизни близких — это высшее проявление любви.

Косвенно заповедь Нагорной проповеди «Не противься злому» восходит к иудаизму. Сама идея «подставить другую щеку», проявляя крайнюю степень смирения, заимствована ранними христианами из Ветхого Завета. При категорическом отрицании иудеями реального подставления другой щеки, слова Иисуса о" подставлении щеки" являются парофразом слов Иеремии из классического еврейского источника, где Пророк скорбя о разрушении Первого Храма, призывает подставить щеку под удар и терпеть боль и осуждение людей: «Благо тому, кто молча ждёт спасения Господня. Пусть одиноко и молча сидит он, ибо Бог возложил на него это бремя. Пусть подставит он щеку бьющему его, пусть насытится позором, ибо не покидает Господь навеки; ибо если и опечалит Он, то и помилует по великому милосердию Своему» (Плач., 3:26–33). Чтобы правильно понять этот отрывок, важно учитывать контекст: он написан после катастрофы — разрушения Иерусалима и Храма, когда народ оказался в плену и унижении. «Подставить щеку» здесь — не призыв к пассивности, а признание того, что наступившее бедствие (плен, поражение) попущено Богом как горькое лекарство за грехи народа. Иеремия призывает не роптать и не тратить силы на пустую ярость против «бича» (захватчиков), а замолчать, заглянуть внутрь себя и принять это испытание с достоинством. Это признание высшей справедливости, даже если она причиняет боль. Страдание имеет временный характер, «ибо не навек оставляет Господь», и смирение здесь — не безнадежность, а упование. Автор подчеркивает, что гнев Бога временен, а Его милость вечна. Подставленная щека — это не капитуляция перед врагом, а капитуляция перед Богом в ожидании Его спасения.

У Иеремии говорится о том, как надо переносить страдания, посылаемые Творцом (а не человеком), эти страдания пророк аллегорически называет пощечиной. Страдания же, причиняемые человеком, в этом контексте не рассматриваются.

Стих 30 («подставить щеку») напрямую предвосхищает слова Христа в Нагорной проповеди: «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Матфея 5:39). Однако у Иеремии акцент на покаянии народа, а у Христа — на личной незлобивости. В Толковой Библии Лопухина (на Плач 3:30) указывается, что «насыщение позором» — это высшая степень самоотречения, которая делает человека способным услышать Бога.

Параллель между Плачем Иеремии (3:30) и Нагорной проповедью Христа (Мф. 5:39) — это одна из самых сильных связей между Ветхим и Новым Заветами. Хотя слова почти идентичны, их контекст и масштаб различаются. В Ветхом Завете это призыв к коллективному смирению нации перед лицом катастрофы (вавилонского плена). Подставить щеку здесь значит признать: «Мы согрешили, и это наказание от Бога, пришедшее через врагов. Мы принимаем его без ропота». В Новом Завете это заповедь личной этики. Иисус переносит действие из плоскости «наказания за грехи» в плоскость «победы над злом любовью». Здесь подставленная щека — это не признание своей вины, а добровольный отказ от мести ради преображения врага.

В обоих случаях «подставление щеки» — это демонстрация колоссальной внутренней силы: это действие свободного человека, который сам выбирает свою реакцию и тем самым обезоруживает агрессора. Параллель в том, что оба текста призывают прервать цепь насилия. Иеремия учит прерывать её смирением перед Богом, а Христос — активной любовью к человеку.

Иисус в Нагорной проповеди провозглашает:

«Вы слышали, что сказано: «люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего».

А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф 5:43–44)

Призывая к тому, чтобы человек любил врагов своих, этой заповедью Иисус продолжает развивать мысль о непротивлении злому: сострадательно, заботливо, милосердно относиться к «врагу» и при помощи любви сделать из врага друга. Если люди будут любить врагов своих, то станут Сынами Отца Небесного, достойными Бога, подобными Ему в мыслях, делах. Бог любит всех людей на свете, Он повелевает солнцу восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Матф.5:45). За обижающих нужно молиться, и тогда обидчик, видя ваши мольбы за него, изменит свое поведение по отношению к вам.

Говоря об этой заповеди, необходимо заметить, что хотя ВЗ никогда не призывал возлюбить врагов, это, однако, не означает, вопреки утверждению Матфея, что иудаизм призывает их ненавидеть (Мф 5:43). Напротив, ненависть к врагу, месть, злоба — осуждаются Торой. Идея о любви и милости к врагам это не новозаветная идея. В традицию ВЗ, как уже говорилось, входит идея благоволения к врагам. Благородством и добрыми поступками враг «уничтожается». Благоволя к врагу, человек «усугубляет» его чувство вины и заслуживает вознаграждение у Господа (Притчи 24:17–18; 25:21–2). В результате самый свирепый враг, увидев доброту, человечность и милосердие, почувствует угрызения совести и раскается в содеянном.

Однако, в одном случае Господь в Ветхом Завете повелевает заботиться о враге, а в другом случае убивать врагов. Всё дело в понятии «враг». Одно дело, когда Бог лишает жизни Своих врагов, и совсем другое дело, когда человек лишает жизни своих врагов. Люди не имеют права судить других людей и приводить свой собственный «приговор» в исполнение. Именно поэтому Бог сказал: «У Меня отмщение и воздаяние» (Второзаконие 32:35).

Выше, говоря о милосердии к врагу в ВЗ в притчах Соломона, подразумевался личный враг. В заповеди о любви к врагам Христос даёт примеры наглядно выраженного проявления вражды: проклятия, ненависть, обиды и гонения и призывает милосердно, сострадательно, с любовью относиться к врагам, молиться за них и благословлять. Видя такое смирение и доброе отношение, эти ненавидящие, проклинающие, оскорбляющие враги могут сделаться друзьями. Т. е. зло вражды побеждается непротивлением злу, кротостью и любовью. «Ответом» на проявление вражды согласно заповеди, является «подставление другой щеки».

Ориген никак не мог принять призыв заповеди подставлять при ударе по правой щеке левую. Он решил, что это надо понять иносказательно, ссылаясь на то, что бьют обычно правой рукой, и стало быть, по левой щеке. Другое популярное объяснение — что речь идет не просто об ударе, а об ударе символическом, внешней стороной ладони, потому он и приходится не по той щеке. Предполагалось, что речь идет о ситуации, когда не в прямом смысле бьют, а когда наносят оскорбление: надо его стерпеть и даже подставить «правильную» щеку.

В Евангелии от Матфея (Мф. 5:44) Иисус сам расшифровывает, кто является в его заповеди врагом: это тот, кто проклинает, ненавидит, обижает и гонит. То есть речь идет об индивидуальных бытовых конфликтах, религиозных притеснениях или личной неприязни. Иисус призывает к духовному подвигу — возлюбить обидчика, молиться за него. Речь идет о жертвенной, божественной любви "агапэ".НО человек не может стать таким же совершенным, как Бог, Как сказал Соломон: "Нет человека, который не грешил бы".

Можно ли утверждать, что в заповедях Христа подразумевается только личный враг и она не касается физического удара, а лишь «пощечины» по Оригену?

Церковь не включила вопрос о физическом сопротивлении физической агрессии в число догматических основ христианства, возможно, потому, что в противном случае, логически следовало бы отказаться от судов, участия в любых войнах и т. д.

Этот вопрос является предметом многовековых споров, но в классическом богословии и этике ответ скорее сводится к тому, что заповеди о любви не ограничиваются только «бытовыми» врагами. Однако их применение в условиях войны радикально отличается от применения в личной жизни.

Вот как это разграничивают основные этические концепции церкви.

Любовь проявляется как внутреннее отношение, а не пассивность. Богословы (например, Августин Иппонийский) подчеркивали, что заповедь (Мф. 5:44) относится прежде всего к внутреннему состоянию сердца, а не к отказу от действий. Можно сражаться, защищая близких, но при этом не питать личной ненависти, не совершать жестокостей сверх необходимости и молиться о врагах. Считается, что «любовь к врагу» на войне проявляется в стремлении остановить его злодеяния (что полезно и для его души) и в милосердии к пленным и раненым.

Когда возникает конфликт между защитой невинных (народа, семьи) и заповедью о любви к врагам, приоритет отдается защите ближнего. Бездействие перед лицом геноцида или убийства трактуется не как «любовь к врагу», а как преступное равнодушие к жертве. В этой логике, согласно учению отцов церкви, сражаясь на войне, человек исполняет высшую форму любви к своим близким: «положить душу свою за друзей своих».