Золотые погоны, ржавые дюзы

Глава 1

Парадный марш и суровая реальность

Золото. Оно ослепительно блестело под лучами искусственного солнца под огромным прозрачным куполом плаца, отражалось в надраенных пуговицах парадного мундира и приятно грело душу. Я чуть скосил глаза, стараясь не поворачивать головы в строю, и полюбовался ими — новенькими, тяжелыми, идеальными лейтенантскими погонами.

Максим Чехов, лучший выпускник Имперской Космической Академии России, или просто ИКАР. Звучит? Еще как звучит. Особенно если учесть, что до поступления я был самым обычным парнем из спального сектора Ново-Москвы, где пределом мечтаний и вершиной карьерного роста считалась должность старшего оператора погрузчика на лунной гелиевой шахте. А теперь? Теперь я элита. Без пяти минут повелитель звездных пространств, гроза космических пиратов, надежда человечества и вообще очень важный человек.

Парадный мундир сидел как влитой, хотя воротник безбожно натирал шею, а под тяжелой тканью я медленно, но верно варился в собственном соку. Но это были мелочи. Ради такого момента стоило потерпеть. Пять лет муштры, высшей математики, астронавигации, рукопашного боя и бесконечных симуляций. О, эти симуляции! Моя дипломная работа по прорыву плазменных щитов ксаарианцев с помощью кинетических болванок, гравитационного маневра и такой-то там матери заняла первое место на курсе. Инструкторы тогда только качали головами, глядя, как мой виртуальный эсминец, лишившись половины двигателей, таранит флагман чужаков, предварительно сбросив на него весь запас мусорных контейнеров для перегрузки сенсоров. «Нестандартное тактическое мышление», — так это назвали в личном деле. «Форменное слабоумие и отвага», — так это охарактеризовал наш куратор, майор Бугров. Но победителей не судят.

С высокой трибуны вещал ректор Академии, адмирал флота в отставке Звягинцев. Его голос, щедро усиленный новейшими акустическими системами, гремел, отражаясь от купола, как двигатели тяжелого дредноута на форсаже.

— ...и помните, господа офицеры! Земная Империя делает лишь свои первые, неуверенные шаги в Большом Космосе! Мы вышли за пределы Солнечной системы и обнаружили, что Галактика — это не райские кущи, ждущие своих исследователей. Галактика полна опасностей, беззакония и основана на праве сильного!

Адмирал сделал драматическую паузу, обводя строй суровым взглядом. Я мысленно зевнул, хотя внешне сохранял выражение непреклонной решимости. Эту речь мы слышали на каждом смотре.

— Варвары, пираты, высокомерное чужачье всех мастей и только и ждет, чтобы оторвать кусок от нашего дома! Старшие расы смотрят на нас, как на выскочек! Но вы — стальной щит Земли! Вы понесете свет человеческого разума, нашу культуру и, самое главное, калибр наших орудий в самые темные уголки Вселенной! Вы заставите их уважать земной флаг!

Я едва заметно выпятил грудь. «Калибр наших орудий» — это он хорошо сказал. Очень жизненно. Я уже живо представлял, как стою на мостике новейшего тяжелого дредноута класса «Богатырь». Я же с отличием сдал тактику эскадренных боев! Меня точно ждет распределение в Первый Ударный Флот, который сейчас патрулирует орбиту Сириуса. Буду командовать батареей главного калибра, а по выходным крутить романы с хорошенькими связистками. Жизнь удалась.

— Академия гордится вами! — рявкнул Звягинцев, багровея от напряжения, и над плацем с оглушительным ревом взмыла эскадрилья парадных атмосферных истребителей, оставляя за собой густой дымный шлейф в цветах имперского флага. — Вольно! Разойтись по терминалам для получения распределения! За Императора и Терру!

— За Императора и Терру! — гаркнул строй в тысячу глоток так, что заложило уши.

Строй распался. Новоиспеченные лейтенанты, радостно гомоня, обнимаясь и хлопая друг друга по плечам, устремились к информационным стойкам, расставленным по периметру плаца. Я шел не спеша, с достоинством, как и подобает будущему адмиралу. Пару раз благосклонно кивнул однокурсникам.

— Чехов! Макс, постой! — окликнул меня Витька Смирнов, мой сосед по кубрику, замыкавший десятку лучших в нашем выпуске. Он подбежал, тяжело дыша, его фуражка съехала набекрень. — Ну что, спорим, тебя на «Илью Муромца» распределят? Это же флагман третьей эскадры! Слышал, они сейчас в секторе Ориона пиратов гоняют. Романтика!

— Посмотрим, Витя, посмотрим, — скромно, но с тайным превосходством ответил я, поправляя манжеты. — Лишь бы не в патруль орбиты Марса или Юпитера. Там же со скуки умереть можно. Летаешь по кругу, ловишь контрабандистов с паленой марсианской текилой, да пыль с радара стираешь.

— Да брось, с твоими баллами по тактике! — отмахнулся Витька. — Ладно, давай к терминалу, я уже сгораю от нетерпения.

Мы подошли к одному из свободных инфокиосков. Я, как первый по рейтингу, имел право узнать свою судьбу вне очереди. Глубоко вдохнув, я приложил идентификационный браслет к стеклянной панели сканера. Экран мигнул синим, зеленоватый луч быстро пробежался по моей сетчатке, подтверждая личность. Система тихо пискнула.

На экране вместо привычной эмблемы Военно-Космического Флота вдруг высветился суровый двуглавый орел, сжимающий в когтях не скипетр и державу, а стилизованные орбитальные кольца и пучок молний. Герб Главного Имперского Управления. Ого. Сам ГИУ. Значит, не просто линейный флот, а разведка или спецназ. Сердце радостно екнуло и забилось в два раза быстрее. Спецоперации! Внедрение! Секретные протоколы!

Я жадно впился глазами в строчки электронного приказа:

«Лейтенант Чехов М.А. Личный номер: ИК-774-91.Назначение: Борт-офицер, наводчик орудийных систем, офицер тактического планирования.Место несения службы: Исследовательское судно "Аскольд".Приказ: Явиться в док 43 Южного орбитального кольца не позднее 18:00 по стандарту Земли. Форма одежды: походная. Срок командировки: не определен».

Я моргнул. Потом протер глаза. Потом постучал указательным пальцем по бронированному экрану терминала — мало ли, пиксели залипли или матрица поплыла от жары под куполом.

Исследовательское судно? «Аскольд»?

Лихорадочно открыл закрытый справочник флота прямо в терминале, благо мой новый уровень допуска от ГИУ уже начал действовать, и вбил название корабля.

— Ну что там, Макс? — над плечом нетерпеливо навис Витька, сияя как сверхновая. — Куда тебя? Меня на эсминец «Быстрый»! Будем Внешнее кольцо охранять от залетных ксаарианских торговцев! А тебя?

Я молча смотрел на экран, где вместо стремительных, хищных обводов современных боевых кораблей медленно вращалась трехмерная голографическая модель «Аскольда».

Моя челюсть с тихим стуком отвалилась и повисла где-то в районе золотых пуговиц.

Это был не крейсер. Это был не эсминец. И даже не корвет. Это был... кирпич. Летающий металлический кирпич, страшно похожий на старый утюг, к которому пьяный сварщик приварил по бокам массивные разгонные блоки. Причем блоки выглядели так, будто их сняли с маневрового грузового тягача прошлого века. Класс судна значился как «малый разведчик дальнего радиуса действия модификации 3-Бис». Год спуска со стапелей заставил мой глаз нервно дернуться — этот летучий голландец бороздил просторы вселенной еще до того, как я родился. Вооружение в карточке было скромно помечено грифом «Секретно» (что в переводе с армейского на человеческий обычно означает «снято за ненадобностью, сгнило или украдено ушлым прапорщиком на запчасти»).

На одной из проекций, на левом борту этого недоразумения, явственно виднелась заплатка из бронелиста совершенно другого цвета, приклепанная, казалось, поверх основной обшивки.

— Меня... — я с трудом сглотнул подкативший к горлу ком размером с астероид средней величины. — Меня в глубокий поиск.

— Ого! — уважительно, даже с некоторой завистью протянул Смирнов, не замечая моего предынфарктного состояния. — ГИУ? Секретная миссия? Новейший корабль-невидимка? Стетелс-технологии, да?

— Очень секретная, — мрачно кивнул я, закрывая вкладку, пока Витька не разглядел этот позор земного кораблестроения. — Настолько невидимая, Витя, что ее даже на радарах приличных доков не показывают во избежание массового эстетического шока у диспетчеров.

Ответив на еще пару дежурных поздравлений от проходящих мимо однокурсников и криво улыбаясь в ответ, я на негнущихся ногах побрел к выходу из Академии. Суровая реальность с размаху ударила меня по золотым погонам, сбив всю спесь.

Я мечтал нести свет человеческого разума и калибр орудий. Мечтал прорывать вражеские строи и принимать капитуляцию инопланетных генералов на мостике охваченного пожарами флагмана. А вместо этого, похоже, буду нести вахту у запасных фильтров для системы регенерации воздуха на корыте, которое имеет все шансы развалиться на атомы при первом же неудачном переходе в гиперпространство.

Империя умела обламывать крылья еще до того, как ты успевал ими взмахнуть.

До Южного орбитального кольца я добирался на рейсовом космическом лифте, сменив парадный мундир на повседневную походную форму — темно-синий комбинезон с жестким воротом и магнитной подошвой на ботинках. В тесной капсуле лифта, пахнущей озоном и дешевым дезинфектором, кроме меня ехали угрюмые вахтовики, пара мелких коммерсантов и семья туристов, летящих на лунные курорты. Никто не обращал внимания на мои новенькие лейтенантские звездочки. Здесь, за пределами тепличного мирка Академии, всем было плевать на твои оценки по астронавигации.

Перегрузка мягко вдавила в кресло, когда капсула лифта миновала плотные слои атмосферы и вышла в зону невесомости орбитального терминала. За иллюминатором раскинулась величественная картина Земли — сине-белой жемчужины, опутанной сверкающей паутиной орбитальных станций, доков, защитных платформ и космических верфей. Это был наш дом. Перенаселенный, шумный, местами грязный, но бесконечно родной.

Южное орбитальное кольцо считалось не самым престижным местом. В отличие от Северного узла, где базировались эскадры Первого Флота, сияющие хромом и гордостью, Южное Кольцо было сборной солянкой. Здесь швартовались дальние разведчики, независимые торговцы, мутные частные компании по добыче руды в Поясе Койпера и корабли различных научных институтов с вечным дефицитом бюджета.

Выбравшись из лифта, я сверился с навигатором на коммуникаторе и зашагал по длинным, изогнутым коридорам станции. Вокруг кипела жизнь. Техники в замасленных робах тащили какие-то ящики, из динамиков на трех языках (русском, английском и упрощенном китайском) орала реклама дешевых запчастей для маневровых двигателей, где-то вдалеке искрила сварка.

Сектор 43 находился на самых задворках кольца. Чем дальше я шел, тем тусклее становилось освещение и тем больше мусора попадалось под ноги. Наконец, створки шлюза с облупившейся цифрой "43" нехотя разъехались в стороны, издав душераздирающий металлический скрежет.

Я шагнул на смотровую галерею дока и замер.

В огромном, слабо освещенном ангаре, подвешенный на магнитных захватах, висел «Аскольд». Вживую он выглядел еще хуже, чем на голограмме. Обшивка, когда-то, видимо, бывшая серой, теперь пестрела всеми оттенками бурого, черного и грязно-белого. На носу виднелись глубокие борозды — словно корабль однажды пытался затормозить о метеоритный поток, и у него это почти получилось. Антенный комплекс дальней связи подозрительно кренился набок и был замотан в нескольких местах толстым слоем промышленной синей изоленты. Той самой, которой в нашем флоте традиционно крепили всё, что отказывалось держаться на болтах.

Возле опущенной аппарели суетились погрузочные дроны, затаскивая в трюм провизию и ящики с маркировкой ГИУ. На самой аппарели стоял высокий, худой человек в потертой кожаной куртке поверх неуставного свитера. Он курил сигарету — прямо в доке, что было строжайшим нарушением всех мыслимых правил пожарной безопасности — и мрачно смотрел на искрящий силовой кабель.

— Ну, здравствуй, слава, — тихо пробормотал я сам себе. — Здравствуй, великое будущее.

Я поправил фуражку, нацепил на лицо самое невозмутимое выражение, на которое был способен, и твердым шагом направился вниз по лестнице, навстречу своей суровой реальности. Приказ есть приказ. В конце концов, даже самый ржавый утюг может больно ударить, если его правильно метнуть. А метать нас, судя по всему, собирались очень далеко.

Глава 2

Ведро с болтами и секретами

Я стоял на металлической аппарели, сжимая в руке уставной вещмешок, и пытался переварить происходящее. В моей голове, доверху набитой тактическими схемами, уставами и мечтами о героических свершениях, гигантский говорящий хомяк с разводным ключом никак не хотел укладываться на полочку с надписью «Военно-Космический Флот Империи».

— Лейтенант Чехов Максим Андреевич, — наконец выдавил я, вспомнив, что офицеру ИКАР положено сохранять лицо при любых обстоятельствах, даже если это лицо сейчас отчаянно хочет нервно дергаться. — Прибыл для прохождения службы в качестве борт-офицера и наводчика орудийных систем. За Императора и Терру!

Мужчина в потертой кожаной куртке затянулся сигаретой в последний раз, щелчком отправил окурок куда-то в темноту под днище корабля (нарушение устава, пункт 4.12, пожарная безопасность на причале!) и шагнул мне навстречу. Только тут я заметил, что он прихрамывает. Причем прихрамывает с характерным металлическим лязгом. Из-под левой штанины выглядывал блестящий поршень кибернетического протеза. Судя по грубым сварным швам, ногу ему собирали не в элитной клинике на Земле, а где-то в гараже на астероиде.

— За Императора и Терру, — без всякого пафоса, скорее с легкой усталостью отозвался он. Голос у него был под стать внешности — скрипучий, как несмазанная шлюзовая дверь. — Капитан первого ранга Воронов. Командир этого... исследовательского судна. Добро пожаловать на борт «Аскольда», лейтенант.

Он протянул руку с мозолями, больше подобающими шахтеру, чем офицеру флота. Я пожал ее. Хватка у капитана оказалась железной.

— А это Гриня, — Воронов кивнул на хомяка-переростка, который уже успел вытащить откуда-то из бездонных карманов своего мазутного комбинезона горсть чего-то подозрительно напоминающего кедровые орехи, и теперь с хрустом их лузгал, сплевывая скорлупу прямо на аппарель. — Гриня у нас младший помощник старшего механика. Хромб, как он сам изволил выразиться.

— И единственный на этой ржавой посудине, кто понимает, что если плазмовод замотать скотчем, он все равно рванет! — проворчал Гриня, ловко отправляя в рот очередную порцию орехов. — Лысые приматы. Никакого уважения к технике. Я бы вас на свою историческую родину даже чистить грави-туалеты не пустил!

— Не обращай внимания, лейтенант, он всегда такой. У них, хромбов, метаболизм быстрый, вот они и суетятся. Пошли внутрь, покажу тебе твои владения, — Воронов развернулся и, прихрамывая, зашагал по аппарели вверх.

Я последовал за ним. Внутри «Аскольд» оказался еще более впечатляющим, чем снаружи. Впечатляющим в том смысле, что я вообще не понимал, как это корыто удерживает атмосферу.

Узкие коридоры освещались тусклыми желтоватыми лампами, половина из которых раздражающе мигала. Со стен свисали пучки кабелей, заботливо подвязанные — да, вы угадали — синей изолентой. Местами декоративная пластиковая обшивка отсутствовала, обнажая серый, поцарапанный металл переборок. В воздухе висел стойкий аромат озона, застарелого машинного масла и чего-то неуловимо напоминающего жареную картошку с луком.

— Не смотри на интерьер, лейтенант, — бросил через плечо Воронов, заметив, как я брезгливо перешагиваю через лужу какой-то технической жидкости. — Мы тут не для проведения дипломатических раутов.

— Капитан, разрешите обратиться? — я не выдержал. — При всем уважении, я лучший выпускник боевого факультета ИКАР. Мой профиль — тяжелые корабельные орудия, расчет траекторий для плазменных торпед и тактика эскадренного боя. Какого черта... простите, почему меня прислали на исследовательское судно, на котором, судя по внешнему виду, из оружия только разводной ключ уважаемого Грини?

Из-за моей спины раздалось возмущенное пыхтение хомяка, который семенил следом.

— Эй, полегче, золотопогонник! Мой ключ — это артефакт! Я им на Тортуге-9 одному ксаарианскому штурмовику шлем проломил!

Капитан Воронов остановился возле бронированной двери с надписью «Кают-компания», повернулся ко мне и впервые улыбнулся. Улыбка вышла кривой и какой-то хищной.

— Глазастый, значит? Учился на отлично? Тогда посмотри внимательнее, лейтенант. Направо и вверх.

Я послушно проследил за его взглядом. Там, под облупившимся потолочным перекрытием, проходила толстая, экранированная труба, выкрашенная в тускло-зеленый цвет. Я присмотрелся. Труба была сделана из полимерно-усиленного вольфрама. Такие трубы использовались только для одной цели — отвода излишков тепла от орудийных систем класса «А». От магистральных лазеров, способных прожечь дыру в небольшом астероиде.

Я перевел взгляд ниже. Силовой кабель, замотанный изолентой, тянулся к неприметному щитку, на котором была полустертая маркировка военного стандарта.

— Вы что... — я сглотнул. — Это корабль-ловушка? Рейдер-призрак?

— Бинго, сынок. На языке ГИУ это называется «судно нетипичного функционала», — Воронов похлопал по металлической стене, как по крупу старого верного коня. — Официально «Аскольд» — списанный научный зондировщик, ищущий полезные ископаемые в поясах астероидов. Неофициально... под этой ржавой и непрезентабельной шкурой скрывается маршевый двигатель от легкого эсминца, два генератора щита, которые жрут энергию как не в себя, и спаренная батарея курсовых плазменных излучателей. Плюс кое-что еще по мелочи. Мы — волк в очень, очень пожеванной овечьей шкуре.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок возбуждения. Значит, не свалка! Значит, ГИУ не ошиблось во мне!

— И почему эта шкура такая... пожеванная? — уточнил я, чтобы не казаться слишком восторженным.

— А ты думаешь, пираты в Диком Космосе клюнут на новенький, сияющий хромом корабль? — хмыкнул Воронов. — Они издалека почуют военную выправку. А вот старое корыто с якобы неработающими сканерами — это легкая добыча. Они подходят поближе, чтобы взять на абордаж, и тут... сюрприз.

— Сюрприз, который обычно заканчивается тем, что мы горим, как дешевый фейерверк, потому что эти криворукие макаки в сухом доке Земли опять сэкономили на охладителях! — встрял Гриня, протискиваясь мимо нас. — Капитан, я пошел в машинное, иначе Михалыч там с горя напьется антифриза. Лейтенант, если хочешь жить, не трогай красные кнопки на своем пульте. Да и зеленые тоже не трогай. Вообще ничего не трогай без команды!

Хомяк скрылся за поворотом, сердито бормоча что-то на своем языке, в котором подозрительно часто проскакивали слова «мать» и «перегрузка».

— Заходи, — Воронов толкнул дверь кают-компании. — Познакомлю с остальными.

Кают-компания представляла собой тесное помещение, в центре которого стоял поцарапанный пластиковый стол, прикрученный к полу болтами. Вокруг стола сидели двое.

Первый — грузный, лысеющий мужчина в промасленном комбинезоне с бейджиком «Михалыч». Перед ним стояла кружка с дымящейся темной жидкостью. Михалыч смотрел в одну точку взглядом человека, который постиг всю тщетность бытия и примирился с неизбежным концом Вселенной.

Второй — тощий, как жердь, тип в грязном медицинском халате поверх флотских штанов. Он увлеченно точил скальпель о кусок мелкой наждачки, напевая себе под нос веселенький мотивчик.

— Знакомьтесь, — возвестил Воронов. — Наше пополнение. Лейтенант Чехов. Гений тактики и стрельбы.

Михалыч медленно перевел на меня мутный взгляд.

— Еще один, — глухо пробасил он. — Очередной самоубийца с золотыми погонами. Вы хоть завещание написали, молодой человек?

— Отставить пораженческие настроения, старший механик, — осадил его Воронов. — Это приказ.

— Я не пораженец, капитан. Я реалист. Правый компенсатор сгорел. Гриня, конечно, обещал прикрутить туда запчасть от старой микроволновки, но если мы дадим полную тягу, наши атомы разбросает по трем соседним секторам. Здравствуйте, лейтенант. Добро пожаловать в ад.

— А я — Док, — радостно осклабился тощий, демонстрируя блестящий металлический зуб. Он отложил скальпель и потер руки. — Судовой врач, хирург, психолог и по совместительству кок. Кровь на анализ сдавать будем? А пункцию спинного мозга? У нас в дальнем поиске всякое бывает, лучше заранее собрать биоматериал. А вдруг вам ногу оторвет? А у меня тут раз — и ваша группа крови в холодильнике!

Я невольно сделал шаг назад, поближе к капитану. Этот Док пугал меня гораздо больше гигантского грызуна с ключом.

— Док, отвяжись от парня, — отмахнулся Воронов. — Он нам нужен целым. По крайней мере, пока не настроит оружейные системы под свои хваленые академические алгоритмы.

Капитан указал мне на стул.

— Садись, Чехов. Слушай вводную. Через час мы отчаливаем. Наш маршрут пролегает через сектора, где власть Земной Империи заканчивается ровно там, где заканчивается дальнобойность наших пушек. Мы идем в Дикий Космос.

— Пираты? — уточнил я, стараясь звучать профессионально.

— Если бы только пираты. Пираты — это мелочи. Шваль, отбросы. У них пушки старые, а мозгов еще меньше, чем у наших интендантов. Проблема в другом. Слышал про ксаарианцев?

Я кивнул. Еще бы. Главная заноза в заднице имперской дипломатии. Раса, которая внешне практически неотличима от нас, землян. Те же две руки, две ноги, та же физиология. Только вот технологии у них обгоняют наши лет на триста. И гонора столько, что хватило бы на целую галактику. Они считают этот сектор своим историческим наследием, а нас — грязными варварами, случайно вылезшими в космос и гадящами на их газонах.

— Так вот, лейтенант. ГИУ получило агентурные данные. Где-то в секторе Ориона находится объект. Станция Предтеч. Древняя раса, которая вымерла миллионы лет назад, оставив после себя кучу непонятных, но чертовски мощных игрушек. Тот, кто первым доберется до этой станции, получит технологическое преимущество, которое изменит баланс сил в Галактике. И ксаарианцы тоже ее ищут.

Я присвистнул. Вот это масштаб. Это вам не гонять контрабандистов. Это геополитика. Галактополитика!

— Наша задача, — продолжил Воронов, — найти станцию первыми. Вытащить оттуда все, что не прибито гвоздями, и привезти на Землю. А если прибито — оторвать и тоже привезти. Вопросы?

— Никак нет, капитан! — я выпрямился. — Готов приступить к выполнению! Где моя каюта и пульт управления огнем?

Воронов усмехнулся. — Пульт — в рубке, покажу позже. А каюта... Док, проводи лейтенанта в апартаменты.

Через пять минут я стоял перед крошечной дверью с номером «4». Док с веселой улыбкой втолкнул меня внутрь.

Каюта представляла собой пенал два на три метра. Откидная койка, крошечный металлический столик, шкафчик размером с обувную коробку и иллюминатор, заляпанный снаружи чем-то подозрительно напоминающим засохшую космическую слизь.

Я бросил вещмешок на койку, которая жалобно скрипнула.

Что ж. Суровая реальность оказалась даже суровее, чем я думал. Но зато теперь у нее была цель. И возможность доказать высокомерным ксаарианцам, что земляне не пальцем деланы.

Из вентиляционной решетки под потолком высунулась мохнатая морда Грини.

— Эй, лейтенант! — крикнул хомяк. — Если ты начнешь храпеть, я тебе в вентиляцию веселящего газа пущу, понял? И да, если у тебя все-таки есть семечки, сейчас самое время наладить дипломатические контакты с инженерным отсеком!

Я рассмеялся. За Императора и Терру, Гриня!.

Глава 3

Прощай, Солнечная система

Боевая рубка «Аскольда» напоминала не нервный центр грозного боевого корабля, а скорее подсобку не самого аккуратного системного администратора, которую по нелепой случайности вывели на орбиту. Здесь царил полумрак, разбавляемый миганием десятков разнокалиберных экранов. В воздухе висел густой, почти осязаемый запах горелой изоляции, дешевого кофе и застарелого табака.

Мое рабочее место — пост наводчика орудийных систем и тактического планирования — находилось по правому борту. Я подошел к креслу, обтянутому потрескавшимся кожзаменителем, и с сомнением потрогал ремни безопасности. Они выглядели так, будто их срезали со списанного атмосферного флаера.

— Падай, лейтенант, не стесняйся, — хрипло скомандовал Воронов. Он уже угнездился в командирском ложементе в центре рубки. Причем ложемент капитана был единственной деталью интерьера, которая выглядела относительно новой и надежной. — Ознакомься с интерфейсом. У нас тут своя, так сказать, специфика.

Я сел, застегнул ремни, которые тут же впились мне в ребра, и активировал пульт. Экран мигнул, выдал рябь, затем на нем появилась надпись архаичным зеленым шрифтом: «Загрузка ОС "Щит-М", версия 4.12. Пожалуйста, подождите». Ниже крутился пиксельный значок песочных часов.