''Альта'' против ''Барбароссы''

Японские политики сделали правильные выводы. Но к таким выводам пришли не все. Японские генералы думали и действовали иначе. Обширные просторы Сибири не давали им покоя. Уроки прошлых неудач у военных всегда порождают жгучее желание добиться реванша. Добиться победы над Россией любой ценой – таков тайный девиз японских генералов, бежавших в 1922 году из Владивостока.

В 1939 году Япония решила вновь вторгнуться в сферу советских интересов. Японские войска захватили Монголию, закрепились на восточном берегу реки Халхин-Гол. Японские генералы хотели создать условия для разгрома советско-монгольских войск, которые находились на западном берегу этой монголо-китайской реки.

2 июля 1939 года японцы форсировали Халхин-Гол. В ходе трехдневных боев они были отброшены на восточный берег. Однако это не отрезвило японских генералов. Они развернули свою 6-ю армию до полного состава, оснастили ее боевой техникой и вооружением и еще раз попытались добиться успеха. Советские войска под командованием комкора Георгия Жукова упредили противника в развертывании, перешли в наступление, окружили японцев и к концу месяца полностью разгромили японскую группировку. Японцы потеряли ранеными и убитыми 61 тысячу солдат и офицеров.

Эта новая неудача стала еще одним уроком для японских политиков и генералов. В последующие годы разгром на Халхин-Гол часто вспоминали в императорском дворце и старались строить японо-российские отношения, не только оглядываясь назад, но и пытаясь заглянуть за горизонт.

Иначе относились японские политики и генералы к колониям США и Великобритании в Юго-Восточной Азии. Здесь мнения японских политиков и генералов полностью совпали: европейцы должны были убраться домой. Японцы рассчитывали, что если настанет час освобождения, то местное население стран Юго-Восточной Азии поддержит Японию. В Токио считали, что изгнания европейцев из стран Юго-Восточной Азии можно будет добиться без особого напряжения. Германский посол Отт понимал, что японцы не отступят от своих планов. Рано или поздно Япония начнет борьбу за расширение своих владений и влияния на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии.

...У германского посла в Токио было много дел. Из Берлина постоянно приходили срочные депеши, которые требовали или конкретных шагов по укреплению японо-германских отношений, или безотлагательных разъяснений по сложным политическим, экономическим и военным вопросам.

В германском посольстве, которым командовал Эйген Отт, работали квалифицированные сотрудники. Они хорошо выполняли свои обязанности. Но больше всех «помогал» послу бывший специальный корреспондент респектабельной немецкой газеты «Франкфуртер цайтунг» Рихард Зорге. В 1939 году по указанию германского министерства иностранных дел Р. Зорге был назначен на должность пресс-атташе посольства. Военный разведчик Отт считал, что ему удалось приобрести ценного работника – опытного журналиста, члена национал-социалистической партии, который имел широкие связи в высшем обществе японской столицы.

По заданию Риббентропа посол Отт должен был проводить пропаганду германских идей в Японии. Пресс-атташе посольства Рихард Зорге должен был делать то же самое.

По указанию германского посла на машине Рихарда Зорге был установлен посольский вымпел, означавший, что японские полицейские не имеют права его останавливать. Отт не знал и не мог знать, что его главный советник Рихард Зорге является советским разведчиком. В результате невероятной интеллектуальной комбинации, разработанной в начале 1933 года в Разведуправлении Красной Армии, Зорге добился того, что немецкий посол в Токио стал работать на советскую военную разведку, даже не подозревая об этом...

Операция «Рамзай»

Идея внедрения советского разведчика в германское посольство в Токио возникла у начальника советской военной разведки Яна Берзина, вероятно, в то же самое время, когда к власти в Германии пришел Гитлер, то есть в январе 1933 года. С этого периода разведкой была отмечена активизация германо-японских связей. Сближение Японии и Германии не сулило России ничего хорошего.

Необходимость проведения операции по внедрению советского разведчика в высшие круги японской политической элиты диктовалась еще и тем, что после захвата железной дороги, пролегавшей по территории Северо-Восточного Китая, японские генералы периодически организовывали различные вооруженные провокации, которые приводили к осложнению обстановки в этом районе. Американцам и англичанам японо-советский конфликт был выгоден. Они смирились с захватом Маньчжурии Японией. Действия Японии отвлекали внимание международного сообщества от дальневосточных проблем. Под шумок прессы об агрессивных действиях Японии США и Англия пытались укрепить свои собственные позиции в Китае. Неисчерпаемые природные ресурсы Китая, его практически безграничный и самый дешевый в мире рынок рабочей силы давно притягивали к себе внимание и англичан, и американцев. Китайский пирог был очень велик и очень ценен. И в Вашингтоне, и в Лондоне хотели бы отрезать себе от этого пирога большие и жирные куски.

В ходе вооруженных советско-японских столкновений и СССР, и Япония несли большие потери и, самое главное, не мешали американцам и англичанам укреплять свои позиции на Дальнем Востоке. «Я не скрываю, – говорил в августе 1931 года американский президент Герберт Гувер, – что цель моей жизни – стереть с лица земли Советскую Россию».

Все сведения, добывавшиеся советскими разведчиками, стекались к Я. Берзину, начальнику военной разведки Красной Армии. Берзин понимал, какая сложная и опасная для СССР обстановка может в скором времени сложиться и в Европе, и на Дальнем Востоке. Из Китая, где эффективно работала резидентура советской военной разведки под руководством Рихарда Зорге, поступали тревожные донесения о планах американцев и англичан. Они подтверждались данными источников, действовавших в европейских странах и даже в США. Из резидентур в Берлине и Варшаве также приходили достоверные сведения о том, что ни Германии, ни Японии доверять нельзя.

В начале 1930 года по указанию Я. Берзина в Разведуправлении Красной Армии был создан информационно-аналитический отдел. Его сотрудники постепенно набрались опыта и стали хорошими специалистами. Они научились за малым видеть большое, обобщать независимые друг от друга факты, складывать из донесений отдельных разведчиков и агентов картины обстановки в Европе и на Дальнем Востоке. Эти информационные картины динамично изменялись. На просторах двух самых сложных в мире регионов вновь пробуждались силы, которые враждебно относились к Советскому Союзу.

Между словом и делом, как правило, лежит большой путь. Но когда Гитлер заявил, что большевизм его главный враг, аналитики Разведупра запомнили эти слова. Было над чем задуматься Яну Берзину.

Берзин хорошо знал обстановку в Германии. Он работал в этой стране на нелегальном положении и, как никто другой в советском военном руководстве, разобрался в политических амбициях нового германского лидера.

Трудный выбор Яна Берзина

Ян Берзин длительное время не мог найти разведчика, способного проникнуть в Японию, устроиться там и организовать разведывательную работу. Берзин хорошо знал всех своих нелегалов. Многих из них он сам подбирал для работы в военной разведке. Некоторые разведчики-нелегалы даже написали об этом в своих анкетах, которые они заполняли в 1925 – 1935 годах. Среди двух десятков вопросов был и такой: кто рекомендовал вас для работы в разведке? В большинстве анкет разведчики давали один и тот же ответ: начальник военной разведки Ян Карлович Берзин.

Среди нелегалов Я. Берзина были русские, белорусы, украинцы, евреи, немцы, болгары, прибалты, финны, американцы, венгры, греки, австралийцы и даже два японца. Но кандидатуры этих надежных и успешно работавших в Европе японцев для поездки в Токио не подходили. Уровень их общеобразовательной подготовки не позволил бы им добиться того, что Берзин хотел бы иметь в Японии. В специальную командировку в Токио должен был выехать такой человек, который смог бы, учитывая национальные особенности этой страны, быстро устроиться на престижную работу и получить пропуск в высший свет японской столицы. Варианты устройства разведчика владельцем мелкой фирмы, хозяином туристического бюро или автомобильного гаража Берзину были не нужны.

Берзин искал разведчика, который обладал бы исключительными организаторскими данными, способный создать в японской столице резидентуру военной разведки. С этой задачей мог справиться только исключительно одаренный человек, хорошо знающий восточную культуру, имеющий большой опыт разведывательной работы и прочное положение в одной из западных или дальневосточных стран. Таким человеком был только один разведчик – Рихард Зорге. Берзин хорошо его знал.

Зорге работал резидентом советской военной разведки в Шанхае. Его оперативный псевдоним «Инсон» часто встречался в донесениях, приходивших в Разведуправление из Китая. Зорге уже несколько лет успешно руководил работой большой резидентуры, которую создал сам. «Инсон» был надежным и проверенным. Ему можно было поручить сложную работу по проникновению в Японию и созданию в Токио нелегальной резидентуры советской военной разведки.

Берзин знал, что от Зорге в Центр поступали ценные сведения и об англичанах, и об американцах, и о работе немецких советников в Китае. Сведения, присылаемые «Инсоном», также подробно раскрывали внешнеполитические планы японского руководства на Дальнем Востоке.

Берзин все больше склонялся к тому, что в специальную командировку в Токио должен выехать именно Рихард Зорге. В Шанхай можно было направить другого разведчика-нелегала. Достойной заменой Зорге, считал Берзин, мог бы стать доктор Бош. Под этим псевдонимом в Германии работал на нелегальном положении Яков Григорьевич Бронин. Впрочем, Бронин – это тоже псевдоним. Настоящая фамилия Якова была Лихтенштейн. Он родился в 1900 году в Латвии в городке Туккуне, в 1918 году окончил гимназию в Кременчуге, в 1920 году был принят в члены ВКП(б).

После окончания Гражданской войны Яков Лихтенштейн получил высшее образование в историко-партийном отделении Института красной профессуры, стал доктором исторических наук. Кроме латышского, Яков Григорьевич свободно владел русским и самое важное – немецким языком. Не без участия Берзина Яков Бронин оказался в рядах советской военной разведки, прошел специальную подготовку и с 1930 года работал на нелегальном положении в Берлине.

Берзин был доволен результатами работы Бронина. В 1932 году Я. Бронину был передан на руководство агент «Арним». Это первый оперативный псевдоним журналистки Ильзе Штёбе, которую в 1931 году привлек к работе на советскую разведку агент-вербовщик «Арбин». В 1932 году «Арбин» собирался выехать на работу в Чехословакию. Перед отъездом в Прагу по указанию Центра он встретил доктора Боша и познакомил его с Ильзе Штёбе.

«Арним» работала в издательском концерне «Моссе» и была секретарем видного демократа и публициста Теодора Вольфа. Она передавала сведения политического характера, которые имели определенную ценность для Разведуправления.

Под личным руководством доктора Боша «Арним» прошла университеты разведывательной работы. Она была талантливой ученицей и в 1932 году уже сама завербовала ценного агента.

Руководителя для Ильзе Штёбе было найти легче, чем подобрать разведчика для работы в Японии.

Берзин не сомневался в том, что Бронин способен заменить Зорге на посту руководителя шанхайской резидентуры. Начальник военной разведки решил вместе с Брониным направить в Шанхай радистку-шифровальщицу красавицу Рене Марсо. Бронин и Марсо вместе работали в Берлине с 1932 года.

Рене Марсо родилась в 1913 году во французском городе Деммарн в семье рабочего Робера Марсо. Повзрослев, девушка стала принимать активное участие в рабочем движении. В 1931 году принята на службу в советскую военную разведку и прошла обучение в специальной школе. В конце 1931 года Рене Марсо успешно выполнила первое задание во Франции.

С 1932 года Рене Марсо, которую Берзин называл Элли Ивановной, работала в Берлине в резидентуре доктора Боша. Ее оперативный псевдоним «Элли».

Берзин сделал свой трудный выбор: «Инсон» (Рихард Зорге) должен передать резидентуру в Шанхае доктору Бошу (Якову Бронину). «Арним» будет передана на связь Оскару Стигге, который возглавит резидентуру военной разведки в Германии. Рихард Зорге готовится к выполнению секретной миссии в Японии.

В середине января 1933 года Ян Берзин пригласил первого заместителя Бориса Николаевича Мельникова. Начальник военной разведки уважал своего заместителя, который был выходцем из казаков, состоял в партии с 1916 года, окончил Михайловское артиллерийское училище, затем учился на кораблестроительном факультете Петроградского политехнического института.

В биографии Мельникова имелись факты, о которых накануне беседы вспомнил Берзин. Мельников в 1917 году был начальником Иркутского гарнизона и председателем Совета в Троицко-Савске. В 1918 году попал в плен к японцам, затем эмигрировал в Китай, где Мельникову опять не повезло. Он был арестован белогвардейцами и до 1920 года находился у них под стражей.

Мельников хорошо знал обстановку и в Японии, и в Китае. Поэтому, когда ему удалось бежать из-под стражи и возвратиться на советскую территорию, его назначили членом Военного совета Временного Приморского правительства.

Через год Б. Мельников стал комиссаром Амурского фронта, в 1921 году – командующим войсками Приамурского военного округа. Некоторое время Мельников руководил деятельностью областного бюро ВКП(б). В 1922 году назначен на должность помощника начальника Разведуправления по Сибири. В июне 1922 года переведен на работу в Москву и назначен на должность начальника 4-го (восточного) отделения 2-го отдела агентурной части Разведуправления Красной Армии.

Мельникову удалось побывать и на дипломатической работе. Некоторое время он был генеральным консулом СССР в Харбине, затем временным поверенным в делах СССР в Японии.

Берзин знал Мельникова с 1924 года. В феврале 1932 года по предложению Берзина Борис Николаевич был назначен заместителем начальника Разведуправления и одновременно – начальником 2-го (агентурного) отдела. Опытный оперативный работник, обладающий исключительно развитым логическим мышлением, прекрасно разбиравшийся в обстановке на Дальнем Востоке, Мельников был одним из лучших заместителей начальника Разведупра Красной Армии. Берзин высоко ценил своего заместителя по Дальнему Востоку, считался с его мнением и с одобрением принимал многие его предложения по организации разведывательной работы в Японии и Китае...

Берзин и Мельников подробно обсудили план перемещения резидентов военной разведки в Китае и в Германии, а также пришли к выводу, что операцию по внедрению Зорге в Японию откладывать нельзя. Это объяснялось одной, главной причиной: в январе 1933 года германское правительство возглавил нацистский фюрер Адольф Гитлер. Он стал рейхсканцлером Германии без всяких переворотов и революций. Дряхлый ветеран кайзеровской эпохи генерал-фельдмаршал фон Гинденбург передал Гитлеру бразды правления Германией. Национал-социалисты стали полными хозяевами Германии.

В любой стране переход власти из одних рук в другие происходит хаотично. На поверхность, как правило, вырываются личности активные, агрессивные, самонадеянные и беспринципные. Берзин понимал, что захватившие власть в Германии нацисты устроят генеральную чистку в управленческих структурах страны на всех уровнях, несколько месяцев будут разбираться в своих внутренних делах, выдвигать региональных фюреров, затем незамедлительно начнут выявлять и уничтожать инакомыслящих. Вряд ли кто-либо из представителей новой власти в ближайшее время заинтересуется полицейскими архивами, в которых, несомненно, были зафиксированы фамилии всех оппозиционеров еще с времен кайзеровской Германии. Когда-нибудь нацисты заинтересуются этими архивами, но только не сейчас. Сегодня у новой власти достаточно открытых врагов, которые уже начали активно выступать против национал-социалистов во многих городах Германии.

Для того чтобы получить согласие «Инсона» на работу в Японии, его следовало пригласить в Москву, что и было незамедлительно сделано. Пока Зорге добирался до столицы, Берзин и Мельников продолжали разрабатывать план операции по внедрению советского разведчика в Японию. Было признано наиболее целесообразным отправить Зорге на работу в Токио под его собственной фамилией, ничего не придумывая и ничего не добавляя к его биографии. Журналистская карьера Зорге в Китае вполне удалась, он стал известен в журналистских кругах Германии и Японии. Это было большим достижением. Трехлетняя командировка в Китай была хорошей школой самостоятельной работы нелегала Рихарда Зорге. Работа в Китае была трамплином, с которого Рихард Зорге мог начинать свою разведдеятельность в Японии.

Берзин понимал, что для успешной легализации Р. Зорге в Японии ему нужно будет побывать в Германии, запастись прочными документами, добиться согласия владельцев влиятельных германских газет или журналов, чтобы представлять их интересы в Токио.

Поездка Зорге в Германию должна быть организована незамедлительно, от ее результатов зависел успех работы «Инсона» в Японии.

Начальник военной разведки знал, что Зорге был членом коммунистической партии Германии, принимал активное участие в революционном движении и, естественно, его фамилия была на специальном учете в германской полиции.

Говорят, кто не рискует, тот не побеждает. Берзин предвидел трудности, которые могут встретиться Рихарду в Германии. Но если разведчик посетит Германию в 1933 году, когда в стране идут кардинальные перемены, когда к власти приходят люди, не имеющие опыта управления, знаний о порядке документального учета, навыков проверки достоверности документов и политической благонадежности собственных сограждан, шансы на успех есть.

На смену либерализму демократов, не удержавшихся у власти, пришел новый жесткий режим, учитывавший особенности психологии немецкого народа, который был в одинаковой степени готов подавлять других и подчиняться силе. Неразбериха в документальном учете населения могла просуществовать недолго. Именно этим моментом и решил воспользоваться Берзин.

Сможет ли Рихард преодолеть все барьеры? Берзин был уверен, что сможет. Мельников был такого же мнения. Главное – не упустить время.

Руководители военной разведки еще раз просмотрели оперативное и личное дела «Инсона». Рихард родился 4 октября 1895 года в поселке Сабунчи, недалеко от Баку. Его отец работал по найму на нефтепромыслах инженером-нефтяником. Мать, Нина Семеновна Кобелева, была дочерью рабочего-железнодорожника.

В 1898 году семья Зорге переехала в Германию. В 1901 году Рихард поступил в реальное училище под Берлином. В 1907 году умер его отец. В возрасте 19 лет Рихард вступил добровольцем в кайзеровскую армию. Принимал участие в Первой мировой войне. Был трижды ранен. Понял бессмысленность войны и в 1917 году вступил в Независимую социал-демократическую партию, о которой уже многое успел узнать. После увольнения с военной службы Рихард поступил учиться в Кильский университет, в котором создал студенческую социалистическую организацию и стал ее руководителем.

После разгрома восстания кильских моряков, в котором Зорге принимал участие, он уехал в Гамбург, познакомился с Э. Тельманом и другими германскими коммунистами. В 1919 году Зорге был принят в члены Компартии Германии. По заданию компартии жил в шахтерском городе Аахен, принимал участие в борьбе за права шахтеров, защищал их интересы в 1920 году во время капповского путча...

Каждая строка автобиографии – шаг в жизни, в которой не было легких и беззаботных дней.

Несмотря на бытовые трудности и активное участие в революционной борьбе, которое отнимало у него много времени, Рихард стремился к знаниям. Он защитил диссертацию, получил степень доктора государственно-правовых наук, однако занялся журналистикой, которая позволяла ему высказывать свою точку зрения на многие важные социальные, экономические и политические проблемы.

В апреле 1924 года состоялся IX съезд Компартии Германии. Он проходил во Франкфурте-на-Майне. Зорге было поручено охранять делегатов из СССР Д. Мануильского, О. Куусинена и других.

После съезда Мануильский посоветовал Зорге приехать в Москву для продолжения научной работы. В конце декабря 1924 года Зорге прибыл в Москву, стал гражданином СССР, был принят в члены ВКП(б), работал в аппарате Коминтерна, несколько раз выполнял задания исполкома этой организации за рубежом.

В сентябре 1926 года Рихард Зорге познакомился с начальником советской военной разведки Яном Берзиным.

В октябре 1929 года доктор Р. Зорге впервые был приглашен в Разведуправление Красной Армии. Берзин предложил ему перейти на работу в военную разведку. Доводы Яна Берзина, которые прозвучали в ходе их беседы, были убедительными. Страна, где родился Рихард Зорге, нуждалась в его помощи.

Зорге принял предложение начальника военной разведки и после трехмесячной специальной подготовки в ноябре 1929 года выехал в спецкомандировку в Шанхай. В Китае он работал как журналист, представлявший различные немецкие газеты и журналы. Это давало ему возможность бывать во многих районах Китая, собирать достоверную информацию о внутриполитической обстановке в этой стране. Высокообразованный, общительный, компанейский германский журналист Рихард Зорге нашел в Китае новых друзей, которые делились с ним своими интересными наблюдениями. Многие из них и не предполагали, что оказывают помощь советскому разведчику.

В Китае Р. Зорге познакомился с американской писательницей Агнес Смедли, корреспондентом японской газеты «Осака асахи» Ходзуми Одзаки, немкой Урсулой Кучински, которую он привлек к работе на советскую военную разведку. С легкой руки Рихарда Зорге разведчице Урсуле Кучински был присвоен псевдоним «Соня». Под этим псевдонимом она сотрудничала с военной разведкой около пятнадцати лет и была причастна ко многим важным операциям в Китае, Швейцарии и Англии...

Борис Мельников поддержал предложение Яна Берзина. Более того, начальник восточного отдела Разведуправления считал, что активизация германо-японских отношений является прекрасным фоном. Будет совершенно естественно, что известный германский журналист, интересующийся развитием отношений между двумя странами, прибудет в Токио. И Берлин, и Токио нуждались в объективном и квалифицированном освещении процесса развития отношений между двумя государствами. Прибытие Рихарда Зорге в Японию будет воспринято положительно и в Берлине, и в Токио.

Это совещание двух руководителей советской военной разведки было одним из последних в их совместной работе. В июне 1933 года Б. Н. Мельников получил назначение на должность уполномоченного НКИД СССР при Дальневосточном крайисполкоме и навсегда оставил работу в военной разведке[13].

В конце января 1933 года Рихард Зорге прибыл в Москву и остановился в гостинице «Новомосковская». На следующий день его принял начальник военной разведки. Выслушав доклад «Инсона» о деятельности в Китае и поблагодарив за проделанную работу, Берзин предложил продолжить разговор за чашкой чая. Секретарь Яна Берзина Наталья Владимировна Звонарева поставила на журнальный столик, находившийся в кабинете, чайный сервиз, заварила крепкий чай и вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Она знала: если Берзин просит принести чай, беседа будет долгой и серьезной.

Берзин начал разговор издалека. Вначале он поинтересовался, как Рихард после длительной командировки планирует устраивать свою личную жизнь. Ян Карлович знал, что перед отъездом в первую спецкомандировку Зорге познакомился с Катей Максимовой, которая окончила Ленинградский театральный институт. В Москве она работала аппаратчицей на заводе «Точизмеритель». Зорге собирался предложить Екатерине Александровне руку и сердце. Он уже серьезно подумывал о создании собственной семьи. Рихард рассказал о своих планах. После этого начался разговор о делах служебных.

Начальник военной разведки предложил Рихарду Зорге выехать в специальную командировку в Японию. Берзин подробно обосновал свое предложение и попросил Рихарда Зорге высказать свое мнение. Разведчик понимал, что операция, в которой ему было предложено принять участие в качестве главного действующего лица, сложна и не имеет готовых решений. Важность внедрения советского разведчика в японскую столицу была очевидной. Япония увеличивала военные расходы, наращивала свои вооруженные силы, оснащала авиацию и военно-морской флот новыми типами самолетов и кораблей. На дальневосточных границах СССР назревала серьезная угроза. Зорге это понимал. Он только что возвратился из Китая и знал, как складывается обстановка в регионе. Но у Рихарда Зорге были и свои личные планы. Начиная с 17 лет он принимал активное участие в различных событиях: был солдатом Первой мировой войны, следы которой в виде трех зарубцевавшихся ран сохранились на его теле на всю жизнь, участвовал в восстаниях, боролся с контрреволюцией. Словом, прожив 37 лет, Рихард Зорге не имел ни одного спокойного дня. К безоблачным дням его жизни можно было отнести только то время, когда после ранений он находился на излечении в госпиталях.